Пощечина общественному вкусу

Лиля стояла у «упавшего дерева» Шишкина и внимательно всматривалась в него взглядом дилетанта. Яркий и солнечный день, изображённый на полотне, ярко контрастировал с темными корнями дерева и ветками, которые обреченно склонились к земле. Мастерство художника невозможно недооценить, перед ней как будто фотография. А скрытый смысл? Сильное и мощное создание снаружи, пустое и прогнившее — внутри… Лиля приблизилась непозволительно близко к защитному стеклу, чтобы более подробно рассмотреть мазки масла. Жизнь, смерть, лес, бытие… — Бред, — выдохнула девушка, обернувшись на остальных. Ее одногруппники разошлись по залу картинной галереи, периодически подходя к разных работам. Был слышен лишь скрип половиц под ногами посетителей и перешептывания, которые доносились из разных углов. — Сильное и мощное снаружи, — воинственно начал Антон Васильевич, подходя к ней. — Да, да… В ответ преподаватель лишь усмехнулся. Он встал рядом с ней и осмотрел картину. — Все начинается с этого, Леонова. Без академический живописи ничего бы не было. — Мы не можем этого знать. — Мы уже знаем. Слушай, я понимаю, что тебе это все не по душе, но нельзя презирать своих великих предков, когда ты не достигла и капли их величия. Лиля недоверчиво взглянула на него, приподняв бровь. — Я прочел это в буклете к выставке, — тут же пояснил он и помахал перед ней яркой бумажкой. Лиля обожала искусство, оно жило с ней рука об руку всю ее жизнь. Начиная от километровых елок, которые она рисовала в детстве и заканчивая мучительными часами в мастерской академии, где полотно за полотном закрашивались и резались, потому что все «не то». Она ничего не имела против Шишкина, академизма, портретов и, прости господи, религиозных сюжетов. Все бы ничего, если бы в ее душе не бушевала любовь к авангарду. Тяга к немыслим образам, геометрии, буйству красок. Идеи буквально резали ее изнутри своими острыми углами, пытаясь через нее попасть в наш мир. Лиля чувствовала, что это её, что она хочет творить именно так, так общаться с этим миром. Но синдром самозванца настойчиво ей напоминал, что она просто подражатель. Что она выбрала легкий протоптанный путь, на котором уже нет места новым ответвлениям. — Вы правы. Я не понимаю этого. Это слишком просто, просто дерево. Легко считываемый смысл, которого могло вообще не быть. — Вот как мы заговорили… А Кандинского своего ты понимаешь, авангардный примитивизм это, значит, не просто? Лиля открыла рот, чтобы возразить, но он ее перебил. — Вот и здесь надо просто чувствовать. Единение с природой, символизм, красота и звучание леса. Антон Васильевич подошел к ней со спины и взял за плечи. Он приблизился к её шее, взглянув на картину из-за плеча. Она почувствовала, как ее же волосы щекочет ее от его дыхания. Опасная и такая приятная близость больно отозвались у Лили во всем теле. Так хотелось повернуть голову, приблизиться еще чуть-чуть, но Шишкин приковал ее взгляд. Впервые, за этот вечер. — Чувствуешь? — прошептал Антон. — Кажется, да. — Вот она. Сила искусства, — победоносно заявил он, из-за чего получил недовольный взгляд смотрительницы. — Интересный у вас метод преподавания. — Я же не тиран. Ты поди думаешь, что я запираю студентов у себя в мастерской и мучаю их Репиным и Тропининым. «Ну если это всегда происходит так, то я была бы и не против подобных мучений» — Эй, Григорьев, — Антон отвлекся от своей проникновенной речи, — опять твои фокусы… Лиля осталась снова наедине с природой, но теперь совсем в ином настроении. Антон и правда знал, как именно на нее можно воздействовать. Она задумалась и снова повернулась в его сторону. А действительно ли он знал?.. — Как приятно находится рядом с тем, кто не разделяет подобную муть. — Не могу сказать того же. — Ну же, Лиля, сколько можно дуться? — Леша, я тебе уже все сказала. Отвали. Парень сделал большой шаг, приблизившись. — Солнце, искусство нас когда-то объединило, но оно и внесло разлад. Мы можем просто… И опять этот тон. Снисходительный и ласковый, будто он разговаривает с ребенком, объясняет, что «2+2=4». Раньше Лиля сочла бы это милым, но теперь от каждого его слова гнев все сильнее закипал. — Это сделал ты. Лиля сорвалась на крик. Она почувствовала несколько взглядов на своей спине, но не в силах обернуться снова устремила взгляд на картину. — Это ты все испортил, — сказала она тише. — И самое ужасное, что до сих пор этого не понял. Или до сих пор себя обманываешь. Отвали. — Я ошибся, — осторожно произнес он, выдержав паузу. — Но не все еще потеряно. Мы можем попытаться… — Алексей! Лилия! Лиля резко развернулась и направилась ко всей группе, устремив глаза в пол. Ненужное внимание… — У вас последний курс. Сейчас самое время заявить о себе, как о молодом авторе. Галерею рыскают в ваших поисках, поэтому вам необходимо привлечь внимание. До конца недели выберите одну из своих работ или создайте новую и отправьте с небольшим описанием мне. Я дам свои комментарии и подберем наиболее подходящий вариант для заявки. Все заметно притихли, немного ошеломленные подобными новостями. Мало кто из ребят сотрудничал с галереями, хотя многие пытались. Самым продуктивным в этом плане стал Леша, и этот факт до сих пор не давал Лиле спокойно спать по ночам. — Петек, — сказал Антон, указав на парня около себя, — принимаются не только полотна. Знаю, что с живописью ты пока не определился, но твоя энергия — это твое оружие. Мы давно о тебе ничего не слышали. Пора! И надеюсь, что только в положительном ключе. Не переборщи и внимательно всё обдумай. Ммм, Нина. Твои работы имеют сильную эмоциональную окраску, что может напугать, выбери что-то более нейтральное, но впечатляющее. Лиля… Они встретились взглядами. Опять это ощущение! Лиля первая отвела взгляд, чтобы не сделать затянувшуюся паузу еще более неловкой. — Тебе стоит немного отойти от своих убеждений. Супрематизм навеки останется в нашей истории, но галереи берут его неохотно, потому что… Лиля скривилась, готовясь как больно уколят его следующие слова. Ударят по самому больному месту, про которое он знал. И специально на него надавил, разрушив магию интимного момента. — Потому что это уже было. Ты креативная девочка, найди «изюминку» или преподай нечто новое. Леша… — Вам не кажется, что вы перегибаете? — отозвалась Нина. — Мне попроще, Лиле посложнее, Пете поскромнее. Вы всех нас выводите на золотую середину, ровняете под себя. Какой в этом смысл? — Я хочу чтобы вы продавались. Сейчас хороший художник — богатый художник. Приходится соответствовать некоторым правилам и стандартам, чтобы галереи хотели сотрудничать. — Стандарты в искусстве? — Я лишь хочу вам помочь. Сейчас идеальный шанс заявить о себе, пока вы не окончили ВУЗ и не стали частью ноунеймов, которые хорошо делают свою работу, но ничего за нее не получают. Ни денег, ни известности, ни самоудовлетворения. Он шумно выдохнул. Лиля не так хорошо знала своего преподавателя, но тут и не нужно быть экстрасенсом, чтобы понять, что это все он знает не понаслышке. Грусть, промелькнувшая в его глазах, резкий тон и злость из-за их непонимания. Она обязательно у него про это спросит, но не сейчас. Сначала она найдет свою «изюминку». То ли потому что сама этого хочет, то ли потому что этого хочет он.