Наша тропа к подземелью Счастия!

А листва падала ниц.

      Осень — чудесное время года для рождения. Но что же насчёт кончины? Многие предпочитают это время для добровольного ухода из жизни. Отчего? Дело вкуса. Одни любят это время за ярки листья, другим же люба эта прохладная, временами дождливая, погода. В объединении эти два показателя особенно прекрасны, да с добавлением алого заката всё вызывает волны эмоций.        Осенью вся жизнь, казалось, начинает затухать. Не успеешь оглянуться, как в объятия свои тебя утянет голубушка Зима. А следом и начнется круговорот природного процветания. Так сменялись года, сотни лет, сколько веков прошло? Имение уже было не признать. Это были развалины, обросшие растительностью. Глядя на окрестности, уже не скажешь, что здесь ранее было поселение. Всего лишь разруха. Печальные людские души давно упокоились здесь. Земля впитала их кровь да укрыла тела от лишних глаз. И сказ мог бы завершиться здесь. Однако, есть одно большое «но».        Эмилия. Тело её замуровано было под обломками здания, и, как иные тела, не пришло к праху. А более того, застыло оно в пространстве, не менялось и не поддавалось воле Смерти. Лишь в вечном сне была она, всё чёрно — а разум? Разум не слушался, просто растворился в прах, как и обязывалось непослушное тело. У всего есть свои зачатки. Здесь же этим зачатком, в коем и был весь «секрет», являлся Шут. Шут — та самая игрушка, которую Эмилия избрала на свой день рождения. Счастлива она была в тот день — словами не передать! Игралась с ним, болтала, сказывала ему порядок здешних дел: о доме её, о прислуге, о наглых горничных, да о папеньке своем. А игрушка молчала. Ведь то лишь ткань, оболочка, пусть и столь необычная по сравнению с иными игрушками тех времен. Но стоило лишь явиться Богине Счастия, как оборот вещей менялся. То касалось и разногласий поселений, так и незаметных факторов.       В мгновение, когда Божество обернется да лицезреет игрушку, оброненную в центре зала, ухмылка скользнет по устам, и, казалось, из уст её вытечет слово, неслышное для всех! Лишь ветру было известно оно, слово, дающее шанс явится за куклою существу. А точнее, духу его, скрывающему присутствие при помощи почти погасшей магии. И многого эта сладость не даровала. Ослаблен он был, на грани смерти. И прежде чем впасть в сон, чтоб силы свои возвратить быстрее, избрал он себе проводника на будущее пробуждение. Того, кто был близ него самого в момент побоища.        Рыжевласка действительно верила, что сможет избежать трагичной участи. Та не бросила свою игрушку в одиночестве, как бы не было страшно. А ведь Эмилия почти ничего не видела. Глаза заплыли слезами безысходности и ужаса, единственным ориентиром был отче. Но до выхода никто не добрался. Ни граф, ни его дочерь. Более того, разлучили их перед кончиной. И коль видела бы Эмилия всю картину воочию, пала бы она не от меча, а от сердечной боли при виде падшего тела своего папеньки       Так прошёл на мёртвой земле первый век. Тихий. Век, в который жители разбежались по сторонам, обустраивая свои селения по новой и стремясь вернуть житию благополучие. Впрочем, большую часть столетия людишки посвятили скитаниям и поиску идеальных мест. Зарождались в те моменты и отличия бытия поселений, осталось их три. Крупнейшее из них — культовое, в нём жили те, кто вышли победителями из битвы, да забрали вместе с собой дар Богини — «спящего ангела». Остальные селения — беглецы, странствующие, да сыскавшие себе место для обустройства нового дома.       Второй век. Становление. Люди уже в полной мере освоились на территории. И жизнь у них текла из поколение в поколение подобным образом: избирался наследственной связью предводитель града. Да, не попросту прошли путешествия по окрестностям. Благоприятны были условия, что даровали процветание людям и веру, веру в светло будущее. А кому-то лишь укрепили исповедование в благословение Богини. Культ всё креп, и порядок в нём был важнейшей частью бытия. Непослушание каралось мучительно, вплоть до смертного приговора. То была воля Верховного жреца или наследия его.       Третий век. Век, в котором люди задумались о такой части, как самооборона. А причиною тому стремление найти больше ресурсов и больше благ. Столкнулись тогда искатель второго града и ученик верования культа. Что ни от первого, что ни от второго вестей не было долгое время. Тогда посол ринулся в путь. Года эти, запечатленные в эмоциональных писаниях свитка, хорошо описывают отношения меж людьми разных градов и по сей день: «Убит-с он, убит-с! Тело хладно, сердце его стрела пронзила. За одним, за единым явился недруг! Оба перебили друг друга! А дальше что будет? И явятся они по наши души! Коль недруг решит явится, мы отпор даруем!». Господство культа стало увеличиваться, вера в «паршивых» была сильна. Малейшее приближение в их сторону могло окончится плачевным образом. Однако, набегов с их стороны не намечалось. Пока что.        Три столетия. Столько прошло, покуда сознание падшей девы сможет сформироваться вновь. В голове — пустота. Всё трещит, неприятно. Глаза тяжелы, словно занавесы. А тело. Тело ватное, непонятные ощущения. Ощущения. Почему же так неприятно? Эта беспомощность отдавала смутой в сознании. Какие-то осколки стали всплывать во мраке. То были воспоминания. Нет, не все из них. Отрывки, самые приятные и самые болезненные, но только те, что были недавние до кончины Эмилии. В сознании она видела свою игрушку. Такую забавную!        «А почему она моя?» — Тишина. Разум молчал, он не помнил то, как она явилась в жизнь. Ведь, в конечном итоге, духовный мир истлел. Всё то, что было возможно увидеть, это какие-то огрызки, сохранившиеся в самых дальних уголках сознания. О? А что же дальше? Чьи-то руки касались её, нежно гладя по голове. Непонятный, странный силуэт. Казалось, он был роднее её самой, но образ не сохранился. На этом хорошие видения прошлой жизни оборвались. Настала череда других явлений. Предсмертных. Они-то повторялись раз за разом, вводя в некую панику вначале. Хотелось кричать, остановить это. Но лишь то, что можно было сделать, так это смотреть, смотреть и видеть, как дурной сон, пока тело было сковано, одолевал её, а кричать было невозможно. Да никто бы и не услышал, завопи хоть во всю глотку. Спустя время эмоции внутри подсознания стали видоизменяться. От шока к ярой ненависти — один шаг.       Было криков много. Много незнакомых людей. Злых людей. Их образы создавались не по отрывкам воспоминаний. Здесь свою роль уж сыграл сам Шут. Он видел то, что творилось. И именно его воспоминания, игрушки, которую прижимали себе в ненастье, отражались ныне. Ведь нужно было что-то да даровать «новоиспеченной кукле». Холодной, как лед, пустышке. Иначе каким образом она сможет встать на ноги после столь длительного сна? Магия шута поддерживала в ней жизнь по принуждению, а когда всплывают такие важные факторы, как людские потребства, духовное удовлетворение, становится тяжело удерживать всё в своих руках. Вначале требовалось лишь одно. Сохранить оболочку. Что делать с ней дальше станется известно после восстановления сил. Никто и не догадывался, что дух будет скрываться в развалинах. Наверняка, его братец давно наметил на беглеце клеймо «мёртв». О том гласят спокойные три века, прошедшие, как минута его времени. Откуда он? Что же он такое? Кажись, об этом известно лишь самой Богине       — Ну, ты что, умерла?! Не играй со мной в игры, я знаю всё и даже больше, хи-хи! ~ — Странный шум раздался в ушах одновременно с незнакомым гласом. А вместе с ним девушка почувствует яркое сияние, ударившее ей в веки. Это заставит медленно разомкнуть их

Когда ты увидела его.

      — Так то лучше! Хей-хей? Ты вообще меня видишь? Я здесь! — Игривый глас лился, словно ручьем. Такой манящий и притягательный. Завораживает, правда, сейчас все мысли будто цепи сковали. Солнечные лучи, зачем она на них смотрела? Они слепили, заставляли хрустально-голубые слезинки скатываться по щекам. Ярко, очень ярко, но именно этого света не хватало всё это время. И лишь спустя двадцать секунд голова повернется в сторону звука. Тело перестало ныть. Будто получило разрешение на самостоятельность. На жизнь.       — Вот, уже лучше! Ты хоть знаешь кто перед тобой? Твой спаситель! Нам следует всё хорошенько обсудить, а то ты не выглядишь, как тогда. Или это людские эмоции? Такая дрянная штука! ;) — Перед собой дама, что пыталась встать, лицезрела ту самую игрушку из своего сознания, однако, эта игрушка теперь не просто вещь. Она способна летать, парить. Внешний облик не сменился. Однако, теперь глаза его сияли голубым и способны были перемещаться в зависимости от того, куда был направлен взор. Рта у творения не было либо же он намеренно скрывал его, ибо выглядело это дурацки даже для игрушки.       — А? Зачем тебе эта палка? ;) — И ответ не последовал, последовали действия, — СТОЙ СТОЙ! ЧТО ТЫ ТВОРИШЬ, ЭТО ТЕЛО НЕ УСТОЙЧИВО ВООБЩЕ-ТО! — Всё выглядело достаточно комично. Девчуля сорвалась с места да, подхватив какую-то палку с земли, ринулась на неизвестный летающий объект. Ей необходимо было выместить злость хоть на ком-то. Непонятная злость из глубин разума. Неконтролируемая. Казалось, на эмоциях был поставлен знак вопроса. Тяжело ориентироваться в пространстве. Даже физически. Оттого, пробежав около ста метров, та запутается в ногах, да падет ниц. Удачно, очень удачно: прямиком в небольшую речушку, протекающую близ бывшего селения.       — Как глупо! Неужели не ясно, что бежать за мной, как за бабочкой — дурная идея? Неужели сама не боишься? А ведь люди убегают! Всегда убегали. Хи-хи, правда, тогда я был выше, гораздо выше. ;) — Хвалясь, существо подлетит к оппоненту. Рыжеволосая застыла. Она сидела на коленях в воде, да опиралась руками на дно. Лицо её скрыли волосы. Взор не могла свести с водной глади. Впервой она видит себя.       В отражении она видела потрепанную девочку. Глаза её светятся голубым, носик слегка дергается от тяжкой обиды в груди, губы поджимаются. Щеки красны, но это был не румянец. Рука потянется к одной из них — непонятно. Будто это и есть кожа, но почему столь яркая? Волосы лохматы и непослушны, во все стороны торчат, они коротки, по плечи волосы-то. Цвет их остался прежним. Платье всё промокло, как и девушка сама. Облегало к телу одеяние, что было во многих местах изорвано и грязно.

Это ты.

      — Да… Пришлось потратиться сильно! Хотя, кому я это говорю: ты и себя-то поди не помнишь, хах! Тогда позволь мне объяснить порядок дел, —Завлекая внимание, на игрушку уставятся хрустальны очи, — Чудненько. ;)       — Итак. Ты можешь звать меня Блустом. Нам ни к чему эти жалкие титулы, верно? Я избрал тебя, чтобы ты помогла мне в моём пути. Путь будет очень долгим. Как я уже сказал, тело моё неустойчиво, потому мне нужна опора, в духе спутника. У тебя, наверное, много вопросов. Хм, дай-ка подумать, — сущность стала бормотать непонятные звуки, стараясь что-то вспомнить, — Точно! Тебя звать Мией, ты когда-то жила в этом месте, до того, как между людишками вспыхнула пламя войны. Даже не представляешь, каких сил стоило уберечь это тело, хо! Хм, пусть и не целиком, — Рыжеволосую облетят по кругу, — Например, твои волосы. Ты даже не поблагодарила меня, а я достал тебя из-под того завала! Ну, мне повезло, что у тебя тогда «щемило» с ощущениями, тяжело наверное, когда половину прически попросту вырывают, хи-хи! ~ — радостно кружась, шут продолжит, — Твоя одежда тоже пострадала, но ты это видишь и без меня. Ничего. Я позабочусь об этом. Так, что же ещё. Ох, точно, самое главное. Твоя правая рука такая забавная, у людишек такие хрупкие кости! Эту часть просто так не восстановить. Область просто сшита, так что радуйся тому, что у тебя есть обе руки! ;)       Наконец, тело стало послушнее и Мия смогла встать. Обе руки падут на лицо, а та, уставившись на Блуста, выдаст хрипящим гласом:       — Что с моим лицом?       — О? Тебе не нравится? Мне же нужно было черпать откуда-то энергию, чертовка! Эта земля вся пропитана грехами и кровью, а потому и деревья сошли. Они всё помнят и всё видели в тот злополучный день, — Шут подлетит к одному из деревьев. То был клён. С ветви его сорвется лист, алый лист, — Смотри внимательно, — Поток ветра подхватит хрупкий листочек, тот станет медленно вращаться. Жилки станут заливаться ярко-голубым цветом, что так же отдавал свечением, — Это же случилось и с тобой, смертная. Проще говоря, куда-то да кроваво-красный цвет должен был уйти, как и эссенция моей магии. Глаза и щеки — тебе идёт! ~       — Я хочу… Хочу… — Начала уж молвить дева, как смутны мысли её прервались       — Я знаю, чего ты хочешь. Для этого тебе не потребуется палка. Жажда мести, воля покровителя Кармы, особенно сильна в момент становления после моих сил. Ты меня не удивишь и не убьешь~ — Хихикая так, что притягательные нотки успокаивали особу, Блуст продолжит, — Но зато я могу помочь. Я ведь ради этого и позволил тебе остаться в живых. Остаться со мной, хи~ Всё, что требуется, так это найти благословение Богини Счастия, пока до него не добрался кое-кто другой. Я и без того слишком долго пробыл в бездействии. Наверняка уже давно ведется охота. Так что нам нужно первыми забрать приз! Что думаешь?       — Сыро. И холодно.       — Какие мы требовательные, хм! Вылезай из воды, у меня для тебя много подарков, — под звон бубенчиков, что были на колпаке игрушки, мрачен и столь шутлив незнакомец станет вращаться вокруг своей оси. Мие ничего не остается, кроме как последовать его совету. В воде и впрямь было холодно, да и дело к вечеру шло. Сидя на одном из каменных обломков, Мия устало взглянет на своего спутника. Пред шутом явится своенравная воронка. Та была мрачных фиолетово-голубых оттенков. Из неё в мгновенье ока явятся одеяния       — Хм? Не думала же ты, что я дам тебе тряпье! Я имею вкус, к тому же этот контраст будет весьма кстати, — «Столько сил, надеюсь, не зря потратил.» — Надевай.       Руки медленно примут одежду. Необычную, яркую. Бордово-розовая кофта, объемные шутовские сине-фиолетовые шорты c подтяжками, на конце коих были сердца: правое цвета сирени, левое цвета небес. Под низ — облегающий черный костюм, непрерывно соединяющийся с обувкой с загнутыми носками. Сняв с себя платьице, дева станет безэмоционально надевать дарованные вещи. Но тут сложилась одна несостыковка.       — Ха? Шорты велики? И впрямь болтаются… О, я знаю, чего тебе определенно не хватает! — Лента обовьет талию милашки да станет своенравным ремнем, поддерживающий конструкцию идеально, — Вот так! И теперь, — На концах ремешка появятся еле заметные крючки. На их место падут голубые сферы, — Мне же нужно знать, что ты в безопасности! Покровительство принуждения к вашим услугам! ~

И твоя ноша.

      — Моя месть будет страшна.       — Да. Я в этом не сомневаюсь! — «Боже, что за тяжелая аура исходит от неё», — Сколь я знаю, людишки уволокли «ангела» на Юг, там ведь действительно чудесные условия для проживания. Но тебе нужно быть осторожной! Люди, одержавшие вверх над всеми поселениями, опасны и беспощадны. Они будут использовать все средства, а так же козыри, чтобы спастись. Не подумай, что я сомневаюсь в твоей победе, но бдительность твоей сухой натуре не повредит. Эмоциональная сторона пока скована, уверен она наладится! Не стоит злоупотреблять жестокостью, не хочу тебя приструнять! ;)       — Пора бы и мне начать скитание. — Взяв ту самую палку, та преобразуется в биту благодаря магии, дарованной шутом. Конечно это не воля девы, просто сам Блуст захотел даровать ей более надежное орудие. Кто знает, что ждёт Мию, переполненную ненавистью, на пути? Сама сущность зевнет, да преобразится в значок на одной из лямок — насколько странным было бы людям видеть такую нелепую пачку вместе? Лишь при необходимости да и только. Сейчас пробужденная желала лишь одного — кара. Кара тех, кто свершил это и нарушил благословенное процветание народов в мире и гармонии. И чтобы доказать свою правоту, придется дойти прямиком до имения Верховного жнеца, что ждёт не дождётся возможности увидеть способности «ангела» во всей красе.