Да какая к чёрту прошлая жизнь?!

Сюэ Ян подумал. Прикинул всё так и эдак. Снова подумал. «Даа, коварные планы возмездия придумывать гораздо легче, чем заботиться о чьём-то благополучии…» Ещё немного подумал и со злостью решил: «Нет, ну какого демона, честное слово, не убью же я его!» Похвалил внутренне за такую слепую веру в себя и продолжил дружить с Синчэнем. Сяо Синчэнь был милейшим человеком. Кто бы сомневался. И вот он-то со своими единоборствами, всепониманием, терпимостью к другим и неприлично длинными волосами и правда напоминал небожителя из сами-знаете-какой новеллы. Сюэ Яну казалось, что в этой жизни его даочжан был ещё более наивным и чистым, чем в прошлой. Хотя, вероятно, и в прошлой он был таким же до встречи с тёмным заклинателем. Сюэ Ян старался не думать об этом. Сюэ Ян: Даочжан, пойдём погуляем? Сюэ Ян отправил сообщение, потирая покрасневшие глаза. Если он посидит за ноутбуком ещё хоть пять минут, копаясь в бесконечных статьях скопуса, без глаз в этой жизни из всех троих останется именно он. Отправил следом стикер с милым утёнком для убедительности. В ответ быстро пришло: «с удовольствием! <(￣︶￣)>» Значит пока нет клиентов. Сяо Синчэнь никогда не позволяет себе отвлекаться на телефон во время сессии. Пожар, землетрясение, цунами – всё меркнет по сравнению с чувствами сидящей напротив несчастной души. А души он и правда собирал самые несчастные. Работал в нескольких центрах, один кошмарнее другого. По мнению Сюэ Яна, конечно. Будь его воля, он бы того вообще на работу не пускал. Сидит с кем-то один на один. По часу в одном кабинете. С маргиналами и никому не нужными… субъектами общества. Такое, к сожалению, говорить вслух запрещалось. Так что из Сюэ Яна только иногда просачивались ядовитые комментарии, но в очень ограниченных дозах. Сюэ Ян Где встретимся?

Даочжан

зайдёшь за мной? около

пяти закончу, постараюсь не

задерживаться (´｡• ᵕ •｡`)

«Ооох», – разочарованно выдохнул Сюэ Ян. Идея встретиться как можно раньше его радовала всегда. А вот заходить и сидеть в этих филиалах ада на земле – совсем не хотелось. Сюэ Ян Где ты сегодня? Вопрос был данью вежливости. Точнее частью стратегии: «не подумай, я не слежу за тобой круглосуточно, и вся моя жизнь не вертится вокруг тебя». Так-то он, разумеется, знал расписание Синчэня наизусть.

Даочжан

«Детский дом Св. Николая Чудотворца»

Использовать в названии детского дома слово «чудо» – звучит как чья-то чёрная шутка, думает Сюэ Ян каждый раз, когда слышит его. Сюэ Ян Ок, буду в 17.00.

Даочжан

(.❛ ᴗ ❛.)

Сюэ Ян старается не замечать эту чёртову теплоту, расползающуюся внутри каждый раз, когда Синчэнь соглашается с ним встретиться.

*** ❛❛ ❛❛ ❛❛ ***

– Я теперь всю жизнь у тебя буду даочжаном, да? – с лукавой улыбкой спрашивает Синчэнь, подходя к дивану в холле и кивая на свой телефон. Сюэ Ян подвисает, поднимая взгляд на подошедшего мужчину. Не уверен, что выбросило его из реальности больше: «у тебя» или «всю жизнь». А может неземной образ его друга. В отличии от куцего, вечно потрёпанного хвостика Сюэ Яна, волосы психолога напротив были густые и гладкие. На работе он заплетал их в слабую косу, чтобы не мешались ему и не отвлекали клиентов. Чёртова коса доходила до чёртовой талии. В остальном образ был довольно прост и даже неприметен. Если бы Синчэнь при этом не был так безбожно красив. В этой жизни он отказался от белоснежного в пользу более практичных оттенков коричневого. Джинсы карамельного цвета на талии, заправленная в них футболка цвета топлёного молока, поверх свободная хлопковая рубашка оттенка цветочного мёда. На ногах изящные лоферы, оставляющие открытыми щиколотки, за что им большое спасибо, и плащ в руках цвета тёмного шоколада. Крупные, но изящные очки в тонкой металлической оправе. Всё в нём кричит: «я славный и сладкий, не обижай меня!» Ну, может, это слышит только Сюэ Ян. Он не исключает такой возможности. Даже очень надеется на неё. – Даочжану не нравится? – не менее лукаво улыбается в ответ Сюэ Ян, как только перестаёт в сотый раз облизывать глазами парня напротив. Проверяя. Убеждаясь. Неплохо бы ещё пощупать, чтобы наверняка. – О боже, только без третьего лица, молю, – звонко смеётся тот. Сюэ Ян думает, что будь он ещё немного более сумасшедшим, он бы завел отдельную гугл-заметку и ставил туда плюсики каждый раз, когда ему удавалось рассмешить Синчэня. Не успевает Сюэ Ян насладиться моментом, как его разрушает громкий и яркий вихрь. – Сяо Синчэнь! Вы забыли! – кричит раздражающий вихрь девчачьим голосом. Синчэнь давно работает в этом детдоме и старается уделить внимание каждому ребёнку, но все идут на контакт по-разному. Кто-то его настороженно избегает и недоверчиво молчит всю встречу (мало кто из здешних детей привык доверять взрослым, это Сюэ Ян понимает отлично). А кто-то наоборот: прилипает как банный лист, получив хоть толику внимания и любви. Синчэнь был готов отдать им все внимание и любовь, что у него есть. Сюэ Ян на это не согласен, Сюэ Ян хочет гулять со своим даочжаном и смешить его. – О, Яо Цин, спасибо большое! – Синчэнь забирает из рук девушки ключи, которые он видимо снова забыл в двери своего кабинета. – Сейчас сдам на охране и можем идти, – говорит он Сюэ Яну. – Сяо Синчэнь, а можно мне с вами? – девушка явно не собирается отступать так просто. Предлоги догнать психолога в дверях встречаются не так часто, чтобы ими разбрасываться. Сюэ Ян решает, что в этой жизни она раздражает его гораздо меньше. Отчасти, потому что он помнит, насколько она тогда была предана Синчэню до самого конца (в отличии от него самого), а отчасти потому, что 90% их ссор были за внимание Синчэня. А если его не надо делить – то и повода раздражаться особо нет. А ещё, конечно, то, что в этот раз они совсем на разных уровнях: у него самого есть мать, которая в этот раз смогла вылезти с улиц благодаря всяким соцпрограммам. Есть образование, хорошая работа. Есть Сяо Синчэнь. А А-Цин по сравнению с прошлой жизнью разжилась только фамилией. Ну, и крышей приюта над головой. Даже Сюэ Ян не настолько толстокожий, чтобы не замечать этого. Его триггерило каждый раз, стоило только зайти в приют. Стоило увидеть сирот, пусть и живущих не в таких условиях, как когда-то он. Хотя не исключено, что и они жили именно в таких до того, как попали сюда. Он и сочувствовал им, и завидовал. Смесь, которую он всегда плохо переваривал, быстро переводя во что-то более понятное: злость и тягу к разрушениям. Так что Сюэ Ян послушно замечал свои эмоции на эту тему, но старался в них особо не задерживаться. Синчэню он объяснить их не мог, так что повода отказаться и не приходить сюда у него не было. Он очень-очень старался не обманывать своего даочжана без веских причин. – А тебя отпустят? – улыбнулся Синчэнь. – Уже ведь поздно? – Нам до восьми можно! Мне же шестнадцать недавно исполнилось, теперь могу гулять за территорией после уроков. Синчэнь выразительно смотрит на Сюэ Яна. Тот прикидывается ветошью. Он знает, что если выскажется против – Синчэнь его послушает. Ему важен комфорт Сюэ Яна. Но также знает, что своим отказом разобьёт это маленькое карамельное сердечко. Прям слышит с какой мировой скорбью в голосе Синчэнь сообщает: «Прости меня, недостойного, о драгоценная дева А-Цин, за твои разрушенные надежды». «Ох, чёрт возьми, ну что ж всё так слоооожно». – Я не против, – зажмурив глаза, чтобы не передумать, выдавливает Сюэ Ян. Синчэнь расцветает на глазах. «А сам-то он вообще хочет, чтобы она пошла?» – думает Сюэ Ян, пока девушка побежала за своей курткой. «Снова выбирает между тем, как бы всем угодить и никого не обидеть». – Даочжан, а ты сам-то хочешь, чтобы она пошла? – порой он забывает, как много вещей можно просто спросить вслух у другого человека и не гадать! – Если честно – хочу. Мне мало с кем удалось наладить контакт в этом месте. И Яо Цин тоже, – грустно улыбается он. – Она попала сюда недавно. Её несколько раз ловили на кражах на улицах. Она обещала перестать воровать, но здесь над ней всё равно издеваются, и никто не хочет дружить. Я рад, что она доверяет мне. – Ох, – в который раз за вечер вздыхает Сюэ Ян. – Куда пойдём? – А ты что-то планировал? Прости, я даже не успел об этом подумать. – Планировал, – неохотно признал он. Так, в пугающе знакомой компании, они пошли в парк аттракционов, ещё не закрывшегося на зиму. Объедаться сладкой ватой и да, решить в кои-то веке в честной битве в аэрохоккей, кто из них двоих больше заслуживает внимания даочжана.

*** ❛❛ ❛❛ ❛❛ ***

Сюэ Ян Привет-привет! Пойдём гулять? Сюэ Ян никогда не говорил, что отличается оригинальностью.

Даочжан

привет)

я бы с радостью,

но что-то я похоже простыл

Следом прилетает стикер с котиком в одеялке. Сюэ Ян Ого, ты когда успел? Мы же пару дней назад виделись, вроде в порядке был.

Даочжан

ага, был(

ночью ветер сильный

был в мою сторону я же

с открытым окном сплю,

вот видимо замерз ночью

Совершенно искренне поделился он. Ладонь Сюэ Яна ударилась о лоб с громким хлопком, так там и оставшись. Он отвечает, честно сдерживаясь от любых дополнительных комментариев: Сюэ Ян От ветра. Из окна. Простыл.

Даочжан

      ну не смееейся надо мной! я всё слышу!)

Синчэнь правда хорошо знает своего саркастичного друга. По крайней мере те его стороны, которые тот позволяет узнать. Сюэ Ян Хорошо-хорошо, не смеюсь) Хочешь, приеду? Покормлю, посмотрим что-нибудь.

Даочжан

звучит здорово)

Сюэ Ян не успевает написать что-то в ответ, как следом приходит:

Даочжан

ой, Сун Лань написал,

что тоже собирался

заехать на ужин.

соберемся все вместе?

«Сууунь Лаааань», – шипит Сюэ Ян в экран телефона. Будь это фильм, он бы сейчас со злобным прищуром смотрел в камеру, разгоняя мурашки по спинам зрителей. «Конечно, хорошо, просто отлично. Сначала А-Цин, потом Сун Лань, кто-то ещё может хочет присоединиться? Нет? Госпожу Баошань Саньжэнь тоже ожидать к ужину? Уже доставать праздничный сервиз?» Сюэ Ян делает несколько глубоких вдохов и выдохов. Сун Лань – давно не новость. И далеко не в первый раз их планы пересекаются. Выбор всегда простой: провести вечер с этим зомби или провести вечер без Синчэня. То есть выбора как такового никогда и нет. Сюэ Ян Конечно, без проблем. Что купить? Сюэ Ян приезжает последним и застаёт на кухне картину «семейной идиллии»: двое мужчин в одинаковых фартуках, надетых поверх чуть ли не официальных костюмов, в абсолютной тишине крошат овощи. «О. Боже. Мой», – в который раз думает Сюэ Ян, глядя на эту пару, и закатывает глаза. – Ты чего не в постели, товарищ больной? – с порога наезжает он. Синчэнь подходит забрать пакеты. Трёт красный нос свободной рукой, ритмично подхлюпывая. – Я в порядке, но обнимать не буду, – улыбается он чуть бледнее обычного. Вот что особо радует Сюэ Яна в современном мире – так это тактильная раскрепощенность. Можно спокойно обниматься как минимум при встречах и прощаниях, а ещё и в знак утешения и большой радости! Если прикинуться французом – то и поцелуй в щёку достанется, даже в две. – Оно и видно, – нахмурился гость. – Хэй, я отлично выгляжу! – Синчэнь глянул на себя в зеркало, проходя мимо него. – С этим я никогда не спорю, – великодушно согласился Сюэ Ян. – Сельдерей принёс? – холодно раздалось с кухни сквозь мерное стучание ножа. – Принёс. Опять что-то веганское околокитайское готовим? – сморщился Сюэ Ян. Ни он, ни Синчэнь вегетарианцами не были. Да и китайцами серединка на половинку. Синчэнь придерживался своей особой логики: ел только курицу, рыбу и других водных обитателей. И то только тех, кто не имел милых щупалец «да ты посмотри только на них, они же крошечные!», или смотрящих в душу глаз. Отделы со свежей рыбой они всегда обходят по большой дуге. Поедание остальных животных, особенно пушистых, расстраивает тонкую натуру психолога. Как из этого списка оказались исключены курицы – Сюэ Ян как-то ни разу не интересовался. – Пришёл бы раньше – может имел бы право голоса. Сюэ Ян был уставший, Синчэнь – больной, спорить совсем не хотелось. – Я помогу. А ты, – грозно указал он на больного, – в пижаму, на диван, под одеяло и пить чай. Чай сейчас будет. Бесцеремонно стащив с него фартук и не менее бесцеремонно проследив за тем, как непослушный мужчина соизволил-таки удалиться в спальню, поплёлся наконец на кухню. – Он не маленький, знаешь, – хмыкнул на это представление Сунь Лань. – Нет, не знаю. Он по уровню заботы о себе – младенец! Ты-то вот как этого не знаешь? – не остался в долгу Сюэ Ян. Вообще они старались вести себя мирно, чтобы не расстраивать Синчэня. Это был какой-то их негласный договор. Сунь Лань искренне не понимал, какого чёрта Синчэнь возится с этим мелким хамом, но покорно принимал, что тот был рядом, пока он сам был на другом конце света. Сюэ Ян, если честно, сам не особо понимал, как Сунь Лань его тут терпит. Квартира-то, конечно, Синчэня, и ему решать, кого приглашать. Но сам Сюэ Ян такого как он в доме своего парня терпеть бы точно не стал. Видимо, Сунь Лань и правда любит Синчэня. Или так сильно доверяет. Или ему просто не ведомы такие низменные чувства, как собственничество и ревность. С этого монаха станется. Сичэнь пил свой чай, укутавшись в шерстяной плед до подбородка. И даже так он выглядел как на картинке с пинтереста с какой-нибудь приторной подписью типа «ах как хороша зима в этом году». Наблюдал, как двое мужчин готовят на его кухне, улыбаясь каким-то своим мыслям. Ужин прошёл мирно, говорили о работе и науке. В этой компании тема работы была самой безопасной и безобидной. – Мне пора идти, завтра с утра самолёт, – сказал Сунь Лань, сложив последнюю тарелку в посудомойку. – Лекарства оставил на столе, не забудь выпить. Но наставляюще посмотрел почему-то не на Синчэня, а на Сюэ Яна. Мол «вон, посмотри, я вообще-то тоже о нём забочусь!». Сюэ Ян в ответ поднял руки, сдаваясь. Спорить с тем, что Сунь Лань и правда заботился, было глупо. Но опять же, таким образом заботятся не о женихе, а о не самой любимой тёте: ответственно, но без чувств. – Не засиживайтесь. Ляг спать пораньше, – Сунь Лань обнял Синчэня, кивнул второму парню и закрыл за собой дверь. «А ему значит можно обнимать», – недовольно подумал Сюэ Ян. «Ну ничего-ничего. Ещё не вечер». – Ну и чего у тебя такой хитрый вид? Разве что лапки не потираешь в предвкушении. Что задумал? – прогундел Синчэнь, продвигаясь кое-как обратно в сторону дивана, волоча за собой почти что сползший на пол плед. – Я? Задумал? Даочжан, ты же знаешь, я невинен как ягненок! – завёл любимую песенку Сюэ Ян, стаскивая с плеч несчастный плед и ожидая, пока пациент уложится клубком на диване. – Да-да, знаем мы, знаем. А может под шкуркой-то всё-таки волк? – Под шкуркой – сопливый Синчэнь! – сказал он и накрыл того пушистым пледом с головой. Из-под которого сразу же раздалось приглушённое хихиканье, больше похожее на кудахтанье. Ну вот честно, чего он смеётся? Дурацкие же шутки. Сюэ Ян сам это понимает!

*** ❛❛ ❛❛ ❛❛ ***

– Даочжан, а ты умеешь вырезать что-нибудь из фруктов? – А должен? – растерянно ответил тот. – Да нет, наверно, не должен. А я вот умею. – М? – он заинтересовано повернулся и заглянул Сюэ Яну за плечо. Они лениво валялись на диване, уютно занимаясь своими делами: Синчэнь читал какую-то очередную книжку на телефоне, а Сюэ Ян… видимо вырезал что-то из фруктов. Он сидел, бесцеремонно облокотившись на поджатые к груди колени Синчэня, головой улёгся на его плечо, а ноги вытянул на диване. Синчэню предстало жалкое зрелище: яблоко, разрезанное зигзагом пополам на манер розочки. Сюэ Ян гордился своим творчеством. Кроликов он не делал принципиально. Ему казалось, что стоит только их вырезать – как они окрасятся в цвет крови Даочжана и Слепышки. Пришлось изобретать! – Эм, тут я должен тебя похвалить? – с плохо скрываемой насмешкой спросил Синчэнь. Сюэ Ян медленно обернулся и открыл рот в немом восхищении. Услышать подобную дерзость от даочжана – редкое, очень редкое удовольствие. Ему даже не было обидно за свою розочку. Хотя она, между прочим, вышла, что надо: центр в центре, лепестки ровненькие и почти одной высоты! Синчэнь открыто улыбался, крайне довольный своей вредностью. Почему-то он чувствовал, что его похвалили. Синчэню, в отличии от Сюэ Яна, редко удавались шутки, которые могли вот так застать другого врасплох. Улыбка начала тихонько сползать, как только он заметил, как близко они оказались. Между их носами было каких-то жалких десять сантиметров. Он неосознанно опустил глаза на всё ещё приоткрые губы парня напротив. И не шумно сглотнул, как часто пишут в книжках, а тоже приоткрыл свои. Он немножко забыл, что надо дышать, и видимо организм надеялся, что воздух заберется в лёгкие как-то сам, через этот самый открытый рот. Воздух не успел. Синчэнь наклонился и поцеловал Сюэ Яна. В висок. А потом в острую скулу. А потом чуть пониже в щеку. И снова замер. Его неподвижной позе было далеко до каменного изваяния, в которое превратился Сюэ Ян. Мир парня отключился с первым поцелуем и болезненно включился с последним. Выбора снова всего два: сделать вид, что всё ок, ничего такого, все друзья так делают... или продолжить. Сюэ Ян очень не хотел делать никакой выбор. Он всей душой чувствовал, что этот выбор должен делать не он. Поэтому он ждал. Ему всё равно, – убеждал он себя, – он примет любой исход. Он чувствовал эти губы на себе, всё остальное неважно. Над ухом раздалось тихое "дуэй бу тси" и Синчэнь отстранился. «Китайский у него шёл в комплекте со смущением что ли? Надо будет проверить», – промелькнуло где-то на краешке сознания, когда накрыло наконец понимание, что именно ему сказали. – Я, наверно, пойду? – Синчэнь свой выбор сделал, надо его поддержать. – Если хочешь, – Синчэнь наконец снова посмотрел в глаза: – Ты хочешь? – Что? А, уйти? Не особо, – ответил он честно, раз уж решил не врать. – Диван всегда твой, ты же знаешь. Для тебя покупали. Синчэнь бледно улыбнулся. И правда для него. Сюэ Ян давно начал оставаться у Синчэня на безобиднейшие ночёвки, прям слиповеры девчонок-пятиклассниц: с фильмами, кукурузными палочками, апельсиновым соком и кууучей шоколадок. В этой жизни Сюэ Ян любым конфетам предпочитал молочный риттерспорт с фундуком. Буквально на вторую такую посиделку Сюэ Ян начал жаловаться на ужасную кушетку-раскладушку, которую Синчэнь почему-то гордо именовал диваном. Ныл Сюэ Ян с чувством и завидной регулярностью, так что довольно скоро в квартире социального психолога появился славный бюджетный икеевский диван. Сюэ Ян был неожиданно смущён, хотя вроде бы именно этого и добивался. Это ведь можно считать подарком? Подарки они дарили друг другу редко. Сюэ Ян боялся, что стоит ему начать и он уже не сможет остановиться. Поэтому подарки если и были, то в основном съедобные: Синчэнь, разумеется, дарил шоколад. Он почему-то был уверен, что в мире есть шоколадки вкуснее риттерспорта и постоянно экспериментировал. Пару раз даже просил Сун Ланя привезти какие-то замысловатые – горькие, с солью, перцем, вафлями – из его заграничных командировок. В мире оказалось удивительно огромное количество способов испортить шоколад. Сюэ Ян готов был дать шанс только таблерону и бельгийским ракушкам. А Сюэ Ян покупал Синчэню оригинальные фрукты. Традиция началась с раздражающего Сюэ Яна явления: Синчэнь раз за разом притаскивал из магазина подпорченные продукты. Ему их было жалко, да. Так что в какой-то момент Сюэ Ян взял это дело под свой контроль. Однажды на рынке ему приглянулось ароматное жёлтое манго, которое он никогда не пробовал. Синчэнь, оказалось, тоже не пробовал и так радовался покупке, всё хвалил необыкновенный вкус, мягкую текстуру, тонкую шкурку и прочее, прочее, прочее, что манго стало постоянным гостем на их (простите, на синчэневой) кухне. Потом Сюэ Ян увидел инжир. Потом папайю, фейхоа, рамбутаны. Мангустины (не путать с лангустинами), личи (не путать с линчи), мушмулу (она же локва, та самая), карамболу… ну вы поняли. В какой-то момент для Сюэ Яна это превратилось в такой же вызов как для Синчэня с шоколадом: найти что-то восхитительно необычное и свалить получателя лакомства наповал. Сюэ Ян остался на ночь. Он честно переживал за этого чудика и не зря. Ночью поднялась температура и Сюэ Ян мотался по тёмной квартире то с мокрой тряпочкой для лба, то с чаем, то с градусником и жаропонижающими. К утру он и сам чувствовал себя больным, только от усталости. Но благо наступила суббота и никуда не надо идти. Хотя, кого он обманывает, будь это понедельник, он бы написал начальнику, что при смерти и остался рядом с Синчэнем. Сюэ Ян сделал круг по квартире и поплёлся на кухню готовить. Больной видимо до сих пор не выполз из спальни, хотя время близилось к обеду. Синчэнь часто пропускал завтраки. Не потому, что не любил или не мог есть по утрам. Просто по рассеянности забывал, не успевал, не оставалось продуктов, чистой посуды… По многим причинам. Когда у Синчэня ночевал Сюэ Ян – того на столе всегда ждал завтрак. Друг, разумеется, всегда старался в готовке, но обычно это было что-то европейское и лёгкое: скрембл, тосты с авокадо и творожным сыром, яйца всмятку, сэндвичи, иногда каши. Но сегодня, вспомнив про уязвленную яблочной розой гордость, он почувствовал вызов своим талантам и принялся гуглить: «завтрак легкие фигуры из фруктов» Поморщился и исправил запрос: «резка из фруктов для детей» Складка меж бровей стала глубже. Гугл выдавал или откровенную ерунду, или гениальные творения карвинга. Он помучил гугл ещё минут десять, даже заходя на вторую и третью страницы поиска. В итоге в финалисты вышли трое: 1. Улитка из банана. На картинке банан и клубника были нарезаны кружочками и выложены в изогнутую полосатую гусеницу вокруг миски каши. «Окей, это реально». 2. Сова из яблок. «Окей, это чуть более реально». Сова состояла из двух поставленных друг на друга яблок. В верхнем вырезаны два широких конуса, вместо глаз в серединках втиснуты орехи. «Если б с людьми было бы так же просто…» 3. Каша-котик. Каша-котик по праву получила первое место. Пусть она не сильно дальше ушла в плане фруктовырезательства чем розочка, зато выглядела неприлично мило, как раз на синчэневском уровне. Сюэ Ян сварил обычную овсянку, она неизменно хорошо у него получалась, выложил в широкую миску-чашку и принялся украшать. Сверху появились два яблочных треугольничка-ушка, половинки голубики легли вместо глазок, усики заменили тоненькие ломтики яблок, а щёчки – пару капель абрикосового варенья. А вот с носиком пришлось повозиться. На картинке обычный кошачий носик-ротик был тонко нарисован чем-то шоколадным, видимо, соусом. «И откуда мне его взять?! Надо было делать чёртову улитку», – сокрушался Сюэ Ян, продолжая инспектировать кухонные шкафы. Не ясно, что он надеялся там найти, почти все продукты были куплены и разложены им же самим. «На какие жертвы только не приходится идти ради этого парня…» Сюэ Ян тоскливо качал головой, наблюдая как в кастрюльке плавится его любимый шоколад. Как только масса размякла, он аккуратно вытащил из неё ложкой фундук и спас хотя бы его. Вопрос с соусом решён, осталось аккуратно нарисовать. Громко хрустя орехами, он переложил соус в пакетик, отрезал уголок и принялся творить. За этим занятием его и застал Синчэнь. Сюэ Ян обожал сонного Синчэня. Сюэ Ян в этой жизни возможно любил своего даочжана даже больше, чем в той, но всё же этот Синчэнь был другим. По прежнему замечательным, но другим. Он прожил совсем другую жизнь, не заклинателя, был иначе воспитан и – слава богам – никогда не встречал злобного-демона-сюэ-чэнмэя. Но вот только что проснувшийся Синчэнь был абсолютно таким же. Сюэ Ян всегда удивлялся, как такой прославленный заклинатель, может так плохо переносить пробуждения. Не вскакивать с чистым взором навстречу новому дню часов в пять утра, а первые минуты после вынужденного подъема, со скрипом пытаться понять, где он и что вообще этому миру от него надо. Правда в прошлой жизни, казалось, что замешательство и отсутствие чистого взора было связано с другими очевидными причинами. Но нет, это просто встроенные настройки Синчэня. Даочжан безуспешно пытался привести себя в порядок, лениво приглаживая взлохмаченные волосы, быстро проваливался в этом деле и сдавался. Через минут десять наконец вставал и смиренно брёл к колодцу, стыдливо прикрывая зевки. На этом магия утра в городе И заканчивалась. В этой жизни Синчэнь позволял себе сесть за стол непричёсанным и не умывшимся, ползя в ванную уже после завтрака. Сюэ Ян был счастлив. Ему доставались заспанные улыбки и отпечатки подушки на щеках. Синчэнь всё так же страдал каждое утро, но казалось, что приготовленный завтрак и шутки его друга компенсировали ужас пробуждения. Сюэ Ян ощущал в эти моменты особо остро, насколько Синчэнь ему доверяет. Ощущал больше, чем когда-либо. Синчэнь бесшумно вышел из своей спальни. По напряженному виду Сюэ Яна было видно, что происходит что-то интересное. Сонный туман резко отступил, и он, крадучись вдоль стенки, стараясь не шмыгать носом и не раскрыть себя, наступал в направлении кухни. Сюэ Ян был слишком сконцентрирован, а орехи хрустели слишком громко, чтобы заметить приближающуюся опасность. Синчэнь ооочень хотел напугать Сюэ Яна. Это ему удавалось раз в десять реже, чем хорошо пошутить. Он уже подошёл достаточно близко для своего коварного плана, когда увидел, над чем так усердно корпел его друг. Яблочные усики котика немного заветрелись и потемнели, но стало ещё лучше. Каша немного остыла, но он всё равно не любил слишком горячее. Сюэ Ян как раз выводил последние завитки кошачьего ротика. Надо было видеть лицо Сяо Синчэня. – Беру свои слова назад. – Проклятье мать твою чёрт возьми блять!! Синчэнь, ты офигел?! «Ну, вот», – расстроился Синчэнь, – «я же только-только передумал его пугать». – Извини, А-ян, я правда не специально, – обезоруживающе улыбнулся он, смотря на отскочившего от него на пару метров парня. По всей столешнице тянулась полоса выдавленного шоколада. Сюэ Ян стоял с огромными глазами и загнанно дышал. «Тёмный мать его заклинатель, заклинательские чтоб их инстинкты». Удивительно, что не завизжал, как мальчишка, или не схватился за нож. Он не был уверен, что из этого было бы позорнее. – Беру свои слова назад, А-ян. У тебя замечательно получается вырезать из фруктов, – улыбка стала ещё шире. Синчэнь уже не смотрел на испуганного парня, продолжая любоваться котиком в тарелке. Ему казалось, что он сейчас растает от умиления как этот самый шоколад. «Его любимый шоколад», – вздохнул он мысленно. «На какие жертвы он готов пойти ради меня…» Сюэ Ян потихоньку отмирал. Синчэнь разве что не мурлыкал от удовольствия, крутясь вокруг миски. – Ты вообще-то можешь к ней прикоснуться. Она и так почти остыла. Ешь. – К ней? Это девочка-кошечка? – Синчэнь искренне поинтересовался, пристально смотря своими наивными светлыми глазами. Чудесными глазами. – К миске, Синчэнь, к миске, – Сюэ Ян совсем расслабился и смеялся над этим блаженным. – Ты ещё имя ей дай, этой кошечке. Глаза напротив засветились. Прежде чем Синчэнь начал набрасывать идеи, Сюэ Ян скрестил руки на груди и предупредил: – Только не забудь, что тебе сейчас придётся её съесть. И мы не будем хранить протухшую кашу с глазками, только потому что ты дал ей имя, и мы не можем выкинуть её на улицу, когда там «такой мороз». Закончил он свою речь серьёзным тоном хоть и передразнивая. С Синчэня станется поступить именно так. – Эй, я не настолько безумен, чтобы хранить годами остывшую кашу в надежде, что она воскреснет, с глазками или без, – смеялся Синчэнь, довольной своей шуткой. Сюэ Ян побледнел, накрыл свои глаза рукой и устало потёр. «Ещё только утро. Субботы. Нельзя же так с самого утра. Субботы». Сюэ Ян выдал жалобный стон, моментально стерев улыбку Синчэня. – Ешь, – Сюэ Ян решил завершить эту трагикомедию, поставил миску на стол и отвел к ней Синчэня, держа обеими руками за плечи. – А ты? – Кофе. Сюэ Ян пьёт кофе с молоком. Кофе в шкафу водится только для него. Как и молоко в холодильнике. Синчэнь пьёт бурду под названием молочный улун. «Ну хочешь ты молочного, ну возьми ты нормальный чай и налей нормального молока». Сюэ Ян не переносил эту жижу на дух, а Синчэнь каждый раз хохотал с его реакции. Может Сюэ Ян не так уж и не переносил этот чай, сколько давно и бесповоротно подсел на смех этого парня.