Тот ещё М

      Он как раз проходил мимо покосившейся хибары с заколоченными окнами, когда за поворотом раздались тяжелые шаги. И скорость, с которой их хозяин приближался, Итану совсем не понравилась. Понимая, что скрыться в доме не успевает, он шагнул назад, вскидывая пистолет, однако тот едва не сломал ему руку, с силой дернувшись «на излом», выкручивая кисть в болевом захвате. А в следующую секунду Уинтерс нос к носу столкнулся с Хайзенбергом. Охуенно злым Хайзенбергом, который разве что молнии из глаз не метал. Не исключено, впрочем, что именно их сейчас скрывали темные очки — Итан явственно слышал тихий треск электрических разрядов. — Ты хули тут забыл? — оглядываясь по сторонам, зашипел Уинтерс, не то от боли, не то от негодования. — Это ты хули тут забыл?! — отвратительно громко рявкнул в ответ четвертый Лорд, продолжая с садистским упорством выворачивать Итану запястье. Пальцы здоровой руки намертво заклинило в одном положении, так что Уинтерс не мог даже швырнуть ставшее орудием пыток оружие на землю.       Вот только боль Итан терпеть действительно умел — этому его жизнь научила, пожалуй, как ничему иному. Не обращая внимания на огрызки пальцев, он сделал бросок, схватил покалеченной рукой Хайзенберга за болтавшийся на шее металлолом и, что есть силы, рванул на себя. Не ожидавший такой наглости Лорд покачнулся, едва не впечатавшись в теперь уже не менее озверевшего Уинтерса. — В дом, живо, — сквозь зубы процедил тот и, пользуясь короткой передышкой в борьбе с собственным пистолетом, первым метнулся к болтавшейся на одной петле двери.       То ли Хайзенберг мог похвастаться еще и ускоренными реакциями, то ли решил, будто Итан собрался дать от него деру, но двинулся он следом с такой скоростью, что буквально втолкнул Уинтерса в темное нутро разваливающегося дома. Где незамедлительно зарядил ему коленом под дых. Мгновением позже сам Хайзенберг получил смачный удар в лицо кулаком с зажатым в нем пистолетом. Во мраке наступила тишина, нарушаемая лишь тяжелым пыхтением. Итан, согнувшись, пытался выровнять дыхание, Лорд — ощупывал собственную челюсть. — Мудила, — наконец, потирая ребра, процедил Уинтерс. — Крыса ебучая, — слегка невнятно откликнулась темнота. — Пристрелить бы тебя, да и дело с концом, — чувствуя, как спадает волна адреналина, буркнул Итан. — Какого черта я вообще решил тебе довериться… — Да я тебе твою игрушку без рук в задницу запихаю и палить заставлю, — ощерился Хайзенберг. — Тебе бы сейчас о доверии пиздеть! Это я, что ли, променял тебя на жирную тушу в перстнях?! Я, блядь, его на фабрике жду, а он… всадить меня решил, уебище белобрысое?       Итану снова прилетел довольно грубый пинок, на который он тут же ответил, наугад ткнув кулаком. Судя по ощущениям, попал куда-то в плечо. — Да не кидал я тебя, психопат! Это… — Уинтерс оперся спиной о стену, от недавно пережитой боли и, что греха таить, испуга, нужные слова никак не приходили на ум, и он, ощущая полную свою беспомощность, пробормотал: — It was a tactical. — Тактический ход, — подсказал Хайзенберг, немало Итана изумив. — Румынский у тебя, надо сказать, сносный. Материшься как надо. Долго учил? — Три года, — на автомате откликнулся Итан. — С тех пор, как узнал, куда нас переведут. Был у меня свой человек… знавший внутреннюю кухню. — Для такого срока неплохо, — оценил Лорд, настроение которого снова, будто по щелчку реле, перешло в мирную ипостась. — Но акцент — дерьмо полнейшее. Иногда звучишь так, будто у тебя хер во рту. — Скажи спасибо, что я вообще знаю ваш язык, — огрызнулся Уинтерс, прислушиваясь к несущимся снаружи звукам. — Иначе пошел бы ты со своим деловым предложением сразу нахуй.       Во мраке щелкнуло, высекая искры, и раскалившийся докрасна кончик сигары медными отблесками растекся по щетине, шрамам и пепельным прядям, демоническими огоньками заплясав в глянцевых линзах, за которыми при любом освещении нельзя было рассмотреть глаз. — О, а вот тут ты ошибаешься, — в который раз за этот сумасшедший день выбив почву у Итана из-под ног, на прекрасном американском диалекте насмешливо протянул четвертый Лорд. — Не знай ты румынского, мне бы это оказалось только на руку. Меньше бы слушал всяких идиотов и больше — умных людей, которые действительно пытаются тебе помочь, — тлеющий меж пальцев окурок обвинительно качнулся в сторону Уинтерса. — Объяснись.        И вновь то самое чувство: он стоит над пропастью, так что носы ботинок уже нависают над бездной. Летящие в лицо мелкие брызги, похожие на туман, обдают запахом табачного дыма, окалины, мазута и грозы. Волны бьются, сталкиваются, сменяя друг друга. Первая — слепая ярость, готовность вцепиться зубами, желание причинить боль даже не за попытку неповиновения — за одно лишь подозрение в нем. Вторая — матерная бравада, желание показать пренебрежение и превосходство во всем. Будто подросток из трудной семьи на школьной вечеринке. Третья — снисходительная, вальяжная мягкость, тот самый «жидкий бархат» стремящийся въесться под кожу. Так кошка позволяет человеку зарыться пальцами в мягкую шерсть, так взрослые, уверенные в себе мужики в баре снимают млеющую от первого в жизни коктейля и мужского внимания студентку колледжа. И открывшееся на самом дне холодное, чеканно-мертвое «объяснись», о которое можно расшибиться насмерть.       Будто за эти несколько минут Хайзенберг, прыгая через ступени, пронесся по эволюционной лестнице от оскалившегося перед броском дикого зверя, до спрессованной под толщей породы, сросшейся с ней останками хребта, окаменелости. — Там, на площади, я встретил торговца, — запрокидывая голову и опираясь затылком о бревенчатую стену, начал Уинтерс. — Герцога, — кивнул Хайзенберг. — Знаю этого жирдяя с загребущими ручонками. Местный воротила. Может достать что угодно, но так и норовит под шумок толкнуть какую-нибудь дрянь по тройной цене. Скользкий тип, но полезный. Видел вас на камерах. — Значит, глаза в деревне есть не только у Миранды? — хмыкнул Итан, попутно думая об абсурдности происходящего. Он стоит в темных сенях какой-то развалюхи, на расстоянии удара от самого опасного, по словам Герцога, из всех Лордов, дышит его дымом и озоном, а тот дышит Итановой кровью, потом и сомнениями в ответ. — Не только, — не стал отпираться Хайзенберг. — Люблю держать все под контролем. — Заметно, — поморщившись, Итан снова потер все еще тихонько ноющие ребра. — Он откуда-то знал, зачем я здесь. Прямо как ты. И намекнул, что мне следовало бы пойти в замок Димитреску, мол, там я найду нечто важное. Думаю, он имел в виду колбу. — Наверняка, — подумав секунду, согласился Лорд. — Герцог вообще дохуя всего знает, и, сука такая, не признается, откуда. А еще вечно юлит, как уж на сковороде, ничего не говорит прямо. Шляпу ставлю, что толстяк тоже заинтересован в том, чтобы Миранда осталась ни с чем, раз уж к тебе пузо подкатил. А ты и повелся.       Последние слова оборвались в глухое, предупреждающее рычание. — А я вспомнил старуху, — не поддался на провокации Уинтерс. — Герцог ведь не первый, кто сегодня пытался меня подпихнуть в сторону замка. Была еще стремная, похожая на ведьму бабка. Ну знаешь… черный балахон, куча амулетов, посох с черепами. Хохотала, как полоумная. Ворота в другую часть деревни буквально перед носом захлопнула. Так, что у меня и выбора-то не осталось, куда идти. От нее я впервые услышал, что моя Роза здесь и в опасности.        Карл не ответил, делая затяжку — такую, чтобы едкая табачная горечь забила легкие до краев, выжигая мгновенно восстанавливающиеся бронхи. Курить в затяг и пить, почти не пьянея — одни из маленьких преимуществ его скотского положения. Был бы человеком — давно бы уже печень отвалилась. Уинтерс маячил напротив темной тенью на темной стене. Тлеющий сигарный свет выхватывал лишь уязвимо открытую шею, запрокинутый подбородок, да самые кончики светлых, не по-мужски пушистых ресниц. — Поздравляю, Итан, — вместе с дымом выпустил в его сторону Хайзенберг. — Сам того не зная, ты познакомился с моей драгоценной мамашей.       Уинтерс резко опустил голову. Радужки — и все-таки карие или серые? — вспыхнули изумлением и красным золотом. — Либо ты пиздишь, либо иконописец ей чертовски польстил. — Миранда умеет менять личины. Еще один подарок от плесени, — пожал плечами Карл. — Карга — один из ее любимых образов, чтобы следить за настроениями в деревне и подгонять местное стадо. Она, между прочим, очень ждала тебя на огонек, всех нас на церемонию знакомства притащила, а ты, сука, так и не явился. — Один мудак постарался. У меня с Луизианы аллергия на то, что меня упорно ведут куда-то безо всякой конкретики. А еще вокруг площади по деревьям расселось с десяток ворон и очень внимательно смотрели, не разлетаясь, — Уинтерс выразительно поднял брови, меряя Карла весьма едким взглядом, как бы намекающим на его, Хайзенберга, тупость. Однако тот намеков давно и сознательно не понимал. — Так что я, в отличие от некоторых присутствующих, подумал и решил, что мне стоит засветиться возле замка. Пускай все, кому надо, считают, что я пролез внутрь и ищут меня там. Покрутился у известного тебе подвала, пощелкал рубильником, убедился, что горизонт чист и уже возвращался обратно, как вдруг некое хуйло в шляпе, у которого явные проблемы с контролем гнева, принялось орать на всю улицу, привлекая внимание. И вот мы здесь. — Еще немного, Итан Уинтерс, и случится одно из двух, — туша окурок о стену, сообщил Карл. — Я либо переебу тебя молотом, либо ты действительно начнешь мне нравиться. — Даже и не знаю, что страшнее, — не остался в долгу Итан и, протолкавшись мимо Хайзенберга, приоткрыл дверь, внимательно обшаривая взглядом окрестности.       Пулей в затылок впечатался тихий смешок. — Умный мальчик. Ну, что там? — Окрестности чисты, дедуля, — не оборачиваясь откликнулся Уинтерс. — Ворон полно, но ведут себя, как обычные птицы. Думаю, можем двигаться. — Тогда пойдем, дадим тебе, наконец, зубы, которыми ты сможешь выгрызть горло моей кровососущей сестрице, — Итана бесцеремонно пихнули в спину, заставляя вывалиться на гнилое крыльцо. Понятие личных границ у Хайзенберга отсутствовало наглухо и не привыкшему к тому, что его то и дело пихают, хватают за грудки или буквально затыкают ладонью Уинтерсу, очевидно, предлагалось с этим смириться. — Кстати, что ты купил у Герцога? Я не видел, чтобы он тебе что-нибудь дал. — Немного уверенности, — смирение никогда не входило в перечень Итановых добродетелей, поэтому он развернулся и несильно, но чувствительно пнул Лорда чуть выше щиколотки. — Завязывай толкаться, заебал.

***

— Сколько у меня времени?       Пол в оружейной, казалось, вибрировал в такт ударам прессов в соседнем цеху. Фабрика ощущалась единым живым существом — рокочущим станками, пышущим жаром доменных печей, пускающим дым из стальных ноздрей продолжением своего хозяина. Уинтерс не успел разглядеть и десятой ее доли. Понял лишь, что владения четвертого Лорда — настоящий айсберг, где наружная часть с парочкой труб и тремя ржавыми корпусами, один из которых больше походил на сарай — лишь торчащая над землей вершина. По пути сюда они с Хайзенбергом один раз вышли на решетчатую площадку между секциями, и под ногами Итана разверзся подсвеченный тревожным янтарным огнем сигнальных ламп бездонный колодец. Десятки грохочущих уровней уходили вниз, под землю, будто к самому её центру, и Уинтерс не хотел даже думать, что стал бы делать, окажись он здесь без приглашения и провожатого. — Достаточно, чтобы не нестись очертя голову, — владелец этой адской кузницы подпирал бедром массивный стол, не без удовольствия наблюдая за осматривающим свой новый арсенал Уинтерсом. — Но и хуи пинать, само собой, некогда. Ритуал Миранда собралась проводить уникальный. Настолько, что даже с ее силами придется поднатужиться. Она уверена, что твой карапуз — это ее настоящий шанс на Еву, так что будет еще сто раз все проверять, пересчитывать и подтягивать энергию Мегагриба. Суток четверо у нас в запасе имеется, но всегда стоит закладываться на то, что в последний момент все пойдет не по плану. — Именно так у меня обычно и случается, — мрачно согласился Итан, заглядывая в дула блестящего, пахнущего свежей смазкой двуствольного дробовика. Не оружие «Псов», конечно, однако очень и очень внушительно. — Королевский срок. В прошлый раз мне пришлось в одиночку убрать трех биомутантов и толпу плесневелых зомби за ночь. — Я видел отчеты по тому инциденту, — губы Хайзенберга расплылись в такой сытой улыбке, будто это он, а не Итан, сделал за военных их работу и остался жив. — Впечатляет. Потому и позвал тебя в церковь.       Уинтерс в ответ на эту двусмысленность только глаза закатил и вскинул дробовик, оценивая, насколько удобно упирается в плечо приклад. — Ты обещал рассказать, откуда вообще знаешь о Луизиане, — напомнил он. — О, сейчас я подкину дровишек в топку твоей любви к Матери! — Радостное оживление Хайзенберга не предвещало ничего хорошего. — Одно время она сотрудничала с Соединениями и даже поделилась с ними образцами мицелия. Надеялась, что ее плесень в сочетании с современными лабораториями поможет вырастить подходящий сосуд. Помню, она тогда здесь месяцами носа не показывала, в Штаты моталась, как на работу. Даже воздух на время чище стал. А потом приползла обратно охуенно злая, как дворняга, которой подсрачник отвесили, — Лорд зачем-то потер бок и, скривившись, раздраженно цыкнул. — Приволокла с собой целый ящик бумаг. А я, пользуясь случаем, порылся в них немного, пока этой суки дома не было. Ну что, Итан, угадаешь, что я там нашел, м? Давай, у тебя есть целая попытка!        Темные очки сами собой слегка съехали вниз, открывая лукаво прищуренные светлые глаза. — Нет, — едва не выронив дробовик, выдохнул Уинтерс. — Да! — в восторге заорал Хайзенберг, победно вскидывая над головой сжатый кулак, — Говорю же — умный мальчик. Какая ирония: все, что ты пережил в Луизиане, тоже ее рук дело. Е-001 — еще один пошедший по пизде план воскрешения Евы. Согласись… — Заткнись, — Итан ткнул в сторону сияющего, точно елка на Рождество, Лорда чуть подрагивающим пальцем. — Просто, мать твою, захлопни пасть и дай мне минуту.       Карл вскинул обе ладони в жесте полной капитуляции, однако довольный оскал с лица так и не убрал, продолжая тихо посмеиваться. Миранда рассчитывала обернуть силу и гнев Итана против своих «детей», даже не догадываясь, что Хайзенберг всего несколькими фразами направит этот ядовитый клинок прямо ей в сердце. Да так, что теперь в стремлении Итана не просто забрать дочь, но и прикончить эту гадину, можно не сомневаться. — Где там твой кальвадос? — спустя несколько минут тишины, нарушаемой лишь ударами гидравлики за стенами, спросил упиравшийся обеими ладонями в край стола Уинтерс.       Не глядя, он требовательно протянул руку в сторону Хайзенберга, и уже знакомая фляга тут же шершаво ткнулась в ладонь, вместе с кончиками затянутых в кожу пальцев. На этот раз без «магии».       Кошмар, из которого нет выхода и от которого невозможно очнуться. Пропажа Мии, три года метаний, поисков, обивания порогов полицейских участков. Сочувственные взгляды друзей, «возможно она просто не хочет, чтобы ты ее нашел, Итан» и «ты уверен, что у вас все было так уж хорошо, Итан?». Парниково-душные, смердящие застоявшейся водой и безнадежностью болота Луизианы, родные глаза, налившиеся кровожадной тьмой, человеческие потроха на обеденном столе, заползающие под рубашку насекомые, маниакальный смех из динамиков. Обреченное понимание на изможденном лице Зои, смыкающиеся над головой волны плесени и черные слезы, струящиеся по иссеченному морщинами лицу.       «Будь ты проклят. Будьте вы все прокляты!»       Лаборатории, сотни тестов, хроническая бессонница, паранойя, пистолет под подушкой, приступы паники от любой внештатной ситуации, горы таблеток и бесконечные беседы с психотерапевтом. Курсы самообороны, курсы боевой и физической подготовки, курсы румынского. Мрачное «плохо, Итан. Еще раз» Рэдфилда, и раздраженное «Итан, хватит!» Мии. Чужая страна, чужой дом, чужой язык. Своя чужая жена и попытки убедить друг друга, что все наладится, нужно только переждать, перетерпеть, вдохнуть и выдохнуть.       Все ради того, чтобы в итоге узнать, что они так и не выбрались. Не существовало никакой нормальной жизни, лишь ее иллюзия. Их «долго и счастливо» еще шесть лет назад поглотила и разъела, точно кислотой, плесень. Ни за что. Просто так. Потому что какая-то свихнувшаяся в своем горе женщина захотела воскресить собственную дочь. — Завязывай, — фляга вывернулась из пальцев, плеснув бесцветным Уинтерсу на губы и подбородок. — Альсина, конечно, та еще лошадь, но, если будешь так пить, ты даже в нее рискуешь не попасть. Давай, бери пушки и пошли. — Куда? — мрачно спросил Итан, который, вопреки прогнозам Хайзенберга, никакого опьянения не чувствовал. Только отвратительную горечь на языке и легкую тошноту. — Я знаю более толковый способ справиться с подобным дерьмом, — загадочно отозвался Лорд и, проходя мимо, хлопнул Итана по плечу так, что тот покачнулся.       Желание послать «союзничка», с радостной улыбкой не оставившего от его представлений о жизни камня на камне, зудело на кончике языка, однако Итан лишь сгреб со стола новенькие револьвер с дробовиком и молча прошагал вслед за Хайзенбергом в соседний зал. Совершенно пустой, если не считать длинного стола, напоминающего… — Стрельбище? — Оно самое, Уинтерс. Прежде чем двигаться к Димитреску, лучше пристреляйся к новью. Заодно и пар выпустишь. — А мишени? — слегка удивился Итан, осматривая глухие бетонные стены. — Хуйня эти твои мишени, ковбой, — усмехнулся Хайзенберг. Он зачем-то стянул пальто, небрежно бросая его на край стола. — Можно подумать, твой противник замрет в ожидании, пока ты встанешь в позу и прицелишься! — И что предлагаешь ты? — наблюдая за тем, как четвертый Лорд по локоть закатывает рукава бежевой рубашки, открывая крепкие, оплетенные шрамами предплечья, Уинтерс никак не мог взять в толк, чего тот от него дожидается. — Сегодня твой счастливый день, — заверил Хайзенберг. — Потому что я окажу тебе величайшую честь и стану твоей целью на ближайшие полчаса. О, да не ссы ты. Вот увидишь — ты мне даже рубашку не порвешь. Заряжайся.       Он небрежно указал оторопевшему Итану на стоящие поблизости коробки с патронами и прогулочным шагом вышел на середину зала. Убедившись, что со своей задачей Уинтерс справился, он послал в его сторону ослепительно-широкий оскал и, коснувшись пальцами края шляпы, почти промурлыкал: — Ну что, Итан, потанцуем?

***

       В очередной раз довольно чувствительно получив собственной пулей по ребрам, Уинтерс вскинул револьвер и послал в Хайзенберга еще три подряд, перекатом уходя в сторону. Смертоносные кусочки металла вихрем закружились над головой четвертого Лорда, вместе с ним совершили танцующий пируэт и, потеряв большую часть скорости, радостно устремились обратно. От одного Итан, изогнувшись, сумел увернуться, второй, ловко упав на согнутые руки, пропустил над головой, однако третий на бреющем полете стукнул его в лоб и лязгающе покатился по полу. Подгоняемый злым азартом, Уинтерс, резко сменил опору на локтевую и прицелился, однако дуло внезапно ушло вверх. — Достаточно! — махнул рукой Хайзенберг и, приблизившись, протянул руку, помогая Итану подняться. — Недурно, Уинтерс, но не увлекайся. Тебе еще по охуенно здоровому вампирскому замку бегать.       Итан только кивнул, отряхивая джинсы и оглядывая пол, усыпанный дробью и пулями — по большей части даже не деформированными. Он и правда успел немного запыхаться и взмокнуть спиной, в то время как чертов Хайзенберг выглядел оскорбительно свежим и бодрым. Точно мальчишка после поездки на любимом аттракционе. Уинтерс с неудовольствием вынужден был признаться самому себе, что метод Лорда действительно помог куда лучше выпивки. Теснящиеся в голове, разрывающие ее изнутри обрывки воспоминаний осели перьями из разорванной подушки. Отчаяние от осознания безнадежности попыток выбраться из этого порочного круга слегка разжало сомкнувшиеся на сердце клыки, позволяя вновь дышать и думать о будущем.       А еще Итан и в самом деле не знал, как стал бы сражаться против Хайзенберга в реальном бою. Металл буквально пел вокруг него, повинуясь даже не движению пальцев — движению мысли. Воздух гудел от скопившегося в нем электричества, пули замирали в считаных миллиметрах от тела четвертого Лорда, и Уинтерс прекрасно сознавал, с какой легкостью он мог бы всадить их в Итана даже без помощи оружия. Если бы действительно хотел. А еще этот сукин сын, невзирая на седину, оказался чертовски быстр, так что достать его даже точным выстрелом получалось далеко не всегда. В то время как Уинтерс выкладывался, пусть и на пониженных, Хайзенберг, похоже, просто развлекался, подбадривая противника издевательскими комплиментами его ловкости и меткости.       После еще одного путешествия по извилистым переходам — как, черт побери, здесь вообще можно ориентироваться? — Итан оказался в другой части фабрики. Очевидно, «жилой»: грохот работающих механизмов долетал сюда лишь отдаленным, почти успокаивающим гулом. — Твои покои, — Хайзенберг распахнул одну из дверей-близнецов, позволяя Уинтерсу заглянуть внутрь. Голые стены, полное отсутствие окон, одинокая лампочка под потолком, узкая по-армейски заправленная койка, тумбочка, стол у дальней стены, стул с железной спинкой. Исчерпывающая функциональность: ни капли лишнего, но все необходимое. — Пошли, позже обживешься. Это душевая. Сюда не лезь. Сюда тоже. Кухня. Тут ничего интересного. А тут — ничего, что тебя бы касалось. Там моя комната, а нам — сюда. — Ты бы хоть номера подписал, — в тщетной попытке запомнить и отличить друг от друга двери, на которые, не сбавляя шага, указывал Хайзенберг, буркнул Итан. — Ну, и нахуя? — Гости у тебя нечасто бывают, да? — следом за четвертым Лордом проходя в рабочий кабинет, вынес смелое предположение Уинтерс. — Дай-ка подумать… — Хайзенберг сделал вид, будто усиленно о чем-то размышляет, после чего удовлетворенно сообщил: — Никогда. Дарю тебе свою гостевую девственность, Итан. — Вторая великая честь от самого Лорда Хайзенберга за час. Я сейчас покраснею, — протянул Уинтерс. — Не уверен, справлюсь ли с таким обилием снизошедшей на меня благодати. — Рад, что ты по достоинству ценишь мое гостеприимство, — четвертый Лорд, порывшись на полке, вытащил оттуда какую-то тряпку и швырнул ее Итану. — Все, что тебе нужно, на столе. Пакуйся и слушай внимательно.       «Тряпка» при ближайшем рассмотрении оказалась компактным, но на удивление вместительным и крепким рюкзаком из камышово-зеленого брезента. Откинув верхний клапан, Уинтерс явственно различил на оборотной стороне выведенную чем-то черным надпись. «Karl Heisenberg GWB»       Военная фляга, военная обувь, а вот теперь еще и явственно военный рюкзак. Хорошо сохранившийся, но охуенно старый военный рюкзак. Нечто похожее Итан еще подростком видел в музее в Новом Орлеане… — Эй! Ты меня слушаешь вообще?! — прервал поток его жутковатых размышлений раздраженный окрик. — Твою мать, Уинтерс, я для кого распинаюсь? Мечтать дома под одеялом будешь. — Прости, — криво улыбнувшись, откликнулся Итан, усилием мысли возвращаясь к невеселой реальности.       Получасом позже, пробираясь по указанной Хайзенбергом тропе к одному из самых неприметных ходов в подвалы замка Димитреску, Уинтерс снова размышлял о том, что случилось в Луизиане и после нее. Набитый аптечками и патронами рюкзак, с подогнанными под Итана лямками, давил на спину приятной тяжестью. Рукоять револьвера обнадеживающе холодила ладонь, а где-то там, впереди, его ждала надежно запрятанная четвертым Лордом снайперская винтовка.        Кошмар, из которого нет выхода и от которого невозможно очнуться. И единственное по-настоящему светлое, ничем не запятнанное, греющее изнутри — в самом сердце этого кошмара. Маленькая Розмари Уинтерс. Последнее, что не позволяло Итану рухнуть в бездну отчаяния, заставляя продолжать борьбу за их общее «долго и счастливо».