Рациональные люди

      Одеяло, сбившееся к ногам, почти не ощущалось. Рин пошевелилась — тело отозвалось ноющей теплотой внизу живота. Как будто кто-то долго и настойчиво разминал мышцы, к которым она раньше даже не прикасалась. Приятно, странно и чуть неловко.       — Это было... — она замолчала, подбирая слова. — Не то же самое. Полнее как-то. И зачем мы так долго играли в приличных...       Сенку промолчал, гладя её по плечу рассеянными движениями. Он, конечно, знал анатомию, но это было другое. Не абстрактные половые органы в энциклопедии. Это была Рин. И пока она позволяла себе утонуть в ощущениях, он мысленно перебирал всё, что знал о женской физиологии, чтобы она почувствовала именно то, что должна была почувствовать — и даже больше, если получится.       Своего рода вопрос чести: раз взялся, то уж постарайся на совесть.       Он обнял её крепче, но через несколько секунд его рука непроизвольно легла на живот, проверяя, нет ли напряжения, дискомфорта или чего-то ещё.       — Болит ещё?       — Чуть-чуть. Но не страшно. Пройдёт.       — Знаю. Просто хотел убедиться.       Сенку наклонился и осторожно поцеловал её. Рин улыбнулась под его губами.       — В следующий раз придумаю что-то, чтобы ты расслабился… чтобы думать о чём-то просто не получилось.       — Типа?       Она уткнулась носом ему в шею, вдохнула. Его запах всегда действовал на неё странно. Успокаивал и будоражил одновременно.       — Типа вот этого, — она провела кончиком языка по его ключице — один раз, медленно. — Хотя… может, добавлю что-то сладкое. Чтобы потом можно было попробовать на вкус... от шеи до...       — У тебя, я смотрю, фантазии куда конкретнее, чем ты думаешь.       — Да, — вырвалось у Рин слишком быстро. — Нет. Не надо.       Она перевернулась на бок и спряталась лицом в его плечо, будто в подушку, лишь бы не видеть его ухмылку.       — Да ну не, — Сенку чуть пожал плечами, не отодвигаясь. — Я не против. Эксперимент обещает быть интересным.       — Совсем стыд потеряла...       — И где ты только таких идей набралась.       Рин только сжалась в комочек и прижалась к нему крепче, делая вид, что уснула.       Каждая секунда делала ситуацию всё неловче, Сенку это чувствовал, и нужно было что-то сказать. Что-то нейтральное, чтобы сменить тему, но видимо, после секса мозг ещё не переключился в обычный режим — вместо безобидной территории он упорно копался в половом поведении. Результат был предсказуем:       — Слышала про экстремальную полиандрию у удильщиков?       — Уже страшно.       — Не-не, весело. Самцы буквально приростают к самкам во время спаривания, — продолжил он, как ни в чём не бывало. — Через месяц остается только живой кусок мяса со спермой. Ни глаз, ни плавников, ни мозга — просто биологический дозатор...       Сенку мог остановиться. Должен был остановиться. Но что-то в молчании Рин запустило его внутреннего лектора в режиме "никого не оставлю в неведении".       — Это ещё не всё. Самка ходит с целой коллекцией самцов на боках. До шести штук одновременно. Захотела детей — выдавила порцию из любого. Самая романтичная смерть в океане — стать персональным банкоматом спермы.       — А это ты к чему вообще?       — Я думал, это... ободрит тебя? Мол, ты говоришь, что развратница, а посмотри, что в природе творится. Ты вообще милашка.       Он замолчал, встретившись с её взглядом — и тут же понял, насколько внезапно хреново это прозвучало. Рин, кажется, тоже это поняла. Она легла обратно.       — Я, кстати, в детстве за пауками наблюдала, — вдруг сказала она. — У нас за домом был угол, где они вечно вились. Я туда табуретку притащила и следила целый месяц.       Сенку чуть повернул к ней голову. Рин продолжила.       — Потом заметила, что самцы перед спариванием подарки самкам приносят — заворачивают в паутину мошек или листики.       — Настоящее угощение?       — Вот не всегда. Некоторые хитрили. Мусор туда клали вместо еды. Я их разворачивала и проверяла.       — Ты вскрывала паучьи подарки?       — Ага. Пустые всегда были намотаны плотнее. Наверное, чтобы самка дольше разбиралась, а самец успел... ну, дело сделать. Когда видела подделку — отгоняла листиком.       — Я думал, моя привычка анализировать всё подряд — это проблема. А ты, оказывается, с детства вмешиваешься в личную жизнь членистоногих.       — Ну чтобы одумались и в следующий раз с нормальным подарком пришли.       Сенку уставился на Рин. Он выдал лекцию про самцов-дозаторов спермы — она ответила историей про паучью этику брачных афёр. Видимо, чтобы ему было не так стыдно за свой вброс.       — Ну... Познавательная минутка завершена, кажется, — пробормотал он с показной серьёзностью, но голос выдал: он почти благодарен.       — Моя история, конечно, не дотягивает до твоей. Там уже серьёзная наука.       Сенку усмехнулся — сначала довольно, потом всё шире. Вот она какая: терпит его научный бред с олимпийским спокойствием. Прикрывает его.       Что-то озорное вспыхнуло теперь в нём. Он обнял её одной рукой за плечи и притянул ближе. Нос едва коснулся её виска, дыхание скользнуло по коже, и он — гений науки, покоритель каменного века, человек с IQ 200 — решил, что сейчас самое время, чтобы ласково поделиться очередным фактом из зоологии:       — Дельфины мастурбируют угрями.       Рин вздрогнула то ли от неожиданности, то ли от шепота, то ли от содержания. Она чуть отстранилась, чтобы посмотреть на него, и на её лице медленно проступило выражение абсолютного, искреннего непонимания.       — Кто? Чего?       — Дельфины. Морские млекопитающие. Очень умные. И они используют живых угрей как секс-игрушки. Оборачивают вокруг пениса и наяривают.       Рин подняла голову. Чувстовала, как на щеке сбились волосы, но она даже не пыталась их убрать — всё внимание было приковано к лицу Сенку.       — Это что вообще за информация? Живыми угрями?       — Иногда обезглавленными рыбами. Надевают её, как...       — Зачем ты это знаешь?       — Наткнулся на это в каком-то старом видео. Источник не то чтобы научный, но выглядело убедительно. Мы как раз будем в тех водах. Если повезёт — узнаем наверняка.       — Не нужно мне это показывать, — пробормотала Рин.       — Смутил тебя своими познаниями? — Сенку усмехнулся, качнул головой и обнял её ещё крепче. — Поздно возмущаться. Ты уже переспала со мной.       — Не смутил.       — Видела бы ты своё лицо.       Рин задумалась, как будто оценивала, стоит ли ему это оставлять безнаказанным. Решила — нет.       — Я могу себе это представить, — она повернулась к нему, подперев щеку рукой. — Вот возвращается мама-дельфин домой. Заходит в комнату к сыну-дельфину... а у него под подушкой угорь...       Сенку моргнул, глядя на неё с выражением "что, прости?"       — Она такая: "Сын, это что ещё за дрянь?!" — голос Рин чуть повысился, подражая встревоженной матери.       — "Мама, это не то, что ты думаешь!" — она тут же изменила интонацию, изображая зажатого подростка.       — Дельфины так не делают...       — Потом папа-дельфин видит скандал и сразу, — она перешла на бас. — "Дорогая, это твоя вина. Ты его так воспитала..."       — Какой ужас...       — И тут, — не унималась она, — дед-дельфин подплывает. Отталкивает папу плавником: "Отстань от пацана!"       — Дед-дельфин?       — Слушай! — Рин схватила его за щёки, слегка сжала и приблизилась вплотную.       Сенку кивнул — насколько это возможно с зажатыми щеками — изображая внимательного внука.       — В мои годы угри были потемпераментнее! Сами на нас набрасывались...— она выдернула из воздуха воображаемого угря. — Сорок лет вместе! Надёжный гад!       Она прижала "угря" к груди с такой торжественной нежностью, глядя в пустоту, будто вспоминала всю свою молодость.       — Помню, как мы с ним всех девок в округе… — Рин покачала головой. — А вы, молодёжь, только дрочить и умеете!..       — Рииин… — простонал Сенку, зажимая рот ладонью.       — А мама-дельфин в истерике: "Папа, не при ребёнке же!" — она вытянулась и притянула одеяло. — А деду пофиг, они с угрём уже молодость вспоминают. Такое там видео было?       — Я не знаю, кому теперь больше нужен психолог. Сыну-дельфину от такой семьи или мне, потому что я всё это это представил.       — Так кому из нас двоих теперь хуже от того, что мы вместе? — Рин легла рядом, довольная, как будто просто поведала ему добрую семейную сказку.       — Нашим детям, раз мы оба такие, — сказал он, а потом резко замолчал, осознав, что именно только что сказал. — Ну, в смысле, гипотетически...       — Всё, — Рин уткнулась лицом в подушку. — Хватит. Давай просто молча лежать.       — Согласен.

***

      Сенку не помнил, когда последний раз у него было столько времени без форс-мажоров. Утром — чертежи космодрома. Ночью — Рин. Простая и удивительно гармоничная рутина.       Обнаружилось, что Рин оказалась женщиной слова. Ночью прокралась на кухню, стащила сливки и сахар, а потом долго что-то взбивала венчиком в своей комнате. В её голове картина складывалась изящная: аккуратные линии, сладкий акцент, соблазнительный жест.       — Я планировал вечер по-другому.       — Я обещала расслабить, вот и расслабляйся. — Рин макнула палец в белую шапку и ткнула ему в щёку.       — Эй! — Сенку возмутился, потянулся стереть, но Рин поймала его за запястье и наклонилась ближе.       — Не трогай. Это моя работа.       Он хотел пошутить, но не смог: когда её губы скользнули туда, где прохладная сладость сменилась теплом кожи — Рин ловко меняла игру, от легкомысленной возни до откровенной пытки терпением. Сливки таяли быстрее, чем ей хотелось, и в итоге быстро потекли куда угодно, только не туда, куда она планировала.       — План шёл идеально в моей голове, — пробормотала она, облизав сахар с запястья. — А вышло так себе.       — Скажешь тоже, — выдохнул Сенку, запрокидывая голову. — Если это "так себе", я боюсь представить твоё "идеально".       Она нарочно двигалась медленно. Сначала липкий след на ключицах, на животе, а потом язык — горячий, влажный, настойчивый. В движениях было что-то неловкое и трогательное, словно она пробовала себя в роли, которая давно жила только в мыслях. Застенчивость, перемаешанная с желанием поиграть в развтратных, которое Сенку так рьяно поддержал своим непрошибаемым спокойствием и историей про дельфинов и удильщиков, теперь била по его собственной выдержке.       Невозможно было не двинуться навстречу, не поддаться. Пальцы сами сжались на её бёдрах — слишком сильно, наверное, но он не мог иначе. Попытался направить её быстрее, жаднее, толкнуть вниз, задать ритм, пока не сорвался на тихое, почти скулёжное "ещё".       Рин наклонилась ближе. Волосы упали на его грудь, лицо скрылось в тени. Губы коснулись его уха:       — Попроси нормально.       Пальцы скользнули выше, к её талии, сжались там.       — Пожалуйста.       Всё напряжение, вся игра, весь их день в этих медленных взглядах и неосторожных жестах — всё прорвалось разом, свелось к нескольким коротким движениям и к тому, как Рин, забывшись, прижимается ближе, не стесняясь больше ничего. На этот раз не нужно было останавливаться на полпути, не придумывать полумер, не сдерживаться в последний момент.       — Я вообще-то не собирался звучать как побитый пёс, — признался Сенку, когда дыхание более-менее вернулось.       — Не стыдно тебе? — усмехнулась Рин и, не дождавшись ответа, быстро поцеловала его в щеку, улыбнулась и снова улеглась на него, зарываясь носом в изгиб его шеи.       — Наоборот.       Она прикрыла глаза. Усталость накатывала волнами, и двигаться совсем не хотелось. Только лежать вот так, чувствовать его.       Матрас под ними был человеческим — мягким, упругим. Не охапка тряпок на досках, не свёрнутый спальник на холодной земле. Одеяло тяжёлое, тёплое. Потолок высокий, стены толстые.       Роскошь невероятная.       Так что планы по спасению человечества шли как по маслу. Кукуруза на следующий сезон была посажена, чудо-вода лилась литрами, где-то на другом материке строился двигатель ракеты. Сенку даже позволил себе слабость: представить, как часть работы по сбору ресурсов по всем континентам можно будет свалить на команду Магмы, если их корабль окажется годным.       "Было бы шикарно", — почти мечтательно подумал Сенку.       Другие земные развлечения он тоже себе позволял, особенно когда их предлагала Рин.       — Кукурузе скучно одной, — сказала она так, словно это было очевидно.       — Что? — Сенку, прислонившийся к мешку с удобрениями.       — Ну, слышала, что раньше кто-то сажал рядом с кукурузой фасоль и тыкву. Фасоль по стеблю вьётся, тыква землю от сорняков прикрывает.       — Хм... А не отнимает ли это питательные вещества у кукурузы?       — Наоборот вроде. Попробуем?       — Может и да, — Сенку хитро глянул на зелёные стебли. — Если что-то пойдёт не так, всё равно американцам разгребать.       Рин довольно улыбнулась, но тут же спрятала улыбку. Покрутила в руках веточку, которую подобрала с земли, и склонила голову набок:       — А если ещё… Им ведь много надо, особенно летом...       — Это ты меня к чему-то подводишь?       — Можно ведь придумать что-то, чтобы поливалось само? Так красиво было бы... — она махнула веточкой в сторону поля, рисуя в воздухе какие-то плавные линии.       Сенку проследил взглядом за её жестом, потом вернулся к её лицу:       — Хитрая. Значит, тебе нужна автоматическая система орошения?       — Если не сложно.       — Ладно, тыковка, всё устроим. Орошение — это вообще элементарно.       К вечеру он притащил её к полю — там их ждала аккуратная конструкция из солнечных панелей, трубок и какого-то тихо жужжащего механизма.       — Возобновляемая энергия, бесшумная работа, никакого вреда окружающей. Всё, как ты любишь.       Панели развернулись к солнцу, механизм негромко загудел, и из аккуратных разбрызгивателей... потекла тоненькая струйка.       Печально тоненькая.       Они молча наблюдали, как вода нехотя капает на сухую землю, извиняясь за своё существование.       — К чёрту силу природы, — Сенку развернулся. — Поршень — наше всё. Где мой любимый бензин?       Ещё через двадцать минут рядом с кукурузой уже стоял гулкий насос — надёжный, но немного избыточный для сельского хозяйства.       — Только осторожно, — сказал Сенку, наклоняясь к корпусу. — Я поставил сюда помпу от пожарной системы, потому что другой под рукой не было. Рычаг только чуть-чуть, буквально на...       Рин уже дёрнула рычаг.       — ...четверть оборота! — не успел договорить Сенку.       И всё случилось за долю секунды. Гул, рёв, и вода выстрелила с такой силой, будто собиралась пробить орбиту.       Рин бросилась обратно к рычагу, с трудом вернула его на место. Насос заглох. Она смотрела на побитые растения, потом перевела взгляд на Сенку. Тот молча отжимал воду с рукава.       — Я не услышала про четверть, — тихо сказала она.       — Да я понял уже, — Сенку провёл рукой по мокрым волосам.       Постояли посреди затопленного поля, мокрые как мыши, и думали, что делать дальше.       — Надеюсь, там ничего не успело убиться. Броди нас не просит за это.       — Если быстро убрать воду — восстановится за пару дней, — Рин поднялась, стряхивая грязь. — Корни крепкие. Надо просто дать им подсохнуть.       — Прокопаем отводные каналы к тому склону, и вода стечёт. Лопаты где?       — В сарае. Но я сама управлюсь. Ты иди.       — Нет уж. Мне тоже на солнце выходить надо и двигаться. А то совсем в лабораторную крысу превращусь.       — Серьёзно? — переспросила Рин.       — Серьёзно, — кивнул Сенку.       — Серьёзно? — раздался третий голос.       Они обернулись. На краю поля стоял Камуи с лопатой в руках, окидывая взглядом кукурузу, которая, казалась даже немного благодарной за этот беспорядочный полив, и тихо, с искренним восхищением протянул:       — …Жесть.       — Завидуешь, что сам до такого не додумался?       — Да я не про поле, — Камуи посмотрел на пару. — Сначала одна притворялась, что ей наука нравится. Теперь второй изображает фермера-энтузиаста.       Рин покраснела, смущённо стряхивая с себя грязь. Сенку потёр руки, кашлянул, но улыбка не сходила с лица.       — Мне действительно нужно больше двигаться, — он говорил не о сельском хозяйстве.       — И мне правда было интересно учиться, — она говорила не о теоретических знаниях.       Камуи молча смотрел на них. Даже спорить не хотелось.       Мокли они недолго: к вечеру система полива была настроена, канавки выкопаны, последние лужи стекли по склону. И пока Сенку с удовлетворением оглядывал результат, Рин обняла его за шею, провела рукой по подбородку и быстро оставила лёгкий поцелуй.       Отлично. По земле походил, урожай спас, душу размял — пора возвращаться к звёздам, пусть пока только на бумаге. Раз всё идёт по плану, то самое время детально проработать космическую программу.

***

      Рюсуй, закинув ноги на ящик с надписью "ОСТОРОЖНО", потянулся и спросил:       — Ну что, какие у нас планы?       — Как хорошо, что ты спросил! — Сенку нырнул под стол и с торжественным "ХА!" вытащил оттуда гору бумаг. Чертежи, таблицы, блок-схемы, графики — всё это с шорохом осыпалось на головы и ноги потрясённой публики.       — Это! — он хлопнул ладонью по кипе, — План! Полный! До винтика! Я не спал двое суток, вдохновение било, как вулкан!       Хром, сражённый листом А3 формата, упавшим ему на голову, приподнял бровь:       — Это... один план?       — Это целый космодром, Хром! КОС-МО-ДРОМ! Двигатель — это только начало. Нужна стартовая площадка, заправочная станция, система направляющих, пост управления запуском...       Сенку уже водил пальцем по схеме:       — Смотри. В Японии — реки. А реки — это энергия. Десять миллиардов процентов гидроэлектричества! Строим простейшую турбину, запускаем заводик. Прокат алюминиевых листов? Пожалуйста. Вентилятор, ось, вращение — и у нас легчайшие алюминиевые панели!       Он уже размахивал рулоном бумаги, как флагом.       — А теперь слушайте сюда, инженерный батальон! Обшивка корпуса — дюралюминий, лёгкий и прочный. Собираем каркас, клёпки, панели — клепаем, как безумные! — не сдержался Сенку, выдав очередной лист бумаги Хрому. — Вот тебе! Тут список, что собрать. Ксено тебе не зря уши прожужжал про архитектуру топливных систем! Используй это!       Хром ошарашенно смотрел на схему.       — Внутренние усилители — сталь, которую выплавим. Температура плавления? 1600! Ерунда, короче, — продолжил Сенку. — Печной цех твой, делаем огнеупор! А ещё стеклоткань для внутренней термоизоляции. Понимаете?       — С такой подачей? Нет.       Сенку снова запустил в их сторону пачку бумаг с чертежами, которые почти заполнили комнату.       — У тебя второе дыхание открылось? — удивился Рюсуй.       — Второе, третье — я уже сбился со счёта, — Сенку дёрнул плечом, потому что вопрос был идиотский. — Главное — работает. Пока мозг греется, надо выжать максимум! А руки, ха! Руки прямо чешутся начать.       Он уже рылся в ящиках в поисках новых чертежей, потом вдруг вскинул голову — вспомнил что-то.       — Ах да. Юдхуриза.       Та вздрогнула и вжалась в стену, словно не ожидала, что её вообще видят.       — Нужна одежда. Много одежды. Мы города поднимать собираемся — людям надо прилично выглядеть.       — Сколько?..       — Ну… сотня комплектов хотя бы. У нас неделя до отплытия.       Где-то в тени что-то глухо стукнуло — то ли Юдзуриха уронила что-то, то ли сама обессиленно присела на табурет.       — ...хорошо, — наконец донеслось.       — И ещё, — Сенку повернулся к остальным. — Вы не спрашивали, но... мой день рождения. Раньше просил игнорировать, но передумал. Хочу компьютер. Настоящий. С монитором, видеокартой и оперативкой. Понимаете, я ракету строю — могу немного наглеть.       Все застыли, уставившись на Сенку как на восьмое чудо света. Ген первым пришёл в себя:       — Ты серьёзно попросил подарок? На день рождения? Что за революция в твоей личности?       Рюсуй медленно подошел к Сенку и положил ладонь ему на лоб:       — Температуры вроде нет. Хотя...       — Отвалите, — Сенку махнул рукой, но улыбка не сходила с лица. — А компьютер делайте, как хотите. И не забудьте упаковочную бумагу.       С этими словами он и скрылся.       — Совсем не изменился с детства, — тихо донеслось из дальнего угла. — Всё ракеты да компьютеры в голове...       — А мы действительно будем делать ему его? — Хром всё ещё держал в руках схему. — С монитором и... как он там сказал?       — Конечно сделаем, — Ген пожал плечами. — Нормальная просьба от нормального человека.       — А как?       — Есть у меня кое-кто на примете, — кивнул Рюсуй с улыбкой.

***

      Неделя промчалась без происшествий: ночи в лаборатории, руки в кукурузе, лица в саже, одежда в заплатках — но работа шла, и каждый день приближал их к большому отплытию. Команда уже была собрана и готова, оставалось лишь дождаться товарищей.       Долгожданный корабль Магмы приплыл.       Сенку и Рюсуй стояли на пирсе, внимательно исследуя конструкцию корабля. Судно было... своеобразным. Основной корпус представлял собой вполне пристойную шхуну, но вот надстройки вызывали вопросы: нестандартные паруса, странные деревянные выступы по бортам и массивная фигура на носу, отдаленно напоминающая медведя.       — Что ты думаешь? — тихо спросил Рюсуй.       — Удивительно, но конструкция прочная. А эти штуки по бокам... — Сенку наклонился, разглядывая деревянные плавники, — похоже, они уменьшают качку на волнах, хотя и создают сопротивление...       Магма спрыгнул на землю, плащ взметнулся за его плечами. Он поправил фуражку и, выдержав паузу, рявкнул с гордостью:       — Ну, что скажете о моем красавце?       Сенку молча обхошёл корабль, постучал костяшками по обшивке, делая вид, что долго думает. Рюсуй тоже не торопился с ответом, а Магма терпеливо ждал — пусть эти двое разберутся в технических деталях, он-то знал, что сделал всё, что мог.       — Ну... — слабо протянул Сенку. — Держится крепко. Не разваливается.       — Плавает, — добавил Рюсуй. — Это уже хорошо.       — В общем, есть куда расти, — заключил Сенку. — Но для первого опыта... вполне рабочий результат. Что это за фигура на носу? Медведь?       — Это не медведь. Это лев.       — А-а-а.       Магма насупился — он надеялся на большее, но постепенно понял: это не разочарование, а осторожное одобрение. Корабль прошёл первую проверку, команда вернулась целой, дело сделано. Чего ещё желать?       — Да не хмурься, — Рюсуй подошёл и дружески хлопнул его по плечу. — Тебя хвалить нельзя, а то стараться не будешь. Рад видеть тебя и твой флот в строю, капитан.       Он протянул руку.       — Взаимно, капитан, — Магма крепко пожал руку в ответ. — Рад, что вы в порядке.       — А знаешь что? Для тебя я не капитан. Мы коллеги. Равные.       — Тогда и я для тебя не капитан. Просто Магма.       Сенку наблюдал за этим ритуалом взаимного уважения между двумя самопровозглашенными морскими волками и не выдержал:       — Трогательно. Хотя вас в принципе никто капитанами не называет. Ну, кроме вас самих.       Он снова глянул на Магму. Научная часть его мозга уже сопоставляла факты: амбиции стать старостой деревни, тот удивительно детальный чертёж небольшого корабля три года назад, когда никто, включая самого Сенку, не воспринял его всерьёз... А сейчас, получив опыт наблюдения за настоящими кораблями, Магма создал действующую, пусть и эксцентричную конструкцию.       Хорошо. Очень хорошо. Пусть строят свои корабли, раз так прёт.

***

      Не успела Рин дойти до корабля, как за спиной послышались торопливые шаги и задушенный, почти сорванный голос:       — Ри-и-ин! Я знала, что вы найдётесь!       Она обернулась, и тут же оказалась в крепких объятиях Минами.       — Господи, наконец-то! — та прижала её. — Ты даже не представляешь, как я волновалась! Когда узнали, что вы попали под обстрел — у меня аж живот свело! Я только и думала: жива ли ты? Где ты сейчас? Что с тобой было?       Поток вопросов обрушился лавиной, — не остановиться, не вклиниться.       — Выглядишь хорошо… даже подозрительно хорошо, — Минами прищурилась. — У тебя что, глаза светятся? Так, выкладывай всё как есть. Как ты сбежала? Что они с тобой делали? Что говорили?       — Да, все хорошо, я... — Рин слушала рассеянно.       — Всё хорошо? — скривилась Минами. — Великолепный отчёт о выживании в плену. Подробности?       Но Рин не реагировала. Глаза её ускользнули за плечо Минами. Щеки заалели, и на губах проступила смущённая улыбка.        — Ну... — её взгляд скользнул куда-то за плечо подруги.       — Рин? Ты меня вообще слышишь? Что было-то?       Та неожиданно наклонилась к самому уху и прошептала что-то.       — Ты... что? — Минами не могла поверить своим ушам. — Серьёзно? С Сенку? Ты и...       Рин кивнула. Взгляд снова ускользнул куда-то вдаль. Минами обернулась — у трапа стоял Сенку, крутя в руках болт.       — Ты нормальная вообще? — она всплеснула руками. — Я про этих говорю! Про того психа с винтовкой! Спрашиваю, как вы вообще спаслись от него! А ты мне... такое!       — Я в порядке, правда. А что, это ж... тоже важно.       — Совсем голову потеряла, да?       — Я не... — начала было Рин, но осеклась, поняв бессмысленность отрицания. — Может быть.       Сенку повернулся, будто чувствовал взгляды на спине. Их глаза встретились, и он чуть улыбнулся. Совсем чуть-чуть. Но Рин этого хватило, чтобы почувствовать, как внутри всё переворачивается от нежности. Она не удержалась и скользнула в объятия Минами, неловко, почти по-детски, уткнувшись лбом ей в плечо. Хотелось спрятаться от этого чувства и одновременно прижать его к себе покрепче.       — Ммм, — что-то пискнула невнятное, совсем тихо.       — Безнадёжно, — Минами тут же обняла её в ответ.

***

      Сенку, нехотя, всё же задержался у корабля: поправил пару штуковин, объяснил про перекос киля и как правильно закреплять мачту, а потом с видом обречённого человека, который знает, что его всё равно втянут, нацарапал схему. Магма слушал внимательно, иногда кивая — казалось, некоторые его собственные догадки подтвердились.       Минами же оттащила Рин чуть в сторону и таки выбила нужную информацию. Почти.       — ...так вот, получается, что за все месяцы в плену я смогла выяснить только одну вещь.       — ...что они геи?       — А для этого даже слово есть?       — …да!       — А-а... Вот оно как. Понятно. Как ещё раз?       Минами пару секунд просто смотрела на неё. А потом разразилась смехом так громко, что даже пара человек у корабля обернулась.       — Пипец! Хотела узнать что-то важное, а узнала, что они геи!       — Я же не нарочно! Просто заметила.       — Просто заметила! Ты могла выяснить их прошлое, где у них оружие, какие планы… А ты такая: главный секрет миссии раскрыт: они тра*аются друг с другом!       — Почему ты так реагируешь?! — Рин начала злиться.       — Да потому что это только ты могла!       Минами продолжала ржать, и Рин поняла, что любой вопрос сейчас будет встречен новой волной издевательств. А ведь у неё действительно были вопросы. Вполне практические вопросы. Но из-за этого дурацкого смеха она точно не сможет их задать.       "Да чёрт с ней," — мысленно сдалась Рин. "Спрошу у кого-нибудь ещё. Или не буду спрашивать вообще." Про петрушку она тоже решила промолчать.       — Ты вообще не помогаешь, — буркнула она. — На самом деле хорошо, что я узнала. Ксено всем голову дурил, а сам только свою шкуру спасти хочет за счёт других. Удобно.       — А почему и его не оставить в камне? Или без него ракету никак?       — В камне сидеть легко. Там не нужно отвечать за свои решения. Слишком лёгкий выход. Ему придётся работать.       Минами всмотрелась чуть внимательнее.       — Ты же не про Ксено говоришь, да? — тихо спросила она.       — Я сказала всё, что хотела.       Минами замолчала, но догадка засела       — Ну ладно, не хочешь говорить — не надо, — она хитро улыбнулась и ткнула Рин локтем. — Тогда спрошу… ну как оно прошло с Сенку?       — Не твоё дело.       — Ещё как моё! Я подруга, у меня есть права на подробности.       — Ми-на-ми!.. Я тебе ничего рассказывать не буду!       — Значит, хорошо всё прошло. Иначе ты бы уже сто раз возмутилась, что всё было ужасно.       Рин закусила губу и резко уставилась куда-то в сторону, что было ответом.       — Ладно, практичный вопрос, — Минами наклонилась ближе и понизила голос. — Презервативы использовали?       — Да, сделали несколько...       — Сколько? Дай один.       — Ты с кем вообще собираешься?! — вскинулась Рин.       — Пока ни с кем. Мы же планету оживлять будем. Вдруг завтра внезапная любовь? Надо же быть готовой. Ну так дашь или нет? —канючила Минами.       — Один.       — Тогда два.       — Минами…       — Давай три, и мы в расчёте.       — Мы тебе завод что ли?       — Ну ладно, не кипятись. Я, конечно, ржу и дразню… но на самом деле рада. Ты выглядишь счастливой.       Рин моргнула, смущённо отвела взгляд.       — …Спасибо.       — Но презики всё равно потом утащу себе.