Да какая к чёрту прошлая жизнь?!

А-ян Даочжан, а давай сегодня пить?

Даочжан

ого

ты прям полон решимости)

есть повод?

А-ян Мы молоды и живы! Чем не повод!

Даочжан

мм, ты видимо уже начал

праздновать без меня?)

А-ян Бу-бу-бу. Просто сегодня особо остро ощущаю скоротечность бытия и хрупкость жизни!

Даочжан

огооо

курс по экзистенциальной

психологии наконец-то нагнал тебя

через пару лет после выпуска?)

А-ян А ведь люди вокруг думают, что Сяо Синчэнь такой благородный, такой воспитанный человек, слова грубого не скажет! Наивные глупцы! Или ироничные комментарии святого Синчэня – роскошь, доступная только мне? (￣～￣;)

Даочжан

вот это ничего себе! ты даже

каомодзи по такому случаю

нагуглил!

впервые за столько лет!

видимо действительно

повод важный))

А-ян Ладно-ладно. Я всё запомню. Жди моей коварной мести! **стикер с кошачьей лапкой и подписью «грозный топ»**

Даочжан

раскаиваюсь и признаю

своё несовершенство! :)

принимай оливковую ветвь

и давай обратно дружить)

**стикер с довольным котиком с румянцем на щёчках, вокруг сердечки**

А-ян Так уж и быть. С несовершенством ты, конечно, перегнул… Но этот раз точно последний! В следующий раз тебя покарает моё безжалостное возмездие.

Даочжан

договорились)

**стикер с собакой, держащей в зубах сигару и подписью «intriguing»**

куда пойдём пить?

А-ян Тут бар открылся неподалёку, Башня Кои. Ребята говорят, что оверпрайсед, но в целом неплохой. www.koitower.com Как тебе?

Даочжан

ммм, оверпрайсед – не самая

комфортная сейчас для меня история

А-ян Я зову – я и угощаю.

Даочжан

ты и так меня всегда угощаешь в барах

┬┴┬┴┤(･_├┬┴┬┴

я же не твоя девушка

(/▽＼*)

А-ян Тааак. На первом ты вроде как за стенкой прячешься, верно?

Даочжан

мгм

А-ян А на втором?

Даочжан

закрываю руками глаза

от смущения и краснею

А-ян о боги ты само очарование

Даочжан

краснею ещё больше!

А-ян И девушек я не угощаю.

Даочжан

да? и правда

ни разу не видел

а почему?

А-ян Если захочешь – обсудим при встрече.

Даочжан

хорошо) хочу.

А-ян А потом пойдём протыкать уши

Даочжан

что?!?!

(⊙_⊙)

А-ян Давно пора, я считаю. Тебе уже почти 30. Никуда не годится.

Даочжан

А-ян, ты хотя бы

смайлики используй

я перестал понимать,

где кончаются шутки)

А-ян А они и не начинались! уа-ха-ха-ха *злобный смех*

Даочжан

о, ты наконец-то нашёл мануал

“общение молодежи в сети

интернет для чайников”?

А-ян Синчэнь. Доиграешься)

Даочжан

вот и угрозы не заставили

себя долго ждать))

может тогда хотя бы сначала

уши, а потом алкоголь?

А-ян Так ты не против?

Даочжан

а у меня есть выбор?)

А-ян Со мной, Сяо Синчэнь, у тебя всегда есть выбор.

Даочжан

…

если не шутишь, то звучит так,

будто ты вкладываешь

в эти слова гораздо больше

смысла, чем “уши” и “бар”

А-ян Это тоже можем обсудить при встрече.

Даочжан

хорошо. жду с нетерпением)

вот так сидишь вот

работаешь

никого не трогаешь

а тут такой вечер внезапно

наметился судьбоносный

покрытый густой завесой тайны

А-ян Не нагнетай) И хорошо. Что никого не трогаешь. Я выберу салон, скину ссылку. Встретимся там в 7?

Даочжан

ок)

(„• ᴗ •„)

Сюэ Ян решительно не понимает, как так вышло, что Синчэнь в переписке гораздо более раскрепощённый, чем он сам. Видимо при личном общении работает какой-то противоположный эффект: Сюэ Ян подпитывается реакцией Синчэня, распаляется ещё больше, и Синчэнь – чего, собственно, и добиваемся – всё больше смущается. А онлайн-Синчэню неведомы ни смущение, ни страх. Ну, или при необходимости их можно выразить одним из миллионов каомодзи и двигаться дальше. О, мир разделился на “до” и “после”, когда он увидел их в каком-то захудалом аниме. Тогда на землю, и на жизнь Сюэ Яна в первую очередь, знаками препинания обрушился кромешный ад. Сейчас у парня хотя бы осталось всего с пару десятков любимых, и он больше не перебирает весь этот миллион, выбирая «наиболее подходящий!», тратя на любое сообщение по 10 минут. А ещё у Сюя Яна обнаружилась какая-то загадочная установка: я настолько хороший человек – насколько грамотно пишу. Вот откуда это?! Фобия из прошлой жизни? Да тут даже иероглифы выводить не надо, оба выросли на английском. И с детства никаких проблем с языком не было. Но с Синчэнем ему вот прям физически больно писать предложение не с заглавной буквы, перепутать запятые в оборотах и не поставить точку в конце. «Ээ, прости, даочжан, я там народ, конечно, потрошил кучами, но теперь, зато смотри: your и you’re правильно пишу!» Сюэ Ян застонал в голос от своих гениальных дум, отложил телефон и пошёл в душ. Уши по такому случаю заслуживают дополнительных водных процедур.

*** ❛❛ ❛❛ ❛❛ ***

– Хочу, чтобы было что-то только наше. Только твоё и моё, – говорит Сюэ Ян, когда они уже сидят в прихожей салона. Холлом называть тут нечего: небольшой диванчик и стойка с девушкой «присядьте, я вас позову, когда мастер освободится». – Да у нас и так куча всего общего, А-Ян. – Не общего, а нашего. Ты передумал? – переспрашивает Сюэ Ян в третий раз. Он правда очень боится к чему-то принуждать своего даочжана. – За последние пять минут? – Сичэнь улыбается, с лёгким сочувствием наблюдая за своим нервничающим другом. – Нет, мне нравится эта идея, сам не знаю почему, но нравится, – убеждает он и берёт парня за руку. Сюэ Яна эта мысль посетила уже давно. Проткнуть себе ухо и купить сережку, похожую на ту, что были у мамы в прошлой жизни. Одну из них ему даже удалось тогда сохранить, пусть и сломанную. Он повесил её на кожаный шнурок и носил на шее до самого конца. На Сюэ Яна иногда находила безумная тоска по своей маме, той маме. Сначала он пресекал эти чувства довольно агрессивно: в этой жизни мама была, и очень даже неплохая. Чего скучать по той? А потом смирился и решил дать ей место в этом мире. Пусть и в виде простой серёжки. Он купил пару лаконичных серебряных гвоздиков с гранатом. Какой камень был в маминых серьгах, он, разумеется, не знал. Рубин был дороже и хотелось его, но гранат был вроде ближе по цвету. Купил и хранил. Будто чего-то не хватало в этой идее, но он всё не мог уловить, чего именно. А сегодня утром осенило. Так и родился этот безумный план, в который оказался втянут и Сяо Синчэнь. Мастер освободился. Пистолетики выстрелили. Синчэнь уже десять минут крутился у зеркала всё той же прихожей с шальной улыбкой: – Ты только посмотри! У меня правда серёжка! – Да, даочжан, представь себе, я в курсе, – теперь смеялся с сочувствием Сюэ Ян, наблюдая за этим подростком. – У меня вон тоже такая есть. Синчэнь хватается за покрасневшее ухо Сюэ Яна, на что тот шипит. Синчэнь отпрыгивает. Он будто чем-то накачан: движения резкие, прерывистые, и правда какие-то шальные. – Даочжан, притормози, – начинает волноваться Сюэ Ян. Кто бы знал. Что это за запоздалый выброс адреналина такой? – Тебе очень идёт, – зависает наконец суматошный клиент. – Как будто всё это время чего-то недоставало, а теперь всё на месте, – Синчэнь без зазрения совести пялится на парня рядом. Будто никогда не видел. Сюэ Яну не по себе, и тепло улыбающаяся в их сторону девушка со стойки делу не помогает. – Насмотрелся, родной мой? Напрыгался? Пойдём уже? – Да-да, я почти, – Синчэнь снова резко развернулся и продолжил изучать своё ухо в зеркале. До бара они добрались где-то через час. Идти здесь было всего ничего, близость к бару была буквально единственным критерием при выборе салона. Но Синчэня всё не отпускало, он без умолку болтал, отвлекался на людей, здания, деревья. На всё. Так что дорога получилась долгая, но очень занимательная. Правда Сюэ Ян всё больше сомневался в своей идее с алкоголем.

*** ❛❛ ❛❛ ❛❛ ***

Бар оказался очень пафосным и очень оверпрайсд местом. Сюэ Ян в тысячный раз зарёкся слушать советы своего друга-с-общими-целями. Хотя мог бы и догадаться, чего ещё ожидать от места с названием «Башня Кои»? Вокруг всё утопало в золоте и глянце, контингент был соответствующий: все презентабельные, прилизанные и успешные. Нашу парочку туда, конечно, пустили. Выглядели они довольно прилично и даже были в списках. Но зайдя, так и застыли при входе, смотря на весь этот карнавал. – Нам точно сюда надо? – Синчэнь почти прокричал на до сих пор зудящее ухо Сюэ Яна. Громкая музыка без слов и мелодий разрывала колонки и барабанные перепонки посетителей. – Не точно. Но мы же хотим выпить? – Хотим, – уже чуть тише согласился Синчэнь. – Но может неподалёку есть что-то… поскромнее? – Я же уже говорил, что угощаю, – Сюэ Ян неловко вжался в Синчэня, пропуская входящих следом людей. Стояли они до сих пор прямо на проходе. – Да я не столько про цены, сколько про… – он обвёл взглядом просторное помещение, потом обвёл ещё и рукой для пущего драматизма, – про это всё. – Понимаю, – Сюэ Ян правда понимал. Одна его часть тоже хотела отсюда сбежать, а другая хотела заявить этому прогнившему современному миру, что «вот, смотрите, этот самый красивый и крутой парень на свете – мой, а не ваш». Ну, может и не всему миру, может и не современному. «Так, надо собрать мысли в кучу, сейчас не время для саморефлексии», – Сюэ Ян сделал пару глубоких вдохов. – Да, ты прав, пойдём. Они снова оказались на улице, Сюэ Ян уткнулся в свой телефон. Баров в округе была тьма тьмущая: золотые ребята открыли своё место в самом тусовочном районе города. – И как их выбирать? – спросил Сюэ Ян то ли у Синчэня, то ли у телефона. – Их много, да? – Синчэнь подошёл ближе и тоже заглянул в телефон друга, прижавшись щекой к щеке. Сюэ Ян ощутил виском холодный метал очков. – Много, – «да, не отвлекаемся. Просто выбираем бар». – О, смотри, называется “Город И”, выглядит уютно, может туда? И совсем недалеко. «Да лааааадно», – подумал Сюэ Ян. «Серьезно?!» – Даочжан, я передумал. Чёрт с ними с этими барами. Пойдём, вон там на углу дешёвый прекрасный винный магазин, сейчас закупимся белым и чипсиками, и домой. Как тебе? – Сюэ Ян видимо перенял нервную манеру Синчэня и вовсю тараторил. В “Городе И” – в каком бы виде этот город ни был – его ноги не будет. – Мне нравится, – с легкостью согласился Синчэнь. Приключений этому домашнему сычу тоже уже хватило на месяц вперёд. Домой они ввалились радостные и уставшие. Они обожают выбирать вино вместе: Синчэнь готов часами рассуждать об ароматике вин восточной Франции, а Сюэ Ян готов его часами слушать и, разумеется, отпускать шутливые комментарии. Где-то по дороге захватив китайскую лапшу с курицей в кисло-сладком соусе, купив действительно много бутылок вина и вредных закусок, они были очень довольны собой. Вино полетело в морозилку. Одна бутылка, предусмотрительно купленная охлаждённой, стояла – уже открытая – на столике у дивана. На самом диване восседали два парня в пижамах, поедая стремительно остывающую лапшу. Слышны только хлюпающие звуки соуса и стук палочек. Есть хотелось так сильно, что было не до разговоров. Поставив коробочку на стол, Сюэ Ян с грацией сытой кошки потянулся к бокалу с вином. Потягивая потихоньку немецкий рислинг, про который знал теперь всё, включая имя владельца этого конкретного виноградника, наблюдал как расправляется со своей лапшой Синчэнь. Он старался сохранить диван в относительной чистоте насколько только мог и чуть ли не залезал в коробочку носом. На больших очках заблестели капли соуса. Сюэ Ян улыбался этому очаровательному зрелищу и был неприлично счастлив. С лапшой было покончено, обошлось малой кровью: тонной салфеток вокруг Синчэня, зато с чистым диваном. – Надо прекращать есть на диване, если это тебя так нервирует, – подытожил Сюэ Ян. – Ну правда, какой кайф нарушать правила, если так об этом переживать. – Нет-нет, мне нравится. Уютно так, неформально, – вяло спорил Синчэнь, сосредоточенно собирая салфетки. – Была бы твоя воля – застелил бы всё вокруг полиэтиленом, как серийный убийца перед делом. – Эй, я не настолько параноик! – Не настолько, – согласился Сюэ Ян, улыбаясь. – Когда дело не касается этого драгоценного дивана. Ты ведь с той раскладушкой совсем не церемонился. – Ммм, – протянул Синчэнь и спрятался за своим изящным бокалом, когда салфетки наконец были побеждены. Очень тонкостенным и очень дорогим бокалом. И самым любимым – как никак подарок Сюэ Яна на последний день рождения. – Так что же с этим не так? Боишься расстроить икеевских богов? – хмыкнул парень. Синчэнь рассмеялся над очередной слабенькой шуткой: – Совсем нет. Просто это же… твой диван. Сюэ Ян пристально смотрит на Синчэня. Тому приходится в конце концов поднять глаза, не пить же вино залпом. – И? – нарушает тишину Сюэ Ян. – Это ведь твой маленький дом в моём доме, – смущенно отвечает длинноволосый психолог с другого конца злополучного дивана. – Я хочу, чтобы он был чистый, удобный и тебе было комфортно. – Ох, сердобольный ты мой, – закатывает глаза Сюэ Ян. – От пары лапшичных пятен он ведь хуже не станет. Взгляд Синчэня потяжелел: упрямство в компании алкоголя – гарантированный рецепт катастрофы. – Станет! – Хорошо-хорошо! Едим, но аккуратно. Всё. Понял, – Сюэ Ян поднял руки, сдаваясь. – Ты совсем не позволяешь за собой ухаживать. И заботиться… – казалось, что Синчэнь разрешил себе коснуться какой-то давно беспокоящей его темы. – А чего за мной ухаживать? Я вроде не больной, не слепой и не хрупкая дева. – Я тоже. – Что? – Не больной, не слепой и не дева. Но ты же обо мне заботишься. Да, в этот раз Сюэ Ян как-то промахнулся с примерами. – Я тоже хочу, – Синчэнь снова упёрся решительным, но мягким взглядом. – В бары тебя водить тоже хочу. – Синчэнь, ну не с твоей же зарплатой. – Ты не знаешь, сколько я зарабатываю, – парень скрестил руки на груди в непривычном для себя жесте. – Она не такая маленькая. – Ты работаешь в соц. службах. Несложно догадаться. – А почему ты тогда не угощаешь девушек, раз такой богатый? Сюэ Яну явно не везёт. Обычно он может просчитать ситуацию на пару шагов вперёд, но Синчэнь сегодня какой-то непредсказуемый чёрный лебедь. – Не хочу. Какого ответа ты ожидал? – Почему? Почему не хочешь? – он слегка подался вперёд, пристально смотря в угольно-чёрные глаза, надеясь хотя бы в них найти ответы. – Никакая не нравится. – Совсем? – тихо, вкрадчиво. – Синчэнь, что за допрос? – Совсем никакая? – голос никто не повышал, но атмосфера стала напряженной. – Совсем. – А кто нравится? Ну вот что он пристал? Врать – нельзя. Увиливать – тот явно полон решимости загнать его в диванный угол, вон, отползать уже даже некуда. Сказать правду – всё разрушить здесь и сейчас. – Синчэнь… – «так, пробуем спрыгнуть с темы на полном ходу, а вдруг получится», – Давай я ещё вина принесу? Как-то мы незаметно с бутылкой-то расправились, а ты мне даже не рассказал, какие нотки услышал. – Не хочешь отвечать? – Не хочу, – смиренно выдохнул Сюэ Ян. Синчэнь моментально погрустнел, будто выключили лампочку. И протянул свой бокал. – Неси шардоне. – Синчэнь, ну чего ты. Так уж прям хочешь узнать? – Я думал… ты скажешь… что никто не нравится. – Ты хочешь, чтобы мне никто не нравился? – Сюэ Ян почувствовал глупое волнение. Синчэнь что, ревнует?! – Да… То есть, нет, конечно. Я хочу, чтобы ты был счастлив. У меня вот Сун Лань есть, у тебя тоже кто-то должен быть, – сбивчиво проговорил он, снова не смотря в глаза и ёрзая на своём (простите, на сюэяновском) диване. – Хочу, чтобы ты делился со мной своей жизнью. Хоть чем-то. Сюэ Ян, уже вставший с дивана, уселся обратно. Настолько близко к Синчэню, что ближе было бы разве что расположиться у него прямо на коленях. – А у меня вот ты есть. И жизнь моя, она тоже здесь. Синчэнь, у меня правда всё хорошо, – он поднимает за подбородок голову парня и ловит взгляд. – Я правда счастлив. Лампочка включилась обратно. Катастрофа предотвращена. К шардоне они решили проявить чуть большее уважение: пили неспешно, обсуждая масляные нотки и фруктовые оттенки, найдя даже аромат их любимого манго. Смотреть ничего не хотелось, спать пока тоже. Сюэ Ян сидел, прислонившись к спинке дивана, вытянув ноги на журнальный столик и ловко уместив их между бутылками, тарелками с сырами и миской с чипсиками. Синчэнь сидел совсем рядом, полубоком, согнув ноги в коленях и прижав к груди, потихоньку стекая на парня рядом. Ножка бокала в его руке балансировала на бедре Сюэ Яна, чуть придерживаемая пальцами Синчэня. Голова расслабленно лежала на чужом плече. Кому нужны подушки, когда есть костлявое, но такое родное плечо Сюэ Яна?