Жвачка на ботинке
12 февраля 2023 г., 14:19
— Ты меня слушаешь? — отголоском пронеслось мимо Субина.
С опущенной вниз головой он разглядывал стёртую плитку интерната, в стенах которого должен был провести целое лето. Бессилие в противостоянии с обстоятельствами, приковавшими его к месту, далёкому от дома и совсем не похожему на него, разрывало на части, вынуждая сохранять невозмутимый вид. Он пропустил мимо ушей ленивый инструктаж наставника и уже начал продумывать побег отсюда. Полицейский учёт, отстранение от занятий, безнадёжные вздохи психотерапевта и разочарованные взгляды родителей привели его в исправительный центр, причислив Субина к малолетним отморозкам, играющим с законом и выходящими лузерами из этого поединка.
Это не его остановка. Он абсолютно вменяем, исключая резкие всплески неконтролируемой агрессии и постоянную неприязнь к окружающему миру.
— Не хочешь поступать в университет? — продолжал учитель, не в первый раз сталкивающийся со скептически настроенными подростками. — Ты же славный парень, Субин, не дай одной ошибке лишить тебя будущего. Это место... твой шанс устроиться после выпуска.
«Ошибка?» — мысленно возмутился Субин. Нет, это было лучшим решением в его жизни. Он много раз представлял, как напряжённые пальцы останавливались на шее его обидчиков, сдавливая артерию и перекрывая им дыхание, как острие ножа впивалось в их плоть или как по школьному паркету растекалась вязкая кровь. Позволив своим мечтам воплотиться, Субин почувствовал приятное удовлетворение, теплом разливающееся по его жилам. Уголки его губ поднимались всякий раз, когда он вспоминал о сладком наваждении, заставившем проломить череп въевшемуся в кожу, словно заноза, однокласснику. Металлические ножки стула мгновенно рассекли ему затылок, заставив заткнуться, а деревянное основание разделилось на две ровные части, разбившись прямо об его голову.
Да, Субин определенно смаковал воспоминания о том происшествии в мыслях, однако было в этом и что-то пугающее, что-то не подлежащее его влиянию и что-то вышедшее из-под его контроля. В здравом рассудке и трезвом уме он не стал бы воплощать в реальность глубинные порывы, и потому боялся существа, творящего правосудие его руками.
— Хорошо… — вздохнул наставник, не дождавшись ответа. — Устрою тебя в общежитие, и на сегодня довольно.
Он повлёк Субина за собой к зданию, расположившемуся напротив учебного корпуса. Выглядело оно еще хуже, чем то, которое они только что покинули, и источало давящую атмосферу безысходности. От парадной несло смрадом, смешавшим табачным дым с запахом рвоты и объедков. Субин скорчился, сдерживая естественный рефлекс, и задержал дыхание, поднимаясь по крошащейся под ним лестнице. По периметру стен тянулось несчетное количество матерных выражений и аморальных рисунков, сделанных то ли маркером, то ли бог знает чем. Сырость, от которой возникала плесень, заставляла Субина дрожать, покрывая его исцарапанные руки мурашками. С верхних этажей слышались жуткие крики, на которые учитель лишь мотал головой, и грохот хлопнувшей двери, из которой, вероятно, выбежал парень, задевший Субина плечом при столкновении. Он скрывал лицо за капюшоном, не ожидая увидеть здесь наставника и пытаясь проскользнуть мимо него незамеченным.
— Чхве Бомгю! — грозно прокричал он, опознав хулигана по одному лишь телосложению.
Его кости просвечивались сквозь кожу на оголённых коленях, а натянутые на щиколотки носки не скрывали шрамов от потушенных о них сигарет. Грудь парня напряженно поднялась из-за тяжёлого вздоха, и он поспешил обернуться на оклик учителя, нервно кусая губы и тут же слизывая кровь с болячек. Субин обратил внимание на его старания избежать зрительного контакта с учителем и неспособности смиренно удерживаться на месте. Тело парня непроизвольно тряслось от ожидания окончания нравоучительного диалога.
— Сюда смотри, — выпарил учитель, ожидая, пока Бомгю снимет капюшон и избавится от длинной чёлки на глазах.
— Да вы что, господин, — возмутился парень, сдувая волосы с лица, и поднял руки так, словно ожидал ареста. — Я уже месяц как чистый.
— Рукава задирай, — не утешился наставник.
Бомгю замешкался, но выполнил указание без лишних пререкательств, после чего был отпущен. Субин задерживал на нём взгляд до тех пор, пока он окончательно не исчез из вида, и перевёл его на учителя, пытаясь сопоставить вес его указаний и эффективность мер, предпринимаемых здесь для исправления неокрепших умов. Прочистив горло, он наконец решил заговорить. Этот грубиян, не извинившийся за случайный толчок, неожиданно овладел его мыслями.
— Что с ним? — с пренебрежением выплюнул Субин. — Чего это он такой дёрганный?
— Можешь спросить его сам, если вы увидитесь снова. Я не разглашаю информацию об учениках.
Субин фыркнул, шагнув на этаж, на котором остановился учитель, и последовал за ним до самой дальней комнаты, сохраняя молчание и жалея о слабости, заставившей его заговорить. Он изо всех сил пытался создать впечатление отстраненности и не вдумчивости в бесполезную информацию об интернате, в котором не собирался долго задерживаться. Может быть так хоть кто-то бы понял, что он не заинтересован в их чертовой помощи.
— Тебе повезло, — протягивая ключи, говорил учитель. — Твой сосед такой же несговорчивый, как и ты. Хотя…тут как посмотреть.
По лицу Субина проползла натянутая улыбка. Он принял ключ и распахнул дверь, попрощавшись с наставником, обещающим ему насыщенные будни. Вид прихожей вызвал в нем отторжение, смешанное с раздражением. Содранные обои, медленно слезающие с неизвестной слизи, на которую их пытались приклеить, торчащий гвоздь из половицы и зеркало с выбитым стеклом встретили его на входе. За что только его родители платили деньги? Если этот интернат считался лучшим из подобных заведений, Субину было страшно представить, что творилось в остальных.
Он медленно потянул за ручку скрипящей двери и вошёл в комнату, которая должна была стать для него обителью на следующие три месяца. Парень, лежащий на втором ярусе кровати и раскинувший руки поодаль от себя, не привлёк его внимание, оставшись незамеченным. Внутри всё было не таким жутким, как снаружи, однако Субина всё ещё преследовала неприятная тошнота, вызванная общей антисанитарией. Он с облегчением скинул с себя сумки, набитые парой шмоток, и сел на провисающий под ним матрас, тихо пискнув от неудобства.
— Не шуми, — послышалось сверху, вызвав у Субина ещё большее смятение.
Он тотчас поднялся с кровати, чтобы увидеть нового соседа, и ударился головой о верхний ярус от резкости движений. Парень, чей сон прервал Субин, так же слез оттуда, чтобы потянутся. Его мускулы топорщились сквозь одежду, а тёмные волосы были взъерошены от наэлектризованной подушки. Незаинтересованность в Субине заставила его поморщиться от излишней высокомерности, однако новичок продолжал держать язык за зубами, не желая заводить знакомств с отбросами, оказавшимися здесь явно неспроста.
— Дорогу не загораживай, дылда, — протянул нахал, позволив желвакам проявиться на челюсти Субина. И, несмотря на принципы, его терпение не было безграничным.
— Это теперь и моя комната, так что следи за выражениями, — процедил Субин, скрывая за спиной трясущиеся пальцы. Он не смел полагать, что из-за единичного случая теперь мог вступать в конфликты с теми, кто определенно сильнее его.
— Ну и живи в своей комнате на здоровье, — равнодушно протянул парень. — Я не твой сосед, не обольщайся.
Субин промычал что-то невнятное и нахмурил брови. Он не хотел жить на проходном дворе, где каждый второй качал бы свои права и бросался оскорблениями в его адрес.
Тем временем незнакомец накинул на плечи пиджак, висевший на стуле, и Субин смог разглядеть его имя на вшитой бирке. Теперь он будет всеми способами пытаться отгораживать себя от столкновений с Кан Тэхёном.
— Только въехал, что ли? — риторически спросил Тэхён, увидев брошенный на пороге багаж.
— Если ты не мой сосед, то что делаешь здесь? — проигнорировал Субин, всё ещё недовольный его присутствием.
— Так хотел спать, что не дошёл до последнего этажа, — издевательски ответил Тэхён. — А тут ключ торчал и никого внутри.
— И часто здесь ночуют без ведома жильцов?
Тэхён, зевая, пожал плечами. Его безразличное поведение выводило Субина из себя. Казалось, что он даже и не хотел глумиться над новичком, не испытывая ничего по отношению к его замешательству, и думал, что всё происходящее — в порядке вещей.
— К твоему сожалению, я живу один, — сказал Тэхён напоследок. — Судя по ключам, твой сосед тот самый, — он протянул Субину связку с засохшей на ней кровью и поспешил удалиться.
— Тот самый? Что это значит? — озадаченно спросил Субин, придержав его за рукав.
— Ничего, — отмахнулся Тэхён. — Просто не разрешай ему запирать дверь в ванную.
Легко выбравшись из хватки Субина, он всё же покинул комнату, оставив его в полном замешательстве. С каждой секундой его ненависть к этому месту возрастала со скоростью геометрической прогрессии. Неужели Субин и вправду был единственным нормальным человеком здесь?
***
После обеда, целиком оставленного на подносе, Субин мог распорядиться свободным временем по собственному желанию. Занятия должны были начаться со следующей недели, а сессия с психологом с завтрашнего дня, так что, по мнению специалистов, ему хватило бы суток, чтобы свыкнуться со здешними реалиями. Он решил пройтись вдоль немноголюдного стадиона, окруженного высоким заграждением, и провести остаток дня в тишине, не контактируя со странными подростками, по которым так и плакала колония. В мыслях снова прокручивались кадры из кабинета старшей школы, которые сменяли друг друга, как плёночный фильм, заевший в памяти. Те выродки постоянно издевались над Субином из-за плохой успеваемости и молчаливости, пока он проглатывал каждое едкое слово, каждую унизительную выходку и каждый насмехающийся взгляд. Он копил все это внутри себя, пытаясь выпустить злобу сквозь кровь из ладоней, в которые впивался ногтями до такой степени, пока на них не появлялись рваные полумесяцы. Что бы не говорил офицер полиции, только Субин был жертвой в сложившихся обстоятельствах, даже если ему и пришлось разбить стул о голову одноклассника посреди урока, услышав от него очередную насмешку. Он не винил себя за этот инцидент, уверив в справедливость произошедшего, однако что-то внутри продолжало твердить об ужасе совершенного. Субин метался между моралью и мнимым правосудием, не до конца понимая значение ни одного, ни второго. Из рассуждений его вывел приземлившийся у его ног цветной карандаш, и он поспешил поднять голову, будучи уверенным в своём одиночестве. — Прошу прощения, — робко прозвучало с трибун. Субин поднял с земли карандаш и передал его рассеянному художнику, поспешившему закрыть альбом при приближении незнакомца. Его белая макушка отражала солнечные лучи, заставляя Субина щурится от света и прикрывать глаза рукой так, что даже при желании он не смог бы разглядеть его каракули. — Я тебя здесь раньше не видел, — заметил парень, откладывая все свои принадлежности и освобождая сидение рядом с собой. Субин попытался сделать вид, что не понял намёка, однако художник так пристально смотрел на него, что он просто не мог не приземлиться на трибунах. Пока Субин сомневался, он успел удивиться его внешнему виду и чересчур закрытой одежде для такого теплого дня. На теле незнакомца не было ни одного открытого места, кроме лица и ладоней, а по его лбу по-прежнему не стекало ни одной капли пота, пока Субин изнывал от жары. — Так что, ты только заселился? — не отставал художник. — Да, — напряжённо ответил Субин, но, не почувствовав привычной тяжести при разговоре с ровесником, невольно расслабился и позволил себе быть откровенным. — Но я здесь ненадолго. Максимум на лето. — Конечно, — по-доброму усмехнулся незнакомец. — Я тоже так думал в свой первый день. — Ну а ты здесь сколько? — недоверчиво прищурившись и уже не надеясь на понимание, спросил Субин. — Ну… Два года назад меня тоже привезли сюда на одно лето, так что не удивляйся, что я узнал в тебе новичка. Я здесь дольше всех и за всеми наблюдаю. Сначала пытался с кем-то познакомиться, но каждый раз всё очень быстро уезжали, разрывая связи со всё ещё лечащимся другом. — Лечащимся? — внезапно проникся Субин. — Ты чем-то болен? — Конечно, — снова улыбнулся художник. — Как и все, кто попадает сюда. Так или иначе у нас большие проблемы с головой, которые нужно лечить. Субин сглотнул. Вообще-то, он считал себя абсолютно здоровым человеком с устойчивой психикой и ничтожной слабостью в виде неспособности подавлять эмоции. Разговор с незнакомцем явно рушил это его представление о самом себе, поэтому Субин чувствовал огромную потребность в том, чтобы перевести тему как можно скорее. — А почему ты здесь один сидишь, наверняка знаешь, что это не лучшее место, раз здесь никого нет? — спросил он первое, что пришло в голову. — Как раз поэтому и лучшее, — сказал парень. — Но я здесь потому, что потерял ключи от комнаты и не думаю, что смогу теперь попасть в неё. «Значит, ты тот самый парень…» — проплыло в мыслях Субина. Он вспомнил утренний разговор с незваным гостем и по его словам опознал парня, оставившего ключи в скважине. Не верилось, что он собирался просидеть здесь до тех пор, пока в его руках магическом образом не появилась бы потерянная вещь, однако к этому всё и вело. Субин вытащил из кармана чужую связку ключей и без прелюдий отдал её предполагаемому соседу, который теперь почему-то не пугал его и заставлял засомневаться в предупреждениях Тэхёна. — Ох, спасибо, — приняв связку, поклонился он и даже не поинтересовался, где Субин взял её. — Меня, кстати, Кай зовут, — добавил художник. — Субин, — безэмоционально произнёс он из вежливости. — Говоришь, ты тут всех знаешь? — не упуская возможности найти ответы на свои вопросы, спросил новичок. — Думаю, да. — А что скажешь о… — пытаясь вспомнить имя столкнувшего его на лестнице парня, тянул Субин. — Бомгю… Чхве Бомгю. Почему он здесь? — Не уверен, что могу говорить о нём, — побледнел и без того бледный Кай. — Почему? Он такой опасный? — Он-то вряд ли, но вот Ёнджун тщательно следит за тем, чтобы о Бомгю много не болтали. По первому впечатлению нельзя было догадаться о том, что Кай немногословен, однако Субин уже настолько измучался от обезличенных образов людей, с которыми столкнулся здесь, что не мог больше сдерживать любопытства. Ёнджун было ещё одним именем, о котором ему хотелось узнать больше хотя бы для того, чтобы не испытывать настолько явного отрешения от интерната, из которого он уже не был уверен, что выберется. — Ладно, раз ты отдал мне ключ, я бы хотел немного отдохнуть перед сеансом, — начав собирать вещи, проговорил Кай. Субин не стал препятствовать ему и, наоборот, первым решил спуститься с трибун, чтобы не допустить неловкого сопровождения до комнаты, однако Кай все равно окликнул его. Сжав губы, новичок согласился подождать, и, также готовясь хорошенько отоспаться, закрыл глаза в предвкушении скорого избавления от навязчивых мыслей в виде сна. Так он сделал шаг, но ботинок предательски зацепился за траву, помешав идти дальше. Под ним Субин увидел свежевыплюнутую жвачку, прилипшую к подошве, и тихо выругался, смотря, как липкая масса въедается в ботинок. Он был так занят этой дилеммой, что совсем не заметил синеволосого парня, выплюнувшего ее прямо под ноги Субину и вставшего напротив, загородив дорогу. — А вот и Чхве Ёнджун, — на выдохе произнёс Кай, предвещая что-то неладное.
