Да какая к чёрту прошлая жизнь?!

– Да? – Ты! Чем ты, блять, думал вообще?! Дьявольское ты отродье, тащи свою тощую задницу в мой кабинет! – А? – Сюэ Ян отвёл телефон от уха, проверяя номер. Незнакомый. Какой-то придурок разбудил его, обзывал последними словами и куда-то звал. Злит и интригует. – СЮЭ ЯН! Тащи, говорю, мать твою, ко мне в клинику своё бестолковое ведро вместо головы! – Доктор Вэй? – угадывает он. – Ты? – Да блять, кто ещё! – Да мало ли кто… – Приезжай, или, помилуй тебя господь, – добавил пропитанный угрозой вкрадчивый шепот, – я сам приеду к тебе. Вэй Усянь бросил трубку. Сюэ Ян потёр сонные глаза, приходя в себя. Диалог получился стремительным, хотя диалогом это можно назвать с большой натяжкой. “Ну и что этому престарелому мозгоправу от меня надо… Ничего я не сделал. И номер откуда вообще взял…”. В клинике свой номер он точно не оставлял. Адрес доктор тоже знать не должен, хотя звучал учитель, то есть доктор, весьма убедительно. Сюэ Ян нехотя оделся во что-то мятое из кучи сваленных вещей на стуле, но хотя бы чистое. Опрокинул чашку кофе, глянул мельком в зеркало, покидая квартиру, поморщился на своё помятое – прям как добытая футболка – лицо. Причесал кое-как пальцами волосы, собрал в поникший низкий хвостик, закинул в рот жвачку, перебивая горькое послевкусие, и отправился на встречу приключениям, движимый исключительно любопытством. “Нет, ну правда. Что ему от меня надо?!”

>>><<<

– И какого чёрта ты натворил?! В кабинет приветливая ассистентка провела его сразу. Девушка явно работала недавно и ей ещё не посчастливилось познакомиться с его убедительной манерой записываться на приём. А вот с порога его встретил яростный крик. – Я? – он даже растерялся на секунду. – Ты! – Ничего! – но быстро опомнился. – Ой ли! – Хуй ли! – Да блять, Сюэ Ян! – Да знаю я как меня зовут, Вэй Усянь! Чё тебе надо-то от меня, по-нормальному сказать можешь, нет?! Они оба тяжело дышали, вытаращив друг на друга глаза. Очень агрессивно. Словесная баталия была настолько же эффектной, насколько бестолковой. Вэй Усянь сокрушенно опустился в своё кресло, с которого вскочил, как только увидел Сюэ Яна. Драматично вздохнул. Сюэ Ян уселся на диван для родителей и сопровождающих пациентов людей, стоящий у противоположной стены. Садиться на кресло для клиентов, в опасной близости к врачу, как-то не хотелось. – Ты б ещё в коридоре сел. – Ты б ещё с мечом набросился, – он кинул взгляд на полку с мечами, где прибавилось ещё два. Диалог явно не становился конструктивнее. – Сяо Синчэнь, – сказал наконец Вэй Усянь, проливая свет на причину встречи. – Знаю такого, – он удержался от шутки в стиле “нет-нет, вы ошибаетесь, я Сюэ Ян”. – Что ты с ним сделал? Сюэ Ян закатил глаза: – Ничего не сделал. Буквально. Совершенно. Ничего. – Ладно. Тогда что ты ему сказал? – врач спросил с прищуром, поставил локти на стол, уложив голову на сложенные ладони. Сюэ Ян скрестил руки на груди. – Какое тебе дело? – Да самое прямое, малолетний ты придурок. Сюэ Ян сморщился от подобного обращения. Очень ограниченное количество людей в обеих жизнях, могли позволить себе сказать нечто подобное, и остаться после этого в живых. Вэй Усянь, к великому сожалению, был одним из них. В обеих, дьявол его побери, жизнях. – Что с ним? – Ооо, – демонстративно протянул Вэй Усянь безрадостно улыбаясь, – так тебе всё-таки есть до него дело? – Нет, на самом деле. Что бы с ним ни было, это в любом случае лучше, чем если бы рядом был я, – спокойно констатировал он, вздернув подбородок для весомости слов. – Собственно это я ему и сказал. – Ты чёртов идиот. Вы оба. Непроглядные слепцы. – Даа? Говорит человек, сохший по своему мужу сколько лет? Двадцать? И что ты за эти двадцать лет сделал, не напомнишь-ка? Вэй Ин скривил лицо и повёл плечом, будто пытаясь сбросить с себя этот слишком справедливый упрёк. – Значит ты тоже, а? Сохнешь? – До сих пор понятия не имею, какого чёрта тебе от меня надо? – Если бы ты его видел – сам бы понял. – С ним всё будет в порядке. Может не сразу, но будет, – Сюэ Ян верил в это больше, чем во всех известных ему богов вместе взятых. – И с чего ты это решил? – Блять, Вэй Ин. Ну чего мы, по десятому кругу что ли пойдём? Тра-та-та, да, я люблю его, да, я ему нравлюсь, да, он милейшая булочка, да, я психопат с серьёзными отклонениями, да, я не могу ему рассказать ни-че-го о своих реальных проблемах, страхах и переживаниях, да, обманывать его всю жизнь я не хочу. Снова! А рассказать правду о прошлой жизни – не могу! – Да какая к чёрту прошлая жизнь?! Сюэ Ян обречённо вздохнул, устало потёр лоб ладонью, закрывая глаза. По десятому кругу на эту тему он точно идти не собирается. – Это всё? – спросил он, вставая с дивана и направляясь к двери. – Нет, – послышался слабый голос из-за ширмы. Сюэ Ян споткнулся о свою ногу, чудом успев схватиться за диван и не грохнуться посреди кабинета. Он кое-как выпрямился. Плечи моментально заболели от напряжения, желудок свело спазмом. “Дышать. Надо дышать”. Ни уйти – ни обернуться.

>>><<<

Сяо Синчэнь шёл после очередного визита в очередную школу-печальных-детей, сам особо не разбирая направления. Последние недели он был растерянным и рассеянным. Он не пропускал свою работу только благодаря невероятной удаче, ну и Сун Ланю. Они расстались. В тот же день, когда Сюэ Ян бросил его – Синчэнь воспринимал всю эту ситуацию именно так – он пришёл к Сун Ланю и рассказал ему всё. Рассказывать так-то особо нечего. Разве что о чувствах: о привязанности к юноше с дерзкой улыбкой, о влюбленности и влечении. О том, как сложно ему далось откровение Сун Ланя об их собственных отношениях и отсутствующем в них сексе. О том, как он его ценит, любит, но – как бы банально ни звучало – как брата, что он теперь наконец-то осознает это предельно ясно, и как желает ему бесконечного счастья. Но просто не с ним, с кем-то другим, но обязательно счастья. “И хорошего секса”, – они неловко, но искренне смеются. О том, что Сюэ Ян отказался от него. Разошлись они хорошо. Сун Лань и сам видел к чему всё идёт и успел морально подготовиться, насколько это вообще возможно, скорее смириться. Рассудил, что хватит с него френдзоны и вторых мест в чужой жизни, пора двигаться дальше. Договорились продолжить работу по открытию центра и обещали быть друг с другу предельно честными, несмотря ни на что. Не как в прошлый раз. Синчэнь чах на глазах. Всё больше спал, всё меньше ел, всё реже выходил из дома. В конце концов, он отменил все сессии, что мог. Кому он вообще мог помочь в таком состоянии? Оставил лишь пару школ, в которых просто не мог оставить детей одних. Он был нужен им, в любом состоянии. Именно из такой школы он и шёл этим утром. Вынырнув из своих мыслей, он посмотрел по сторонам. Район был хорошо знаком, клиника Вэй Усяня буквально в пяти минутах ходьбы, прямо за парком. Он не общался с другом всё это время: или односложно отвечал на полученные сообщения, или вовсе их игнорировал. Стыдно. Очень стыдно за свою слабость. Стыдно вести себя так жалко. Удивительно, но любому, даже самому крутому психологу, бывает плохо. У Вэй Усяня был перерыв: он разлёгся на диване в своём кабинете с ноутом на бёдрах, смотря какие-то познавательные видео и попивая кофе. В углу экрана высветилось сообщение ассистентки: “к вам пришёл человек, представился Сяо Синчэнем и вашим другом. Пригласить?” Вэй Ин захлопнул крышку компьютера, со стуком опустил кружку с кофе на столик, расплескав половину, и бросился в коридор. Он переживал за друга. Сун Лань рассказал вкратце, что произошло. Вэй Усянь боялся давить на Синчэня, решив дать ему время прийти в себя, давая знать регулярными сообщениями, что он рядом, и всегда готов поддержать. На его сообщения обычно не отвечали. Но вот Синчэнь пришёл сам, и Вэй Усянь собирался затискать его до полусмерти. – Синчэээнь! – пропел Вэй Усянь, налетая на бледного парня у стойки. – Наконец-то, наконец-то, Синчэнь, дорогой мой, как же я рад тебя видеть, ангел мой! Как ты, как ты, солнышко? Рассказывай! Если хочешь, конечно! Я не настаиваю! Но лучше расскажи! Вэй Усянь потащил слабо улыбающегося и ещё более слабо сопротивляющегося друга в кабинет, не разрывая объятий. – Попей воды, выглядишь ты жутковато, – искренне поделился доктор, усаживая гостя на диван и впихивая в его руки стакан. – Спасибо. А ты выглядишь чудесно. У Лань Чжаня и А-Юаня всё хорошо? – Да-да, спасибо. Мы отлично, малыш пошёл в первый класс! Дом вверх дном, но учиться в школе очень интересно! – Вэй Усянь звонко рассмеялся, будто он сам пошёл в первый класс. – Как ты, друг мой? Мы все переживаем. – Ох, – выдохнул Синчэнь, опустив голову, смотря на пустой стакан в своих руках. – Простите меня. – Ай-ай, Синчэнюшка, ты совсем не то слышишь, что я говорю! Не нам сочувствовать надо! Наш колодец любви и поддержки тебя бездонный и самовосполняемый! – провозгласил он, улыбаясь. Правда сразу куда более серьёзно продолжил: – А-Чэнь. Ты не обуза ни для кого из нас. Мы любим тебя в любом твоём состоянии и настроении. И готовы помочь тебе и поддержать, не смотря ни на что. Столько раз, сколько потребуется. А если у кого-то не будет на это ресурсов – он прямо скажет об этом, и тебя поддержит кто-то другой из нас. Мы все взрослые и понимаем свои границы. Ну ты чего, ты же всё знаешь. Ты же умничка. Он снова мягко улыбнулся другу. Синчэнь начал шмыгать, так и не подняв головы. Крупные капли с лица падали прямо в стакан. Вэй Усянь молча сел на диван рядом с другом, соприкасаясь плечами. Синчэнь сразу же развернулся и обнял его. Крепко, отчаянно, плача теперь как хочется, не скрываясь и не стесняясь. Он рыдал как в тот раз, посреди пустого зала. Но теперь его держали тёплые руки друга, успокаивающе гладили по спине, и просто были рядом. Когда Синчэнь немного пришёл в себя, он наконец рассказал Вэй Усяню, что произошло. Вэй Усянь слушал с открытым ртом. Челюсть при появлении Лань Чжаня больше не падала, а то вместе жить было бы довольно проблематично. – Он сказал ЧТО?! – Что ему не стоит быть в моей жизни. И что он не может объяснить – почему, – терпеливо повторил Синчэнь. – Ах этот мелкий… негодяй, он у меня пожалеет, – Вэй Ин ругался себе под нос, паралельно требуя Синчэня прислать ему номер Сюэ Яна. Синчэнь не особо понимал, что тот собирался делать, но телефон переслал. После того, как Вэй Усянь высказал по телефону всё, что собирался, и агрессивно оборвал звонок, он наконец рассказал Сяо Синчэню, что знаком с Сюэ Яном. Доктор по ходу дела решал, где заканчивается врачебная тайна и начинается дружеская поддержка. Он так и не осмелился рассказать о главной цели визита подростка пять лет назад, честно сказав, что не может. Сказал только, что у парня есть причины не делиться подробностями своей жизни и не подпускать близко. Но это совершенно, определённо точно не оправдывает его в том, как он ведёт себя с Синчэнем. Ситуация так-то была глупая. С чего вдруг Вэй Усянь решил наотрез игнорировать решение молодого специалиста по убийствам, включив режим: “я лучше знаю, что для вас полезнее”? В том, что Сюэ Ян оставил наконец парня в покое можно найти тьму тьмущую преимуществ и положительных сторон. Видимо, одного только жалкого вида Синчэня и его каждый раз слезящихся глаз, стоило тому только заговорить об “А-Яне”, хватило для таких волюнтаристских решений.

>>><<<

Сюэ Ян резко выдохнул и так же резко обернулся, собрав последние силы. Часть его наивно надеялась, что ему показалось. Что Вэй Усянь по каким-то причинам может звучать как Синчэнь. Ну, объективно, могут же быть на это причины…? Синчэнь так и не вышел из-за ширмы, скромно выглянув головой и половиной плеча. С его стороны было не менее наивно надеяться, что бумажная ширма его защитит. Вэй Усянь растерянно переводил взгляд с одного на другого, не понимая, как лучше действовать дальше. – Нууу, я думаю вам, ребятки, есть, что обсудить! Выкрикнул он, захлопнув за собой дверь и стремительно исчезая в коридоре. Они снова стояли вдвоём, друг напротив друга, в тишине. Лицо Синчэня было до сих пор красноватым и припухшим от слёз, взгляд потерянный и уставший. Радость от встречи покрылась льдом от услышанного. – Прошлая жизнь? – спросил он осторожно, выходя наконец из-за ширмы. Синчэнь выглядел не менее печально, чем сам Сюэ Ян: вся одежда была самых тёмных оттенков, что вообще были в его гардеробе. Руки спрятаны в карманы мятой коричневой толстовки с пятном на груди. Старые грустные джинсы, растянутые до неприличия, заправленные в высокие походные ботинки. Спутанные волосы собраны в такой же низкий потрепанный хвостик, как у парня рядом. Очки заляпаны настолько, что это видно издалека. Сюэ Ян содрогнулся. И от вопроса, который он так надеялся не услышать. И от вида его… Парня, просто парня. Боль и отчаяние расходились по комнате, от этого когда-то светлейшего человека, как круги по воде. “Баошань меня на фарш пустит”, – промелькнуло в голове, когда он подошёл ближе. – Даочжан, ну что за вид, – он натянуто улыбнулся и дёрнул того за шнурок на толстовке. Перевести всё в шутку – привычка, явно сейчас бесполезная. – На себя посмотри, – бесцветно парировал Синчэнь. – Справедливо, – улыбка спала, всё равно ничего настоящего в ней не было. – Читал статьи Вэй Усяня, значит? – Эм, ну справедливости ради, статьи я его тоже читал, – Сюэ Ян устало потёр заднюю сторону шеи, разминая. – Но да, я был с ним знаком раньше. И не сказал тебе. – Почему? – Ну, Синчэнь, ну что я должен был сказать? “Аа, так этот психиатр – твой хороший друг? А я к нему несколько раз ходил пациентом и много чего странного и сомнительного рассказывал! Пойдёмте вместе на барбекю!” Так что ли? – интонация сочилась сарказмом и иронией, безуспешно пытаясь скрыть смущение и неловкость. – Да даже если так. Мы могли это обсудить. Никто бы не заставлял тебя общаться со своим психиатром вне сессий, если бы ты или он этого не захотели. Чем я заставил тебя усомниться во мне? – если в начале голос ещё звучал хоть сколько-то уверенно, то к концу пробились нотки отчаянья. – Ничем, даочжан, ничем. Не в тебе дело, ты пойми, – затараторил Сюэ Ян, хватая парня за руку и сжимая его пальцы. – Это я, даочжан, это всё я. Я трус, и вся вина на мне. Я же говорил тебе? Говорил. Что это я не смог, Синчэнь. Я, а не ты. – Ты сожалеешь? – Нет, Синчэнь. Мне плохо, да. Я скучаю. Но я всё сделал правильно, поверь мне, пожалуйста. Влюблённость не длится вечно. Она выветрится как дешевые духи, дай немного времени. Да было бы по кому горевать! – он искренне рассмеялся. Идея, что он мог стоить переживаний даочжана – правда смешила его. – И твоя влюблённость выветрится? – Синчэнь посмотрел остро, цепко. Его взгляд слишком, слишком похож на взгляд бессмертной заклинательницы. – Моя – нет, даочжан, – “как ж сложно-то не врать!”. Его ответ совершенно не помогал выиграть в этом споре. – Но ты не понимаешь, это другое, – глаз нервно дернулся от подобной банальщины, – я люблю тебя дольше, чем ты можешь себе представить. Лучше и не надо тебе представлять. Такая любовь – она почти одержимость. Тебе такой не надо. А твоя влюблённость юная, свежая, лёгкая, как весенние цветы. Такие проходят! “Что я несу”, – голова Сюэ Яна даже близко не поспевала за вылетающими словами. Мысль-то вроде верная, но доносил он её одновременно пугая парня и обесценивая его чувства. Бинго! Он переплёл их пальцы, не замечая, что делает. Приблизился ближе, надеясь донести свою правду. – Может быть моя любовь не такая долгая и окрепшая, как твоя, – Синчэнь не отводил взгляд, но сжал пальцы сильнее. – Но не смей недооценивать её. – Да я… блин, Синчэнь, я неудачно выразился. Вообще не понимаю, как об этом всём говорить. Да и не надо наверно, а? – Прошлая жизнь? – только и повторил на это Синчэнь. – Да блять, – Сюэ Ян отвёл взгляд. – Мы можем не говорить об этом? – Конечно, – моментальный ответ. – Вот так просто? – хмыкнул Сюэ Ян, снова смотря на парня. Ему надо видеть, как тот говорит это. – Разумеется. А ты что себе придумал? Что я буду тебя заставлять? Манипулировать и давить? “Разумеется”, – подумал Сюэ Ян. То есть Синчэню, конечно, до манипуляторов как пешком до Китая, но вот в то, что он может на такую новость отреагировать “ясно-понятно, подумаешь, ничего особенного”, тоже не верилось. ...Если так подумать… Так-так, как там было в этой КПТ. Не зря ж я эти дрянные курсы отходил. Курсы-то может и не так плохи были, но эти чертовы таблички теперь возникают в голове автоматически противным уведомлением на каждую маломальски неприятную ситуацию. Эх, на что только не пойдешь. Описать объективно ситуацию, значит. “Я боялся, что Синчэнь узнает про мою прошлую жизнь и откажется от меня, из-за страха и отвращения”. Нет, не так. Сначала же ситуация, без эмоций, голые факты. Да. “Синчэнь узнает, что я помню прошлую жизнь”. Что я подумал. Что мне придётся рассказать о прошлой жизни, что Синчэнь точно уйдёт, что я снова буду один, навсегда, как и прежде. Что обязательно увижу то отвращение на прекрасном лице, отпечатанное глубоко в моём сознании, такое же, что было тогда, за пару минут до конца… Что я почувствовал. Страх. Мм, что-то ещё? Нет. Блядь. Только хуёвая туча страха. А почему я был так уверен, что мне придётся рассказать о прошлой жизни, даже если даочжан узнает, что я её помню? Почему я решил, что он будет судить меня по ней, по той жизни, даже если узнает? Даже если вдруг поверит. Потому что никто не останется со мной по своей воли, узнав правду? Потому что я должен расплачиваться в этой жизни за поступки прошлой и не имею права на любовь даочжана? Особенно на любовь даочжана. А зачем мне вообще кого-то спрашивать? Рассказывать? Просить? Я, блядь, Сюэ Ян! Я беру, что хочу, если не дают – отнимаю, иногда вместе с жизнью, сами виноваты. Сдалось мне это активное согласие. Никогда не спрашивал, никогда не унижался! …Я испачкаю его. Снова. Вся желчь, что льётся из меня, весь яд, пропитавший обе мои жизни отравит его. Его ханьфу снова будет в грязи, а шея в крови. Я всегда всё порчу, мне нет места в этом мире. Ни в каком мире. Я приношу только разрушение и боль. Это всё, на что я способен. Я и есть его боль... Сюэ Ян задыхается. Бросает руку даочжана, обхватывает голову. Дышит часто, воздуха не хватает, лёгкие отказывают, в глазах мутнеет. Кажется, что воздух просто не может проникнуть внутрь, встает поперек горла комками. Стены сжимаются, сердце вот-вот остановится. Это точно конец, здесь и сейчас. Наконец-то. Ужас, гнев, облегчение. Парализующий страх. Отчаяние. Он не замечает как его усаживают на диван, как зовут и уговаривают начать считать. Кто-то отцепил его руку от одного уха и мягко, но настойчиво проговорил: – Сюэ Ян, Сюэ Ян, А-Ян, посмотри на меня, милый мой, на меня, да, вот так, умница. А теперь, подыши, пожалуйста, со мной, просто чуть-чуть подышим. Давай, вдооох, медленно, не торопись, отлично. Теперь выыыдох, ещё медленней, не торопи себя, я рядом, всё хорошо. Ещё девять раз, договорились? Не спеши, у тебя замечательно получается. Давай со мной вместе, родной мой, вдооох… Сюэ Ян потихоньку возвращается в реальность, допивая стакан воды. Руки дрожат, снизу стакан поддерживают чужие длинные пальцы. Это было мощно. Осознать свои автоматические мысли и установки – штука, конечно, замечательная и полезная, но всё-таки стоит это делать в компании психотерапевта. Спокойно и размеренно, безопасно, а не вот так, в походных условиях, ловя паническую атаку на ровном месте. Хаха, панические атаки они вообще такие, любят “ровные” места… – А-Ян, тебе лучше? – Синчэнь был совсем близко, обеспокоенно вглядывался в лицо, ловя реакцию, считывая состояние. Он поставил пустой стакан на стол. – Хочешь ещё воды? Сюэ Ян кивнул. – Хорошо, сейчас… – Синчэнь вскочил с дивана, и вот уже возвращался из-за злополучной ширмы с полным стаканом. Сюэ Ян жадно пил. – Тебе нечего стыдиться, – Синчэнь, очевидно, прочёл его мысли. – Такое бывает, ты же знаешь. Он успокаивающе гладил парня по ноге и дивился иронии сегодняшнего дня. Ещё пару часов назад точно такие же слова говорили ему самому на этом же самом диване. – Ты испугался? – Мгм. – Расска… Понятно, – он успел остановить себя. Захочет – расскажет. Если его так стриггерила сама идея, что его заставят что-то рассказывать, то лучше пока оставить все вопросы при себе. – Ты поэтому ушёл? – окей, может не все вопросы. – Боялся, что я узнаю, что у тебя есть секреты и заставлю их рассказать? Кивок в ответ. – А-Ян, ты же понимаешь, как себя вёл всё это время? Неуверенный взгляд в ответ и изогнутая в вопросе бровь. Синчэнь вздыхает: – Ты самый скрытный человек из всех, кого я встречал. Даже включая работу, – он подчеркнул интонацией и многозначительным взглядом. – Разумеется я понимал, что у тебя есть секреты. Ты весь – один сплошной секрет! Загадочный, только дающий, никогда не берущий. Я сначала не думал. Точнее думал, что ты просто такой человек: душевный, сентиментальный, альтруистичный, – Синчэнь позволил себе усмехнуться. На лице Сюэ Яна тоже мелькнула слабая улыбка. – Но потом я всё-таки заметил, что это только для меня. Только со мной. Я тугодум, но не совсем уж дурак, – он тепло улыбнулся, в глазах ласковый упрёк. – И я помню то занятие, пять лет назад. Сюэ Ян заметно напрягся, глаза расширились. – Ты был так дерзок и юн. Хотя первое не особо изменилось, – он тихо рассмеялся в ответ на поджатые в немом упреке губы “и с чего это я больше не юн?!”. – Я редко забываю своих учеников, даже тех, кто приходит всего единожды. Поэтому очень удивился, когда ты подошёл ко мне в той кофейне. Списал на приятное совпадение. Но ведь это не было совпадением, верно? Ты знал, кто я такой. Сюэ Ян снова неохотно кивает. – Ты перешёл на язык жестов? – почему Синчэнь вообще держится так непринуждённо, когда Сюэ Ян готов провалиться сквозь землю?! Магия сообщений перебралась-таки в реальную жизнь? – Я… кгхмхм, – Сюэ Ян закашлялся, прочищая горло. – Я… нет. Синчэнь на секунду улыбнулся ещё ярче, а потом продолжил серьёзным профессиональным тоном: – Я предполагаю, что ты, возможно, боялся, что я узнаю твой секрет и уйду первым? Сюэ Ян жалобно заскулил и закрыл глаза. Он так устал. Наклонился вперёд и опустил свою свинцовую голову лбом на чужое плечо. Синчэнь сразу же начал ласково гладить по голове одной рукой, а другой слегка обхватил за плечи, притягивая ближе. – Всё хорошо, – шептал он, уговаривая их обоих. – Всё будет хорошо. А-Ян, как же я скучал… Они сидят так, приходя в себя. Синчэнь искренне понадеялся, что у Вэй Ина на сегодня больше нет клиентов, иначе получится не очень красиво. Страшно представить, сколько стоит аренда такого кабинета в час. Сюэ Ян наконец поднимает голову, оказываясь нос к носу с Синчэнем. Мягкая улыбка растекается по лицу даочжана, уголки губ Сюэ Ян ползут вверх в ответ. Синчэнь сокращает расстояние и целует. Сюэ Ян охает в поцелуй. Синчэнь закрывает глаза, касается пальцами лица и целует снова. “Целовался ли он вообще когда-то? Надо было спросить, когда играли…” – хаотичные мысли шушукаются в голове Сюэ Яна. – Синчэнь, – Сюэ Ян отстраняется. На лице сомнение и вина, – даочжан, я ведь… – Мне всё равно. Помолчи. Сюэ Ян глупо замолкает, позволяя себя мягко, но настойчиво целовать. Он быстро сам углубляет поцелуй. Синчэнь тихонько стонет, когда их языки соприкасаются. Сюэ Ян дрожит. – Даочжан, даочжан… Сюэ Ян шепчет, разрывая поцелуи, и снова продолжая. Это не может быть реальностью. Просто не может. Синчэнь тихонько сползает, ложась спиной на диван и утягивая Сюэ Яна на себя. Синчэнь глухо стонет в поцелуй от приятного веса парня на себе, Сюэ Ян – когда бедро даочжана проходится между его ног. Голова кружится. Сюэ Ян целует глубоко, мягко, сладко. Синчэнь послушно отвечает: так приятно повторять за ним, позволяя учить, наставлять. Голова кружится сильнее. Сюэ Ян спускается ниже, целуя шею. Синчэнь поворачивает голову вбок, открывая вид на гранатовую серёжку. Сердце Сюэ Яна просто не переживёт сегодняшний день. Слишком много. Наклоняется и ласково целует мочку, медленно проводит языком под ухом, захватывает сережку губами и чуть-чуть посасывает. Синчэнь открыто стонет, сжимая футболку на плечах Сюэ Яна, пытаясь ухватиться хоть за что-то, спастись от затопляющих ощущений. “Теперь понятно, почему Сун Лань так расстраивался…”, – последняя мысль покидает голову Синчэня, когда Сюэ Ян покрывает его лицо мягкими неторопливыми поцелуями. В точности, как тот целовал его в прошлый раз: висок, скула, подбородок. Сюэ Ян не удерживается и комментирует, довольно ухмыляясь: – И никаких извинений. – Да, – Синчэнь отвечает с придыханием, не открывая глаз, – никаких больше извинений, – и затягивает Сюэ Яна в новый поцелуй. Синчэнь так больше не может. Всё тело горит, нужно больше. Больше кожи, больше Сюэ Яна, ближе. Он давно запустил руки под футболку, лаская худое тело, но этого тоже беспощадно мало. Потянулся к поясу, расстегивая ширинку. Сюэ Ян распахнул глаза. Прокручивая этот момент в голове потом, в уже куда более спокойной обстановке, Сюэ Ян решительно не понимал, о чём тогда думал. Не предполагал же он серьезно, что они займутся анальным сексом прямо там, на диване в кабинете психиатра, без смазки и подготовки? Нет, решительно не понимал. Но почему-то тогда у него вырвалось: – Даочжан, хочешь быть сверху? Не то что бы ему мечталось подставить кому-либо свою задницу, но иррациональное желание защитить Синчэня от всех бед и боли хотя бы в этой жизни дало о себе знать. Обезопасить. – Думаешь, я боюсь быть снизу? – ответил ему такой же дурной даочжан, смотря затуманенным взглядом. – Я-то не девственник, а тебе думаю многовато-то новых впечатлений будет. Взгляд Синчэня потяжелел. Не вспоминать в постели бывших, казалось бы, давно всем известное правило, но вот нет, видимо всем, кроме Сюэ Яна. Решив отвлечь, добавил бездумное: – А и вообще, может я хочу чтобы ты меня взял, – играет бровями и ухмыляется, ждёт привычного неловкого смущения в ответ. Синчэнь тянется вперед, прямо к уху с такой знакомой сережкой. – Может я тоже хочу, – руки хватают за бедра и тянут на себя, встречая уверенным толчком, – тебя взять. Ещё толчок, и ещё. Сбитое дыхание у уха сводит с ума. Они прижимаются друг к другу ритмично, рьяно, но почти невинно: оба в одежде, обнявшись, постанывая в непрекращающийся поцелуй. Но Синчэнь не позволяет отстраниться ни на сантиметр дальше позволенного, давно обхватив талию парня ногами. И млеет от рук, то неосознанно тянущих за волосы, то властно сжимающих горло. – А-Ян, А-Ян… Милый мой маленький мальчик, мой юный друг… Дыхание выравнивается. Синчэнь чуть отстранился, наблюдая за безвольно лежащим на нем, только что кончившим парнем. А сколько бравады было. Быстрая разрядка совсем не удивляет: Сюэ Ян явно хотел этого давно, очень терпеливо, и явно не ожидал от своего даочжана такой прыткости. Сюэ Ян наконец приоткрыл глаза, отходя понемногу от блаженного удовольствия, стремительно переходящего в неловкость. Кончить так быстро от сомнительного dirty talk, просто поползав на парне – гордиться, мягко говоря, нечем. Синчэнь мягко целует и тепло улыбается. Будто это не он обещал пару минут назад кого-то “взять”. – Ты чего такой довольный, а, даочжан? Получил своё значит и улыбаешься? – на такую улыбку невозможно не ответить. Синчэнь снова светится. Этим светом, кажется, можно осветить даже их совместное – такое беспросветно темное – прошлое. – А может я наврал тебе про свою опытность, чтоб покрасоваться, а ты лишил тут юнца невинности, прям вот на этом диване! А тут ещё родителям депрессивных подростков сидеть, ты о них вообще подумал? Шутка дурацкая. Даже не шутка, а бессвязный бред, но Синчэнь смеется. – Даочжан, ну чего ты смеешься, дурацкая же шутка. – Правда? – Из жалости что ли? Мало тебе на работе жалости и благотворительности? Мне такой радости не надо, вот уж спасибо. – Нет, глупый. Мне правда смешно. Ты бы видел только, с каким важным лицом это всё рассказываешь. – Надо мной значит смеешься? – сказал и прикусил из вредности ушко за хрящик. – Нет, – Синчэнь сладко зажмурился. – Просто в твоём исполнении, для меня все шутки – смешные. Не над тобой, а благодаря тебе. Сюэ Ян уверен, что такие приторные фразы должны быть запрещены к использованию в реальной жизни на законодательном уровне. – Кто-то тут похоже насмотрелся своих мелодрам по самые проколотые уши. В ответ снова довольное хихиканье. …А где-то в коридоре всё это время сидит бесстыдный Вэй Усянь, прижавшись ухом к двери и шикая на обеспокоенную ассистентку.