Наша тропа к подземелью Счастия!

Наша встреча была заверена кровавой сделкой.

      Тропа к граду верующих была, на удивление, проста и податлива. Вероятно, эти люди искали самый благоприятный путь, зная, что им никто не помешает достигнуть желаемого. Но не взирая на то, они, подобно диким животным, убежали очень далеко. Для Мии продолжительный путь стал проблемным. Пробуждение от «вечного сна» сказывалось на теле. Деве приходилось часто останавливаться да брать небольшой перерыв. В эти моменты шут летал вокруг, да лукаво хихикал, сказывая о том, какова слабость — «А я не думал, что людишки несут такую слабую месть! ;)». Но он тотчас затыкался, когда в его сторону замахивалась бита, да испарялся, вновь превращаясь в брошь на лямке шортов.       «Всё мое тело как-будто в огне. Сжигает меня до смерти, а руки мои хладны, да дыхание не обрывается» — Думала возвращенная к жизни, вглядываясь в лесные просторы. Тропа её шла поляной, в некоторых местах трава была высока, а где-то уменьшалась, выходя к оврагу или какой-никакой речушке. Словно в кольце, эта область была скована лесной полосой. Казалось, если войти внутрь, уже не выживешь, по крайне мере, не в состоянии мстимой. То ли дикий зверь утащит, то ли сама переломает руки да ноги, пробираясь сквозь заросли и ветви могущественных древ. Не стоит заглядываться на чужие пути. Там ведь и смерть свою сможешь найти.       — Хей, это становится не смешно! У тебя совсем всё туго! И с памятью, и с физической подготовкой, да и голос у тебя, не как у всех смертных — тебе лучше молчать, правда, «уши» режет! — Шут с недовольством уставится на свою спутницу, да покачает головой, — Я никогда этим не занимался, не смотри на меня так! Если ты думаешь, что это моя вина, так ты сильно ошибаешься!       — Я так не считаю, — переминая небольшие камушки в руках, что являлись кремниями, девушка щелкнет их друг от друга. Искра тотчас подожжет небольшое количество хвороста. Проблемно было разжигать костёр на поляне с высокой травой, пришлось хорошенько поработать, дабы никакие внешние факторы не привели к массовому поджогу. Так, в той кучке хвороста, навалом ко всему было и трав.       — Хо, по тебе и не скажешь! Давай подумаем, что же я могу сделать. Это правда тяжело, освоиться после моих чар. Скажу по секрету: принуждение вызывает зависимость! ~ — Захихикав, игрушка повернется вокруг своей оси пару раз, — И, знаешь, эта зависимость мешает тебе жить. Всё просто: я возьму половину силы назад, а тебе будет легче освоиться. Да, я знатно переоценил твои возможности, глупая смертная!       И все свершилось моментально. Сферы, что висели на ленте, станут меньше сиять. Более того, они будут опустошены на половину. А вместе с ними и уйдет сияние в глазах: одно око, что правое было, вернулось к былому оттенку. Цвет сирени. В момент этот у дамы закружится голова, да, хватившись той, та злобно зашипит, в непонятках уставившись на своего спасителя.       — Вижу твою боль и страдания, значит, что всё идёт, как надо, хи-хи ~ — Но что же приключилось с той самой магией? Та потоками ветра устремится к шуту. Тень его, причиной коей в вечернее время был костер, станет увеличиваться с каждой секундой. Та удлиниться, и Мия осознает одну вещь. Не принадлежала она игрушке. У фигуры были и руки и ноги, очень высокий силуэт. И пусть одеяния во многом были схожи, однако отличия видны невооружённым глазом.        Начнем с лица. Форма глазниц видоизменится, хитрющие очи, а вместе с ними и явится рот. На удивление, эти части тени единственные источали сияние цвета голубого. Следом — шея. У игрушки таковой не имелось, и, пусть во мраке тяжело рассмотреть, казалось, на онной было что-то намотано, будто лентою. Руки длинны. Одеяния на них коротки вначале и на рукавах расширяются, подобно той самой воронке, что создавал Блуст ранее. Дальше ничего особо и не разглядишь. Пожалуй, только то, что фигура была очень худощавой и величественновысокой. Это сразу бросалось в глаза. Ещё тогда у Мии зародилось представление о том, что этот шут не так прост, коим пытается показаться. Наверняка, у него свои тайны. И тут даже бита не поможет. Не стоит враждовать с неизвестным летающим объектом.       Поток магии станет вращаться возле Блуста, да в одно мгновенье просто исчезнет. Изменений не наблюдалось, однако игры с тенями предотвратились. Блуст лукаво ухмыльнется, да, пролетев уж хорошо горящий костерчик, окажется возле дамы.       — Тебе нужно хорошенько отдохнуть! Так уж и быть, этой ночью я буду оберегать тебя, беспомощная зверушка, — приземлившись на биту, положенную на земле, игрушка даже подмигнет своей помощнице. Это выглядело забавно и на мгновенье на лице хладнокровной дамы явится ухмылочка. Но тон её, от последствий магии, был все же холоден и обозлен:       — Мне не нужна твоя помощь, дрянной шут, ты уже сделал достаточно! — Шипя, девушка скрутилась колачиком на земле. В голове — бардак, тело будто снова сковали цепи, чем она заслужила это? Легче было бы оставить её мертвой, там, в тех развалинах, чем так бестактно обращаться с её телом.       — Ой-ой, посмотрим, что же ты скажешь, когда во сне к твоему горлу приставят меч! ;) — Настаивая на своем, игрушка недовольно наклонит голову на бок, — И, к тому же, у меня имя есть! Я итак не заставляю тебя титулами клицать, смертная! — Удручённо глядя на даму, что лежала на земле да мыслила о своем, Блуст закатит глаза, глядя в просторы небес.       Ночь действительно загадочна и неизвестна. Дети её — ночные охотники, любят шастать средь лесных просторов, а коль увидят кого на поляне, лёгкую добычу, поспешат ухватить её первой. И речь не всегда идёт о животных. Люди тоже любят устраивать дозоры владений или отправляться на поиски пищи. А двое ослабших существа — лишь услада для их жадных потребностей!       — Брр, — От мыслей этих шута передёрнуло. Лицо игрушки стало серьезнее обычного. Тревожили его дни, проведенные без былого укрытия. В случае опасности, его сил может не хватить. А надеяться на эту девчулю!.. Стоп, а где же она? Стоило Блусту отвлечься на мысли свои, как на былом месте он деву не застал.       — Игрушки могут мёрзнуть? — Столь неожиданно раздастся позади, что игрушка даже всхрипнет от неожиданности, да отлетит чуть ли не в сам кострище! Но Мия успеет ухватить онного за колпак, да, притянув к себе, крепко обнять, прижимая, — Ты замерзаешь даже у костра, но ты теплее меня, — Задумчиво выдала монохромная, уставившись на спутника сия путешествия.       — Нет, нет-нет-нет, какая же ты глупая! Я, вообще-то, не мерз! И пусть это тело, — Но не успел Блуст начать свою песнь, как его прервут.       — Неустойчиво?       — Да, — Приглушённо выдохнув, голова игрушки, под звон бубенчиков, наклонится вбок, — И я не буду просвещать, хо, глупа дева, не считай себя столь умной! — «Из моих сетей тебе не сбежать!»       — Ладно, — уведя взор, Мия так и осталась на своем месте и обнимала игрушку. Кажись, он и не противился, а напротив. Шут уснул уж спустя две минуты. Настоящий защитник! Не столь важно. Мия не желала пока впадать в объятия Морфея, ей хотелось перевести дух в мышлениях своих, да загладить нарастающее ощущение голода. Когда собирала она хворост и травушку, попадались ей разные диковинки. От цветов, букашек, да ягод. Привлекательной для девушки стал последний вариант. Её не особо волновало, сдобны ли эти ягоды. Они выглядели аппетитно! Чем бы и не попробовать? Да и шут что-то удумает, доколь выбор дева сделает неправильный и не проснется утром. У нее была целая горсть: всё лежало в кармане шорт. Всякие ягоды ей попадались. Кислые, сладкие, горькие! От приема пищи её эмоции даже как-то разыгрались. То лицо кривилось, то становилось более спокойным. Зато знала она ныне, какие ягоды были вкусны, а каковые странны. Некоторые она даже решилась пожарить на палочке, но стоит ли говорить, что затея была бессмысленной и провальной? Возможно, в будущем стоит пожарить что-то более весомое, чем крохотных кругляшей       — Глупая мысль, — Фыркнув, Мия вышвырнула ветвь вперёд, вдаль, да закатит глаза. Однако, не прошло и секунды, как выражение её лица поддастся удивлению. В стороне, в которую она кинула ветвь, она увидела нечто необычное. Там, вдали, у лесных стволов. Фигура, подобная людской, но мала была она ростом. И пусть было тяжело разглядеть сквозь тьму ночного простора хоть что-то, но в душу будто въелись эти необычны очи. Радужка бела, подобно сиянию месяца, а зрачок ал, подобно закату. Глядели эти очи то ли с любопытством детским, то ли с звериной жаждой. И стоило Мие отвести взор, дабы рукою уцепить биту, лежащую на земле, как не увидела она уже никого, будто спугнула. Ни со стороны лесных барьеров, ни в близи. Неизвестное существо скрылось, так и не объявив причину своего явления. Возможно, оно и само скрывалось, покуда шло лесной тропой. Некое чувство тревоги на душе станет перетекать в ощущение спокойствия. Наконец её клонит в сон. А шут, что даже не проснулся, даже и не ведал, что ночью этой кто-то желал потревожить их покой.

А твоя ноша была тяжела, рабской она была.

      И снизошло утро на просторы земские. Цветочки тянулись к свету, ветерок шатал колосья трав, насекомые радостно выползали из своих убежищ, приступая к распорядку денька. Для кого-то наступивший день мог стать кончиною, для кого-то — рождением. А для кого-то он знаменовал продолжение пути. Сон Мии потревожил Блуст, что проснулся раньше, да, к тому же, решил побаловать свою спутницу. Из простой человеческой потребности, не более! Ей требовалось пища, и даже если вчера ночию она едала ягод, организм на этом долго не протянет. Какого было удивление девы, когда спросонья она лицезреет пред собой мясо. Зверское мясо, пожаренное. Оно было гораздо сдобнее и сытнее. Сам же шут гордо сказал, что запасся продовольствием, и, покуда Мия будет голодна, он может спокойно предоставить ей это самое мясо. Лишь черту, однако, известно, каким образом такому безобидному объекту удалось найти жертву для сегодняшнего маленького пира.       Путь и впрямь был долгим. Не пару дней, на то потребовалось порядком недели скитаний. Ориентира не было долгое время. Однако, погодя три дня, Мия то и дело застала следы людские. Выражались они в истлевших факелах близ леса. Наверняка, этой тропой ходили охотники. Трава становилась всё ниже и ниже, а то был знак смены местности, а так же людской выгоды. Подобие тропы, протоптанной людишками, видывала она. И по ней она и шла. Шут всё время вращался возле, предчувствуя грядущее побоище и наставлял деву. Так прошла неделя. Состояние Мии пошло в плюс. Она стала чувствовать себя лучше, будто в своем теле. Эмоции проявились во всей красе. Она больше не была столь скупа на фразы. К тому же, это даже начинало раздражать шута. Её голос нормализовался и перестал хрипеть. Часто тон её был агрессивен. И пусть путник понимал, что это им на руку, но самому ему становилось страшновато от того, что он лицезрел. Уже не единожды им на пути попадались стражи здешних владений. И без влияния Шута, было ясно, какая участь их ждала от вооруженной девы. Решительно она расчищала себе тропу. И, к тому же, училась управляться с орудием. Лыба всё чаще сияла на лице девы. Та и впрямь взлюбила свою одежду. Она была похожа на шута! Так забавно.       — Хэй, ты же знаешь, что это уже не шутки? — Вдали виднелись высоки стены, явно принадлежащие граду культа, — Я имею ввиду, наш путь пронесся у меня перед глазами. Не у тебя. Ты ведь и впрямь ничего не помнишь! Даже таких ярых изменений в себе. Но я рад, что ты теперь больше похожа на человека! И мне не нужно заботиться о твоих потребствах, как ранее. ;)       — Чувствуешь ли ты себя папашой, Блуст? Ха-ха, нет, правда. Твоя забота стала ключом к моему становлению. Я бы этот путь попросту бы не прошла, если бы не твоя воля. Так что выше нос. Мы преодолеем всё и даже больше. Для меня это не станет преградою забрать их грешны души за их поступки! — Рассмеявшись, дева хватит биту, и, вращая ту в руке, ринется вперед. О, её уже ждали, сомнения нет, столько пропавших людишек. Однако, ждала её не толпа вооруженных. Ей даже спокойно удалось проникнуть внутрь. Попросту воспользовавшись своей ловкостью да магией шута. Было легко отскакивать от стены на стену да перелететь онное. Казалось, все жители этого места отступили. Остался лишь один. Верховный жрец. Он-то поджидал опасность лицо в лицо.       Это был, на удивление, молодой парниша, который, по всей видимости, недавно ступил на престол. Волосы его блондом сияли в этот осенний денек, даже отдавая некой белизной. Глаза были белы. Нет, что-то тут не так. Сам он был худощав и бледен. Внешность необычна, альбиносом он был, хрупок. Никак не назовешь ты его безгрешным, увы. Но и злобным и решительным воякой тоже не клицать. Вынужден он был встать на этот путь. Глаза его говорили сами за себя. Не готов он ни к схватке, а может, и не знал, отчего всё это происходит. В конечном итоге, прошло три века. Поколения меняли себя одно за другим. А сказ искажался, особенно, когда касалось это культового селения, считающим себя вершиной, благословленные Богиней. Одет парень был в длинны черные одеяния с капюшоном, мантию, уникальна она была, таковые лишь передавались по поколениям, иные жрецы носили одеяния цвета белого с узорчатыми символами цвета черни, так, не удивительно, что одежды предков были большими для юноши, на них красовались алы узоры, сущие только представителем высшей ступени культа. Однако, помимо почётных одеяний на поясе у него была завязана простая куртка без капюшона, всё того же цвета. Она отчасти сливалась с основным тоном всех одеяний. Для чего же она? Всё достаточно просто, если вспомнить внешность парнишки. Он был хрупок и худощав, но показывать не столь врагу, сколь человеку иному, свою уязвимость было бы крайне низким жестом. Проявление слабостей тому, кто готов просверлить тебя насквозь одним лишь взглядом, с ума сойти. Вдобавок, эта куртка поддерживала всю конструкцию, и, как человеку, имел этот предмет своё значение, ещё из не столь дальнего прошлого.       — Монстр, ответь мне, веруешь ли ты в благосклонность Богини Счастия?! Отчего ли в душе твоей затаилась эта гниль и порочность, отчего ли жаждешь ты грехи свои воплотить в явь?! Покайся, пока благословенье Божие не отправит тебя на погибель! — Вскричал во всё горло вершитель судьб своего народа, да, взмахнув рукой в сторону девы, злобно клацнул зубами, — Имя мне Геспер, наследством даровала мне честь хранить дар Божий. Лишь ступишь на землю эту, как дороги назад не сыщешь!       — Вуупс! — Надо же, кто проснулся. Блуст наконец принял свою форму, тем самым превратившись в игрушку, да решив наставить в последний раз свою спутницу. Так или иначе, гласа шута для того, кто находится там, внизу, не будет слышно, — Ты слышала его? Я чую страх даже отсюда! Каждый человек, безусловно, дорожит чем-то, а у него и эта ценность, кажись, не одна! У, мм, Геспера, даже глаз дергается, смешно. Но и сам он какой-то не такой. Не густо, уверена, что хочешь убить этого человека? В конечном итоге, прошло три века, да и он такой лапуля, не нужен ли тебе супруг? ;) — Заливаясь звонким смехом, шут получит по своей шапке да что-то пробормочет, — Ладно-ладно. Главное не повреди «спящего ангела». Я рассчитываю на тебя. — вновь обратившись в брошь, лишь поток ветра станет свистеть в ушах. Тучи заполонили небеса. Скоро быть дождю       — Хей, разве тебе не говорили, — Мия хватится за пояс, и, отцепив сферу, кинет ту ниц. Объект летел всё быстрее и быстрее, покуда с треском не разобьется. Сквозь осколки станет сочиться голубой дым. И, сквозь дым этот, явится фигура, что ранее стояла там, наверху. Глаза её лишь на мгновенье станут сиреневыми, а после воспылают цвета чиста неба дневного, — Что криком ты не упоишь моё желание?! ;)       Сияли очи, и, главной задачей для девушки сталось не свершить месть, а сдержать на поясе своем последнюю сферу. Разбейся она, кто знает, какие последствия ждёт тело, пропитавшееся целиком и полностью в магии принуждения. Сделав пару решительных шагов навстречу, дама заметит неподалеку тот самый дар Богини Счастия. Не думывала она, что будет он подобен облику человеческому, нет, не похожа она ни на ангела, ни на человека. Людские возгласы зачастую искажают реальность. И стоило лишь ей задуматься, как объект её внимания поднимется, заставив напрячься не только Мию, но и самого Геспера. Парень тотчас отступит, молвя «Ненастие свершилось, молю помощи твоей». Жрец отойдет порядком на 10 шагов, не зная, должен ли он прямо сейчас ринуться в бега.       Обстановка накалялась. Мия то и дело была готова дать отпор неизвестному существу. Взгляды дев пересеклись. В то мгновение казалось, что кроме них не существовало никого. Ни единой угрозы, ведь врага они видят напротив друг друга. Хладная девица оглядела с ног до головы причину своего пробуждения. В руке её засияли лезвия, что вышли изнутри её запястья. Какой-то механизм? Возможно. Рыжевласка уже сжимала в руке свою биту, предвкушая столкновение. Её первую серьезную схватку, от исхода которой зависит её дальнейший путь.