Рациональные люди

      Вес полного двигателя, ускорение, вибрации... Сенку стёр несколько цифр, пересчитал запас прочности для нижней секции... За спиной послышались знакомые голоса — народ возвращался с обеда. Он краем уха уловил усталые интонации Рин, шуточки Рюсуя и Гена, но не поднял головы.       — Всё, — в этом коротком слове была такая безнадёжность, что Сенку невольно поёжился. — Больше никуда не иду.       — Ну чего ты такая грустная булочка, — мягко возразил Ген, присаживаясь рядом. — Просто у тебя сейчас глаза разбегаются от всех возможностей. Может, не стоит хвататься за всё подряд?       — Всё это вообще не имеет никакого смысла...       — Ты устала. Когда устаёшь, всё кажется хуже, чем есть на самом деле. Давай сделаем перерыв? Посидим спокойно, никуда не побежим...       Сенку над листами сделал вид, что не слышит. Карандаш упрямо шёл по бумаге, но в голове часть внимания всё равно ускользала к ней. Ракета важна, но и Рин в таком состоянии — не меньше.       — Ты просто слишком строго к себе относишься, — продолжал успокаивать Ген. — Мы все тебя поддерживаем. И обязательно что-нибудь найдём...       Рюсуй уже какое-то время смотрел на Рин странно. Взгляд цепкий, оценивающий, явно что-то прикидывал про себя. Ген продолжал лелеять, а капитан всё молчал, и молчание это становилось всё более довольным.       — А помнишь те шестьдесят тонн картошки? — он щёлкнул пальцами, резко перебив Гена на середине фразы.       — До сих пор едим, чего вспоминать-то?       — Нет, подожди, — Рюсуй наклонился вперёд. — Я не шучу. Это же не первый раз, когда у тебя получается буквально плодородить всё вокруг       Рин скривилась. Взгляд метнулся в сторону, обратно не вернулся.       — ... уже поперёк горла эти огороды...       — Вот именно, — Ген тут же подхватил. — Она ищет что-то новое, а ты её опять в старые рамки загоняешь.       — Старые? — Рюсуй громко рассмеялся. — Это золото! Рин, ну думай уже.       — О чём?       — О деньга-а-ах, — пропел капитан.       Сенку замер с карандашом в воздухе и навострил уши.       — При чём тут деньги? — Рин тихо застонала и уткнулась лбом в сложенные руки.       — А при том, — Рюсуй откинулся на спинку стула, — что пока мы все в ракете по уши, у тебя фора. Займёшь любую нишу раньше, чем кто-то вообще подумает о бизнесе.       — Что ты имеешь ввиду? Что это такое вообще?       — Сейчас мы тебе накидаем! — оживился он и, не стесняясь, встал и стянул со стола Сенку стопку листов.       Тот медленно поднял взгляд — и Рюсуй мгновенно понял, что ошибся. Но не бумаги были важны. Взгляд Сенку говорил: убери руки. Она и так на пределе, не смей давить. Рюсуй отмахнулся.       — Так, слушай, — он вернулся к Рин. — Васаби. Слышала про него?       — Не очень...       — Зелёное золото, — вдохновенно вставил Ген. — Его мало, он капризный, но цена сумасшедшая!       — Килограмм стоил тысячу, — чётко сказал Рюсуй, записывая цифры. — Растёт два года, с квадратного метра два кило...       — Импорта нет, производителей нет, — добавил Ген. — А спрос будет огромный к тому моменту, когда мир восстановится. Как раз успеешь наладить производство!       — Дальше, — Рюсуй рисовал стрелки. — Молоко. Сыры. Мясо. Стрит-фуд. Сама выращиваешь, сама перерабатываешь, сама продаёшь. Вертикальная интеграция. От семечка до тарелки покупателя. Замкнутый цикл производства.       — Лавочка с якисобой, — азартно подхватил Ген. — И что-нибудь трендовое. Бабл-ти!       — Чего? — Рин моргнула.       — Бабл-ти! — Ген развёл руками, будто представлял огромную вывеску. — Молодёжь обожает! Покупает не напиток — покупает картинку, настроение, ритуал. А кто сейчас предложит что-то модное? Никто. Вот ты и займёшь нишу.       Полчаса пролетели быстро. Рюсуй говорил — Ген подхватывал. Рюсуй добавлял — Ген развивал. Рюсуй рисовал стрелки на бумаге — Ген просил ещё одну. Рин крутила головой туда-сюда, пытаясь вставить хоть слово, но эти двое уже не обращали на неё внимание. Ген, который минуту назад говорил "не загоняй её в старые рамки", теперь эти рамки строил, красил и развешивал в них картины будущего. Рин наблюдала за этим предательством молча — слов не было, только нарастающий ужас. Рюсуй, надо отдать ему должное, хотя бы не притворялся — он с самого начала не скрывал свою корысть.       — То есть я должна... васаби выращивать, коров доить, лапшу жарить и ещё эти... пузырьковые чаи делать? — пробормотала она, прикрывая рот ладонью.       — Да нет же! — Рюсуй махнул рукой. — Найми людей, плати им, пусть работают. Через несколько лет у всех только появятся первые предприятия, а у тебя уже сеть. Ты станешь монополией! Хочешь булку? Идёшь к Рин. Хочешь йогурт? Идёшь к Рин. Хочешь рамен? Идёшь к Рин. Другого пути нет.       — И пусть сделает из этого франшизу, — кивнул Ген. — Рин даёт всё необходимое для открытия бизнеса, ей возвращают из заработка. Разокаменённым проще взять готовое, чем годами копить и строить с нуля.       — Верно! — капитан торжествующе хлопнул по столу. — У них нет денег, связей, опыта. А ты им готовую точку входа в экономику.       — Ха, монополия на еду… — Ген покачал головой. — Это даже меня убеждает.       — А теперь представь, — добавил Рюсуй, голос его звучал почти торжественно, — через три года у тебя стабильный доход, куча свободного времени, и ты можешь заниматься чем угодно. Хоть каждый день менять профессии. Всё остальное обеспечено.       — Учёные — народ бедный. Ты особо не рассчитывай на...— Ген искоса глянул на Сенку. — А вот ты у нас девочка упорная, и будет тебе золотая жизнь.       Сенку молчал, пока не доточил карандаш — там терпение уже иссякло.       — Стервятники, — процедил он, но Ген и Рюсуй будто не слышали.       — Подождите, — остановила всех Рин. — А как это всё вообще сделать-то?       — Не спеши. Тут нужен бизнес-план. Я помогу составить, — Рюсуй кивнул, уверенный, что решение принято. — И раз у нас пошёл такой серьёзный разговор, нужен и партнёрский контракт. С разделением прибыли, естественно. Я же кто? Сооснователь. Ну и Ген тоже. Так?       — Так, — оживился Ген. — Маркетинг, продвижение... Вопрос только в процентах.       — По тридцать каждому, остальное ей, — уверенно бросил Рюсуй, уже разлиновывая таблицу.       — Тридцать? — Сенку обернулся. — А за что тридцать процентов? За болтовню? По пятнадцать максимум.       — А знаешь что, — Рюсуй хитро прищурился, — мне даже деньги не особо нужны. Я готов купить контрольный пакет акций. Проинвестировать и стать контролирующим собственником компании. Беру на себя все риски.       — Господи, а пакеты-то тут причём?.. — Рин простонала, закрывая лицо. Она честно попыталась сложить картинку... Нет. Всё. Она окончательно потерялась.       — Ещё слово про пакеты — и будет пятнадцать на двоих, — мрачно оборвал Сенку. — Инвесторов у нас тут нет. Есть только те, кто работает.       — О чём вообще речь?..       — Ты его не слушай, — почти шёпотом сказал Ген, легко заслоняя Рин от колючего взгляда Сенку. — Тебе нужны мы. Мы знаем, что делать. Но за двадцать процентов. Недорого. Но ради тебя я готов.       — Да вы с ума сошли… — пробормотала она, всё ещё в полумраке своей депрессии, наблюдая, как между собой уже делят её несостоявшееся будущее.       Рюсуй, не дав ей ни секунды, собрал все листы со стола в аккуратную стопку и, как ни в чём не бывало, подтянул их к себе.       — Дай мне три года, и мы будем единственными людьми в округе, у которых деньги делают деньги, — пообещал он.

***

      На следующий день Рин дождалась, пока Сенку уйдёт, и тихо подсела к его компьютеру. Потому что вчера её накормили словами, а она осталась голодной. Два часа ей рассказывали про империю, которую она построит. Схемы, стрелочки, умные термины, много цифр, много идей. А вот что продавать, где брать и куда нести — это как-то пропустили. Телега есть, лошади нет. Только "всё получится" и многозначительные задачи.       Экран ожил мягким светом.       Интернет появился незадолго до того, как должны были приплыть Ксено с двигателем и подключиться откопанные специалисты со всего света. Сенку заблаговременно подготовил инфраструктуру для координации работ над ракетой. Забавно: когда он больше года назад настаивал кабеле, все крутили пальцем у виска. А теперь — "какое чудо, что у нас есть интернет, Сенку такой дальновидный". Память у людей короткая.       В настоящий момент восемь медных жил уже работали как витая пара. Интернет был примитивный: килобиты в секунду, голые строки текста, редкие картинки в крошечном разрешении, всё открывалось медленно. Но работал. И Сенку точно знал: компьютеров на планете не больше десяти. Самый мощный, для вычислений, — у него. Остальные аналоги попроще находились у учёных и инженеров, занятых ракетным проектом. Компьютеры стояли под замком, их берегли как золото, все ресурсы были направлены на поддержание связи между ключевыми предприятиями через видеосвязь. А чтобы работа над проектами шла в реальном времени, он сделал другую простую вещь: электронную бумагу на катодных лучах и световые перья, благодаря которым сигналы шли по кабелю через разветвитель на все экраны сразу. Как итог — один чертёж, и каждый видит и дополняет его в реальном времени.       Но вдруг из ниоткуда появилась Википедия.       Сначала её заметили случайно: кто-то наткнулся на страницу с аккуратной статьёй про капибар. Потом — ещё одна, и ещё. Через месяц появились анонимные текстборды, файлопомойки, где качали чертежи плугов и рецепты самогона, доски объявлений с синими ссылками и таблицами вместо дизайна — вся ностальгия по раннему интернету в одном флаконе.       — Десять компов и тридцать девять пользователей, — возмущался Сенку, листая экран. — И ни один из нас не сидит круглосуточно и не пишет такие горы текстов.       Отследили — какой-то китаец, полная анонимность. Работает как машина по производству интернет-сервисов, пишет разные движки и поддерживает сервера. Видимо, не спит вообще. Но откуда у него столько железа? И кто эти пользователи?       Сенку всё понял: контента там на сотни людей. Сеть строилась как закрытый инструмент для своих, для главного проекта. Но сигнал идёт по кабелю, кабель лежит в земле, а земля-то общая. Где-то любопытные самодельщики нашли его, зачистили жилу, припаяли разветвитель из трёх резисторов и транзистора, собрали компьютер из хлама — и вот уже сотни пиратов спамят на форумах. Видимо, переборщили они с оживлением. Людей оказалось слишком много, работы на всех не хватило, и освободившиеся мозги нашли себе применение сами.       — Какие-то умники прячутся, пока мы тут ракету делаем... Нехорошо, — угрожающе размышлял Сенку. — Я всех вас найду.       Даже блоги и форумы появились — люди писали про свою жизнь в постапокалипсисе, будто это ЖЖ 2005-го. Рин открыла их для себя недавно, когда Сенку с каким-то почти детским восторгом позвал её к компьютеру.       — Смотри, — он отъехал в сторону, освобождая ей место перед экраном. — Исторический момент.       Рин вгляделась. На сером фоне светилось: igtov_igtov_ Всем привет я подключил интернет       Сенку буквально вибрировал от гордости за человечество, с тех пор, как нашёл это. Пять слов, ноль пунктуации, бесконечное количество смыслов. Это был крик новорождённого мира. Первый звук после четырёх тысяч лет молчания. Кто-то там, в какой-то дыре, нашёл способ достучаться до других — не чтобы попросить о помощи, не чтобы узнать, кто выжил. Просто чтобы сказать "я есть". Цивилизация просыпается — и они могут видеть это своими глазами.       Рин опустила взгляд ниже — там был первый ответ цивилизации на первый пост цивилизации: tamerlan Пошёл в пи3ду       Она подняла на Сенку взгляд с лёгким недоумением.        — Это… что?       — Человечество в естественной среде обитания. Наблюдаем, не вмешиваемся.       И вот теперь она сидела, уткнувшись в страницу, которую нашла через поиск, когда вбила "что такое бизнес план простыми словами как делать спасибо". Крутилась на скрипучем стуле, поглядывала то на экран, то в свою тетрадку, которую предусмотрительно подготовила на случай, если придётся делать записи. Страница была старая, тема тянулась уже несколько месяцев, но ответы всё ещё приходили. Если уж интернет существовал для чего-то, то, наверное, для того, чтобы всегда находился кто-то, кто ответит. Гость [3743615117] Скажите, пожалуйста, реально ли составить бизнес план самостоятельно и найти инвесторов? Могу взять кредит, но никто не даёт. Я вообще не знаю, с чего начать, даже не понимаю, что это такое, не говоря уже о том, как это сделать. Я спрашивала, но всё равно кажется очень сложным. У меня ментальный блок, и я впадаю в тревожное состояние от того, насколько это всё кажется сложным. Как мне делать всё медленно, чтобы не заблокировать себя и не впасть в панику? Или какие-нибудь советы, как начать? НЕ НАДО МНЕ ГОВОРИТЬ, ЧТО ЭТО ТУПАЯ ИДЕЯ. Я ЗНАЮ. НО ЭТО МОЙ ШАНС НАЧАТЬ НОВУЮ ЖИЗНЬ!!!       Человек писал о том, что чувствовала она сама. Ту же беспомощность, тот же страх перед чем-то огромным и непонятным, ту же надежду, что кто-то подскажет, как сделать первый шаг. Она открыла чистый лист, но рука зависла после первого ответа. oldfrog Какой *** бизнес-план когда в любой момент зелёная херня с неба прилетит       Так, ну дальше было ещё сорок семь ответов. Среди них точно должна была найтись хотя бы одна толковая подсказка... Розовые сопли с пузырями. Не лезь в кредиты, авторша. artsimonenko дайте пожалуйста ссылки, с помощью которых можно составить бп       | mirvla       | Попрбуйте здесь порыться  http://upload2all.com/8194       | Ritm-X       | ftp://dump.org/pub/2847 Вот серьезный продукт       Ни одна из ссылок не открылась, зато дальше — двадцать сообщений пламенного трёпа. Рин наблюдала за дискуссией, то прикусив губу, то нахмурив лоб. Где-то между шутками и советами мерцала полезная мысль, и она хотела поймать её... xXx_DarkSamurai_xXx Действительно ли нам нужен бизнес-план, чтобы создать успешный бизнес?       | BannedTwice       | "У каждого есть план, пока его не ударят по лицу" Майк Тайсон             | xXx_DarkSamurai_xXx             | Правда в том, что это херня для мира бизнеса и предпринимательства. Потому что мы знаем, что не у всех есть план. На самом деле, рискну сказать, что у большинства людей нет плана. У Apple не было бизнес-плана, когда она начинала. У Facebook не было бизнес-плана, когда она начинала. У Amazon не было бизнес-плана, когда она начинала. И список можно продолжать...                   | kerumilas                   | У Airbnb был бизнес-план. У Stripe был бизнес-план. У Coinbase был бизнес-план. И список можно продолжать...       Дальше дискуссия уходила в личные выпады друг против друга, так что Рин всё-таки пропустила это. Среди всего шума один комментарий заставил её задуматься. VsXu Не дают денег? ружье взяла и сама добудь.       Заманчиво, но нет. Она здесь за другим. Двадцать сообщений позади, пятнадцать впереди — и наконец появилось что-то похожее на здравый смысл. _AngeL_ ОП, я два бизнеса похоронила ещё до камня, третий камень похоронил за меня. Так что поверь я знаю, как это, когда всё с нуля. Начни с простого. Я начала с буквальных пунктов с вопросами, которые у меня были. Как мне найти клиентов? Какие пункты нужно включить в мои контракты? Какие лицензии мне нужны? Какие капитальные и операционные расходы я ожидаю в первый год? Какие у меня ожидания по выручке в первый год (никакой), на третий год (выйти в ноль), на пятый год (прибыль)?... PatDaddy13 Работал в банке, кредиты одобрял. Насмотрелся на бизнес-планы — и хорошие, и такие, что хотелось плакать. Описывая вклад каждого владельца бизнеса, укажите его роль: идеи, разработка ПО, знание секретной технологии. А вот неденежные активы оцените в денежном эквиваленте, пусть даже неточно, но объективно. Рассказывая о расположении предприятия, дайте характеристику району и инфраструктуре, оцените оснащённость помещений и опишите, что улучшите в будущем...       Рин пролистала ответ сразу в конец. Двенадцать шагов, каждый был загадкой: приоритеты и потребности клиентов, маршруты доставки, обслуживание и предложения, продажи, стоимость, моржа, стратегический план действий, рекомендации...       — Да на это неделя уйдёт. Ладно, ладно, успокойся… — тихо шептала она экрану. — Я поняла… надо просто начать. Определите вашу бизнес-идею.       — Фермерский магазинчик, — сказала вслух и записала это большими буквами в тетрадку. Изучите целевую аудиторию.       — Кто мои люди… — Рин уткнулась карандашом в страницу. Написалв: город, соседи, проезжие... Проведите конкурентный анализ.       — А кто мои конкуренты? — спросила Рин у монитора, но тот молчал.       Она положила подбородок на руки и уставилась в свои записи. Круг. Дольки. "Фермерский магазинчик" большими буквами. Красиво написала, надо признать, но толку ноль.       — Монополия до появления других, занять нишу сейчас, — вдруг вспомнила она слова Рюсуя. — Конкурентов нет...       Она написала эту фразу крупными буквами и даже поставила восклицательный знак. Сразу стало чуть веселее: слова на бумаге выглядели убедительно. На мониторе тем временем ползли менее информативные ответы. beerlover Вы ещё верите в деньги? Скоро всё обнулят, не парься       | ur_mom_lol       | Ты уже обнулённый, иди н***й JustAnotherGuy_97 Выжили после апокалипсиса чтобы платить налоги, красота       | ur_mom_lol       | Плати налоги и иди н***й salvataz Даже если вы работаете в одиночку, раздел организационного устройства необходим. По мере роста предприятия в структуре появятся подрядчики, логистические службы и партнёры. Все человеческие ресурсы должны быть зафиксированы в плане организационного устройства. Опишите иерархию компании, зоны ответственности сотрудников, состав управленческой команды и её слабые стороны. Укажите, сколько сотрудников работает на каждой должности и спланируйте расходы на зарплату с учётом повышения оклада...       ... и дальше про амортизацию основных средств, точку безубыточности, коэффициент текущей ликвидности и дисконтированный денежный поток. Может, не так уж это и сложно —       Компьютер тихо пискнул. Экран потемнел по краям. В центре всплыло окошко: "Automatic screensaver activation in 30 seconds. Continue working?"       — Что?.. — Рин растерянно уставилась на отсчёт. 29… 28… 27…       Курсор дёрнулся к кнопкам. Глаза метались быстрее, чем мысли: Yes? No? Что именно она сейчас подтверждает? На двадцать третьей секунде Рин в панике ткнула в "No". Экран мигнул, строка побежала по серому фону, а через секунду всё исчезло.       — А куда всё делось?! — ошарашенно прошептала Рин.       Чёрный экран смотрел в ответ безучастно. Рин сидела, сжимая тетрадку с записями, и не имела ни малейшего представления, что только что натворила. За спиной послышались шаги. Сенку остановился в дверях, скрестил руки и долго смотрел то на экран, то на Рин. Она подняла на него взгляд: глаза круглые, губы сжаты. Замерла, как мышка, которую застукали в кладовке.       — Я что-то нажала, — жалобно призналась она, — и всё пропало.       — Компьютер сломался, — Сенку был предельно серьёзен. — Придётся выбросить и собирать новый. И все мои расчёты тоже не спасти.       — Я правда... его сломала?       — Это же скринсейвер, чтобы пиксели не выгорали. Пошевели мышкой.       Рин осторожно качнула мышью. Экран мигнул, и появилась знакомая страница со статьёй.       — Ты меня разыгрывал, — возмутилась она.       — А ты на моём компьютере бизнес-планы изучала, — Сенку наконец расхохотался. — Гуглила, как стать предпринимателем?       — Я хотела разобраться, что там Рюсуй планирует вместо меня.       — И как успехи? — Сенку заглянул ей через плечо в тетрадку с записями.       — Нашла ещё больше вопросов, — она подвинулась, давая ему место рядом, и тут же привалилась к его плечу. — Мне вообще нужен этот бизнес-план?       — Хороший вопрос.       Серые отблески с экрана падали на стол, а с окна тянуло прохладой. Рин уставилась в свои каракули в тетрадке, Сенку — на монитор.       — Что думаешь всё-таки? — тихо спросила она.       — Думаю, что Рюсуй прав в главном. Города растут, людей больше, производство есть, а торговли — ноль. Кто-то должен это закрыть. Идея рабочая.       — А почему ты тогда на них так смотрел?       — Чтобы не расслаблялись. А то уже начали делить то, чего у них ещё нет. Ты сама-то хочешь?       — Хочу не болтаться без дела и не считать доски на потолке. Их там сорок семь, если что.       Сенку чуть отстранился и посмотрел на неё внимательнее.       — Болтаться и ничего не делать — разные вещи. Ты правда хочешь этим заняться или просто хочешь, чтобы хоть что-нибудь происходило?       Рин задумалась, загнула край тетрадки. Она не знала, как назвать то, что творилось внутри неё весь этот месяц. Каждая новая попытка что-то сделать была как дом, в который она входила с надеждой — и тут же видела стены. Вот они: четыре угла, потолок, который можно разглядеть, даже не задирая голову, и дверь, в которую можно выйти, когда надоест. У всего были видимые, близкие, почти осязаемые края — протяни руку и упрёшься. Раньше этого хватало, но раньше ей и деревня казалась целым миром. А потом были океаны, которые не кончались неделями, берега, на которые она не думала, что ступит, языки, которых не знала, небо, на котором звёзды стояли иначе. Мир треснул по швам, вывернулся наизнанку, показал, какой он огромный, и наотрез отказался зашиваться обратно.       — Рюсуй меня купил на третьей минуте тем, что я через тридцать минут всё ещё не поняла, о чём он говорит. И мне это понравилось.       — Если проблема только в этом — садись, я тебе квантовую механику объясню. Там учёные сто лет спорили и до сих пор друг друга не понимают.       — Залезла уже. Вы изучаете то, что нельзя увидеть, потрогать и уронить. Как вы вообще не сошли с ума? Мне надо, чтобы руками.       — Тёмная материя сейчас слышала это и очень расстроилась. Отшила её, даже не узнав поближе.       — Переживёт. Надо было показаться мне хотя бы раз — может, и сложилось бы. Но если серьёзно, хочу попробовать. Землю я знаю. Это единственное, в чём я точно разбираюсь. А тут из того же самого — магазин, вертикальная интеграция, франшиза какая-то...       — Ты даже не знаешь, что это значит. Кстати, я тоже.       — Вот и узнаю. Даже если не выйдет, не так обидно будет.       — Это я и хотел услышать, — кивнул Сенку. — Тогда так. В контракте с этим навязчивым пиратом пропишем главное: если ты физически или морально не можешь продолжать, это считается форс-мажором. Без штрафов, без долгов.       — Рюсуй на такое пойдёт?       — А куда он денется? Без тебя у него нет бизнеса. Пусть рискует своими деньгами.       — То есть мы его сейчас разведём на его же условиях?       — Да.       — Мне начинает нравиться капитализм.       — Добро пожаловать.

***

      День подписания контракта все восприняли с преувеличенной серьёзностью. Засели в отдельном помещении, которое Рюсуй гордо именовал "переговорной", хотя это была обычная комната со столом посреди.       Ген приоделся — выбеленная рубашка, волосы уложены. Выглядел как человек, который собирался пудрить мозги профессионально.       Рюсуй тоже подготовился. Притащил Франсуа и усадил её за печатную машинку, как секретаря на важных переговорах. Франсуа молча клацала клавишами, придавая происходящему солидность. Сенку выглядел как обычно: безразличный к формальностям, но в глазах сверкало нехорошее нахальство. Он явно готовился к бою. Рядом Рин невозмутимо потягивала бабл-ти через соломинку — предусмотрительный подарок от Гена и Рюсуя, чтобы задобрить главную героиню сделки.       — У меня такое чувство, — протянул Ген, окидывая взглядом собравшихся, — будто среди нас есть четвёртый лишний.       — Ну сходи погуляй, кто тебя держит-то, — невозмутимо ответил Сенку.       Все прекрасно понимали, что выглядят нелепо — четверо людей, торжественно обсуждающих продажу овощей в мире, где большая часть человечества ещё окаменена. Но азарт переговоров затягивал.       — Господа, — Рюсуй кашлянул, пытаясь восстановить деловую атмосферу. — Мы уже накидали предварительный контракт. Осталось только поправить детали и согласовать окончательные условия.       Франсуа приготовилась печатать итоговую версию, пальцы зависли над клавишами в готовности запечатлеть историческое соглашение.       — Копию, — потребовал Сенку, протягивая руку.       Рюсуй передал ему дубликат. Сенку углубился в чтение, иногда хмурясь и подчёркивая строчки карандашом.       — Пункт третий, — сказал он через минуту. — "Все операционные расходы несут партнёры пропорционально долям". Убираем. Каждый платит за свою зону ответственности. Возражения есть? — Сенку посмотрел на растерянные лица Гена и Рюсуя. — Нет? Отлично. Переходим к следующему пункту. "Решения принимаются большинством голосов". У Рин больше половины доли, но голос как у всех?       — Демократично же, — пожал плечами Ген.       — Демократично было бы по долям голосовать. У неё шестьдесят процентов предприятия, пусть и решает.       — Тогда мы становимся просто наёмными работниками.       — О, до вас дошло, — порадовался Сенку. — Я уж думал, объяснять ещё час придётся.       Франсуа напечатала правки, Ген что-то доказывал — Сенку не доказывал ничего, просто ронял фразы, после которых доказывать становилось нечего. Рин наблюдала из-за стакана с бабл-ти и чувствовала, как внимание соскальзывает не туда. На закатанные рукава. На предплечья. На пальцы, постукивающие по столу. На этого невозможного засранца и как нечестно хорошо ему всё это идёт. Деловая встреча, напомнила она себе. Контракт. Взрослые люди. Соломинка хрустнула в зубах.       — Пункт о выходе, — Сенку указал на строчку. — Тут какая-то ерунда написана. Давайте по-честному.       — То есть? — насторожился Ген.       — Если Рин передумает, она просто встаёт и уходит. Никому ничего не должна. А если вы решите свалить, то доделываете все начатые проекты, передаёте контакты и даёте месяц на поиск замены.       — Очень по-честному! — Ген откинулся на спинку стула. — А почему бы сразу не написать "Асагири и Нанами — рабы воли одной милой дамы"? Честнее было бы.       — Хорошая идея. Франсуа, запиши.       — Я пошутил!       — А я нет.       Рин толкнула Сенку локтем.       — Не надо так жёстко. Проще давайте, чтобы всем удобно было.       — Ты слишком добрая с ними.       Ген тут же развернулся к ней, весь — само обаяние.       — Рин, хорошая моя. С тобой иметь дело в сто раз приятнее, чем с твоим... юридическим консультантом. Может всё-таки втроём обсудим всё?       — Консультант всё слышит и запустит тебе ракету в лоб за такие предложения.       Дискуссия тянулась пункт за пунктом. Сенку упрямо оттачивал формулировки, вытягивая для Рин лучшие условия. Ген спорил больше ради шутки и азарта, чем по делу, то закатывая глаза, то изображая трагедию. Рин сидела с бабл-ти, лениво гоняла шарик в стакане и только изредка переглядывалась с Рюсуем, который в этот раз удивительно молчал и легко соглашался на каждую правку.       — Контракт я теперь сам проверю, — Сенку вытянул руку к Франсуа. — Черновик сюда. Этому фокуснику верить — себя не уважать.       — Это ещё что значит?       — Я подготовился, — Сенку запустил руку в карман и извлёк... лупу. — Серьёзным переговорам нужен серьёзный подход. Буду искать мелкий шрифт, подвохи, дополнительные условия. Десять миллиардов процентов, что где-то тут засада.       Все уставились на лупу как на артефакт неземного происхождения. Рин прикрыла рот рукой. Рюсуй отвернулся. Франсуа застыла над печатной машинкой.       — Лупа! — первым заржал Ген.       — Профессиональный инструмент. Доверяй, но проверяй.       — Хорошо, хорошо, — он вытер слёзы и принял серьёзный вид. — Раз уж пошла такая тема... я тоже кое-что принёс.       Сенку демонстративно не поднимал головы от документов, продолжая водить лупой по строчкам.       — Кое-что, созвучное с твоей лупой, — протянул Ген с притворной деликатностью. — Показать?       Сенку упрямо продолжал читать. Он знал: стоит только посмотреть на Гена и сдержаться уже не получится.       — Ну не хотите — не буду показывать, — Ген расстроился, — расскажу тогда анекдот про бухгалтерию...       Рюсуй тем временем задумался, наблюдая. Мог бы вмешаться, подправить ситуацию в свою пользу — не стал. Сенку выстраивал для Рин крепость из параграфов и подпунктов, и Рюсуй видел в этом ту же жадность, что знал за собой, только не к деньгам. Деньги для него всегда были скорее топливом, чем целью. Их можно заработать ещё, сколько угодно. Куда интереснее было другое: чтобы Рин попробовала. Чтобы ей понравилось. А если не понравится — сам всё заберёт и дотянет. Не проблема. У него таких проектов в голове ещё штук пять, один другого жирнее. Так что Сенку делал ровно то, что нужно, Рюсую даже нравилось смотреть.       На фоне его размышлений Ген уже развёл комедию:       — Лупа получила зарплату за... пупу, а пупа.. за...       Лупу Сенку выронил из рук, та звякнула о стол и покатилась. Он закрыл лицо ладонями и согнулся, трясясь от смеха.       — За лу... — Ген сквозь смех набрал воздуха в грудь. — За...       Рин наблюдала за этим с лёгким шоком. Франсуа с профессионально нейтральным выражением лица. Вроде умные люди, а что происходит — непонятно. Рюсуй дождался, пока смех немного утихнет, взял бумаги со стола и спокойно сказал:       — Пока эти двое приходят в себя, давайте закончим.       — Давайте, — Рин придвинулась ближе. — Говори свои условия. Что тебе нужно, чтобы было честно?       Рюсуй пробежал глазами по бумагам, пожал плечами.       — Оставлю как есть. Даже если в минус уйдём — не страшно. Мне всё равно в будущем нужен бизнес с наличкой.       — Зачем?       — Бабки отмывать.       У Рин на лице отразилась короткая, но интенсивная работа мысли. Мозг обрисовал образ буквально, но она решила, что некоторые вещи лучше не визуализировать.       — Я не буду спрашивать, о чём ты.       — Мы с тобой точно сработаемся.       Сенку как раз пришёл в себя и снова схватился за контакт.       — Так, — сказал он деловым тоном, будто ничего не было. — Где мы остановились? Что вы там понаписали без меня?       И началось заново: перечитал, проверил, перепроверил, задал Рин десять вопросов. "Тебе это подходит? А этот пункт? А тут ты согласна?"       — Сенку, — устало сказала она, — я уже пять раз сказала "да".       — Шестой раз для надёжности, — не отрываясь от бумаги, отозвался он. — Так... здесь всё чисто. Ага-а, а вот тут... нет, всё нормально. А здесь... тоже хорошо.       — Ты там каждую запятую допрашиваешь?       — Каждую, — подтвердил Сенку. — Десять миллиардов процентов — каждую.       Наконец он отложил лупу и торжественно объявил:       — Контракт одобрен. На, — он протянул ей аккуратную стопку бумаг, — развлекайся.       Рин даже не взглянула на страницы Сразу прильнула к Сенку и обняла так внезапно и крепко, что он едва не выронил листы.       — Спаси-и-бо! — пропела она, уткнувшись носом в его плечо.       — Да брось, ерунда...       — Нет, серьёзно!       Она легко взяла его за ворот, притянула ближе и чмокнула в щёку, уже примеривалась к другой...       — Нам выйти? — раздалось сбоку.       — Нет, я уже закончила, — Рин нехотя отпустила его.       — Предупреждайте, когда собираетесь миловаться за деловым столом, — Ген прикрыл глаза рукой. — Мы тут вообще-то в рабство продаёмся, могли бы и уважение проявить.       — Ладно-ладно, — она взяла листы. — Как тут подписывать?       — Каракулю поставь, — показал Сенку. — Вот здесь, и здесь.       Рин аккуратно вывела имя. Франсуа тут же собрала бумаги в аккуратную стопку, посмотрела на собравшихся и, совершенно по-деловому, сказала.       — Поздравляю вас, господа. Теперь у вас есть собственная компания, — она ловко спрятала бумаги в папку и вдруг обернулась к Рин. — Кстати, как вам бабл-ти?       — Вкусный, спасибо. Такие интересные шарики там внутри... А откуда ты узнала,что мне черника нравится?       — Всегда знала. Тогда разрешите предложить вам первую сделку, на использование моего рецепта бабл-ти. Вы хотели продавать напиток? А рецепт принадлежит мне. Я готова его предоставить вашей компании на правах лицензии. А если будете варить аналоги без моего ведома, я очень расстроюсь.       — И что будет, если ты расстроишься? — поинтересовался Сенку.       — Не хотела бы, чтобы вы узнали, — улыбнулась Франсуа. — Предлагаю оформить договор прямо сейчас.       Рин на секунду задумалась — ровно настолько, чтобы это выглядело прилично, — и тут же сказала:       — Ладно, давай. Согласна.       — Стоп-стоп, — вмешался Ген. — А нам вообще-то посовещаться надо.       — Зачем? — Сенку скрестил руки. — У неё шестьдесят процентов доли. Она сказала "давай" — значит, давай.       — Но мы же партнёры.       — Младшие. Очень младшие.       Ген осёкся, ткнул ручкой в сторону Рин, потом махнул ею:       — Хорошо, босс. Покупаем рецепт. А цену хотя бы узнаем?       — Я верю Франсуа, — Рин уже вернулась к бабл-ти.       — Она это знает и сдерёт втридорога.       — Я всё слышу, — Франсуа готовила бумаги.       Ген оглядел стол. Учёный с лупой, капитан с калькулятором в голове и собственник бизнеса, что ставит подписи как автографы, не читая.       — Страшные вы люди, — сказал он с теплотой в голосе. — Посмотрите, во что нас превратила эта жизнь.

***

      — Де-е-евушка-а, — высоким тоном сказала широкоплечая женщина из администрации, усаживаясь в кресло. — Какая ещё земля в распоряжение? Вы о чём вообще?       Она устроилась основательно: спина прямая, руки на подлокотниках, взгляд твёрдый и оценивающий. Деревянное здание, скрипучий пол, стол с потёртым краем — всё это ей неожиданно шло. Казалось, она была рождена именно для таких мест, чтобы сидеть, решать, отказывать и презрительно смотреть на сограждан.       — О земле, — ровно ответила Рин. — Мне нужен участок под бизнес.       — Нужен — заработайте и купите.       — Покупать? Землю?       — А что вас удивляет? — женщина наклонилась вперёд, сцепив пальцы. — Вам уже выделили жильё бесплатно. Коммуникации тоже. Теперь ещё и землю подавай?       — Вы мне дали жильё? — переспросила Рин, и в голосе прозвучало искреннее изумление, быстро переходящее в злость.       Эта земля была здесь до этой женщины. До её кабинета. До её таблички "Отдел распределения ресурсов". Эта земля была здесь всегда. Рин на ней выросла. Падала, ночевала, росла, гуляла. Знала каждую тропинку, каждый овраг, каждый камень. А полгода назад она лично своими руками расчищала площадку под это самое здание. Таскала брёвна, ровняла землю, сбивала ладони в кровь.       Эта женщина тут всего лишь месяц. Месяц сидит тут, в кресле, которое кто-то сколотил до неё, в здании, которое кто-то построил до неё, и рассказывает ей про "выделили" так, будто раздавала милостыню из собственного кармана.       За что и кому Рин тут должна платить? И это не говоря о том, что платить ей в принципе нечем.       Женщина ждала. Это чувствовалось. Ждала, что сейчас та сломается, сдастся, упрётся взглядом в стол и начнёт договариваться тише. Она прокручивала в голове свои же казённые фразы про "жильё", "бесплатно" и "выделили" и с раздражением понимала, что они не сработали. Рин сидела напротив и смотрела на неё в упор. Никуда не собиралась уходить и уж тем более соглашаться с её выводами.       Женщина по ту сторону стола знала, почему так происходит. Перед ней сидел человек, для которого эти слова просто не имели смысла. Но признавать это было не в её интересах. Административная повесточка обязывала держать обозначенный курс. Один раз прогнёшься — и всё, понеслось: у каждого найдётся история, у каждого — особые обстоятельства. А этого допускать нельзя. Система держится на том, что исключений не бывает.       Поэтому она сделала то, что умела лучше всего: аккуратно свернула направление разговора в сторону, будто предыдущего вообще не было.       — Вам какой-то конкретный участок приглянулся?       Рин подалась вперёд, аналогично положила обе руки на стол и чётко произнесла:       — Южный склон за старой мельницей. От ручья до каменной гряды. Восточная граница — три сосны, западная — овраг с сухим дубом. Север — там, где тропа раздваивается у большого валуна.       Закончив, выпрямилась и уставилась на женщину, не отводя взгляда. Та смотрела в ответ своим лицом-камнем, но где-то там шла умственная работа. Мельница, ручей, овраг — это где вообще?       Женщина медленно потянулась к ящику стола и достала карту. Развернула, пробежалась глазами по линиям, по названиям. Хмурилась. Искала. Признать вслух, что не знает — нельзя. Показать растерянность — смерти подобно. Это была уже не беседа. Это была осада. Но бюрократия — это спорт для терпеливых.       — Подсказать, где это? — сладко предложила Рин, изо всех сил стараясь не улыбаться. А глаза тем временем сверкали диким удовольствием.       Женщина сделала вид, что вопроса не существовало. Длинным ухоженным ногтем постучала по какой-то точке. Раз. Другой. Кивнула сама себе, ведь всегда прекрасно знала, где искать, просто в моменте не сообразила. Издала тяжелейший на свете вздох, сочно закатила глаза и прокомментировала:       — Ну конечно.       После чего развернулась к шкафу и принялась перебирать папки. Одну достала, открыла, пролистала, отложила. Вторую — то же самое. Третью прижала к себе и вернулась к столу. Изучала молча разложенные веером бумаги, водя ручкой по строчкам.       Рин не торопила. Каждая секунда тишины работала на неё, и она это знала. Хороший охотник не шумит, пока добыча сама не выйдет на поляну.       — У меня обед скоро, — поделилась планами на жизнь женщина, не отрываясь от чтения.       Дешевая игра на совесть. Рин не отреагировала. Женщина прокашлялась, прикрывая рот ладонью.       — Территория, конечно, удачная, — сказала она уже деловым тоном. — Место, где сходятся транзит, логистика и будущая промышленная зона.       — Главная дорога в городе по отношению к примыкающим, единственное направление к следующему населённому пункту и космодрому, — вторила Рин. — Удачная территория, согласна. Поэтому и выбрала под магазин.       — Вы меня не поняли, — женщина чуть наклонилась вперёд. — Земля там о-очень дорогая и хорошая.       Она смаковала каждую гласную, как аргумент последней инстанции.       — Це-ле-со-об-раз-ность какова? — спросила она почти торжественно, громче нужного, разложив слово по слогам. Ждала, что страшное слово сработает.       Рин вытащила из-под локтя уже свою папку и глухо шлёпнула её на стол — тот самый бизнес-план, добытый тяжёлым ручным трудом. Лопатой по форумам, ситом по комментариям.       — На любой вопрос, уверяю, ответ вы найдёте здесь, — Рин расслабленно откинулась на неудобный стул, который, казалось, был придуман не для комфорта, а как скрытое оружие против слишком наглых посетителей. Задача его была напоминать, что сидишь ты тут временно и только пока разрешено. — У вас обед скоро. Как раз почитаете.       И улыбнулась так, что щеки округлились. Губы сложились в красивой улыбке, а кончик языка совершенно случайно коснулся внешней стороны губ — весь этот набор маленьких деталей вместе делал её лицо невероятно милым и дружелюбным. Идеально отыгранный карикатурный спектакль, чтобы добить собеседницу.       Взгляд той скользнул по папке, всего на секунду и лишь краем. Этого хватило. Плотный титульный лист, аккуратная верстка. Ниже, из-под него, скромно выглядывали графики, таблицы и цифры в ровных столбцах, которые распорядительница ресурсов любила куда больше людей. Она была уже удовлетворена, даже очарована, хотя и не собиралась это показывать. Всё равно сказала ровно то, что нужно было:       — Землю бесплатно вы не получите.       Намеренно не глядя на папку, женщина действительно начала собираться к обеду: достала из сумки маленький белый термос и контейнер с едой.       — Территория изначально рассматривалась под другой проект. Не коммерческий. Вопрос… сложный, — добавила она и принимаясь разламывать палочки для еды. — Нам нужно всё тщательно изучить. Но! — женщина так резко подняла голову, что Рин от неожиданности ещё сильнее припала к спинке неудобного стула. — Сделаю всё, чтобы ваш вопрос был в приоритете. Заходите через месяц, не раньше.       Противоречие в словах было явным: никаких приоритетов и уж тем более долгих сроков на рассмотрение заявлений от населения этой скучной конуре не требовалось. Но женщина со строгим лицом всем своим видом показывала, что правила здесь не она придумала — это сама Вселенная задолго до людей решила, как должно быть, а она просто исполняет то, что никогда не могло быть иначе.       Рин легко встала, потянулась к столу и поправила свою папку, что опасно лежала рядом с обедом этой дамочки.       — Я обязательно найду время в конце недели, чтобы ответить на все ваши вопросы, — она сделала шаг назад, не переставая улыбаться. — В пятницу у вас же сокращённый день?       — Верно, — та налила себе чаю в крышку от термоса.       — Замечательно, тогда в пятницу в семь утра я уже буду ждать вас здесь, чтобы успеть обсудить всё. Приятного аппетита.       — Хорошо, милочка. Запишу вас на пятницу. И вам хорошего дня.

***

      Услышав эту историю, Рюсуй немедленно вызвался сопровождать. Перестраховка, объяснил он. И если понадобится — он лично примет на себя удар грозной королевы кабинета.       В пятницу в шесть пятьдесят три оба томились на жёстких скамейках в коридоре. Женщина появилась в семь ноль две. Как только дверь кабинета открылась, Рюсуй не растерялся. Словами вступать было рискованно, поэтому он вынул заранее подготовленную коробку конфет. Накануне он три часа стоял над душой у Франсуа, пока та их отливала. Шоколад с коньяком — его идея. Коньяка в три раза больше нормы — тоже его идея.       — Лей от души! — инструктировал он, нависая над плечом. — Чтоб за версту пробирало!       С мягким стуком на рабочий стол легла перевязанная лентой коробка. Следом явилась фирменная белозубая улыбка Рюсуя, от которой обычно таяли сердца и открывались кошельки.       Женщина не растаяла. Оценила подношение — лента переливалась на свету. Оценила улыбку капитана — та переливалась ещё сильнее. Указала на дверь:       — Вам стоит выйти. Я с девушкой общаюсь, — объяснила она.       Конфеты при этом забрала. Рюсуй остался с пустой рукой, но довольный: по крайней мере, хоть что-то удалось проскользнуть мимо железной леди.       — Вообще-то он мой партнёр по контракту, — Рин отвернулась от двери, за которой скрылся её тыл. — Инвестор, если вам так понятнее.       — Да, я видела бумаги, — женщина как раз открыла коробку и задумчиво разглядывала содержимое. Подцепила одну конфету. — На мужа моего похож.       — Бывшего? — уточнила Рин, заметив неприязнь в голосе.       — Покойного, — с удовольствием поправили её. — Царствие небесное скотине этой. Пожалуйста, спи спокойно. Сколько лет молюсь за упокой — всё никак не отмолю. Видать, много наворотил. Обобрал до нитки, я три кредита за него выплатила, а улыбался он точь-в-точь как ваш. Так что вы это... — она ткнула конфетой в сторону двери, — ...ухо востро. И документы перепроверяйте. Дважды. Трижды.       Что же такого сделал покойный муж, что даже после смерти надо молиться за его душу? И почему он после этого умер. Была ли связь? Рин стало любопытно, но она благоразумно промолчала.       Женщина отправила конфету в рот и блаженно прикрыла глаза от удовольствия.       — Невероятные, — сказала она, не открывая глаз. — Просто невероятные. Берите, не стесняйтесь.       Коробка чуть сдвинулась по столу в сторону Рин.       — Сейчас чай поставлю. Раз уж мы тут… — женщина махнула рукой в неопределённое "никуда не торопимся", — …то без чая это будет выглядеть совсем неприлично.       Что это было? Коньяк в конфетах оказался ключом к сердцу хранительницы печатей? Или это тактика — сначала чай с улыбками, потом отказ с сочувствием? Рин взяла конфету. То ли подкупили, то ли сама подкупилась.

***

      — Нет, — сказала Рин и сама же поморщилась. — Не сходится.       Она сидела на улице, украшенная лёгким румянцем — тройная доза коньяка в конфетах давала о себе знать. Полдень давил лениво и тепло, в голове у неё был туман, а под туманом — заноза.       — Я что-то упустила, — добавила она уже увереннее. — Она ж кровь пить собралась, я чувствую это. Ласковая стала, а в глазах — алчба тихая. Рюсуй, я точно тебе говорю. Она не спешит, а выжидает, когда сама шею подставлю...       Рюсуй рядом, разложив договор на покупку земли прямо на коленях, как штурманскую карту, читал медленно и с интересом.       По договору выходило так: участок под магазин шёл в пользование. Плата фиксированная, смешная по меркам изначальной стоимости земли. Как только суммарные выплаты перекрывали половину оценочной стоимости, они получали право выкупить участок полностью по заранее зафиксированной цене. Формально — аренда. Фактически — отсроченная покупка.       Также Рин выторговала поле. Почти двести гектаров, под "перспективное сельскохозяйственное использование". Формулировка была такой расплывчатой, что туда можно было вписать всё: от фермы до экспериментальной станции, от теплиц до чёрт знает чего ещё.       Рюсуй поднял глаза от бумаг и посмотрел на Рин так, будто видел впервые.       — Ты ей что, душу продала? Это хорошие условия.       Рин пожала плечом, не поворачиваясь.       — Я серьёзно, — он потряс договором. — Либо ты ей очень понравилась, либо она играет вдолгую. В любом случае — поздравляю.

***

      Строительство началось стремительно и как-то… не очень легально. Рин не стала изобретать ни велосипед, ни договор оказания услуг и просто одолжила у Сенку людей со стройки космодрома.       — Только на пару дней, клянусь, верну в целости.       "Ну или пока им не надоест работать ещё больше положенного" — додумала про себя она. Вместе с людьми Сенку щедро одолжил материалы и эскаватор, самый маленький из имеющихся. Он оказался размером с хороший сарай. Рин обошла его кругом, задрав голову, и решила не уточнять, как выглядят большие.       За вечер машина вырыла ровный, глубокий котлован. Красота. Рин стояла на краю, смотрела вниз и уже видела фундамент, стены, крышу, вывеску...       А ночью пошёл дождь.       Утром она уже стояла в калошах по колено в грязи, в самом центре котлована, который стремительно переставал быть котлованом.       — А точно нельзя залить сейчас? — спросила она в десятый раз, глядя снизу вверх.       — Мы посмотрим завтра, по погоде, — пообещали ей.       Завтра она даже спуститься не смогла. За ночь котлован превратился в мутное коричневое озеро. На берегу валялась забытая лопата, наполовину утонувшая. Где-то в глубине, наверное, ещё лежали её надежды на быстрое строительство.       Рин стояла на краю, смотрела на пузыри и молчала. Две недели минимум это будет сохнуть. Открытие магазина уплывало вместе с этой грязной водой, а процент по договору, наоборот, никуда не плыл. Он был привязан к датам, а не к погоде. И строителям она обещала расплатиться быстро...       Денег нет. Фундамента нет. Товара нет. Ещё ничего не продано, а она уже в долгах.       Но Рин это почему-то только раззадоривало. Всё это затевалось явно не ради спокойной жизни. Гораздо интереснее было посмотреть, что получится, если начать почти с пустого места. Денег нет? Значит, придётся брать тем, что уже есть. Поэтому Рин провела тихую реституцию. Картошка, посаженная её руками, частично вернулась. Скотина, принятая ею в три часа ночи, поделилась приплодом.       История знала раскулачивание. Рин создала новое сословие с нуля и стала зажиточной крестьянкой.       Под реституцию попал даже Камуи — пошёл как бесплатный ресурс. Пока Рюсуй за свои двадцать процентов разбирался с бумагами, а Ген занялся высоким искусством визуальной агитации и от руки клепал рекламные баннеры, Камуи оказался человеком-универсалом. Строителей Сенку Рин в итоге пожалела — у них космодром, ракета, миссия, судьба человечества. А вот родную кровь не пожалела ни капли. Камуи за месяц сменил пять профессий и ни за одну не получил ни монеты.       Он поставил стены и крышу, как только залили фундамент. Он сколотил прилавок, собрал стеллажи, врезал дверные петли, провёл проводку — пришлось освоить электрику на ходу, подключил воду — сантехника тоже не ждала, вставил окна, утеплил подсобку.       С его же руки мебель встала на свои места. Отшлифованные, промасленные, покрытые лаком в три слоя полки мягко блестели в утреннем свете. Камуи отступил на шаг, оценил работу и позволил себе редкое чувство удовлетворения.       Рин осмотрела на цвет дерева. Посмотрела на цвет стен. И поняла:       — Не подходит.       Камуи медленно выпрямился.       — …что именно?       — Оттенок, — Рин уже жила в этом моменте. — У стены оттенок "пыльная роза", а дерево тёплое, почти медовое. Они конфликтуют с полами и с кирпичом. Кирпич вообще тут главный. Нужен беж. Как овсяный или как небелёный лён...       В итоге стены перекрашивала Рин сама. К тонкому искусству интерьерной колористики Камуи не стал присоединяться.       Тут и Рюсуй подвернулся с пачкой бумаг и новостями.       — С яйцами разобрались, посев на сальмонеллу нам твой друг сделал. А вот мясо продавать нельзя, — сообщил он с порога.       — Овец, которых забили на прошлой неделе? Оно же заморожено.       — Пока санитарный надзор не даст добро, разрешение нам не выдадут.       — Это которые обещали прийти на той неделе в пятницу?       — Нет. И те, кстати, сообщили, что теперь работают с понедельника по среду с восьми утра до девяти утра.       — А санитарный надзор?       — А он ещё не существуют, но их печати нужны уже сейчас. Придётся ждать.       Рин вообще не понимала, что происходит и откуда столько инстанций. Бумаги требовали бумаги, а бумаги — людей, которых нет. Ещё вчера — голая земля, котлован и мечты. Сегодня — разрешения, согласования, подписи, уведомления и комиссии, которые плодились как грибы после дождя. Такое ощущение, что вся эта бюрократия возникла специально для неё — сидела где-то в засаде и ждала, пока она решит что-нибудь сделать, и Рин уже почти хотелось посмотреть, сколько их вообще там спрятано.       — Ещё нам начислили надбавку за ступеньку, — продолжил Рюсуй, листая бумаги.       — За какую ступеньку?       — Твою. Если крыльцо выходит за линию фасада и хоть краем задевает тротуар — считается использованием общественной земли. Муниципальный сбор надо платить с этого месяца.       Рин посмотрела на крыльцо. Три ступеньки. Камуи сколотил их за полдня. Сорок сантиметров — и за них надо платить. Дальнейшие разговоры окончательно срывались в сюрреализм.       — Мне яма для костра нужна, — поделилась она уже без особой надежды. — Для неё тоже разрешение нужно?       — Нет, — радостно сообщил Рюсуй. — Но нужна оценка риска.       — А если я поставлю табличку? "В огонь не входить. В огне не лежать."       Рюсуй задумался. Серьёзно взвешивал юридическую силу таблички.       — Подойдёт, — кивнул. — Только добавь "к огню не прикасаться". Для полноты.       — То есть, я фактически говорю человеку: "Привет, я считаю тебя дурачком".       Ответа она не ждала. Рюсуй уже переключился на следующий пункт, обстреливая её бюрократией теперь уже внутри магазина.       — А вот тут, — Рин указала на угол у окна, пытаясь сменить тему, — Ген же говорил, что можно было бы кафе сделать. Небольшое. Пара столиков. Люди смогут перекусить, посидеть...       — Перепланировка, — оборвал Рюсуй. — Надо пересогласовывать.       Ладно, пока достаточно. На сегодня все эти комиссии могут спокойно спрятаться обратно, откуда выползли. Рин сбежала туда, где ещё оставалась её свобода, — в обустройство магазина, в ящички, полочки, списки, продукты. В подготовку к открытию, где всё было сложно, но хотя бы было разрешено.       Двести гектаров на бумаге выглядели красиво. По факту же это было поле до горизонта, заросшее травой по пояс, с остатками старых пней и парой оврагов, которые предстояло либо засыпать, либо залить. Обустроить всё сразу было невозможно, и Рин начала с того, что уместилось в руках.       Так появилось небольшое строение на двенадцать кур из обрезков и остатков, но Рин была Рин — подогнала доски плотно, отшлифовала углы, покрасила в тёплый рыжий. У порога выложила камешки в ряд, посадила вдоль стены дикий вьюнок, и через неделю курятник утонул в яркой зелени и нежных цветах. Над входом она даже вырезала силуэт курицы. Слегка кособокий, но удивительно обаятельный — как будто сошёл с детской открытки. Каждое утро Рин обходила гнёзда, собирала яйца, карандашом ставила дату на каждом и складывала в лотки, выстланные соломой.       Рядом постепенно оформился скромный огород, и полки начали заполняться. Пучки зелени, банки с соленьями, пара ящиков яблок, лотки с лесными ягодами. Картошка опять превзошла ожидания и дала такой урожай, что Рин в какой-то момент села прямо на мешок и уставилась в пустоту. Количество было уже не радостью, а ответственностью. Погреб не справлялся — пришлось занять половину магазина.       Для тех, кто хотел чего-нибудь повеселее — тот самый волшебный бабл-ти в запечатанных стаканах и заморские мелочи, которые они привезли из путешествий. Стручки тамаринда с липкой кислятиной внутри. Сушёный каркаде, копчёная паприка в тряпичном мешочке, горсть орехов пекан, листья мате, заатар. Рин расставляла всё это дольше всего, трижды меняла порядок — всё остальное на фоне казалось блеклым и тяжёлым, было про выживание, а в этом уголке тихо таились кусочки мира, который большинство здесь никогда не видело.       Старого знакомого пасечника она тоже взяла в оборот.       — Принёс тебе шмелей! — вместо приветствия он радостно поставил на стол картонную коробку.       Открыл её, и Рин увидела пластиковый контейнер с мелкой вентиляционной решёткой по бокам и резьбовой крышкой сверху. Из-за стенок доносилось густое уютное гудение       — Такие молоденькие, такие красивенькие, — он наклонился к контейнеру, вслушиваясь. — Слышишь, как жужжат? Прикольненько, да?       Он поднял контейнер, открывая взору маленькую крышечку.       — Там сахарный сироп. Ты эту крышку открываешь, ставишь контейнер обратно...       Контейнер в его руках чуть затрясся.       — Жужжат, ругаются… — он даже усмехнулся. — Ну ничего. Теперь у них и нектар с твоих цветочков будет, и дополнительное питание.       Он полез в сумку и вытащил моток проволоки и два металлических крючка.       — А теперь главное. Чтобы они не на табуретке стояли, чтобы муравьи не учуяли сироп, я тебе приспособы принёс.       Рин молча наблюдала, как он деловито закрепил проволоку на перекладине у теплицы и подвесил коробку.       — Теперь подождём, — сказал он и приложил палец к губам. — Пусть успокоятся... Успокоились. Теперь открываем дверцу...       Он откупорил резьбу на коробке, а под пластиком, оказались две маленькие дырочки.       — Всё. Не шумим, не мешаем, — он отступил на шаг и потянул Рин за рукав. — Сейчас должен выйти разведчик. Он выйдет, осмотрится, всем расскажет, что здесь есть работа. Вот он… вот он…       Оба подались вперёд, щурясь в сторону крошечного выхода. Из отверстия показалась пушистая чёрно-жёлтая голова. Следом выполз второй.       — Вышел! Не один, вдвоём решили. С другом, разведчик! Сейчас они всё облетят, посмотрят твою теплицу… потом вернутся и скажут семье, что да — работы тут много.       Шмели тем временем уже описывали широкие неровные круги вокруг теплицы.       — Ну смотри, как пошли! — пасечник прямо светился. — Смотри, какие шустренькие!       Рин сначала смотрела на тяжёлые пушистые тельца, на то, как они уверенно держатся в воздухе, как один за другим ныряют к цветам, а потом перевела взгляд на самого пасечника. Он смотрел на своих шмелей так, как она никогда ни на кого не смотрела. Да даже Сенку на неё так не смотрел — с этой абсолютной, нерассуждающей любовью. Глаза распахнутые, влажные от счастья, улыбка до ушей, и всё лицо светилось такой чистой, беззащитной нежностью к двум жирным шмелям, будто это были его дети, которые сделали первые шаги. Пасечник поймал её взгляд и смутился:       — Чего?       — Ничего, — Рин быстро отвернулась.       — Ну что. Тысяча, как договаривались?       Рин машинально хлопнула по карманам. Левый, правый, задний. Пусто, пусто, пусто.       — Мм.       — Мм? — переспросил он.       — У меня… нет.       — Чего нет?       — Ничего нет. Давай потом? А если не будет — забирай своих обратно.       — Как я их заберу? Они уже там. Обживаются. Им тут нравится. Ну... пусть тогда так.       В итоге для мёда была выделена отдельная полка, пока пустая, но с табличкой "скоро". Пасечник уверил, что шмели освоятся быстро, а дальше дело пойдёт само.       Фермочка потихоньку обрастала жизнью. Но в ночь перед тем самым днём Рин осталась одна посреди зала и смотрела на стены магазина. Овсяный цвет, который две недели назад казался идеальным, теперь раздражал. Слишком покладистый. Слишком "пожалуйста" и "спасибо". После всех этих разрешений, согласований, надбавок за ступеньку и комиссий, которые никогда не приезжают, овсяный выглядел как капитуляция.       Она рылась в остатках краски до темноты. Смешивала, пробовала на куске доски, отбрасывала. Нужен был тёплый, но не ласковый. Густой, но не тяжёлый. Цвет, который говорил бы: требуй сколько хочешь за мою ступеньку, я всё равно тут останусь.       Она выбрала оттенок топлёного молока с каплей осенней коры.       Камуи утром зашёл, посмотрел на стены, на сестру в краске с головы до ног, и, к своему же счастью, не сказал вслух, что разницы никакой не увидел.

***

      — Предложить вам... что-нибудь?       Рин произнесла это и сама почувствовала, как глупо звучит. Стеллажи, полки, ящики, корзины у входа, мешки под прилавком, штабеля вдоль стены — всё это была картошка. Картошка слева, картошка справа, картошка в проходе. Всё остальное терялось. Надо было срочно менять выкладку.       Водитель грузовика стоял посреди этого корнеплодном ландшафте и молча крутил в руках бумажный стаканчик. Кофе ему сварили отдельно, по просьбе, на маленькой плитке в подсобке. Кафе тут не было — не согласовали же. Поэтому пил он его бесплатно.       — Может быть… картофель? — осторожно предложила Рин.       Мужчина медленно обвёл взглядом помещение. Картошка смотрела на него отовсюду.       — Да... выбор большой.       — Это айдахо, — оживилась она, подхватывая первую попавшуюся тему. — Для фритюра, для жарки. А в запечённом виде — просто супер. Выбирайте.       — Ясно. Спасибо.       Он кивнул, отпил кофе и двинулся дальше. Нашёл кокосы не сразу, но искренне обрадовался.       — О. Возьму один.       Один кокос. Первая продажа.       Клиент расплатился, допил кофе, вышел. Рин видела в окно, как он побрёл вокруг магазина, заложив руки за спину. Остановился за зданием, где зияла яма неопределённого назначения с табличкой "НЕ ПАДАТЬ". Постоял. Пошёл дальше. У костра прочитал вторую табличку: "НЕ ЗАГОРАТЬСЯ". Хмыкнул. Потом сел в грузовик и уехал отвозить материал на стройку.       Пыль осела. Дорога опустела. Рин и Рюсуй стояли у крыльца плечом к плечу и смотрели вдаль. Паника была нарастающей.       — Это… всё? — спросил Рюсуй.       — А где Ген? — ответила Рин вопросом.       Где пропадал Ген, было неизвестно. Он материализовался ровно на десять минут ещё утром, молча поставил у дороги табличку со стрелкой и надписью "МАГАЗИН", и исчез так же внезапно, как появился.       До шести вечера они играли в карты. Солнце ползло к горизонту, дорога оставалась пустой, и оба старались не смотреть в её сторону слишком часто, делая вид, что их совершенно не волнует, сколько там людей прошло за последний час. Нисколько не прошло. Ну и ладно.       Плоды невидимой магии Гена созрели ровно к закату. Где именно он успел заболтать половину округа и наобещать такого, что грех было не заглянуть, никто не знал, но результат оказался убедительным — пришёл сгусток обладателей денег. Живой, плотный, голодный до простого человеческого удовольствия — отдать кому-то купюру и унести что-нибудь в руках. Мир слишком долго заставлял строить, выживать и хоронить. Наконец-то можно просто купить какую-то херню.       Херни, правда, оказалось немного. То немногое, что можно было унести, унесли довольно быстро, после чего люди уже никуда не торопились: пили бесплатный кофе, болтали у прилавка, рассматривали полки, спрашивали, что будет дальше.Деревянный пол скрипел в десяти местах одновременно, голоса набились в маленький зал и стали одним плотным гулом. Цапля появилась непрошеной — просочилась между ног, запрыгнула на прилавок и уселась там. Её погладили шесть раз и дважды спросили, продаётся ли. Нет, не продаётся. Цапля отвернулась и уснула — тема закрыта.       Рюсуй, зажатый у дальнего стеллажа, вёл собственную дипломатическую линию:       — Мы не имеем права торговать мясом, — говорил он доверительным тоном какому-то бородатому мужику. — Но у нас есть баранина. Встретимся за углом через пять минут.       На этом торговая программа вечера была исчерпана. Открытие магазина отметили просто тем, что постояли здесь вместе — как-никак единственное место в городе, где можно было просто поболтать со всеми. Люди этим воспользовались до упора, и Рин закрывала двери в одиннадцать, выгоняя последних как из бара.       Кассу считали уже ночью. Лампа над прилавком светила почти по-следственному.       — Пять… шесть… семь…       Рин ровняла купюры, записывала, откладывала стопку в сторону и бралась за следующую.       — …двадцать три… двадцать четыре…       Ген и Рюсуй притихли, наблюдая.       — Ну? — не выдержали.       Последняя стопка легла поверх других. Рин постучала ребром о стол, чтобы выровнять.       — Дые тысячи сто двадцать шесть.       — Нормально, — сказал Рюсуй.       — Нормально?! — Ген уставился на деньги. — Это охренеть как нормально. Для первого дня даже много...       Рин почти не слышала, о чём говорят те двое. Она сидела над тетрадкой, сверялась с записями, листала страницы, что-то прикидывала в уме. Толстую стопку купюр она разделила на три: одну сдвинула влево — земля, вторую вправо — строители, ещё правее — пасечнику за шмелей. Мелочь доложила сверху, пересчитала ещё раз и оставила в стороне лишь две жалкие монеты самого маленького номинала. Одну она положила перед Геном, вторую перед Рюсуем. Себе ничего не оставила.       — Ваш процент от прибыли, — сказала она. — Не тратьте всё сразу.       — Ну или не так много... — натянуто улыбнулся Ген.       — Это лишь первый день, — Рюсуй взял свою монету, повертел на свет. — Один. Завтра будет второй, потом третий. Зато люди теперь знают, что мы есть. Знают, где нас найти. Пойдёт сарафанное радио, расширимся, добавим ассортимент...       Следующего дня не было. Утром магазин закрыли по требованию администрации.

***

      — …установлены нарушения строительных норм: использованные материалы не соответствуют согласованной проектной документации. Вместо предусмотренной кровли из шифера установлена металлочерепица, что является отклонением от утверждённых условий. Закрытие до устранения всех нарушений, касающихся также ассортимента… — Рин не договорила, махнула рукой. — Короче, вот так вот.       — Может, всё-таки квантовая запутанность? — Сенку стоял посреди улицы и смотрел на замок на двери магазина. Два месяца он не выходил из мастерской и за это время пропустил целый сезон этого невероятного сериала. — Если честно, выглядит она гораздо более предсказуемой, чем требования администрации к открытию обычного магазина.       — Там всё просто... — сказала Рин, глядя куда-то в сторону дороги.       — Даже не знаю, что тебе посоветовать.       — У меня уже есть план... — абсолютный штиль на её лице пугал.       — ...убийства?       Рин наконец перевела на Сенку взгляд. Пауза вышла достаточно длинной, чтобы он всё-таки уточнил:       — Шутка.       Рин фыркнула и снова посмотрела на запертую дверь.       — На мне двести гектаров земли и платежи по ним. Второй месяц пошёл, — она пнула камешек на дороге. — Я уже просрочила один, по второму пошли пенни. Так что магазин откроется, чего бы мне этого не стоило.       Камешек прокатился пару метров и остановился у самого крыльца. Рин поймала себя на том, что прислушивается — не вылезет ли сейчас перед Сенку та самая досада или обида.       — Ты какая-то подозрительно спокойная при всём этом.       — Я не спокойная. Я просто не понимаю, из-за чего именно мне грустно. Мне ещё строить и строить, возиться и возиться — и это ладно. Не в этом дело. Что-то ещё. Не знаю что.              Вышло жалобнее, чем она хотела. Рин тут же отвернулась, но он шагнул ближе, развернул её за плечо и притянул к себе.       — Сенку, — глухо сказала она. — Мы столько всего видели. Столько, о чём я бы никогда не узнала, если бы не уплыла отсюда. А здесь все только встали на ноги. Сейчас бы до зимы дотянуть, а не по странам скакать, — она устроилась носом куда-то в район ключицы и замерла. — Значит, оно должно прийти к ним. Всё, что люди где-то умеют, знают, делают, может быть тут, у нас в городе. Для каждого.       — Ты сейчас про магазин?       — Понятия не имею. Но вдруг весь мир получится уместить в одном месте, если сделать его достаточно большим. У меня было три полки — и уже пусто без них.       Сенку чуть подался назад и двумя пальцами аккуратно поддел её за подбородок, поднимая лицо. Рин уставилась на него в ответ — глаза распахнутые, губа побелела от того, как крепко прикусила. Он провёл большим пальцем по её щеке и отпустил.       — Мне нравится твоя идея, — сказал в макушку. — Колись. Что за план?