Рациональные люди

       — Я не хочу с ним расставаться. А давай его украдём?       — Как мы будем тащить его по коридорам? Броди подумает, что мы совсем того.       — Он и не заметит.       — Рин, это двуспальный матрас.       — Но он такой хороший, — только и сказала она, обвивая руками его шею и притягивая ближе.       На несколько мгновений можно было не думать о том, что этот облюбованный во всех смыслах матрас останется здесь, а их ждёт корабль и месяцы пути. Тишину нарушили лёгкие шаги за дверью — неуверенные, шуршащие, как будто кто-то пытался идти тихо, но не особо умел.       Шш-шарк… шш-шарк…       — Кто-то идёт, — прошептал Сенку скорее на автомате. — А замка нет...       Рин сначала не отреагировала. Потом распахнула глаза и резко села, сбрасывая с себя половину одеяла.       — Это Сора. Твою ж... — она соскочила с кровати и начала лихорадочно собирать разбросанную одежду.       — Откуда ты знаешь?       — По походке. Он всегда так делает, когда не знает, стоит ли заходить.       — И что? Он вполне себе понимает, что мы...       — Он не должен знать! — Рин натягивала платье, путаясь в рукавах.       Она уже застёгивала пуговицы не в том порядке, запуталась, выругалась — и вдруг увидела своё отражение в зеркале.       Остановилась.       — …Блин.       — Что? — Сенку приподнялся.       — Всё на лице написано... — Рин смотрела на себя. Волосы торчали во все стороны, губы припухли, на шее краснело то, что станет засосом. — О нет. О нет-нет-нет.       Она оглянулась, нашла рубашку Сенку и пихнула ему:       — Надень это. Иди с ним поговори. Отведи. Отвлеки. Отведи и отвлеки! Что угодно сделай!       — Что я ему скажу? — растерянно спросил Сенку, уже натягивая одежду. — Я не лучше тебя выгляжу...       — Пожалуйста! — Рин дала ему в руки его штаны.       Сенку натянул рубашку, застёгивал криво и как-то умудрялся одновременно обуваться и чесаться. Рин помогала — то дёргала воротник, то пыталась разгладить складки. Он моргнул, глядя на неё в упор, всё ещё не понимая: а что именно ему надо сделать?       — Мне кажется, это плоха идея. Может, в окно лучше уйдём?       Рин встала на цыпочки и быстро чмокнула его в губы       — Всё получится.       — Отлично, — пробормотал Сенку, проводя рукой по лицу. — Теперь у меня рожа будет слишком довольная, осталось только на лбу написать "я только что занимался сексом с твоей сестрой".       — Не признавайся в этом! — Рин схватила его за лицо и вытянула ему щёки. — Ни под какими уговорами!       Толчок в спину, и дверь уже закрылась за ним. Сенку остался стоять в коридоре, рубашка застёгнута неровно, волосы торчали в разные стороны, а перед ним — Сора, готовый постучать.       Они несколько секунд смотрели друг на друга в полном молчании. Один с лицом человека, который абсолютно не готов к диалогу. Второй с любопытным взглядом и рукой, всё ещё поднятой для стука.       Молчание затянулось. Взгляды напряглись. Началась немая дипломатия.       Сенку чуть приподнял бровь: "Ты ничего не слышал".       Сора нахмурился: "Но я слышал".       Сенку слегка покачал головой: "Ты ничего не понял".       Сора кивнул едва заметно: "Но я догадываюсь".       Сенку попытался изобразить строгость: "Ты слишком мал для таких разговоров".       Сора нахмурился: "Я не такой маленький".       Сенку покосился на дверь: "Рин убьёт меня, если узнает, что ты знаешь".       Сора нагло улыбнулся: "А я не скажу... при определённых условиях".       "Шантаж?"       "За молчание тоже нужно платить".       Сенку понял, что проиграл. Он прижал руку к косяку: "Потом поговорим".       Сора, наконец, опустил руку: "Потом поговорим".       Они продолжали молча смотреть друг на друга ещё пару секунд — просто чтобы убедиться, что переговоры состоялись. Потом Сора, не говоря ни слова, повернулся и пошёл обратно.       Рин практически вросла ухом в дверь в попытке вслушаться, но за стенкой царила какая-то неестественная тишина. Что там происходит? Почему они молчат? Она ожидала услышать голос Соры — вопросы, удивление, может, даже возмущение. А Сенку... ну, Сенку должен был что-то объяснять, придумывать на ходу. Но ничего. Это было странно. Подозрительно странно. Ушли? Но и шагов не слышно...       Она ещё сильнее прижалась к двери, пытаясь уловить хоть какой-то звук. Шорох одежды, дыхание, что угодно, но тишина не нарушалась.       Дверь внезапно открылась, и Рин, потеряв опору, почти упала вперёд. Сенку поймал её за плечи, удивлённо глядя сверху вниз.       — Подслушивала? — весело спросил он.       — Проверяла.       — Проблема решена. Он поверил.       Это была наглая ложь, за которую Сенку потом поплатился.

***

      В другой небольшой комнате Корн-сити, удалённой от шума последних приготовлений, напротив друг друга сидели два человека. Между ними стол. На столе две медузы: одна собранная Касеки на бегу, в разгар хаоса; другая — доведённая до совершенства Джоэлем в тишине лаборатории. Две идентичные машины окаменения. Два проявления одного знания с разных концов света.       Но кто был первым? Этот вопрос висел пластом в воздухе между ними.       Касеки провёл пальцем по стыку — тот же изгиб, тот же способ пайки у азмаза. Он усмехнулся. Джоэль смотрел на кустарную сборку Касеки и чувствовал не зависть — удивление. Кто-то в другом конце света додумался до того же.       Касеки выдохнул.       — Я не был первым.       Он слегка поклонился, указывая на Джоэля. Тот, конечно, не понял ни слова, но уловил жест.       — Look, — сказал Джоэль, склоняясь вперёд. — Надо кое-что прояснить. Моя медуза была готова первой.       Касеки продолжил говорить по японски.       — Я слишком долго копался. Люди умирали, а я всё ещё колебался.       Джоэль понял достаточно.       — Но ты был там, в самой заварухе, дедуль! А я в лаборатории, с кофе и закусками. Если бы я оказался на поле боя, с пулями над головой, я бы, прости, обосрался.       Он изобразил вокруг себя хаос, размахивая руками, и под конец показал палец вверх:       — We both... did... good.       Эти три слова были знакомы. Касеки слышал их от других американцев. Он протянул руку. Джоэль на мгновение задумался и пожал её. А потом смело вытащил откуда-то бутылку янтарного виски и два небольших стакана.       — Это надо отметить. Единственный язык, который понимают все, у кого руки делают быстрее, чем голова успевает подумать.       Он налил и подвинул один стакан Касеки. Тот поднял, понюхал, кивнул одобрительно. Виски обжёг горло и разлился тёплой волной по телу. Джоэль шумно выдохнул, гулко стукнул стаканом о стол и вдруг расплылся в широкой дикой улыбке. Он снова потянулся к бутылке и, не жалея, подлил в оба стакана.       — Знаешь что? — голос его заметно огрубел, движения стали более размашистыми. — Мы это сделали! Мы разобрали сраную ИНOПЛАНЕТНУЮ ТЕХНОЛОГИЮ!       Он ткнул пальцем в медузу, потом вскинул обе руки.       — Подумай только! Какое-то космическое дерьмо падает на Землю — и кто его разбирает? Мы! Святая наука! — продолжал бушевать Джоэль, уже вскакивая на ноги и расхаживая по комнате.       Касеки наблюдал за этим представлением с восхищением. Слов он не понимал, но энергия была заразительна. Он начал кивать в такт речи Джоэля, а потом и сам поднялся, качаясь.       — Чертовски круто!       — Вот именно! Ты и я, старик, мы самые крутые инженеры в истории человечества!       Дверь распахнулась.       — Что, чёрт возьми, здесь происходит? — Броди оглядел сцену: Джоэль с медузой в одной руке и стаканом в другой, раскрасневшийся Касеки, виски на столе.       — Босс! — радостно выкрикнул Джоэль. — Мы тут с моим японским коллегой, решаем очень важные вопросы!       — Ты пьян, — прервал Броди. — Уберите медузы на место, пока случайно не запустили новое окаменение.       — Так точно, мать твою!       Касеки, заметив выражение лица Броди, поспешно поставил стакан и попытался принять более серьёзный вид, но в его состоянии это выглядело скорее забавно.       — Заканчивайте, джентльмены. У нас прощальное собрание.       — Прекрасно, — Джоэль выдал громкий смешок. — Я туда только ради того и пойду, чтобы устроить всем золотой дождь.       Он схватил стакан, махнул Касеки.       — Нет, чёрт с ним. Мы это сделаем вместе. Они все выстроятся там, а мы? Мы залезем на чёртов стол, расстегнём ширинки и...       — Джоэль, — пригрозил Броди.       Джоэль дернулся, обернулся и, видя выражение лица Броди, вяло махнул рукой:       — Да знаю я. Скучный ты. Шучу же. Сейчас будем.

***

      На собрание Джоэль не просто пришёл с опозданием — он ворвался, как ветер. Рубашка нараспашку, волосы всклокочены, ухмылка до ушей. Походка говорила сама за себя: "все вы тут — хрен на блюде".       — Так, хватит церемоний, — он щёлкнул пальцами. — Кто тут главный? Мне насрать. Слушайте сюда — мне нужна эта инопланетная дрянь.       Он выдернул из-за пазухи медузу, поднял над головой.       — У нас с ней незаконченные дела. Надо модернизировать, расковырять, может даже кофеварку туда вставить.       Броди прикрыл глаза ладонью и устало махнул рукой в сторону Сенку:       — Он главный. Разбирайся ты с ним. Я больше не могу.       — Как там тебя… Синдзи Шинигами? — Джоэль начал озираться, шагая между столами. — Эй, ты где? Не вижу.       — Шинигами? Я — Ишигами, — отозвался Сенку, поднимая руку.       — А, во-он ты какой, — Джоэль уставился на него, криво усмехнувшись. — Ладно, слушай. Я собираюсь взломать эту хреновину. Превратить её в нечто полезное для этого богом забытого мира. Не будь жадиной — отдай одну медузу.       — Любопытная идея. Только эта хреновина способна превратить весь земной шар в камень за пятнадцать минут. Тут нужны физики, протоколы, контроль, а не отвертка и самоуверенность.       — Не читай мне лекции, — отмахнулся Джоэль. — Я микросхемы разбирал, пока ты ещё горшки обсирал. Я знаю, что делаю.       Сенку не сомневался, что тот наломает дров, но видел, как горят глаза — та же смесь безумия и восторга, которая когда-то заставила и его лезть туда, где нельзя. И, пожалуй, за это стоило дать шанс.       — Ну что ж. Раз так уверен — покажи. Мы подождём.       — Ха-а… не любишь, когда языком треплются? Ладно, Синдзи, — Джоэль ткнул в него пальцем. — Мне это нравится. Соберу таких ребят, что твоя научная шайка от зависти позеленеет.       Он отступил к стене, плюхнулся на стул.       — Договорились, короче говоря, — бросил Джоэль напоследок.       Тишину нарушил Ген. Он и так едва держался, чтобы не заржать вслух, и наконец хлопнул ладонями:       — Поздравляю: в моих глазах ты наконец-то нормальный. Ксено вообще скучный зануда с дипломом, — Ген посмотрел на того в упор и наклонился. — Синдзи?.. Ты зачем горшок свой...       — Ещё раз так назовёшь меня, язык оторву, — устало сказал Сенку.       — Всё, всё, молчу, — Ген замахал руками, продолжая хихикать.       Броди тяжело поднялся со скамьи:       — Кончайте балаган. Пошли уже грузить ваш корабль.

***

      У причала собралась прощальная делегация Корн-Сити. Броди стоял чуть впереди в белой рубашке — той самой, что висела в шкафу нетронутой последние три года. Он достал её сегодня утром, разгладил складки, застегнул все пуговицы. Для кого старался — сам не понял.       Добавил медикаменты — на случай если в Японии аптечки пусты. Удвоил запас консервов — в пути всякое бывает. Три запасных аккумулятора. Практично? Да. Необходимо? Не совсем.       — Мы загрузили дополнительные запасы провизии, — Броди протянул руку. — Пусть связь будет редкой, но если что-то понадобится — мы поможем.       — Этого достаточно, — Рюсуй принял рукопожатие. — Спасибо за всё, что вы сделали.       — Не за что благодарить. Просто делали то, что считали правильным. Кстати, — вдруг тон Броди стал серьёзнее. — Уверены, что не хотите Джоэля с собой взять? Он правда умный. Просто своеобразный.       — Нет, спасибо, — быстро ответил Сенку.       — Я от оружия отказался, вам помог, — Броди угрожающе сильно сжал руку капитана. — Вреда вашим я не причиню. Но он... Он меня достанет. Если я и возьмусь за пистолет, то только из-за него. Вы же видели, как он нарывается? У нас была договорённость...       — Так он не наш, — Рюсуй резко оборвал рукопожатие.       — Вот именно. Вы его оживили, — вступился Ген.       — А мы вам ещё фасоль с тыквой посадили. Там такая схема сложная... — Сенку устало покачал головой. — Так что мы квиты.       Броди посмотрел на них как на предателей.       — Держись, — похлопал его по плечу Ген. — Может, он протрезвеет и станет нормальным.       — Он и трезвый такой же.       — Тут жёсткая рука нужна. Но у тебя получится.       Броди провёл большим пальцем по костяшкам другой руки, раз, другой, и только потом поднял глаза обратно.       — Я не умею прощаться, — тихо сказал он. — Но если уж совсем честно... Я не думал, что буду вас провожать.       — А я не думал, что ты оружие в угол поставишь, — Сенку пожал плечами. — Но поставил. Значит, есть шанс, что мир не решит снова пойти по старым граблям.       — Тогда мы договорились.       Броди окинул взглядом причал — ящики, верёвки, люди с разных концов света работают плечом к плечу. Неплохой итог.

***

      Сенку отошел к ящикам с припасами и начал проверять список, что-то помечая в блокноте, игнорируя тот факт, что Сора последние полчаса прочёсывал территорию в поисках обещанного разговора.       — Медикаменты, инструменты... — бормотал он себе под нос, перебирая содержимое.       В паре шагов от него по палубе прошёл Сора, держа коробку с провизией. Шёл медленно, исподлобья глядя на Сенку — молча, настороженно, с выражением "я всё помню". Сенку ещё усерднее уткнулся в блокнот, делая вид, что поглощён работой.       — Ещё и картошкой нас зачем-то нагрузили... — пробормотал он чуть громче, для убедительности.       Сора остановился на секунду, подумывая, не подойти ли, но пошёл дальше. Сенку выдохнул, решив, что самое опасное миновало, и только тогда почувствовал, что теперь смотрят на него уже другие. Он обернулся — там стояли Юдзуриха и Тайджу. Они в обнимку держали руки друг друга, глаза блестели от слёз.       — Сенку… — Юдзуриха попыталась улыбнуться, но губы дрожали.       — Мы… мы будем скучать, — добавил Тайджу, сжимая кулаки.       — Вы чё?..       — Давай, держись там, заканчивай скорее, — тихо сказал Тайджу.       — Удачи тебе.       Сенку тяжело вздохнул.       — Слушайте, у вас тут работы по горло. Урожай проверять, производство налаживать, у меня ещё пара заданий будет потом. Мне за вас больше переживать надо...       — Сенку, прекрати! — всхлипнула Юдзуриха. — Ты главное ешь нормально! Не забывай обедать хорошо.       — И спи достаточно. Не сиди всю ночь за работой.       — Ребят...       — И береги Рин! — Тайджу покачал пальцем. — Она хорошая девочка, не давай ей в опасности лезть.       — Она разумная...       — Она влюблённая! — отрезала Юдзуриха. — А влюблённые девочки готовы на любую глупость ради своего мальчика. Не смей её втягивать никуда!       — А лучше сам не лезть никуда.       — И звоните почаще.       — Я в детский лагерь что ли еду?! — попытался возразить Сенку.       — Обещай!       Сенку посмотрел на их серьёзные лица и сдался:       — Ладно. Обещаю.       Трое замерли. Даже чайка, пролетавшая мимо, решила не кричать.       — Ну? Делайте уже, что хотели.       Юдзуриха и Тайджу переглянулись, как по команде, и в следующую секунду оба кинулись к нему. Сенку стоически выдержал нападение — плечо больно хрустнуло под Тайджу, Юдзуриха уткнулась лбом куда-то в ключицу.       — Вы избавляетесь от меня на несколько месяцев. Это же мечта.       — Сенку!       — Ладно-ладно, я тоже буду скучать.       Юдзуриха наконец отстранилась, вытирая глаза, но вдруг нахмурилась и ткнула пальцем ему в шею:       — А это что?       — Где?       — Вот. Пятно какое-то.       Сенку прикрыл рукой место.       — Комар.       — Какой ещё комар?       — Большой, рыжий, шаловливый. Всё, закругляйтесь. У меня корабль через десять минут.

***

      Рин собирала вещи, стараясь делать это как можно будничнее — складывала рубашки, проверяла аптечку, перекладывала инструменты. Всё вроде бы как обычно, но… не выходило. Лицо сосредоточенное, но слишком уж слишком: будто старалась выглядеть спокойной нарочно.       И платочек на шее казался подозрительно не к месту — плотный, завязанный чуть выше, чем требовалось погодой.       — Жарко же, — Минами кивнула на платок. — И очень палевно.       — Видно? Что мне делать? Может, волосы распустить? Или... не знаю, шарф какой-нибудь найти побольше?       — Волосы помогут. И перестань так улыбаться, когда о Сенку думаешь — вот это выдаёт больше всего.       — Я не улыбаюсь.       — Прямо сейчас улыбаешься.       Рин прикрыла рот рукой, а платок, насмехаясь, чуть сполз набок, открывая бледную полоску кожи, где под ним скрывалась едва заметная синеватая тень.       — Что вы там шепчетесь? — Камуи стоял у выхода с мешком инструментов.       — Девичьи секреты, — быстро вставила Минами.       Он ничего не сказал, только прищурился, заметив, как Рин дёрнула платок вверх, прикрывая шею.       — Холодно, что ли?       — Ага, — коротко ответила она, не поднимая глаз.       Какая-то микро-паника в её глазах была видна, и это Камуи уморило. Ещё платок в жару. Сенку выглядит довольным. Сора увязался за ним с вопросами. Минами хихикала каждый раз, глядя на них. Ген уже неделю шутил двусмысленно. Даже идиот сложил бы эти кусочки       — Так, — Камуи скрестил руки на груди. — Мне правда нужно спрашивать, или ты сама скажешь? Что вы там опять выдумали с Сенку?       — Подробности точно нужны? Или можем обойтись общим "да"?       — Я не хочу узнать подробности, вообще и никогда. Просто дай понять, к чему мне готовиться в будущем.       — Камуи, — вмешалась Минами, — ты бы не очень удивлялся. Ты сам-то с Кирисаме где пропадаешь последнее время?       — …с кем? — выдавила Рин, надеясь, что ослышалась.       — С Кирисаме, — Минами сделала вид, что удивлена. — Ой, а ты не знала?       Камуи закатил глаза:       — Спасибо, Минами. Прямо тактично.       Мысль не сразу дошла. А когда дошла — Рин даже застыла. В голове мелькнуло нечто вроде короткого замыкания: девушка и Камуи. Вместе. Причём не кто-то, а Кирисаме. Красивая, умная, изящная Кирисаме. С Камуи?       Рин смотрела на брата и пыталась найти хоть что-то, за что можно зацепиться взглядом. Что-то, что объяснило бы выбор Кирисаме. Ничего. Перед ней был просто Камуи. Тот самый Камуи, который назло чихал ей в суп. Который засыпает как бревно — где стоял, там и рухнул, рот открыт, храпит, слюни пускает. Который вылез из утробы на десять минут раньше неё и эксплуатирует это как главное достижение своей жизни. Мысль, что кто-то смотрит на это и думает "привлекательный мужчина" вместо "ошибка природы" ломала её мир.       — Подожди, — наконец сказала Рин, — И когда это случилось?! Почему я не знала?!       — Ты слишком занята была шею прикрывать, чтобы спрашивать, как у меня дела.       — Да я вообще не предполагала такого. У Кирисаме же глаза есть! Как она на тебя повелась твоей рожей?       — С моей рожей? Ты сама в зеркало давно смотрелась?       — Вы близнецы, — напомнила Минами.       — Нет, я серьёзно! Как она вообще... — Рин сморщила нос. — Фу. Не хочу даже представлять.       — Я вообще поначалу думал, что Сенку дурачок, раз на тебя повёлся. Но потом прикинул: парень четыре тысячи лет в камне просидел, потом полгода в лесу один жил. После такого любая обезьяна нормальным вариантом покажется. Жалко его даже стало.       Рин уставилась на Камуи. Смотрела с таким лицом, будто мысленно отматывала назад все двадцать лет их совместной жизни и каждый раз он оказывался одинаково невыносимым. Она слегка подтянула платок, как будто с его помощью можно было скрыть внутреннее "пошёл в жопу". Хотя, если честно, где-то глубоко внутри теплело — шутка была хорошая.       — Я сейчас расскажу Кирисаме, как ты в шесть лет ел червей. Поверил мне, что от них вырастит твой причиндал. Ты жрал их каждый день целую неделю, и я видела, как ты линейкой по утрам измерял...       — Тогда Сенку узнает, как ты выкопала старую собачью могилу, потому что я сказал, что кости помнят жизнь. Разложила их ровным кругом, ходила на четвереньках, читая мою выдуманную молитву и гавкала всю ночь в лесу...       — Стойте! — Минами подняла руку. — Вы вообще нормальные?! Что у вас там в деревне вообще происходило?!       — Слушай, ну скучно было.       — Развлекались как могли.       Они посмотрели друг на друга. Молчали секунд пять.       — Не рассказываешь Кирисаме?       — Если ты Сенку не расскажешь. И вообще в мои дела не лезешь.       — Договорились. Хотя… нет, — протянул Камуи. — Что-то как-то слабо, Рин. Я старший брат, а ты младшая сестра. Где хоть видимость уважения? Могла бы спросить у меня. Благословение получить, или как там это называется.       — Пожалуйста, благослови и иди по своим делам.       — Но и этого мало. Доросла до того, чтобы с гением в постели кувыркаться, пора и хозяйственность подтянуть.       Рин побледнела, потом покраснела.       — Что тебе ещё надо?       — До конца плавания побыть примерной женщиной. Чай мне утром будешь приносить, массаж после долгого дня делать, шить тебя научим наконец-то...       — То есть ты из меня служанку свою делаешь.       — Называй это тренировкой к семейной жизни. Не дай бог Сенку поймёт свою ошибку и вернёт тебя обратно.       Рин медленно повернулась к Минами, глазами умоляя о поддержке.       — Продолжайте, это так интересно. Я просто очень, очень радуюсь сейчас, что я единственный ребёнок в семье.       Рин отвернулась обратно к Камуи.       — Ты бы не рисковал меня к своей еде подпускать. Одного раза тебе хватит, чтобы больше никогда не просить делать тебе чай.       — Решишь меня перехитрить — вернёмся к старым добрым временам. Навоз в ботинках, личинки в постели, помнишь?       Рин прекрасно помнила. Месяцы изощрённой мести, где каждый пытается испортить жизнь другому. Она подложит что-нибудь в его еду. Он испортит её вещи. Она отплатит тем же. И так по кругу.       Они оба были чемпионами в этой дисциплине. И оба помнили, как выматывающе это было в детстве.       — Два варианта. Либо вкусный чай по утрам, либо война.       Рин смотрела на него, взвешивая. Потом вздохнула.       — Ладно. Но только до первой остановки.       — Договорились.       Минами смотрела на них с ужасом:       — Вы реально так всю жизнь?       — Угу, — хором ответили они.

***

      — Окей, ты всё понял. Что ты хочешь? —Сенку окончательно устал ловить на себе косые взгляды двенадцатилетки и решил покончить с этим до того, как из теоретической настороженности это превратится в реальную проблему.       Так они и оказались в трюме. Место идеально подходило для странных обсуждений и допросов от несовершеннолетних.       — Ну... — Сора сжался, уставился в пол, потом уверенно поднял голову. — Я не всё понимаю. У меня есть вопросы.       Сенку напрягся, предчувствуя неладное:       — Какие вопросы?       — Там у тебя, в ящике… я видел странные штуки. Маленькие, круглые. Ты их зачем хранишь?       — Какого...       — И ещё, — Сора перебил. — Ну, вы с Рин... делали это? Вы правда... ну, вот это? И ты откуда знал, как? Это же не просто. Или просто? Где ты научился? Это в книжках было? Или... ты уже раньше с кем-то? У вас ребёнок теперь появится? Или вы что-то другое делали? А в чём разница тогда?       — Стоп-стоп-стоп, — Сенку поднял руки. — У тебя есть старший брат для таких разговоров.       — Я спрашивал! — вскинулся Сора. — Он сказал ничего ни у кого не трогать до свадьбы.       Сенку уставился на него, в голове — пустота. Сору осенило.       — Подожди, так вы с Рин поженились? А когда? Почему никто не сказал? Или... — он сделал полшага назад, глаза расширились в осознании, — вы нарушаете правила?! Тогда почему вам можно, а остальным нельзя? Сенку, я запутался.       Сенку открыл рот и тут же закрыл. Снова открыл, но ничего не вышло. Молчать — плохо. Говорить — ещё хуже.       Камуи учил Сору простым правилам: если хочешь быть с девушкой — женись, бери ответственность. Без свадьбы даже не думай. Простое "нельзя" защищало деревню от демографической катастрофы. А тут появился Сенку, который сделал всё то же самое, но без свадьбы. Как это объяснить? В глазах мальчишки любое оправдание будет выглядеть как "умный дядька обманул твою сестру и избежал женитьбы, потому что у него есть какие-то хитрые научные штуки". Либо получится, что Камуи — отсталый дурак, который ничего не понимает. Его законы устаревшие. Авторитет старшего брата — к чёрту. Из-за резинок.       Таких последствий Сенку не просчитывал.       — Ты если не заметил, то мир слегка поменялся за последние пару лет, — быстро нашёлся он. — Добро пожаловать.       — Так значит, можно было что ли... — Сора не договорил и на несколько долгих секунд нахмурился.       — Ты о чём?       — Да так...       — Так, нафиг. Ни у кого ничего не трогай, — Сенку внезапно понял гениальность ультиматума Камуи.       — А сколько лет ещё? — Сора хотел конкретики. — Пять? Шестнадцать? Или до свадьбы всё-таки?       — Это зависит от факторов...       — От каких? — безжалостно продолжил Сора. — Значит, есть какой-то возраст? Или правило? Или что?       — Почему ты не можешь просто бегать по поляне и стрелять в кусты из рогатки... — Сенку выдохнул сквозь зубы, смотря в потолок.       — А может, дело в этих резиновых штуках? — глаза мальчика загорелись пониманием. — Ты их делал для себя, значит, они что-то решают?       Сенку закрыл глаза. Мелкий гадёныш собрал все улики воедино.       — Да, — он вздохнул. — Ты прав, эти штуки что-то решают. Но это гарантия, что ты не облажаешься.       — Почему?       — Потому что даже если технология есть, то мозгов пользоваться ею правильно может ещё не быть. Это не просто про резинки. Это про выбор, про последствия, про другого человека рядом.       — Получается, нельзя пока мозгов нет? То есть я тупой?       — Не тупой, а неопытный. Это разные вещи.       — А когда стану опытным?       — Когда научишься не задавать таких вопросов.       — Опять замкнутый круг!       — Не круг, а спираль. Каждый год будешь понимать чуть больше. А пока... слушай Камуи. У него простые правила, зато рабочие.       — А у тебя сложные и нерабочие?       — У меня сложные и рискованные, — честно ответил Сенку. — Но я всё продумал. Рин доверяет мне, а с доверием не шутят.       Сора замолчал. Было видно, как он прожёвывает это, медленно и серьёзно. Потом кивнул:       — Понял. Сначала мозги, потом доверие, потом всё остальное...       — Отлично, — Сенку в первый раз за всё это время наивно позволил себе почти расслабиться. — А теперь иди делай что-      нибудь... детское.       — А ты в моём возрасте что делал?       — Зачем тебе это знать?       — Ну, чтобы стать таким, как ты. Умным. Опытным... С резинками, — он глянул исподлобья. — Я буду повторять по шагам...       — Сто-о-п, — Сенку резко замахал руками, осознав, что ситуация летит в совершенно неправильном направлении. — Никаких резинок! И никаких повторений! Забудь про резинки вообще!       — Но ты же сказал, что они важные...       — Ты помнишь, что мы говорили про мозги?       — Помню, но...       — Отлично. Вот и развивай мозги.       — И это поможет с девочками?       — Это поможет с мозгами.       — И чтобы резинки сделать.       — Слушай. Вот прям сейчас — иди.       — Ладно, — буркнул Сора, развернулся и пошёл, на ходу пробормотав. — Но я всё равно спрошу ещё.       Сенку остался наедине с ощущением, что его только что протащили через минное поле с завязанными глазами.       — Что это вообще было...       Дети оказались сложными. Никогда не знаешь, правильно ли ответил, не сказал ли лишнего, не упустил ли что-то критически важное. Взрослые хотя бы дают обратную связь — недоумевают, спорят, задают уточняющие вопросы. А Сора просто кивнул и ушёл, оставив его гадать, была ли импровизированная лекция катастрофой или успехом.       Жизнь точно не готовила к подобным ситуациям. Он уже собирался подняться, когда сверху донёсся громкий голос:       — Эй, Синдзи! Поднимайся уже, объясни где что ставить. Помоги, мой юный гений!       Сенку замер на ступеньке. Рюсуй. Это был голос Рюсуя.       — Ген, скотина. Я тебе припомню.       Он поднялся на палубу. Хром сразу обернулся:       — Синдзи, а куда эти ящики?       — Не Синдзи.       — Ясно, Синдзи, — кивнул Хром и потащил ящик в сторону.       — Эй, Синдзи! — Кохаку махнула ему с мачты. — Тут канат не держит!       Сенку молча развернулся, направляясь обратно вниз, не отвлекаясь на комментарии.       — Куда? — окликнул Рюсуй сверху. — Нам же курс прокладывать надо. Куда вообще плывём?       — На восток.       — Куда конкретно на восток?       — Спроси у Синдзи, он знает, — Сенку скрылся.

***

      Койка встретила их как старый недруг — знакомая, но от этого не менее мерзкая. Те же беспощадные доски. Та же провисающая парусина. Тот же спальник, который когда-то казался достаточным для выживания, а теперь выглядел как издевательство над человеческим достоинством.       Месяц назад они плыли на этом же корабле и не жаловались. Спали впритык друг к другу, потому что иначе кто-то точно свалится. Просыпались с затёкшими конечностями и принимали это как норму.       Но это было до. До того проклятого матраса. До мягких подушек. До возможности развернуться ночью, не рискуя получить локтем в лицо или улететь на пол. Цивилизация дала попробовать комфорта и тут же забрала обратно, оставив лишь болезненные воспоминания о том, как могло бы быть.       Вот на такой койке Сенку сейчас мысленно прокручивал разговор с Сорой. Перед Рин было неловко, она же предупреждала. С самым серьёзным видом сказала: если Сора начнёт приставать с вопросами — молчи. Ни под какими уговорами не признавайся. И что он сделал? Поддался при первой же попытке.       И матрас надо было красть.       Он потёр лицо руками. Мудрая женщина. Говорила — не признавайся. Говорила — укради матрас. А он? Проигнорировал оба совета и теперь сидит на жёстких досках, расплачиваясь за свою самоуверенность.       Рин сидела на краю той же койки и до сих пор не могла поверить, что Камуи вспомнил эту историю про собаку. Зараза. И Минами теперь знает. Осталось только, чтобы Сенку узнал — и можно сразу закапываться обратно к той собаке. Учёный и копательница могил. Контраст, мягко говоря, впечатляющий.       Она глянула на Сенку — сделалось только страннее. Он сидел, не подозревая ни о собаке, ни о том, что она плюнула на все запреты деревни, не собиралась останавливаться, да и не жалела — ни про матрас, ни про правила, ни про то как Сенку прижимал её к этому матрасу, и она сама двигалась на нём, кусая губы чтобы не застонать слишком громко, а он шептал ей на ухо такое, от чего сейчас, на этих проклятых досках, щёки вспыхнули, и пришлось отвернуться, потому что воспоминание накрыло слишком ярко и очень, очень некстати...       В деревне твердили "нельзя", а потом случился Сенку, и "нельзя" превратилось в "почему, собственно, нет?" Оказалось, что границы держатся только пока их не проверишь. А после сложно вспомнить, зачем они вообще были.       Так, а с чего она вообще размышления свои начала? Забыла.       — Твой день как?       — Нормально.Твой?       — Тоже.       — Камуи... ничего странного не говорил?       — Почему ты спрашиваешь?       — Просто интересно.       — А Сора что-то говорил?       — Почему ты спрашиваешь?       — Да так.       Оба молчали. Оба явно хотели поделиться, но не могли.       — Сенку, а куда мы вообще плывём? Через сколько первая остановка?       — В Испанию, около трёх недель, — он провёл рукой по её спине — медленно, от лопаток вниз, успокаивающе. Потом пальцы скользнули к волосам, запутались в прядях, распутали обратно.       Рин чуть расслабилась под его прикосновением.       — Три недели... долго. А некромантия раньше в законе была или нет?       — Что?       — Ну, в твоё время. Правила там всякие... Трупы выкапывать можно было или тоже табу?       Он медленно убрал руку от её волос.       — Рин.       — М?       — Какие трупы?       — Да так, просто спросила.       — Ладно, потом, — Сенку усмехнулся и снова запустил пальцы в её волосы, дёрнул прядь. — У меня тут тоже вопросы. Я наивно думал, что мы обычным делом занимаемся, а оказалось, я официально развратил девушку из приличного общества и теперь должен жениться, чтобы не портить ваши традиционные ценности. Сора мне это объяснил. С вопросами про резинки и про то, когда свадьба. Спасибо, что предупредила.       Рин даже не удивилась. В каком-то смысле всё логично. Если где-то и было существо, способное докопаться до правды через три слоя намёков, недомолвок и приличий, то это был Сора. Маленький, въедливый, с лицом ангела задал вопросы напрямую. И, разумеется, Сенку ответил, потому что Сенку не умеет не отвечать.       — Надо было в окно выходить, — она вздохнула и уткнулась лбом в колени, чувствуя, как жар снова поднимается к щекам. — Сенку, вот та ерунда про свадьбу — это предрассудки. Не слушай Сору.       — Бунтаркой решила стать? — он сел рядом, опёрся локтем о колено и легонько коснулся её плеча. — А теперь колись. Причём тут некромантия?       Рин издала тихий стон, скорее от отчаяния, чем от усталости.       — Я пыталась этот же вопрос уладить с Камуи. И как-то так вышло, что… при первой возможности ты всё равно услышишь, как я раскопала могилу собаки.       — Что.       — Мне шесть лет было. Я думала оживить её. Я завязала уже с этим.       — И как вообще вы умудрились дойти от разговора про нас до этого?       — Нормально, логично. Он меня шантажировал. Лучше ты от меня это узнаешь, чем от него.       — Не, ну... — Сенку почесал затылок. — С другой стороны, а как ещё узнать, работает ли некромантия, если не попробовать? Научный подход, в принципе.       На лице у Рин отразилось всё сразу — и растерянность, и тихое восхищение, и эта смешная попытка понять, как он вообще умудряется всё переворачивать так, что неловко становится даже не за то, что было, а за то, что она волновалась.       — Синдзи Шинигами. Гений наук. Защитник некромантии.       Он фыркнул, перехватил её за талию и сгрёб на койку, устраиваясь рядом. Подтянул её ближе, так что её затылок уперся ему в подбородок.       — Мне нравится, что ты постоянно меня удивляешь. Думал, уже знаю всё. А ты — бац — некромантия. Забавно.       — Забавно?       — Странно ещё немного.       Рин перевернулась на живот, подползла ближе, устраиваясь удобнее.       — А ты что делал в детстве.       — Разобрал сотню детекторов дыма, чтобы найти в них америций. Пытался сделать ядерный реактор-размножитель в гараже.       — Нормально звучит.       — Ага. Потом Бьякуя полиции объяснял, что мы не террористы. И штраф платил, чтобы покрыть расходы на утилизацию радиоактивных материалов. Если бы меня тогда не остановил, половину района пришлось бы переселять.       — Теперь понятно, почему ты так спокойно к моей некромантии отнёсся.       — Потому что сам знаю, что бывает, когда идея кажется блестящей ровно до того момента, пока не начинаешь её делать.       Рин улыбнулась, потянулась и затихла. Три недели до Испании. Завтра она проснётся, принесёт Камуи чай с солью. Сенку будет отбиваться от "Синдзи". Сора будет косится и копить вопросы. Нормальный день.