Свет из глубин Бездны.

*** — Маленькая госпожа, подождите! Я сотню раз говорил, что здесь опасно играть одной! Куда вы так спешите?! — Лиам! Я что-то слышала... — Вам могло показаться! Подождите хотя бы минуту! — Ой... Лиам! Я нашла! — ...?! — ...Вон там! — Какой ужас! — Он жив! — Не подходите! Срочно нужно позвать госпожу Рейнсворт! — Эй... — шёпотом. -Ты только держись... — Я же сказал не подходить!!! *** Посреди черноты маленькая фигурка в розовом платье. Светлые волосы. Крохотный красный бантик. Лица не видно. Тянет свои тоненькие ручки к нему. — Я не понимаю! Что это значит? — дрожащий детский голосок. В ответ где-то далеко слышится эхо из далёкого прошлого: "Мама приготовит торт. Папа покатает на лошади. Сестра будет играть со мной весь день... И я скажу им, что видела настоящее море. Просто огромное..." Дрожащий голос становится ещё более ломким: — Нет! Этого просто не может быть! Он прижимает к себе это несчастное дитя, словно всеми силами пытаясь сказать: "Я здесь! Я рядом! И я всегда буду с тобой!". Но девичий голос лишь снова и снова вопрошает в пустоту, будто и вовсе не чувствует присутствия рядом кого-то еще: — Я не хочу остаться одна! Прижимает её ещё крепче к себе: "Ты не одна, слышишь?!", но через секунду осознает... Руки проходят насквозь, он обнимает пустоту. А откуда-то издалека все также разносится эхо: "Мама приготовит торт. Папа покатает на лошади. Сестра будет играть со мной весь день. Будет так весело..." *** Погода, как и настроение, имеет неприятную черту: портится внезапно, когда этого совсем не ждёшь. Только что на поляне в лесу светило солнышко, и весело играли дети. Но вот уже небо внезапно насупилось, потемнело. Несколько раз предосудительно прогремел звук надвигающейся грозы, а по земле застучали первые капли дождя. — Шерон! Шерон, домой! — хмурится почтенная дама в возрасте. — Шерон, ты меня слышишь?! Лиам! Где вы оба?! Из-за деревьев выбегает девочка лет шести-девяти с рыжеватыми волосами, скрепленными большим сиреневым бантом. На ней милое платьице того же сиреневого оттенка. Настоящая ожившая куколка, вот только лицо встревожено не на шутку. Она подбегает к старушке, настойчиво дёргает её за край платья. — Бабушка... Бабушка! Там за деревьями кто-то есть... Там кому-то нужна помощь... Бабушка... — Помощь? — Бабушка, бабушка! — она все так же отчаянно дёргает за край платья. Глаза "щенячьи", просящие. — Там очень нужна помощь... — Ну, ладно, давай посмотрим... — бабуля нехотя следует за девочкой, предварительно накрыв её плечи своей тёплой шалью. — Но мы можем промокнуть и заболеть... Стоит совсем немного пройти за деревья, как вот и второй потерявшийся: мальчишка в очках растерянно топчется на одном месте. Лицо такое, словно только что воочию видел ожившее привидение. Еще пара неловких шагов, как старушка только и успевает прикрыть рот рукой: — Ох! Девочка бежит к распластавшемуся на земле человеку. Тело хрупкое, можно даже сказать тощее. Кожа слишком бледная, почти прозрачная, словно и не живой. На вид не старше лет двадцати. Или все же старше? Волосы, белые как снег, перепачканы кровью. Что-то не так с лицом — зажимает левую его часть обоими руками. На траве рядом расплывается солидных размеров багровое пятно. — Бабушка! Бабушка! Он жив! Кажется, он пытается что-то сказать, но я не могу понять, что... — Позже разберём... Мы берём его с собой. *** Не успел ещё толком очнуться и прийти в себя, как кто-то уже тормошит за плечо. — Эй? Тебе больно? Голос детский. "Неужели это действительно..?" Хочет сказать: "Жжёт как огнём...", но с губ не срывается ни звука. Осторожно берет её за руку. Пальцы совсем слабые, слушаются с трудом. Бормочет что-то. Сам едва понимает. Что-то о том, что рад её видеть. Рад, что она жива. Пытается спросить, как... Как она? Получилось ли? Все ли с ней хорошо? Но закашливается. Предательский кашель бьёт, сотрясает, не даёт и вдохнуть. Кто-то со страхом прижимает его к себе. Все те же детские ручки. Это прикосновение... Такое знакомое, такое тёплое... Точно она. Больше некому. Гладит её по руке. Замечает кровь на своей же рубашке. Свежая. Вновь предательский кашель... — Братик, держись! — щебечет на ухо. Так приятно просто слышать этот голос. Просто знать, что она жива. Что он, наконец, вернулся... Выбрался из лап самой смерти. Пусть и не очень цел... И совсем не здоров… Зато рядом с ней снова. Держит за руку. Чувствует её тепло и заботу... То, что стало вдруг столь драгоценным и столь немыслимым... Как же холодно было там, на самом дне Бездны... Как темно... Как ужасно... Как больно... Неужели в одном и том же мире... такие светлые чувства могут соседствовать с такой беспросветной тьмой?.. С таким адским страданием? Нет... То был не наш мир. То была бездонная яма, сама преисподняя во плоти... При воспоминании спину бьет лёгкая дрожь. Силы на исходе. Бормочет что-то о собственной никчемности, прежде чем отключиться и закрыть глаза. — Эй, не спи! Не спи! Бабушка поможет тебе, слышишь? — продолжает щебетать девочка, но его сознание уже бесконечно далеко.