the secrets that you know

Снова лето. То самое лето перед отправкой в колледж. Рюджин прекрасно знает, что должна оторваться на полную, а для этого ей не обойтись без лучшей подруги, так что она предложила той вместе поехать в загородный дом своей любимой тёти. Джису согласилась и вот они здесь, сидят на крыльце, наблюдая за тем, как двоюродная сестра Рюджин носится за своей кошкой. Вид довольно захватывающий, надо признать. — Юна! — кричит Рюджин, когда та перепрыгивает через забор. — Ты так поранишься! — Джису-онни позаботится обо мне если что! — кричит Юна в ответ, когда наконец ловит кошку. — Так ведь, онни? Джису с фирменной улыбкой на лице показывает палец вверх. Рюджин же закатывает глаза на разыгранную сцену. — Она такая милашка, — произносит Джису, пододвигаясь так, чтобы её голова удобно расположилась на коленях Рюджин. — Не то, что некоторые. Рюджин театрально вздыхает, прикидываясь оскорбленной: — Ты задела меня за живое, Чхве Джису. — Переживёшь, — Джису закрывает глаза и подавляет смешок. Хочется отвесить ей щелбана за грубость, но подруга выглядит так очаровательно с рассыпанными на ногах Рюджин волосами и залитыми солнцем щеками, что вместо этого она глупо замирает и смотрит на Джису. Чхве Джису в принципе всегда выглядит обворожительно. Это общеизвестный факт. Но данный момент — с закрытыми глазами в купели естественного света, где они с солнцем буквально становятся одним целым — ощущается совсем иначе. Рюджин, пребывая в плену такого завораживающего вида на своих коленях, вздрагивает, когда Джису, даже не открыв глаз, тянется к её запястью и, положив руку на макушку, с мягкой ухмылкой произносит: — Я знаю, что ты пялишься. Уж подарила б мне немножко ласки, пока занимаешься этим. — Я не пялюсь, — скулит Рюджин, в то время как её пальцы всё же начинают поглаживать волосы Джису, пробираясь концами ногтей к самой коже, и хмыкает от вздрагиваний подруги. — Ещё как пялишься! — заявляет Юна, пробираясь через крыльцо, не забыв кинуть дьявольскую улыбку Рюджин, прежде чем быстро скрыться в доме, боясь, что та может погнаться за ней, прихватив какой-нибудь камень, за такие поддразнивания. Джису приоткрывает один глаз, и её улыбка становится любой, но только не мягкой, от чего Рюджин чуть ли не давится собственной слюной. — Глазеть нормально, Рюджин. Знаю, от меня невозможно отвести взгляд. У Рюджин начинают потеть ладони, и, вместо того, чтоб обелить своё имя, она заявляет: — Заткнись, не то я отрежу твои волосы, пока ты спишь. Настала очередь Джису издать вздох, даже более страдальческий и комичный, чем у самой Рюджин. "Почему эта девчонка до сих пор без Оскара?" — Кишка тонка. — Кишка широка. Я б потом сорвала куш за копну твоих длинных здоровых волос. Джису дуется, снова закрывая глаза: — Грубо. — Ты грубее. — Нет, ты. — Ты, Шин Рюджин! — Завались по-хорошему, или я достану ножницы. — Божечки. Ладно. Полночь. Семья Рюджин уже спит, пока сама она сидит на площадке, где раньше они целыми днями играли с Юной, строили башни из песка и царапали коленки об асфальт. Она не знает, когда теперь сможет сюда вернуться. Это горько-сладкое чувство, но, по крайней мере, сейчас Рюджин здесь не в одиночестве. На соседней качели сидит Джису, её глаза бегают то вверх, то вниз, пока она скетчит ночное небо на последней странице своей старой книжки. Рюджин без слов понимает, что подруге тоже не по себе — она часто рисует звёзды, облака и луну в попытках успокоиться. Сколько они знакомы, Джису всегда вела себя так, а рисунки с течением времени становились только лучше. Рюджин светит фонариком телефона для более комфортного рисования Джису, бездумно шаркая ногами, всякий раз отвлекаясь от рисунка на волосы, которые продолжают падать подруге на глаза, сгорая от желания заправить выбившиеся пряди ей за уши... Может даже скользнуть пальцами по её щекам... Позволить большому пальцу переместиться к губам и... — Нервничаешь? — спрашивает Джису, карандашом вырисовывая узоры в книге. — Насчёт колледжа, я имею в виду. — Очень, — приходит в себя Рюджин, наконец прекращая представлять свои пальцы на губах подруги. — Ну мы хотя бы будем соседками.” — Ага. Я вообще думала, что застряну с каким-нибудь чудиком, о котором ничего не знаю, на долгие годы, и так оно есть, просто этим чудиком оказалась ты. — Ты не представляешь, как сильно я жалею о том, что взяла тебя сюда с собой, — ответно иронизирует Рюджин. — Ты б умерла со скуки без меня здесь, — подмигивает Джису, на что Рюджин показательно закатывает глаза прямо к затылку, надеясь, что в темноте не видно того, как покраснело её лицо. Джису снова переключает внимание на рисунок, а Рюджин продолжает наблюдать за ней в тишине, желая, чтобы этот момент не заканчивался никогда. Если бы у неё была хоть частичка способностей подруги, она бы определенно нарисовала то, что сейчас видит перед глазами. Красивую девушку под чистым небом, челюсть сжата, а язык высунут в полной концентрации. Взгляд Рюджин падает на твёрдую хватку руки Джису, держащую карандаш, от этого во рту словно пересыхает. Рюджин готова провести следующие несколько минут мысленно крича, потому что, естественно, Джису самая красивая девушка на свете, но она понятия не имеет, когда лучшая подруга стала такой привлекательной в её глазах, как вдруг поднимается ветер от чего та начинает дрожать, закрывая книгу, чтобы обхватить себя руками. К счастью, Рюджин даже в середине лета шатается в худи, так что она снимает его, чтобы передать Джису, которая куда более восприимчива к внезапным скачкам температуры. Подруга принимает толстовку, но с надутыми губами и смесью из вины и благодарности в глазах. — А как же ты? — Ничего, я в порядке, — Рюджин похлопывает Джису по ноге, успокаивая. — Давай надевай. Не хочу, чтобы ты простудилась. — Спасибо. Утеплившись, Джису выдыхает от того, как мышцы расслабляются от ощущения мягкого и согревающего материала на коже. И тут она поворачивается к Рюджин, на секунду сверкнув глазами: — Из тебя бы вышла классная девушка, знаешь? Я бы встречалась с тобой, не будь ты моей лучшей подругой. "Я бы встречалась с тобой, не будь ты моей лучшей подругой". Слова, которые застигли Рюджин врасплох. Она не верит в то, что только что услышала и не верит в то, что только что почувствовала. Да, она бы встречалась с Джису. Нет, она хочет встречаться с Джису. Она хочет сидеть на её коленях, обвивать ноги вокруг её талии и целоваться до устали. Потому что она любит её в том смысле, в котором не должна, ведь они лучшие подруги — всегда были, всегда будут. — И я, — отвечает Рюджин сквозь ком в горле, изо всех сил вытягивая улыбку на губах. — Я бы тоже встречалась с тобой. — Что, правда? — Джису шевелит бровями, не придавая значения реакции Рюджин на её слова. — Ну-ка, назови хоть одну причину. — Ну, знаешь, — Рюджин крутит серебряные кольца на пальцах, опуская взгляд на землю. Она не может смотреть в глаза Джису, по крайней мере, не сейчас. — Твоя улыбка. — Мм. Хочешь услышать мою? Рюджин кивает, на что Джису продолжает: — Я думаю, ты лучшая в защите дорогих тебе людей. В особенности за последние несколько недель, я стала всё больше замечать это по тому, как ты ведешь себя рядом с Юной и с семьей, — Джису останавливается и толкает Рюджин своей ногой, чтобы та подняла глаза. — Ты не упускаешь шанса позаботиться и обо мне тоже, — она указывает на худи и смеётся. — Вот почему я думаю, что твоей будущей девушке, какой бы она ни была, очень повезёт. У Рюджин глаза на мокром месте. И тут она чувствует, как что-то влажное скатывается по её щекам. Дерьмо. Кажется, она уже плачет. — Ты зачем так расчувствовалась, Джису. — Кто ещё расчувствовался, — парирует Джису, вставая с качелей, опускается на колени перед Рюджин, чтобы аккуратно убрать её руки от лица, и сама вытирает ей слёзы, которые упорно продолжают литься. — Но серьёзно, я подразумеваю каждое слово. — Ну вот теперь я чувствую себя недоподружкой, потому что сказала лишь про твою улыбку, — всхлипывает Рюджин. — Хех, всё окей. Я и без того знаю, что тебе нравится всё во мне. "Да, это так". — Какая же ты самоуверенная. — И тебе это нравится. — ухмыляется Джису. — Но не переживай, я сохраню твой секретик. И снова, "да", Рюджин нравится. Абсурдно насколько. Она бы могла вытатуировать "я люблю Чхве Джису, её идиотские словечки и прекрасную душу" у себя на лбу, чтоб весь остальной мир тоже был в курсе. Рюджин откашливается и скрещивает руки на груди. — Поздно уже, надо выдвигаться к дому. Ещё не так поздно, не для них двоих. Но Рюджин нужно побыть одной, понять, как действовать дальше, после всех чувств, которые накрыли её сегодня. И она не может сделать это здесь, не с руками Джису по обе стороны её лица, накрывающими его так, словно оно фарфоровое. — Хорошо, — Джису в последний раз похлопывает Рюджин по щекам, встаёт, подбирая книжку, и протягивает ей свою руку. Лето никогда не было любимым временем года Рюджин. И нынешнее тоже не было исключением. Она всё равно берёт Джису за руку.