Да какая к чёрту прошлая жизнь?!

– Как же так, – Синчэнь побледнел как снег уже во второй раз за вечер. Они явно идут на рекорд. – Это нечестно.   Синчэнь понимал, что звучит как обиженный ребёнок, но ничего не мог с этим поделать. Он ни в чём в этом мире больше не был уверен. Так мало оказалось для этого нужно, так хрупок был его мир. Его обманули для его же блага. – Это нечестно, – только и мог повторить он. – Синчэнь, я ни в чём тебя не упрекаю и не виню. Никогда не упрекал и не винил. Это было моё решение, и я о нём не жалею. Я был счастлив быть твоим парнем все эти годы с сексом или без. Я всего лишь объясняю, почему не искал секса с кем-то ещё. «Мдааа», – думал Сюэ Ян потрясённо. Примерно этого он и ожидал, но вот услышать такие сентиментальные подробности от этой ледышки – вот что было по-настоящему удивительным. «Главное, чтобы Синчэнь, утопающий в чувстве вины и алкоголе, не натворил глупостей», – крутилось у него в голове. Гнетущая тишина затягивалась. Сун Ланю больше нечего было добавить, Сюэ Ян продолжал не отсвечивать, а Синчэнь растворяться в раздирающих душу мыслях. – Я не хочу так, – напряжение в воздухе подскочило до небес. – Как «так»? – уточнил Сун Лань. – Так, когда я отнимаю у тебя целый важный для тебя мир. Я не смогу с этим смириться и простить себя. Ты был не прав, это не только твой выбор. Мы должны были обсудить это честно и открыто в самом начале, – голос его дрожал, но даже так звучал довольно уверенно, не обвинительно, но рассудительно. Будто Синчэнь что-то решил для себя. – А ты? – Сун Лань ступил на территорию, которую сознательно избегал все эти годы. Очевидно, думал он, что, если бы Синчэнь изменил своё мнение о сексе – он бы сказал своему жениху. Но вот он же сам не сказал. Может ли быть…? – Что – я? – растерянно уточняет Синчэнь. – Тогда ты сказал, что «эта жизнь пока не для меня». «Пока». Это «пока» не изменилось? Что-то подсказывало Сюэ Яну, что это был самый откровенный разговор парочки за несколько лет. Или за все их нелепые отношения. Если бы он не переживал так за то, как это скажется на Синчэне, он бы даже веселился такому представлению. – Я… Я не знаю. В глазах Сун Ланя мелькнуло что-то болезненное и острое. Страх, который он прятал очень давно и очень глубоко. – Всё дело во мне? Секс стал для тебя привлекательным, но ты не хочешь со мной? Ответишь на вопрос Сюэ Яна? Может ты сам воспользовался привилегиями наших открытых отношений? Признаться, Сун Лань выдохнул с облегчением на не загнутый палец Синчэня при вопросе об анальном сексе. Какая-то часть его верила, что Сюэ Ян крутится вокруг не просто так и вовсю пользуется преимуществами их свободных отношений: напропалую занимается сексом с его женихом, когда ему самому это недоступно. – Нет, конечно! Я бы никогда так не поступил. – Синчэнь, открытые отношения предусматривают этичную немоногамию, – устало вздыхает Сун Лань. – А ты говоришь об этом, как о коварной измене. – Нет, я о том, что не стал бы говорить тебе, что меня не интересует секс, а сам потом идти с кем-то спать. Мой ответ: нет, ни с парнями, ни с девушками не было. – Вот ничего себе! Мне достались аж целых два девственника! – не удержался от комментария Сюэ Ян. Это он зря. Две пары глаз наконец нашли подходящий объект для вымещения своей фрустрации от всей этой изматывающей беседы и теперь впились в него. – Ладно-ладно, извините, ребят, – он пошёл на попятную, поднимая руки в примиряющем жесте, – просто это всё весьма неожиданно. Ярости во взглядах поубавилось, но лишь на пару жалких градусов. – Я бы предпочёл, чтобы ты вообще при этом разговоре не присутствовал. – Да, я бы тоже, – согласился Синчэнь. – Ну, это уж на вашей совести. Никто вас за язык не тянул, – Сюэ Ян ухмыльнулся. Сун Лань проигнорировал мальчишку и снова обратился к Синчэню: – Ты не ответил на первую часть. Всё дело во мне? Синчэнь скривился и поджал губы, будто его поили горьким лекарством. – Я правда не знаю… – Синчэнь. Вопрос простой: тебе с кем-то за эти годы хотелось заняться сексом? С кем-то, кто был не я. Если бы они были в фильме – следующие три секунды немой сцены растянули бы не меньше, чем на минуту, показав драматичными крупными планами реакцию каждого собеседника. Оскароносная картина: «Три секунды, изменившие всё». Когда прогремело «заняться сексом с кем-то», Синчэнь совершенно неосознанно повернул голову и посмотрел на Сюэ Яна. Глаза молодого парня расширились до размера блюдец, боясь верить тому, что этот взгляд может значить. Сун Ланю, как раз заканчивающему позорный вопрос про свою нежеланность, оставалось только наблюдать за происходящим. Он, в отличие от Синчэня, не побелел, а побагровел. Радость от того, что эти «друзья» не спали вместе, оказалась недолгой. Новость, что Синчэнь вообще-то был бы не против такого развития событий, основательно её портила. Синчэнь осознал наконец, что натворил и стремительно вернул свой непослушный взор обратно на Сун Ланя, тщетно надеясь, что очки, каким-то чудом ещё сидевшие на этой беспокойной голове, скрыли своими бликами позорное предательство. Но нет. Ни от кого из троих эти метания не скрылись. – Вот, значит, как. Во мне значит. – Не говори так. Не в тебе, просто… – Просто в нём? Сюэ Ян не дышал. Аноксия стремительно приближалась, но он слишком боялся пропустить ответ, чтобы отвлекаться на такие мелочи как кислород. Синчэнь молчал. Упорно стараясь не смотреть на Сюэ Яна. Всё происходило слишком стремительно: он сам только что впервые осознал своё – оказывается – физическое влечение к другу, и вот от него тут же ожидают откровенного в этом признания. Сун Лань устало потёр глаза рукой. Выпитый алкоголь отзывался нарастающей головной болью, хорошенько приправленной рушащейся на глазах жизнью. – Ладно, – решил закончить этот спектакль Сун Лань. – Даже если в нём. Никакие условия наших прежних договорённостей это не нарушает. Я бы, конечно, предпочёл, чтобы ты не спал конкретно с ним. Просто по соображениям личной неприязни. Сюэ Ян очаровательно улыбнулся и выразительно показал средний палец. Синчэнь снова завыл и накрылся пледом с головой. Очки наконец-то свалились, чему он был даже рад. Он не видит этот мир – мир не видит его. Это же так работает? Сюэ Ян аккуратно сложил очки на журнальный столик и посмотрел на Сун Ланя, Сун Лань смотрел на него в ответ. – Ладно, – повторился Сун Лань. – Думаю, сегодня сказано достаточно. Стоит продолжить этот разговор в более приватной, – Сун Лань не менее выразительно выставил средний палец, ничто человеческое ему не чуждо, особенно, когда Синчэнь не видит, – и более трезвой обстановке. – Согласен, – промычало в ответ одеяло. – Договорились. Я тогда пойду. – Точно? – Пить я больше не хочу, отвечать на дурные вопросы этого повесы – тем более. Повеса закатил глаза и, не растерявшись, ответил: – А я, пожалуй, останусь. – Я не оставлю тебя сейчас с этим извращенцем наедине, – возмутился Сун Лань, оценивая это ходячее недоразумение с подозрительным прищуром. – Сун Лань, ну о чём ты, он оставался у меня сотню раз. Мы так пьяны, что отключимся сразу, только почистив зубы, – Синчэнь снова переключился в свой дружелюбный и собранный режим, тщедушно радуясь, что опасность миновала хотя бы на ближайшее время. Как, выпив не меньше остальных, он выглядел бодрее этих горе-влюбленных – поистине загадка. Поднял голову, сел чинно на краю дивана, будто снова стал приличным даосом и невинно продолжил: – Ему ехать на другой конец города, а завтра на работу в двух остановках отсюда. Выгонять его домой – попросту жестоко, – беспечно объяснял Синчэнь. Улыбка Сюэ Яна светилась самодовольством. И ведь, он уверен, Синчэнь абсолютно верил в то, что говорил. Этот человек патологически не умеет врать. – Тогда я тоже останусь, – Сун Лань пошёл на отчаянный шаг. На памяти Сюэ Яна тот не оставался прежде ночевать у Синчэня, после их совместных вечеров. Оставался ли вообще? Сун Лань жил близко, да и на такси мог себе позволить кататься хоть целый день. Казалось, естественное, что не пристало такому солидному специалисту, так это оставаться на «ночёвки» и, прости господи, на «вписки». Даже у своего жениха. Последняя ниточка, за которую цеплялся Сюэ Ян, что пара ждала свадьбы, прежде чем перейти к подобной близости, как две благородные и невинные девицы – с треском порвалась. Ну, с невинными по крайней мере он точно не прогадал. – Ляжете вдвоём на диване? – искренне поинтересовался Синчэнь. Сюэ Ян наблюдал за этим безумием, скрестив руки на груди, с чистым восторгом человека, наполненного до краёв алкоголем. Весь вид Синчэня говорил о том, что он спрашивал это без задней мысли. Он действительно сейчас узнавал у своего жениха, не прочь ли он лечь с его пьяным другом на одном диване. Когда у него самого в комнате двуспальная кровать. Даже в свете состоявшегося диалога это звучало чересчур наивно. Даже для даочжана. Особенно в свете состоявшегося диалога. Подкидывать им невыгодные для себя идеи Сюэ Ян не собирался. Их проблемы. Ему не предлагают лечь вместе – значит больше в этой теме его на сегодня ничего не интересует. – Ну уж спасибо, обойдусь как-нибудь, – буркнул Сун Лань, немного подождав. Видимо он тоже ожидал получить от Синчэня совсем другое предложение. Надежда умирает последней. – Тогда до завтра? Мы же обедаем вместе? – Синчэнь решил, что смог всем угодить. Неразумное дитя.

*** ❛❛ ❛❛ ❛❛ ***

Сун Лань уехал, напоследок одарив Сюэ Яна ледяным ненавидящим взглядом с головы до ног. Видимо даже у святых женихов не менее святых даочжанов иногда сдают нервы. Сюэ Ян лежал, развалившись на диване. Синчэнь вернулся в комнату, закрыв за Сун Ланем дверь. Вот теперь повисла действительно неловкая тишина. Хотя Сюэ Ян особо не переживал: на кровать его не звали, а сам он приставать к пьяному Синчэню не будет, несмотря на неожиданно реальную возможность получить активное согласие. Он, не спеша, поднялся и, подхватив со столика рюмки и тарелку недоеденных закусок, поплёлся на кухню. Всё-таки он хороший гость и всегда помогает с уборкой. Синчэнь так и стоял посреди кухни-гостиной, не шевелясь. Видимо ему требовалось время, чтобы всё переварить и перезагрузиться, Сюэ Ян не торопил. Сюэ Ян сделал ещё пару заходов за оставшейся посудой, успел её перемыть, вытереть и теперь аккуратно расставлял бокалы на полку. Синчэнь наконец-то отмер. – А-ян. – Ась? – Сюэ Ян обернулся, с бокалом в руке. Груз был настолько ценным, что он выставлял их по одному и предельно осторожно. Тем более малочисленная и очень дорогая гвардия уже лишилась сегодня своего собрата в неравной битве с взволнованным Синчэнем. – Это правда? – Мм? – растерянно протянул он. Всё-таки он сегодня ни в чём не признавался и не разоблачался в отличии от этой парочки монахов. – Я чувствую к тебе сексуальное влечение? Сюэ Ян поперхнулся воздухом. Бокал в руке опасно дрогнул. – Ты это, дорогой мой даочжан, у меня спрашиваешь? Не наоборот разве должно быть? – он неловко пытается отшутиться. – Спроси, – но тщетно. – Синчэнь, ты чего такой загадочный? – Спроси. Проклятье, даже Сюэ Ян от такого смутился. Чёрт с ним с вопросом. Они вроде как уже оба знали на него ответ? Или нет? Но вот такой Синчэнь… это странно. Синчэнь тихонько начал движение в сторону бокалоносца, который теперь сам замер в непривычной для него нерешительности. Когда оставался последний метр, Сюэ Ян невольно сделал шаг назад и упёрся спиной в столешницу. Вот уж давно никто не припирал его к стенке настолько буквально. – Спроси. – Синчэнь, давай-ка ты отдохнёшь? Хочешь водички? – паника приближалась. – Спроси, – одними губами сказал Синчэнь, смотря куда-то в душу, оказавшись уже совсем близко и забирая из рук забытый бокал. Сюэ Ян очень хотел бы знать, что творилось в голове напротив. Подобная смелость была замечена прежде, лишь когда речь шла о благополучии безнадзорных детей. А вот наблюдать за ней в таком интимном (интимном!) контексте – было захватывающе и пугающе одновременно. – Даочжан, – Сюэ Ян вдохнул поглубже, сдаваясь чужой воле, – ты чувствуешь ко мне сексуальное влечение? Прозвучало откровенно жалко: скрипучим шепотом (почти как тогда, притворяясь не собой), смотря куда-то в подбородок, избегая пристального взгляда. Синчэнь снял очки. – Да. – Блять. – Ага. Синчэнь наклонился ближе, там оставалось совсем чуть-чуть, и нежно поцеловал. Легкое прикосновение губ, ничего больше. – А как же «отключимся сразу, только почистив зубы»? – Сюэ Ян только и мог что нервно бормотать хоть что-нибудь, совершенно не готовый признать происходящее. Губы – идущие в этот раз в комплекте со светлыми глазами – отстранились. Пара долгих секунд и в мутном взгляде напротив что-то щёлкает. «Видимо включился наконец предохранитель от глупых пьяных выходок», – искренне понадеялся Сюэ Ян. Синчэнь и сам желал бы знать, что происходило с его головой. Он всегда считал, что осознанности в нём хватит на пару человек и ещё останется. Что он смотрит на мир прямо, не увиливая, и принимает его таким, какой он есть. Что его эмпатия может горы свернуть. Что он асексуален. Что брак с любимым другом, которому доверяешь как себе, чьё внимание и поддержку ты так ценишь, кто заботится о тебе в ответ – отличная идея. Он был уверен, что это вот та самая любовь на всю жизнь: спокойная, да, немного чёрствая, но зато уверенная и безопасная. Был уверен, что человек, стоящий сейчас рядом, его тёплый, любимый, но всё же друг. Юный друг, который у него на глазах успел вырасти в молодого мужчину. Сюэ Ян. Обезоруживающе свободный, дерзкий, скрытный. Всегда рядом, и никогда не подпускающий по-настоящему близко. Всегда готов помочь, не принимая ничего взамен. Кроме дурацких шоколадок. Чертовски сексуальный Сюэ Ян. С его развязными шутками, длинными волосами и вечно рваными джинсами. С обтягивающими всё-что-надо и как надо джинсами. Синчэнь смотрел в такие родные чёрные омуты глаз, заполненные до краёв неуверенностью и тревогой. Таким же страхом, думал Синчэнь, какой сковывает сейчас его самого. Стыд наконец накрыл его за эти совершенно непоследовательные эгоистичные действия. Он был ужасно близок к тому, чтобы испортить отношения сразу с двумя самыми близкими людьми в своей жизни. «Что я творю, что я творю, боги, что же я делаю», – крутилось в его голове. Сюэ Ян подумал, что щёлкнул предохранитель, но Синчэнь понял – это содрогнулся весь его мир, всё, что он о нём знал и он сам вместе с ним. Как же слеп он был. Как же слеп. Мелкая дрожь начала сотрясать всё тело, в глазах плещутся вина и сожаление. Руки падают вдоль тела и он опускает наконец прожигающий вгляд. – Даочжан, – почти беззвучно позвал Сюэ Ян. Протянул руку к любимому лицу, убрал за ухо вновь растрепавшиеся пряди, мягко касаясь кожи пальцами. Аккуратно поднял голову, придерживая за подбородок тёплой ладонью. – Всё хорошо, Синчэнь. Всё в порядке. Мы разберёмся. На какую-то часть он верил в свои слова. Правда по щеке предательски скатилась незамеченная им самим слеза. Сколько лет он ждал этого поцелуя? Две жизни ждал. Они одновременно потянулись навстречу друг другу и утонули в объятьях. Оба нуждались в своём лучшем друге. В теплоте, заботе и безопасности. Влечение или нет, секс, страсть, любовь: что угодно может подождать, в этой жизни Сюэ Ян был уверен, если твоему самому важному во всех трёх мирах человеку страшно. Синчэнь обнимал его за плечи, уткнувшись в шею и едва слышно всхлипывал, продолжая дрожать. Сюэ Ян крепко прижимал его к себе за талию, упираясь лбом в плечо и надеясь, что объятия подарят хоть немного спокойствия. Хотя бы Синчэню. Простояв так неведомо сколько, Сюэ Ян отстранился. – Пойдём, даочжан, – мягко сказал он, беря парня за руку. – Давай уложим тебя спать. Уж слишком долгий день получился. В ответ только неуверенный кивок.

*** ❛❛ ❛❛ ❛❛ ***

Сюэ Ян выбежал из подъезда. «Надо дышать. Мы это переживём, переживали и худшее, не в полном составе правда…» Твою ж мать. Во дворе ошивалась толпа подростков, Сюэ Ян стремительно направился к ним и стрельнул сигарету. Парни опасливо косились на него, хотя – по ним видно – сами держали в страхе весь район. Пусть Сюэ Ян и выглядел прилично, но всем своим видом источал «вот сейчас ко мне точно лучше не лезть». Затянулся. Шумно выдохнул и забыл про неё. Осенний ветер заползает под куртку, обжигая морозом через тонкую футболку, просачивается в душу, расцветает на ней цветочными узорами. Так даже лучше. Отвлекает. Забытая сигарета тлеет, крошась в сжимающих её дрожащих пальцах. То, чего он неосознанно ждал все эти годы, правда происходит? Вот оно – воплощение его самых смелых надежд? Но… неужели Синчэнь – и есть вся его жизнь? Или это всего лишь неуместно затянувшаяся на две жизни шутка? Игра, привычная гонка, где процесс увлёк настолько, что сама цель давно потеряла ценность. Неудавшаяся месть сменилась соблазнением? Реализовалась неожиданно успешным соблазнением…? Он правда уложил Синчэня спать. Тот быстро уснул, поддавшись настойчивым уговорам, что завтра они всё спокойно обсудят. Но сам остаться не смог. Энергия хаоса бурлила в нём, требуя выхода. Пройтись до другого конца города казалось отличной идеей. Надо всё обдумать. Очень много чего обдумать. Вэй Усянь был прав? Где, чёрт возьми, скажите на милость, в нём заканчивается Сяо Синчэнь и начинается он сам?