Свет из окна напротив

— Значит, вы встречались почти два года? — Да. — Я думал, это была просто интрижка. — Нам было по шестнадцать и семнадцать лет. — В этом возрасте два года отношений — целая жизнь. Но вы и после школы продолжали встречаться, получается? Когда он выпустился? — Да. Год. — А потом что произошло? Леви понуро перемешивал чай в чашке, пока Фарлан не сводил с него глаз. Кухня была залита утренним солнечным светом. Несмотря на его опасения, неловкости между ними практически не было. — Потом он приехал в последний раз. — И в течение года он приезжал? — Да. На все каникулы. Поначалу приезжал вообще на каждые выходные, но я его уговорил этого не делать. Он все заработанные — небольшие — деньги тратил на билеты. Чтобы было быстрее, брал билет на самолёт и на поезд, а то не было бы смысла приезжать на три-четыре часа. Фарлан медленно кивнул. — Я думал, у вас всё закончилось, когда он из школы выпустился. — Нет. Я поначалу боялся, что так и получится. Тем более, что поступил он не в ближайший город, а за тысячу триста километров отсюда. Там лучший архитектурный факультет в стране. По крайней мере, был. Поначалу всё было хорошо. Ну, как хорошо. Мы списывались, созванивались. С каждым месяцем как будто всё меньше, но это и неудивительно — у обоих учёба, а он ещё и подрабатывать начал с первого курса, чтобы у отца ни копейки не брать. Возвращался в общагу часам к десяти вечера, а ведь ещё и домашнее задание, и к экзаменам надо готовиться. Знаю, что он где-то в дороге что-то учил, ещё где-то что-то, но я лишний раз даже сам просил его не звонить, потому что знал, что это будет разговор даже не на полчаса, а куда дольше. Он переживал, что мне здесь одиноко. — А было одиноко? — Я на стену лез. — Леви пожал плечами. — Там же не только он уехал. Я большую часть времени проводил либо с ним, либо с ним и с его одноклассниками. Или с Майком. Петра ещё была, мы вместе учились, но мы с ней почти уже не общались, как все старшеклассники разъехались. Мне казалось, я мог в любой момент бросить учёбу и поехать за ним. Жить в какой-нибудь коробке, только лишь бы видеть его почаще. Извини. — Леви поёжился. Плечи опустились. — Тебе, наверное, не очень приятно это слышать. Но это всё давно в прошлом. Я к тому, что это была обычная подростковая влюблённость. Они в основном так и заканчиваются. В какой-то момент всё сходит на нет. — А уехал он как в последний раз? — Он уже казался мне каким-то другим, когда приехал. Как будто для себя уже всё решил. Его выбрали для стажировки заграницей у одного известного архитектора. Он подростком мне постоянно показывал его работы, налюбоваться не мог. Я даже не сомневался, что он поедет. Я бы, наверное, и сам поехал. Не знаю. Но это было ещё два года порознь. Я же тогда уже получил подтверждение, что меня принимают на первый курс у нас. Я помню, он даже предлагал мне с ним поехать, но мы оба знали, что это всё бред. Мне же учиться нужно было. Но я был готов к тому, что ещё два года пройдут в том же режиме. В режиме звонков, переписок и редких встреч. Тем более, что он уже вообще был бы в другой стране. Он, учась у нас, прилетал не так часто, а что уж говорить про другую страну. — Он с тобой расстался? Из-за стажировки? Леви глухо рассмеялся. Смешно не было. — Нет, не из-за неё. Мне было всё равно. Я же его и пять лет бы ждал, если бы дело было только в расстоянии. Я так ему и сказал. Это был последний раз, когда мы виделись. Он пришёл и заявил, что больше ничего ко мне не чувствует, нужно заканчивать. Сказал, что мне нужно забыть про него и обратить внимание на кого-то ещё. У нас в школе учился парень, который подкатывал ко мне, только у меня все мысли заняты были другим, и я не замечал. Смит зачем-то вспомнил про него. На какое-то время на кухне воцарилось молчание. Фарлан закончил завтракать и задумчиво смотрел в окно. — Ты поверил ему? — наконец спросил он. Леви нахмурился. — Когда? — Когда он сказал, что это всё из-за того, что он к тебе не чувствует больше ничего. — Фарлан перевёл на него взгляд. Леви заёрзал на стуле. — Сначала да. Потом ещё думал, конечно, что, возможно, дело было в чём-то другом. — Вспомнив что-то ещё, Леви хмыкнул. — Я тогда общался с девчонкой. Изабель её звали, мы в одном классе учились. Мы какое-то время дружили, потом сошло на нет. А в выпускном классе снова сблизились. Наверное, потому что обоим больше особо не с кем было общаться. И вот, она как-то сказала, что смотрела фильм, где главный герой ни с того, ни с сего расстался со своей возлюбленной якобы из-за погасших чувств, а потом выяснилось, что у него был рак. Я подумал, вот дура, но испугался не на шутку. — Леви усмехнулся, уставившись на свои сложенные в замок пальцы на столе. — Вечерами начал наматывать круги вокруг дома его отца. Самому заходить не хотелось. Я думал, а вдруг это правда? А если не правда, не хотел, чтобы отец передал ему, что я им интересовался. В итоге, в один из таких дней его отец предложил мне зайти. Дождь был. Мы поговорили. И всё как-то встало на свои места. — А отец что сказал? — Сказал, что я тоже кого-нибудь встречу, как в университет поступлю. То есть, не «тоже», но он как-то так это преподнёс, что я сразу понял, что Смит младший кого-то себе нашёл там. — А отец его к тебе хорошо относился? Ну, я к тому, что он, может, тебя не любил, и специально это сказал. — Нет, я не думаю. Там ещё дело было в том, что мать Эрвина оставила его с отцом, когда Эрвину было одиннадцать, что ли. Она впервые поехала в город на конференцию с сотрудниками их компании из других регионов и влюбилась там в какого-то мужчину. В общем, Смит старший даже как будто меня понимал и сочувствовал. Он всё повторял, что все уезжают и кого-то себе находят в больших городах. На работе, там, на учёбе в университете. И я тоже найду. Я решил, что он говорил про Эрвина… что он встретил кого-то, а его отец меня не поправил. Мы пообщались, я попросил его ничего не говорить его сыну о том, что я заходил, и на этом всё. Впервые после всего я снова увидел его у Ханджи вместе с тобой. — Он больше не связывался с тобой после того, как уехал? — Я не думаю, что он пытался. После разговора с его отцом я добавил его в чёрный список везде, где только можно. Больше даже не из-за того, что я думал, что он вздумает мне писать, а чтобы у самого рука не тянулась проверять его профили каждый день перед сном или что-то гневно строчить. Фарлан дотянулся до его рук на столе и на мгновение сжал их в своих со слабой улыбкой на лице. — Я рад, что ты мне рассказал. Леви сглотнул и коротко кивнул, вдруг почувствовав себя выжатым как лимон, а ведь день только начинался. Он слишком давно никому об этом не рассказывал. Знала Изабель. Знал Кенни, и то не всё. * — Вроде всё сложил. Если выезжать сейчас, то дома буду где-то к шести, как раз успею прийти в себя с дороги и настроиться на рабочий день завтра. Представляешь, начальник мне уже с утра писал. — Фарлан закатил глаза, застёгивая сумку на молнию. Леви стоял у стены, сложив руки на груди. Он не ожидал, что какая-то его часть будет не хотеть, чтобы Фарлан уезжал. Пусть они провели вместе и немного времени здесь, но Леви привык делить пространство с кем-то ещё. Он знал, что и к одиночеству привыкнет так же быстро, но сейчас оставаться в пустом доме наедине со своими мыслями не хотелось. Он уже судорожно начал перебирать в голове все варианты, чем он может заняться, лишь бы стены пустого дома не давили на него. Он удивил и Фарлана, и себя самого, когда шагнул навстречу к Фарлану первым и обнял его за шею, прижавшись так близко, как только мог. Уткнулся носом ему в грудь, прикрыв глаза. Фарлан обхватил его обеими руками за талию и поцеловал в висок. Сказал что-то о том, чтобы Леви не скучал, ведь они будут созваниваться каждый день. Затем Фарлан слегка отпрянул только для того, чтобы прильнуть к Леви вновь, прижаться своими губами к его и скользнуть языком внутрь. Леви послушно открывал рот, послушно отвечал на поцелуй и старался ни о чём не думать. * Фарлан уехал, и Леви взялся за новые проекты. Заказчиками были бывшие муж с женой, которые два года назад заказывали у Леви дизайн их общего дома. Теперь им нужны были два отдельных дизайна, и на этот раз уже не дома, а квартир. Леви не мог не усмехнуться, когда увидел, что многоэтажки, в которых располагались их новые квартиры, находились в квартале друг от друга. Мужчина собирался переделать одну из спален под кабинет, женщина — под детскую для ребёнка, которого у неё пока не было. Она хотела квартиру в светлых тонах, он — в тёмных. Оба хотели по камину и репродукции картин Айвазовского на стенах в гостиной. Леви всегда начинал со скетчей карандашом. Работать в пустом доме не хотелось совершенно. Он сложил в рюкзак коврик, альбом, карандаши, планшет и фотоаппарат. Кенни каждый вечер жаловался, что за все дни он прислал ему только три фотографии. Было три часа дня, и солнце уже светило не так сильно. Леви закрыл дом на ключ, взял велосипед и направился в сторону его любимого места у озера. На улице громко пели птицы. Пахло сосной. По дороге ему никто не встретился. Доехав до места назначения, он спрыгнул с велосипеда и осторожно повёл его вниз. Здесь предсказуемо никого не было. Жители и туристы любили оборудованный для купания пляж чуть подальше, песчаный, с шезлонгами, беседками и зонтами. Берег здесь был высокий и каменистый, в окружении высоких деревьев, из-за ветвей которых ненастойчиво пробивались лучи солнца. Он удобно расположился на длинных и ровных камнях, умиротворенно вздохнув. Вытащил из рюкзака фотоаппарат, сделал несколько снимков и приступил к работе. Вкусы мужчины, мистера Андреаса, он понимал гораздо больше, чем его бывшей жены, поэтому начать он решил именно с него, а если быть точнее, то с его кухни. Существенно помогало то, что места было много, но не настолько, чтобы ломать голову на тему того, чем занять огромное количество пустого пространства. На ум пришёл дом Смита. Леви покачал головой. Этого ещё не хватало. Так прошли следующие два часа. Затем Леви снова сел на велосипед и направился в ту сторону, которую избегал с момента приезда сюда. Чем ближе он подъезжал, тем тяжелее было крутить педали. Леви продолжил. Казалось, время остановилось с тех пор, как Леви был здесь в последний раз. Дома стояли абсолютно такие же, какими Леви их помнил. Свернув на улицу, где он вырос, сердце сжалось в груди. Дом родителей Изабель. Новый забор и калитка. Дом родителей Петры. Они обновили крышу. И наконец, тот, что Леви называл своим домом первые девятнадцать лет своей жизни. Сначала его снимала мама. Три года после её смерти аренда была на Кенни. Леви мог представить стоящую перед домом его машину так, словно прошло пару дней, а не восемь лет. Мама. Мама, зовущая его обедать и ужинать. Мама, работающая в саду и встречающая его у калитки с широкой улыбкой на губах. Полная сил и энергии. Счастливая и здоровая. Леви сглотнул, поставив ноги на землю и медленно притормозив. Снаружи в доме не поменялось ничего. Это был всё тот же небольшой и небогатый, но ухоженный двухэтажный дом с тёмно-коричневым фасадом, большими окнами и красной дверью. В окнах Леви заметил новые занавески и горшки с цветами. Он сглотнул в очередной раз, сжал ручки велосипеда посильнее и уже хотел было разворачивать его обратно, как входная дверь дома внезапно распахнулась, и из неё выбежала светловолосая девочка лет одиннадцати, весело щебечущая, что она будет гулять столько, сколько захочет. За ней вышла женщина. — Сара! Не «сколько захочешь», а два часа! Я буду за тобой смотреть! — крикнула она вслед девочке, которая пронеслась мимо Леви ураганом, не взглянув на него. Леви повернул велосипед назад, когда женщина окликнула его. — Вы кого-то искали? — спросила она. У неё были тёплые карие глаза и тёмные волосы. Сама она была крохотной. Метр пятьдесят, наверное. — Нет, — сказал Леви. — Я не видела вас здесь раньше, — сказала она, склонив голову. По её выражению лица сложно было сказать, спрашивает она потому, что приняла Леви за подозрительного типа, заглядывающего в чужие окна, или просто была одной из тех, кто интересуется всем подряд. Леви сглотнул. — Я не отсюда. Раньше… раньше я жил здесь. Она медленно кивнула, выйдя из-за калитки и задумчиво разглядывая его. — Вы жили в этом доме? Леви, верно? Леви опешил, но в ответ только кивнул. Женщина расплылась в улыбке. — Меня зовут Марта, — сказала она, протянув ему руку. Леви пожал её. Хватка у неё оказалась на удивление сильной для маленькой женщины. — Мне рассказывали про вас и вашего дядю. Вас обоих здесь периодически вспоминают. Особенно его за его похождения. — Она рассмеялась. Леви, не зная, что ответить, только хмыкнул и пожал плечами, слегка покраснев. — Да, Кенни сложно забыть. Они оба, казалось, не знали, что друг другу сказать, но Марта не отступала. — А вы… недавно только заехали, да? — неловко спросил Леви. — Кенни говорил, что дом выкупили три года назад, но в нём долго никто не жил. — Два года назад. Первый год его не хотели сдавать. — А вы его арендуете? — Да, у одного очень милого молодого человека, он тоже здесь живёт недалеко. Он вообще его не хотел сдавать, но когда мы с Сарой обратились, не смог устоять, — сказала она, улыбнувшись. Леви, глядя на неё, видел, почему этот кто-то смягчился. Он нахмурился. Кенни говорил, что дом выкупил кто-то из города. — Сложно даже сказать, что он нам его сдал. Скорее, дал пожить. Аренда — совсем копейки даже для этих мест. И то, наверное, потому что я бы не согласилась жить за бесплатно, — она пожала плечами. — Вы, Леви, не стесняйтесь, заходите, если хотите. Я готовлю отменный яблочный пирог, — подмигнула она ему. — Мы всегда будем рады вас видеть и послушать про вашего дядю, — смеясь, сказала она, напоследок слегка похлопав Леви по плечу. Леви коротко кивнул. Возвращаться сюда он, конечно, не собирался, но и обижать Марту не хотел. Боялся той ностальгии, которая нахлынет на него, если он переступит порог дома. * Вечером Ханджи позвала его в бар, говоря о том, что она не хочет оставаться дома одна, пока Моблит на несколько часов уехал по магазинам. Леви усмехнулся и закатил глаза. Он правда хотел сказать «нет», но даже несмотря на то, что на веранде его ждала книга и комфортное кресло, он согласился. Ханджи рассказала ему о том, что в коробках в гардеробной лежали гирлянды, которыми он мог пользоваться (сначала он не понимал, зачем они ему, но любовь к уюту и обустройству своего, пусть и временного, жилища взяла своё, и теперь на веранде, на балконе, в гостиной и в спальне у него горело по гирлянде, а он всё никак не мог нарадоваться). Леви знал, что Ханджи позвала всех. Знал, что, возможно, было бы правильнее никуда не идти, ведь Фарлану он в любом случае расскажет, а Фарлан может начать снова переживать, если там будет Смит. С другой стороны, думал Леви, почему он должен отказываться от провождения времени с теми людьми, которые ему были приятны, только из-за одного человека? Несмотря на то, что одиночество он любил, и больше соглашался на вылазки куда-то из-за Фарлана, были и такие дни как этот. Он долго не знал, что надеть. Всё казалось либо слишком вычурным, либо недостаточно нарядным. В итоге выбор пал на тёмно-зелёные брюки, в которых он часто получал комплименты, и чисто-белую рубашку с высоким воротником. Глядя на себя в зеркале, он вздохнул, поджав губы. Он всё ещё выглядел слишком вычурно. Времени на то, чтобы переодеться, не оставалось. Снаружи просигналили. Он, конечно, мог снова взять велосипед, но решил отказаться от этой идеи, вместо этого набрав номер такси. Ехать было меньше десяти минут. Ханджи настойчиво предлагала подвезти его, но он отказался, не желая никого напрягать. Бар совершенно не был похож на тот, который помнил Леви. Восемь лет назад это даже сложно было назвать баром, но его продолжали называть именно так. Тогда он разваливался, столики и стулья были будто сделаны из бумаги. Выбор напитков и еды оставлял желать лучшего. Сейчас это заведение было не отличить от тех, что пользовались популярностью в крупных городах. Ханджи Леви заметила сразу же, и ему стало не по себе. Она была в футболке цвета хаки. Зачем он вырядился в рубашку? У него тоже были обычные футболки. — Леви, привет! Выглядишь просто потрясающе! А эти брюки! Они так подчеркивают твои бёдра! А рубашка — талию! — широко улыбаясь, воскликнула Ханджи. Перед ней уже стоял почти полностью опустошенный бокал с чем-то. Бар был скорее не баром, а баром-рестораном. Вечером люди преимущественно усаживались за барной стойкой, но и столов здесь было предостаточно. Ханджи устроилась за одним из них. Стол был на шесть человек. В этот вечер здесь было довольно немноголюдно. Оно и к лучшему. — Привет. — Уголки губ Леви приподнялись. Он не знал, куда сесть, и сел напротив Ханджи. — Мы с тобой самые пунктуальные, — прощебетала Хенджи. Леви пожал плечами. — Скорее, единственные, кто пришли раньше на двадцать минут. Ханджи махнула рукой. — Нам больше достанется, — сказала она, придвинув ему меню. Пить Леви не собирался. Если только чуть-чуть. Он взглянул на бокал Ханджи. Содержимое напоминало красное вино. — Боюсь, это не так работает, — слегка улыбнувшись, сказал он. — А кто ещё согласился? — спросил он, открывая меню, но уже заранее зная, что закажет. — Нанаба с Майком и Эрвин. — М-м, — промычал Леви. Сердце пропустило удар. — Леви, у тебя меню перевёрнуто, — рассмеялась Ханджи. Леви почувствовал, как загорелись щёки, и наспех перевернул его. Ещё какое-то время Ханджи расспрашивала его о том, как он провёл день и на сколько уехал Фарлан. Леви ответил, что день провёл неплохо, Фарлан уехал на неделю. Через пятнадцать минут приехали Нанаба с Майком. Майк теперь уже уверенно здоровался с ним за руку и даже спрашивал, как у него дела. Из-за этого на груди у Леви потеплело. Настроение ухудшилось из-за того, что Нанаба была в коротком топике и джинсах, а на Майке были свободные штаны и футболка. Леви решил, что он выглядел неуместно. Тем временем Нанаба восхищалась его внешним видом и повторяла «Майк, ну ты только посмотри! Он как с картинки! Такой элегантный!» Майк отвечал что-то похожее на «Угу», не переводя взгляда с меню. Нанаба даже устроилась рядом Майком, который присел рядом с Ханджи, чтобы «она могла наслаждаться видом». Леви краснел и прятался за меню, теперь уже заранее проверив, что буквы не были перевёрнуты вверх ногами. Он прекрасно понимал, что единственные свободные места остались рядом с ним. Может, Эрвин сядет не на соседнем стуле, а на том, что рядом с ним. Пока они обсуждали, кто чем занимался весь день и что они собирались делать последующие дни («работать, а ещё мы с Майком хотели предложить вам всем прийти к нам на ужин в среду», говорила Нанаба). Эрвин опоздал. Леви заметил его только тогда, когда он уже подошёл к столу. Подняв взгляд, Леви почувствовал, как дыхание у него сбилось. Леви не был единственным, кто пришёл в рубашке. Более того, Эрвин был одет практически точно так же, только брюки у него были тёмно-синие. Волосы у него были небрежно, но уложены. Так, будто он только встал с кровати, но при этом выглядел как принц. Он поздоровался за руку с Майком (Нанаба рассмеялась, сказав, что они видели друг друга уже во второй раз за день). И, к удивлению Леви, протянул руку и ему тоже. Сглотнув, Леви, не желая показаться невежливым, ответил на рукопожатие. Огромная рука обхватила его поменьше и мягко сжала её, казалось, на долю секунды дольше необходимого. Эрвин не сводил с него глаз. Леви сглотнул, отвернувшись. Затем комплименты посыпалась уже на Эрвина. — Мне подруг своих в бар звать, что ли, чтобы ты приходил вот так, а не как обычно? Ты как будто боишься им понравиться, а там вон какое оружие скрывается, — жаловалась Нанаба, подразумевая то, как выглядели его необъяснимо широкие плечи в рубашке. — Здесь свободно? — спросил Эрвин, отодвигая стул рядом с Леви. — Да, — хрипло ответил он, сглотнув. Эрвин присел рядом с ним и взял в руки меню. Подошёл официант, и они сделали заказ. Все, кроме Нанабы, заказали по бокалу красного сухого вина. Эрвин, Ханджи и Майк также заказали горячее. Выбор Нанабы остановился на салате и коктейле, имя которого Леви слышал впервые. — Ты точно больше ничего не будешь? — тихо спросили у него над ухом. Леви чувствовал его дыхание на своём лице. Он выдохнул и покачал головой. Пульс в ушах стучал. Пока ждали заказ, Нанаба начала допрашивать всех обо всём. Леви понятия не имел, откуда у неё каждый раз берутся всё новые и новые темы для разговоров и вопросы. Судя по тому, сколько всего она спрашивала, к этому моменту она должна была знать абсолютно всё и про Майка, и Эрвина, и Ханджи. — Леви, я никогда не спрашивала, как вы с Фарланом познакомились? Ты говорил, что это было шесть лет назад. Леви коротко кивнул, чувствуя на себе взгляд голубых глаз слева от себя. — Мы учились в одном университете на разных факультетах. Познакомились на третьем курсе, — пробормотал он, надеясь, что допрос на этом закончился. — И тебе он сразу приглянулся? — с широкой улыбкой на лице спросила Нанаба. Рядом с ней Майк кусал губы, не смотря ни на кого конкретно. — Он у тебя красавчик. Щёки у Леви горели пуще прежнего. — Я не знаю, — сказал он. Взгляды теперь уже всех за столом метнулись к нему. Леви прочистил горло. — То есть, да, он однозначно… красивый. Я не помню. Мы долгое время просто дружили. — Правда? — спросила Нанаба. — И кто в итоге сделал первый шаг? Фарлан, наверное? Он на тебя всё никак налюбоваться не может. — Нанаба… — начал было Майк, но Нанаба одарила его таким взглядом, что он тут же замолк. — Фарлан, — нехотя признался Леви. — Это так мило, — сказала Ханджи. — Вы очень хорошо друг с другом смотритесь. — Скучать будешь по нему, наверное? — всё так же улыбаясь, спросила Нанаба. Рот Леви приоткрылся. Отвечать на вопрос не хотелось. Молчание за столом грозилось стать неловким. Он представил, как вытянулись бы лица всех за столом, если бы он сказал, что не думал, что будет скучать, ведь, живя дома, они тоже, бывало, виделись раз в неделю, потому что жили раздельно и много работали. Леви вздохнул. — Да, конечно, — неловко пожав плечами, ответил он, надеясь, что на этом интервью было окончено. Нанаба с Ханджи умилились, видимо, приняв его желание оказаться где угодно, только не здесь, за смущение. Нанаба ему правда нравилась, но он не был уверен, что хотел бы продолжать отвечать на вопросы о своей личной жизни в присутствии стольких людей. Тем более, не в присутствии одного конкретного человека, который теперь уже смотрел не на него, а куда-то в сторону. — Эрвин, а ты чего загрустил? Леви слегка расслабился, поняв, что Нанаба нашла себе новую жертву. — А я не загрустил, — ответил Эрвин. Леви поднял взгляд. На лице у Эрвина была натянутая улыбка. — Я тебе сто раз уже предлагала позвать на свидание кого-то из моих прекрасных подруг или друзей, чтобы не видеть вот эту мину на лице. Но ничего, найдём мы тебе ту самую или того самого, не переживай. Эрвин вздохнул, вдруг поднявшись из-за стола. — Я пойду выйду. Мне нужно позвонить, — сказал он. Леви обдало его парфюмом. Он старался угомонить бешено стучащееся сердце. Было душно. Стоило только Эрвину направиться к выходу, как и он сам встал из-за стола. — Я тоже выйду, пока не принесли заказ. Там Фарлан должен был уже приехать, позвоню ему. Майк окинул его задумчивым взглядом, значение которому он придавать не собирался. Нанаба с Ханджи улыбнулись и попросили его передать Фарлану «привет». Леви направился в противоположную от входа в заведение сторону, на задний двор. Он смутно помнил, что он здесь должен быть. Память его не подвела. Брови Леви в удивлении приподнялись, когда он обнаружил в саду огромный мраморный фонтан. Сад был огромный, с ухоженным газоном и окружённый огромными соснами. Леви заметил в метрах пятнадцати от себя большой проектор, на котором, видимо, смотрели фильмы под открытым небом. Кроме него здесь никого больше не было, и он подошёл к фонтану вплотную, коснувшись воды пальцами. Теперь уже совсем стемнело, и сад был освещён только несколькими фонарями и светом из окон в баре. Позади него послышались шаги, и Леви обернулся. — Леви, — сказал Эрвин, остановившись в пяти шагах от него. Вышел он не из бара, а из-за угла. Видимо, сюда можно было попасть и через главный выход. Леви глубоко вздохнул и отвернулся. В тишине вечера, переходящего в ночь, слышался каждый шорох с улицы и редкий приглушенный смех из бара. Эрвин какое-то время молча стоял позади него. Леви чувствовал на себе его взгляд, но не оборачивался. Сердце в груди трепетало. Затем он подошёл ближе и остановился рядом с фонтаном в двух шагах от Леви. — Здесь многое изменилось с тех пор, как мы уехали, — тихо сказал он то, что было и без того очевидно, и перевёл взгляд к небу. Леви сглотнул. — Ага, — сиплым голосом сказал он. Зачем Эрвину вообще это было надо? Почему обязательно нужно было о чём-то говорить? — Ты тоже решил подышать воздухом? — Нет, я пошёл звонить. А потом пришёл ты, — буркнул Леви, на секунду одарив Эрвина недовольным взглядом. Эрвин нахмурился, принявшись осматривать его с ног до головы. Леви зарделся. — Чего тебе? — А где твой телефон? — спросил у него Эрвин. Леви опешил, приоткрыв рот. Опустил взгляд вниз. Телефона у него с собой не было. Так спешил уйти из бара, что даже не заметил. — А это не твоё дело, — проворчал Леви, цокнув, и покраснел, судя по ощущениям, так сильно, что теперь вместо лица у него был помидор. Благо, здесь света было недостаточно, чтобы это увидеть. Вопреки его ожиданиям, Эрвин тихо рассмеялся. Леви вскинул голову, нахмурив брови. — Ты чего смеёшься? Эрвин пожал плечами, всё так же улыбаясь уголками губ. Леви выдохнул, чувствуя, как в груди поселяется какое-то странное чувство, которому места там не было. Надо было возвращаться обратно, но он чувствовал себя так, словно ноги у него приросли к земле. Вдруг Эрвин помрачнел. Для него такой очевидный перепад настроения был несвойственен. По крайней мере, для того Эрвина, что знал Леви. — Я рад, что у тебя всё хорошо, Леви, — вдруг сказал он. — Я знаю, что ты мне не веришь, но это правда. — Да неужели, — вдруг выплюнул Леви, чем удивил самого себя. Несмотря на то, что изо рта грозилась вырваться целая куча неприятных слов, он придержал язык. — Это правда, — продолжал настаивать Эрвин. Леви закатил глаза. Сердце билось, казалось, всё сильнее. — Как Кенни? — продолжал он этот непонятный разговор. — Нормально, — сказал-отрезал Леви. Эрвин кивнул, видимо, приняв то, что он не был достоин настоящего ответа. — Как отец? — тихо спросил уже Леви. Если Эрвин и удивился, виду он не подал. — По-прежнему учитель истории. Начал бегать по утрам. Встретил женщину. Брови Леви в удивлении приподнялись. Эрвин кивнул, усмехнувшись. — Сам не поверил, пока не увидел. Ещё с минуту они молчали. — Леви… — Не надо, — сказал Леви, сглотнув. Он понятия не имел, что собирался сказать Эрвин, но уже чувствовал, что ничего хорошего. С каждым его словом на душе становилось всё тяжелее и непонятнее. С каждой улыбкой. Он чувствовал, что размякал. От этого тона голоса, от теплоты в глазах. Когда-то он пообещал себе, что никогда не простит. Обещание это он нарушать не собирался. — Смит, — начал он так холодно, как только мог, уставившись на то, как вода в фонтане переливалась в свете фонарей. — Со мной не надо дружить. Я знаю, что правильно было забыть и простить. Я сам какое-то время думал, что забыл. Хотел, чтобы ты так думал. Но это не так. Я знаю, что то, что было тогда, для тебя ничего не значило. — Он нахмурился и сглотнул, когда перед глазами появился семнадцатилетний Эрвин, который смотрел на него так, словно Леви был для него самым желанным человеком в мире. — Или ничего больше не значило под конец, когда я всё ещё жил теми отношениями. Я не хочу ворошить прошлое, но и делать вид, что ничего не было, тоже не хочу, — говорил он, чувствуя, как уверенность в голосе с каждым словом покидала его. — Я не хочу налаживать контакт, понимаешь? Ты мне всё сказал восемь лет назад. Мне не нужно ни твоё сочувствие, ни слова о том, как ты за меня рад. Мне всё равно. Тебя не было в моей жизни восемь лет. Ты ушёл, потому что сам так захотел. Тебе было плевать. Кенни собирал меня по частям, — сказал он. Голос у него дрогнул. — Леви… — Не смей. Кенни собирал меня по частям, пока ты веселился в городе со своей новой девушкой. Или это был парень? — он горько усмехнулся. — Что? — Эрвин начал было подходить ближе. В голосе у него и правда читалось удивление, а брови были нахмурены. Значит, отец ничего не передал о их разговоре. Сдержал слово. — Я всё знал. — Леви, я не понимаю, о чём речь, — сказал он, сделав ещё один шаг навстречу к нему. Леви сделал шаг назад. — Мне было достаточно и того, что ты сказал, что у тебя не осталось ко мне чувств, но я не думал, что ты ещё и лжецом окажешься. Как же так, да, если идеальный образ хорошего мальчика распадётся? — теперь он уже смотрел ему в глаза. Эрвин хмурился и делал вид, что он ничего не понимал. — Леви, не было никаких других парней и девушек. Кто тебе такое сказал? С чего ты взял? Леви устало вздохнул. — Можешь и дальше врать, Смит. Мне всё равно. — Ополоснув руки в фонтане, сказал он, развернувшись к выходу. — Леви, послушай меня, — голос становился всё ближе и ближе. У Леви по спине прошла дрожь. — Зачем? — со сталью спросил Леви, по крупицам собирая весь практически несуществующий холод в своём голосе. — Ты же сам сказал, что у меня всё хорошо, — он зло улыбнулся, обернувшись и теперь глядя Эрвину в глаза. Зла этого он не чувствовал, особенно не тогда, когда Эрвин смотрел на него открыто и как будто невинно. — Зачем мне ворошить прошлое, Смит? У меня есть парень и новая жизнь. Был у тебя кто-то, не был. Какая сейчас уже разница? Ты и сам тогда сказал достаточно. Тебе пора бы уже двигаться дальше. Он не дал Эрвину ответить. Развернулся и зашагал внутрь бара. Сердце бешено стучало в груди. Он почти залпом осушил бокал красного вина. Эрвин вернулся буквально через пару минут и практически ничего за весь вечер не сказал. Нанаба пыталась вывести его на разговор, но Майк каждый раз мягко пресекал эти попытки. Домой Леви вернулся вымотанный и со слезами на глазах. Вместо того, чтобы созвониться с Фарланом, собрал волю в кулак и отправил ему голосовое сообщение, зная, что если ответит на звонок, то голос непременно дрогнет. Дрожащими руками чистил зубы. Всё перед глазами расплывалось. Ночью слёзы от обиды он уже не сдерживал.