Перерождение

      Глаза, давно отвыкшие от существования неестественного и чрезмерно яркого освещения, какое-то время краснели и слезились. Комната, куда затолкали едва пришедшую в сознание Грейс, оказалась удушающе тесной в сравнении с необъятными просторами Пандоры и, пугающе знакомой до неприятного, щемящего чувства внутри. Она словно вернулась в прошлое, только теперь в качестве заключенной, а не местной легендарной ученой. Хотя, на самом деле, в прошлой жизни ей «посчастливилось» побывать и той и другой. Позабытые душевные раны вновь закровоточили. Удивительно, как прошлое любит жестоко напоминать о себе и в один момент заставлять кожей ощутить события давно минувших дней. Зачастую откровенно болезненных.       Огустин успешно прошла этап отрицания, потирая битые о бронированные стёкла костяшки пальцев. Взмокшая спина прикасалась к теплой стене позади. Снаружи могло ошибочно показаться, что женщина успокоилась и вполне расположена к конструктивной беседе. На деле же, Грейс была расположена к умерщвлению тех, кто привёз сюда её и сына; единственным желанием было вцепиться зубами в глотку первому вошедшему и лучше бы это был Майлз, мать его, Куоритч. За то непродолжительное проведённое время здесь, она успела остаться у него в сомнительном долгу.       По приезде, новая генеральша (чьё имя она отказывалась запоминать), которая, на удивление, вызвала у Грейс куда больше отвращения, чем Куоритч, приказала рассадить новоприбывших пленных по разным камерам и оставить томиться их в ожидании эшафота, по всей видимости. Именно после разлуки с сыном, Огустин пришла в ярость, сумев отодрать намертво прикреплённый к полу железный стол, с рыком бросив его в ближайшее бронированное зеркало-шпион. Её тело трясло в бессильной злобе, она выкрикивала оскорбительные ругательства не щадя глотку, до онемения барабаня по стеклу и единственной двери широкими сильными ладонями. Она точно знала, что по ту сторону пристальные взгляды учёных наблюдают за ней, словно за лабораторной крысой (как иронично!), фиксируя любое её действие. Грейс осознавала иррациональность - более того бесполезность, - своих действий, но отчаяние внутри противилось вразумительным доводам и заставляло продолжать действовать наперекор себе самой.       - Ублюдки! - в бессилии выкрикнула она, в очередной бесполезный раз жёстко шлёпнув руками по стеклу.       В конце концов, ощутив болезненную усталость, Огустин оказалась на полу. Обняв колени, она тщетно пыталась сглотнуть ком, подкативший к горлу. Зыбкая мысль об успешном спасении всех, кроме собственного сына затягивала её, заставляя поёжиться, а следующая вовсе задержать дыхание. Пусть Эй’ва простит её, но она прикончит всех кто посмеет совершить с Пауком необратимое.       Спустя несколько изнурительных часов в камере, Грейс «имела честь» на аудиенцию с полковником. Усталость испарилась мгновенно, когда она вскочила с места и быстрым шагом понеслась на него, как разъярённый танатор на обречённую жертву. Грейс протянула длинные дрожащие руки, и с, казалось бы несвойственной ей силой, потянула рекома на себя, чтобы затем с грохотом впечатать в стену. Куоритч не оказывал сопротивления. Только скривился от не слишком лестного приветствия. Впившись в его лицо пока только глазами, Грейс шумно и быстро дышала, сильнее стискивая полковника в титанической хватке.       - Что вы сделали с мальчиком, ублюдки!? - хищно прошипела она, находясь всего в паре дюймов от лица рекома.       - Спокойней, док. - Его бесстрастный тон взбесил Огустин ещё больше. - Стёкла хоть и бронированные, но застрелить вас не помешают.       Грейс не отступала. Её хвост разрезал воздух позади. Из горла вырвался раздражённый полурык, когда она всё-таки ослабила хватку, не спуская глаз с полковника. Куоритч предсказал разъярённый настрой женщины перед ним ещё за несколько часов до её пробуждения. Потому он поспешил вытянуть ладони перед собой и бесстрастно рассказать (прежде выслушав водопад нецензурных слов в свой адрес), что из её сына жестоким способом пытались вытянуть нужные RDA сведения, однако полковник благородно сумел отговорить от этого варварства генеральшу…       — Как он сейчас? — спокойным, но твёрдым тоном спросила Грейс.       — Отдыхает в своей камере, — ответил Куоритч, по-хозяйски присаживаясь на кушетку — единственную уцелевшую в камере вещь. — Я уже обговорил с ним условия нашего взаимовыгодного сотрудничества.       Огустин с презрением глянула в сторону рекома, усилием воли подавив в себе порыв прикончить засранца обеими руками. Губы полковника скривила ухмылка. Он склонил голову, будто присматриваясь к реакции Грейс.       — Заинтересованы?       Огустин сложила руки на груди, отзеркаливая положение головы собеседника.       — Чего вы хотите?       — Может присядете?       — Хрена с два я с тобой рядом сяду.       Грейс сама удивилась собственной сдержанности. Пожалуй это самое безобидное, что она могла сейчас выдать в ответ на панибратские предложения со стороны мужика, чуть не угробившего её семью несколькими часами ранее.       Куоритч пожал плечами и, к счастью, ему хватило ума не настаивать.       — Генерал Адмор согласилась взять вас в качестве консультанта, а мальчишку как гарантию того, что вы не сбежите при первой удачной возможности. Да и вы и ваши синие друзья, насколько я понял, неплохо поднатаскали его. Так что он будет не менее полезен.       — Поднатаскали?!       С губ Огустин слетела нервная усмешка. Слова полковника неспроста настолько тронули душу Грейс. Когда в деревне появился человеческий мальчик, поначалу тайком сбегавший к детям Джейка и Нейтири, Огустин почти сразу прониклась к нему всей душой, не смотря на его происхождение. Она ясно видела неподдельный детский интерес в глазах Паука и стремление во что бы то ни стало стать частью их большого многогранного мира. Тогда это казалось Грейс милым и трогательным, впрочем как и сейчас. Спустя некоторое время, Паук настолько проникся жизнью Пандоры и сдружился с семьёй Салли, что стал оставаться на ночь всё чаще, а потом и вовсе перебрался к ним. Грейс всегда была рядом, терпеливо и нежно посвящая его в культуру на’ви и являлась его верным путеводителем по миру таинственной и опасной Пандоры. Она слишком поздно поняла, как сильно привязалась к мальчику. Грейс всегда старалась быть на его стороне, вне зависимости от обстоятельств и отношения к нему других членов её семьи. Особенно долгие разговоры и горячие споры о нём Огустин вела с Нейтири. Мальчик стал для Грейс совсем как родной сын. Это пугало и радовало её одновременно.       — К вашему сведению, я занималась его воспитанием последние шестнадцать лет, пока его отца усиленно воскрешали в пробирке.       Куоритч сузил глаза и сказал куда более холодным, бессердечным тоном.       - Судя по его поведению, воспитание детей не ваша сильная сторона. Только потратили время впустую. Как вас ещё в школу преподавать пустили.       Он всегда умел мастерски задевать за живое и расшатывать даже самую стойкую душу.       - Ну и грёбанный же ты кусок дерьма, полковник! - яростно бросила Грейс, оскалившись и угрожающие нависнув над ним. Совсем как сам реком сделал это с ней несколько часов назад в лесу.       — Осторожней, док, терпение у меня не бесконечное.       — О, а у меня его навалом!       Майлз снисходительно кивнул словно бы разговаривая с капризным ребёнком.       — В таком случае мы либо сработаемся, как бы противоестественно это всё не звучало, либо, док, вас ждёт смерть. Только учтите, если откажитесь, умрёте и вы и мальчишка. Адмор, в отличие от меня, без разговоров пустит вас расход.       …Грейс пришлось пойти на эти условия ради сохранности жизни сына и своей собственной. Хоть она и понимала, что всё это может быть лишь прекрасно отыгранный блеф (ведь без них никаких сведений RDA не видать), но рисковать сейчас ещё более неразумным, чем бить бронированные стекла голыми руками.       Как выяснилось позже, из беглых объяснений Паука, его разум оказывал колоссальное сопротивление и потому пытавшим его придуркам не удалось ничего выведать. Что до Огустин, так данные её нервной системs сразу дали понять о бесполезности такого эксперимента. Да и в этом не было необходимости. RDA без того понимали куда следует надавить, чтобы вынудить учёную сотрудничать. Но и Грейс быстро поняла, как повернуть эти манипуляции против них самих же. Она отказывалась давать какие-либо показания, пока ей не дали убедиться, что с Пауком всё в порядке; собственными глазами внимательно осмотреть его на предмет любых, даже незначительных ранок и других признаков насилия.       - Я в порядке, мам, - уверенно и с грустной улыбкой заявил Паук, взяв её большие руки в свои маленькие.       Грейс взволнованно заглянула ему в глаза, лаская мягкой улыбкой. Она притянула мальчика ближе, так что он оказался на уровне её живота, нежно обняв его. На миг спокойствие приятной волной окатило её тело. Она коснулась его спутанных волос и выдохнула, безмолвно благодаря Великую Мать за сохранность мальчика.       Ненавистный полковник стоял позади, у входа в комнату, навострив острые уши, в любой момент готовый предотвратить побег пленников. Его глаза нашли полуприкрытые веки Грейс Огустин. Она выглядела спокойной и расслабленной, совсем непохожей на ту, чтобы была готова задушить его голыми руками некоторое время назад в этой же самой комнате. Всё вернулось на круги своя, когда она заметила, что полковник пристально смотрит в ответ. Взгляд её резанул лезвием охотничьего ножа, но Куоритч не сломился под ним, а только вздёрнул подбородок и холодным тоном проговорил:       - Сегодня он может остаться тут. Завтра у нас запланированный полёт к вашим друзьям, док. Будьте готовы.       Грейс ничего не ответила, лишь проследила за тем, как полковник украдкой посмотрел на Паука, чтобы затем развернуться и оставить их обоих наедине друг с другом.              Ночь они провели беспокойно, заснув лишь под утро. Ослепительно яркий свет вовсе не создавал благоприятный настрой для сна, как и стремительно растущее беспокойство по мере приближения нового дня. Паук всё ещё дремал, положив маленькую голову на колени Грейс. Нечасто она видела сына без кислородной маски, к которой она привыкла настолько, что её отсутствие сразу же бросалось в глаза. Паук обходился без неё, только когда Грейс возвращалась в свою лабораторию в Адских Вратах, заметно уступавшая в оснащении той импровизированной в деревне Оматикайя. Обычно Паук, вместе с Ло'аком и Нетеймом заглядывали в лабораторию вместе, заинтересованные тем, что там постоянно происходило. Нередко они помогали Грейс с образцами, бережно принося их к ней, получая в награду благодарную улыбку учёной.       Огустин вздрогнула, разбудив Паука, когда за дверью раздались тяжёлые шаги, коснувшиеся её острого слуха. Майлз Куоритч, во главе группы из двух солдат, вошёл первым. Он опёрся руками на бёдра, сверху вних посмотрев на встрепенувшуюся учёную и сонного мальчика рядом.       - Следуйте за мной, - приказал он лишённым эмоций тоном. Словно вёл разговор с подчинёнными.       Грейс мягко и невесомо погладила сына по голове, прежде чем выпрямиться и пропустив его перед собой, направилась следом за полковником. Голые ступни неприятно холодил кристально вычищенный гладкий пол. Огустин не помнила когда последний день обувала тяжёлые ботинки, но они точно были не настолько массивными как те, что носил ступающий перед ней полковник.       Пока они шли, слишком быстро, чтобы можно было успеть заострить внимание на чём-то конкретном, Грейс заметила, что расположившаяся здесь база была куда крупнее и внушительней, чем Адские Врата. Людей пугающе больше, как и оружия вместе с другой, более масштабной техникой. Лабораторий тоже было несколько, с новейшим современным оборудованием, некоторые наименования которых Грейс даже не знала. Последний раз такой неподдельный интерес она испытывала когда впервые прибыла на Пандору.       - Сюда. - Куоритч указал направление, пропуская Грейс и Паука вперёд.       Место, куда их привели, тоже оказалось лабораторией. Огромное светлое пространство, заполненное учёными в белых халатах и солдатами в форме. Она сновали из одного конца помещения в другое, словно муравьи за работой. Голографические изображения демонстрировали местность Пандоры, кадры с последней битвы между небесными людьми и на'ви, где Нетейям и Ло'ак подвергли себя опасности, за что Джейк заставил их сожалеть позже. Грейс вспомнила, каким мощным было напряжение в семье Салли в тот день.       В середине лаборатории находился круглый металлический стол, с множеством сенсорных панелей и выпуклыми цветными кнопками по кругу. Над ним парила обширная голографическая карта с координатами, яркими пятнами расползающихся по ней. За столом, спиной к Грейс и Пауку стояла женщина-генерал, ответственная за пытки последнего. Огустин инстинктивно положила широкую ладонь на плечо сына, прожигающим взглядом пробежавшись по спине женщины. Грейс едва заметно вздрогнула, когда ясный голос полковника позади огласил о своём прибытии. Генерал Адмор повернулась к вошедшим, кивнув полковнику и удостоив Грейс равнодушным взглядом.       — Вряд ли они всё ещё в поселении.       — Мы должны удостовериться, - настаивала Адмор.       — Вы только время потеряете.       Грейс сознательно хотела замедлить процесс поиска Джейка настолько сильно, насколько это было возможно. Она не знала как, но их необходимо было предупредить покинуть деревню как можно скорей. Она была уверена, что Нейтири не захочет оставлять её в лапах RDA, но Грейс искренне надеялась, что безопасности их собственных детей, вынудит их оставить отчаянный героизм и не кинуться её спасать.