the secrets that you know

Киновечера — их тема. И под "их" подразумевается также участие Йеджи с Черён. Изначально являясь обычным поводом отметить конец душераздирающего семестра, это быстро переросло в ритуал — каждые выходные четыре подруги теснились в одной из их общажных комнат, чтобы глянуть несколько фильмов, разнящихся по продолжительности и жанрам, пока их глаза не начнут гореть в мольбе за отдых от экрана. Но той ночью они, казалось, не могли сойтись вообще ни на чем. Джису для разгона хотела включить поп-музыкальную документалку, Черён топила за мюзикл, Рюджин горела классической научной фантастикой, а Йеджи— ну, она хотела фильм, жанр которого вообще никто не переваривал: ужасы. И поскольку они взрослые люди, которые зрело подходят к решению проблем, они сошлись на том, чтобы выбрать победителя с помощью камень-ножницы-бумага. И, судя по всему, у вселенной какие-то свои счеты с трусихами, так как выигрывает Йеджи. Вот это сцена— Черён хнычет, забравшись под одеяло, Джису прячет лицо в волосах, а Рюджин бьется головой об стену всякий раз, когда пытается спрятаться за спиной лучшей подруги. Йеджи же вообще нет дела до всяких скримеров и кровищи, она до слёз смеется с появляющихся на экране призраков, и что-то бормочет о нелепых спецэффектах. Рюджин бы врезала ей, если бы только руки не были такими желейными. — Ты полетишь в ад за такое, Хван Йеджи, — угрожает Рюджин, когда фильм наконец подходит к концу, прерывистое дыхание срывается с её губ, пока она потягивается. Йеджи вместо ответа высовывает свой язык. "Нам срочно нужно посмотреть что-то легкое после... такого,” проговаривает сквозь зубы Джису, через плечо кидая многозначительный взгляд на Йеджи. — Может, "Лимонадный рот"? Девочки поддерживают её предложение. Они включают фильм, и как только все четверо начинают буквально вне себя кричать слова каждой песни, всякие кровавые ножи и страшные призраки вылетают из головы. Фильм близится к концу, когда Рюджин поворачивается, чтобы задать вопрос Черён, получая ответ сразу от двух девушек по цене одной, потому что та занята ртом Йеджи. "Как мило". "Как здорово". Рюджин обожает своих друзей и их неспособность держать руки при себе. Тогда она решает сменить траекторию на Джису, но останавливается, заметив, что та, с нечитаемым выражением лица, пристально смотрит на их подружек, целующихся на соседней кровати. Рюджин начинает потихоньку сходить с ума. Разумная часть её мозга напоминает, что Джису больше не нравится Йеджи, повода для беспокойства нет, но вот другая продолжает сигнализировать код красный. Ведь, что если? Что если Джису ревнует? Что если их близкая дружба играет на её чувствах? Что если ей... больно? Рюджин не замечает того, как крепко вцепилась в простыни, пока Джису не накрывает её руки своими. Её тело вздрагивает от внезапного прикосновения, и спустя некоторое время она понимает, что внимание подруги больше не приковано к той кровати— Джису сосредоточена на ней, а нежная улыбка на лице словно передает сообщение "не переживай, я в порядке". Рюджин улыбается ей в ответ и вновь пытается сфокусироваться на фильме. Ей остается лишь надеяться, что улыбка Джису была искренней. Когда ночь кино заканчивается, и девочки расходятся, неудивительно, что глаз сомкнуть не может ни Рюджин, ни Джису. Часть вины лежит на плечах Йеджи за то, что заставила смотреть самое противоречивое кино когда-либо снятое, но они бы соврали сказав, что это единственный повод для беспокойства. И, если честно, Рюджин без понятия должна ли благодарить или злиться на вселенную за депривацию сна. Но длится это недолго, Джису укладывается рядом на её кровать. Довольное мурлыканье срывается с губ Рюджин, когда та руками обвивает её талию под одеялом. Они не делили кровать... Во всяком случае не так, во всяком случае не так близко... Уже очень давно. Рюджин старается спокойно дышать, но её душа словно воспламеняется. Интересно, чувствует ли Джису эти самые огоньки на своей коже, не покалывает ли от них кончики её пальцев. Как и ожидалось, та не убирает руки. Джису — солнце, так что вполне естественно, что она привыкла к огню. — Хотела бы я подать в суд на Йеджи за необратимое повреждение головного мозга, — начинает Джису, закатывая глаза. — Я никогда больше не посмотрю ни один ужастик. — Ага. Мы должны как-нибудь пранкануть её в следующий раз. Преподать ей урок или два. Джису смеется, а затем комнату окутывает молчание. Не привычно-умиротворенное и комфортное, а скорей неловкое, побуждающее Рюджин чувствовать все виды тревожности. Ей не терпится узнать, где сейчас мысли Джису, правда интуиция подсказывает, что они вероятно там же, где и её. — Насчет сегодняшнего... Одновременно выпаливают они, одновременно прерываются и одновременно смеются. — Давай сначала ты, — собравшись говорит Джису, заставляя Рюджин прикусить нижнюю губу. — Лады. Итак, — сглатывает Рюджин, почесывая шею, — ты... Тебе все ещё... — Нет, — перебивает Джису, — клянусь, меня не интересует Йеджи. — А, — выдыхает Рюджин, мышцы расслабляются, — хорошо. Её глаза, до этого сверлящие потолок, теперь сфокусированы на Джису, и от того, как смотрит на неё подруга, немного кружится голова. Несомненно от этого. И, немного, от вырисовывающих хаотичные узоры под её рубашкой пальцев Джису. Рюджин закрывает глаза, когда её дыхание бесконтрольно перехватывает. Джису замечает это и прекращает движения, но оставляет пальцы на месте. Рюджин мысленно матерится всеми возможными словами, которые только может вспомнить. — Посмотри на меня, — произносит Джису, дотрагиваясь до щеки Рюджин свободной рукой. Та медленно приоткрывает глаза, сердечный ритм взлетает, когда она видит, как близко находится её подруга. Как никогда близко. — Мне нужно рассказать тебе один секрет. Рюджин кивает и накрывает своей ладонью руку Джису, чтобы сохранить теплое прикосновение на своём лице. — Так расскажи. — Я смотрела на них, потому что мне, — Джису облизывает губы, — мне хотелось того же самого, только с тобой. У Рюджин резко возникает полное осознание всей ситуации. Они вместе лежат на кровати. Ноги переплетены. Одна рука Джису на её щеке, другая под футболкой. И эта девушка хочет поцеловать её. Чхве Джису, её лучшая подруга и любовь всей жизни. Хотела поцеловать не Йеджи или Черён, как подозревала Рюджин. Джису хотела... Нет, Джису хочет поцеловать её. Рюджин всё правильно расслышала. Она знает, что это не её очередной безумный сон. Джису прямо напротив. Такая красивая. С растрепанными волосами и блестящими губами. Жаждет ответа. И всё же. Рюджин, как лузер, провела целый год убеждая себя в том, что им просто не суждено быть вместе, так что она спрашивает вполголоса: — Ты хочешь... Ты хочешь поцеловать меня? — Да, хочу, — уверенно отвечает Джису, поглаживая щеку Рюджин, взгляд падает на губы. — Охренеть как сильно хочу. Это всё, что нужно было услышать Рюджин, чтобы сократить расстояние между ними и, наконец, соединиться в медленном, нежном поцелуе. Целовать Джису, проводит параллель Рюджин, пока та тихо скулит ей в губы, это как возвращаться домой после долгих блужданий по лесу в одиночестве. Она со вкусом апельсинового сока, фруктового льда летом, перешептываний поздней ночью и похороненных секретов, которые вы не осмеливались обсудить раньше. — Это, — бормочет Джису, пока её губы мокрыми поцелуями опускаются по шее Рюджин, — намного лучше, чем я себе представляла. Рюджин тихо вздрагивает и прикусывает губы, когда мурашки пробегаются по её спине. — И сколько же раз ты себе представляла, как целуешься со мной? Джису ухмыляется, прежде чем оставить последний поцелуй на раскрасневшейся коже Рюджин, зажав её лицо ладонями. — Сбилась со счёта. Рюджин скулит, все ещё помятая после губ Джису, недавно сминающих её шею, не способная корректно связать слов, чтобы сформулировать предложение. Та, ухмыльнувшись в ответ на её реакцию, заботливо опускает голову Рюджин себе на грудь. Приятно быть так близко друг к другу, обниматься так крепко, наедине с девушкой, которую она обожает. Глаза Рюджин блаженно закрываются, пока она слушает их синхронное сердцебиение, руки легко находят путь друг к другу даже в кромешной темноте. Джису переплетает их пальцы, целуя в лоб, и тысячи падающих звёзд словно мерцают прямо в животе Рюджин. Это особенный момент, и на языке Рюджин вертится множество слов, которые чешутся сорваться с его кончика. Но сейчас всё чего она желает, это оставить всё так. На одну ночь, заснуть в объятиях Джису, погрузиться в страну грёз, зная, что на этот раз, она может позволить себе утонуть в надежде. Потому что впервые за всё время, она не умрёт, если захлебнётся.