1. осознание
20 февраля 2023 г., 13:07
Заходящее солнце окончательно скрылось за горизонтом, подарив местным жителям ощущение предночной неги. Дверь самого обычного дома — с выцветшей на крыше черепицей и сломанным почтовым ящиком — распахивается. Фэнг выходит на улицу. Шум, стоящий в прихожей, даже снаружи отзывается в голове неприятной ломящей болью. Он искренне любит братьев и сестёр, что время от времени не могут поделить игрушки или еду.
Просто иногда Фэнг не выдерживал. Ему двадцать. Хотелось бы в этом возрасте уже жить отдельно, активно строить личную жизнь. Только вот свои желания приходилось запихнуть куда подальше. Не мог он представить мать среди всего этого балагана одну. Когда не было отца, помогал он. Когда ушёл отчим, Фэнг, как всегда, был рядом. Золотце, а не ребенок: и по дому помогает, и учиться неплохо, и в спорте преуспевает, вот, в капитаны недавно выбился.
Только парочка грешков у него, всё же, имелась.
Тяжёлый вздох утопает в звуках ночной жизни. Цикады и сверчки довольно трещали в траве за забором. Где-то вдали проехала машина. Соседский пёс оповестил о возвращении хозяина громким лаем. Высокая трава с упоением встречала порывы прохладного ветра, словно тот помогал ей дышать и расти выше.
Фэнг достает потрёпанную пачку сигарет из кармана. Замёрзшие пальцы резко поворачивают колесико на зажигалке. Тёплый огонек на секунду освещает предшествующую ночи синеву, будто яркий потерявшийся в море кораблик. Огонёк перебрасывается на сигарету, потускнев.
Он уже какой день пытался бросить курить. Однако успехи ограничивались уменьшением количества сигарет в день, не более. Отказаться от никотина казалось невыполнимой задачей. В будничной суете капитан команды хватался за ядовитый дым, как утопающие хватаются за спасательный круг.
Дверь за спиной издает резкий щелкающий звук. Фэнг оборачивается и видит уставшую, но довольную жизнью мать. Она кутается в потрепанный шерстяной кардиган и медленно двигается в сторону сына. Юноша отворачивается в сторону соседских домов и тихой дороги.
— Ты чего тут мерзнешь? Ночью же прохладно, — мягко улыбается Мейв, поравнявшись с сыном.
Она замечает сигарету между пальцев студента и замолкает. Вообще-то, мать Фэнга не поддерживала его плохие привычки, но со временем смирилась. Когда человек курит больше пяти лет, заставить его отказаться от никотина простым «нет» почти невозможно.
— Я знаю, ты скучаешь по нему, но так будет лучше для всех, — она поправляет неряшливый тёмный хвост и кладет руки в карманы. Возможно, Мейв сделала это, потому что на улице было ветрено, но Фэнгу показалось, словно она не была уверена в сказанном.
«Для кого?» — пронеслось в голове парня, но тот навязчиво отбросил колкий ответ.
— Я долгое время был единственным мужчиной в этой семье, ничего, переживём, — отмахивается Фэнг, чувствуя неприятную горечь на языке, то ли от сигарет, то ли от лжи.
Он скучал по отчиму. Скучал по громкому смеху, от которого готовы были сотрясаться стены, по тёплой ладони на своей макушке, по приторно сладким оладьям с утра и возне в гараже. Благодаря своей доброте, Джер занял место отца в его сердце. И это было самым убийственным оружием, которое тот мог применить.
— Какая сигарета за день? — с сомнением интересуется мать.
— Третья, — на автомате выдает капитан. Надо же, тут он не соврал.
— Умничка, — Мейв тянется вперед и оставляет на виске сына заботливый поцелуй. — Такими темпами точно бросишь. Хотя я удивлена, что ты наконец решился.
— Да так, — Фэнг старается отвечать размыто, избегать точных имен, времени и мест проишествия. — Другу не нравится запах.
Они молчали какое-то время. Парень не считал нужным развивать затронутые темы и продолжать диалог, а женщине, казалось, было нечего добавить. Их общение всегда было таким. Ненастоящим, мягким, как лепестки лотоса, которые хотелось сжать в ладони и отбросить прочь. Они говорили обо всем и ни о чем одновременно. Фэнг не помнил момента, когда был честен с матерью до конца.
— Обещай никогда больше не ездить в Мор, — внезапно выдала Мейв с нескрываемым волнением.
Фэнг только сейчас заметил на себе взгляд настойчивых серых глаз. Возможно, она сумела прочитать нечто важное по его лицу, возможно, он сам совершил оплошность и всем видом выказал тоску по «району Смерти». Сейчас сказать точно уже нельзя. Был только Фэнг, его мать и настойчивое требование к обещанию. Всё внутри скрутило от осознания последствий неприятного разговора.
Грех первый — Фэнга тянуло в Мор. Всем телом и душой он жаждал вернуться в холодный, окутанный туманом район, с высокими деревьями и маленькими домами. От такой разницы в размерах многим становилось некомфортно, но для капитана это была своего рода соль на ране, напоминание о том, насколько сильно Мор въелся в его собственное «я». Когда он закрывал глаза, видел густой лес и сверкающие меж толстых сухих стволов зелёные огоньки, видел заброшенные дома и шествующих по улицам загадочных незнакомцев.
— Да ладно тебе, мам, — капитан демонстративно закатывает глаза и тихо фыркает, так, будто женщина несла сущий бред. — Я лучше девчонку какую-нибудь в кино отвезу, чем снова вернусь в это стремное место.
Грех второй — ему не нравились девчонки. Он безбожно врал матери и всем вокруг о своей гетеросексуальности. Наверное, любой представитель нетрадиционной ориентации, сблизившись с Фэнгом, смог бы догадаться, но пока что таковых не находилось. Слово «девчонки» всегда сопровождалось какими-то неточными описаниями и витиеватыми фразами. Никаких конкретных личностей или имен. Ему просто нравились «девчонки», поэтому никто с расспросами не приставал.
— Вот это правильный настрой! — Мейв шутливо ударила сына по плечу, как делал Джер.
Она всеми силами старалась заменить отчима, но её учтивые «умничка» и «малыш» никак не могли сравниться с «ты стал важной частью моей жизни, малой» и «я горжусь тобой, мелкий засранец». Все действия матери в их взаимоотношениях были отражением поведением Фэнга с окружающими: вежливо, ненавязчиво и совершенно не по делу. Её старания было легко раскусить, но будь в них хоть доля искренности, Фэнг бы их оценил.
Джер своей добротой и искрящимся смехом мог заставить горы пошатнуться. Его ядрёный одеколон и пристрастие к сигаретам казались ничтожной ценой за ту веру, что он вселял в людей. Отчим помог Оливеру вернуть страсть к музыке благодаря их совместным концертам по вечерам, научил Рут давать сдачи за неуместные комментарии одноклассников, подарил Паркеру приличное количество растении, о которых тот до сих пор заботиться. Он всегда зашивал игрушки Вивиан и держал Терри на руках с таким трепетом, словно она была будущей королевой. Фэнг до сих пор считал, что отчим достался им по скидке. Не успей они ухватить его раннее, никогда бы потом не смогли расплатиться.
— Эй, Фэнг! — Рут выскочила на улицу в одной футболке и радостно принялась махать матери и старшему брату. — Покажи мне тот приём из фильма, научи! — она выставила ногу далеко вперёд, дёрнула рукой, подражая герою боевика и захотела следом ударить ногой, но не рассчитала собственный вес и повалилась на асфальт.
— Ну что ты будешь делать! — возмутилась мать и бросилась к Рут, у которой в уголках глаз моментально выступили слёзы.
Фэнг тихо усмехнулся, возгордившись боевым настроем сестры. Её растрепанные волосы либо очаровывали окружающих, либо вселяли ужас. Характер Рут на вкус был как лимонад: сладкий, яркий, но слишком газированный и отдает покалываниями в носу.
Мейв взяла дочь под локоть и потащила в дом, согретый изнутри медовым светом старых ламп и глупыми шутками.
Сентябрьский ветер жёстко хлестал Фэнга по рукавам серой толстовки. Он небрежно потушил сигарету о край идеально выкрашенного белоснежного забора. Было в этом действии нечто неуловимое и правильное, будто капитан старался поставить крест на их новой, благополучной, но, увы, чуждой ему жизни. Взгляд невольно упал на полюбившийся автомобиль, в каждой мелочи которого прослеживались следы покинувшего дом отчима.
В душе капитана таились тёмные крупицы, которые тот отчаянно прятал от окружающих. Постепенно он собирал их воедино, как собирают пазлы. За последние годы он сделал несколько выводов.
Во-первых, его всеми фибрами души тянет в Мор. Когда он вспоминал угрюмые краски полюбившихся мест, терял голову, как поэт, чахнувший вдали от родных краёв.
Во-вторых, ему нравятся парни. И со своим объектом симпатии он планировал сблизиться, насколько бы травмоопасной не казалась затея.
В-третьих, его никогда не подводила интуиция. Именно ей он и планировал руководствоваться в отношениях и с Эдгаром, и с местом, где все происходящее не поддавалось логическому объяснению.
Постояв ещё минут пять на улице, Фэнг наконец двинулся внутрь. Мать уже отправилась спать. Рут и Оливер рисовали за кухонным столом. Виви расположилась на коврике, разыгрывая драматичный сценарий между куклами. Паркер с явным недовольством листал каналы в поисках любимого фильма, который должен был вот-вот начаться.
— Ты так и не помыл посуду? — разочарованно вздохнул старший.
— Не обязан, — с нескрываемым раздражением бросил подросток, продолжая переключать каналы.
— Я могу помочь, когда дорисую, — подал голос Оливер.
— Не стоит, малыш, я сам, — капитан положил телефон около раковины, принимаясь покрывать тарелки моющим средством.
На устройство вдруг пришло сообщение от Джина. Фэнг нагнулся к мобильнику, распознавание по лицу не заставило себя ждать. Но всё-таки студент предпочел бы оттянуть момент прочтения. Оказывается, он совсем забыл о сегодняшнем дне — дне, когда Джин на время «спрячет» воспоминания отчима об их семье. Хорошо ещё, что присутствие самого Фэнга при этом не требовалось.
Парень мокрыми руками разблокировал телефон, наскоро напечатав магу согласие. Да, он согласен. Согласен сделать важного человека счастливым, пусть и всего лишь на два месяца. Согласен сам разобраться с последствиями, если Джер вдруг разозлится на него. Фэнг мог с уверенностью выстоять под напором тяжелого взгляда и сказать: «Я принял наилучшее решение для нас обоих. Иначе ты бы ещё долго страдал».
— Эй, какого черта? — выругался Паркер, нервно нажимая всевозможные кнопки. — Фэнг, телик сломался.
— Что? — капитан оторвался от телефона. На экране телевизора раз за разом повторялась разноцветная рябь. — Выключи, утром посмотрю антенну.
— Утром? Но «Война миров» начнется сейчас! — возмутился мрачный юноша, откидывая пульт в сторону.
— Объясни мне, почему я должен лезть на крышу на ночь глядя? — Фэнг устало потер переносицу. — Ради человека, который не может помыть посуду, когда я попросил его об этом раз пять?
Паркер что-то недовольно прошипел в ответ, но его слова были прерваны громким звуком открывшегося крана. Сильный напор воды встретился с немытыми ложками и тарелками. Капли забрызгали в разные стороны. Старший мгновенно подскочил к месту происшествия и повернул кран. Как странно, он точно помнил, что выключал воду.
Стоило Фэнгу убрать руку, как кран повернулся вновь. На этот раз до упора. Вода окрасилась в отвратительный горчичный цвет. Раньше проблем с подачей воды не возникало, потому вопросов стало только больше. Бейсболист настойчиво выключил воду. Неизведанная сила встретила отпор своим пакостям, оттого переключилась на менее защищенных жителей дома.
— Фэнг! — в панике вскрикнула Рут, упав со стула.
Карандаши на столе сами собой поднялись в воздух. Сестра среагировала сразу, пусть и с падением, но отдалилась от проказливого духа. А вот Оливер замер, остался сидеть в оцепенении.
— Отойди оттуда! — крикнул капитан бейсбольной команды. — Закрой глаза, уши и горло, срочно, — в каждом слове парня отчетливо слышалась тревога, на смену которой подкрадывался в страх. Он никогда не боялся за себя в подобных ситуациях, но вот семья…
Призрак раскрутил карандаши над столом, привлекая внимание окружающих. Фэнг до последнего переживал, что остро заточенные графитовые концы могут впиться в мягкие ткани детского тела. Страх распространялся исключительно на членов семьи. Когда дух приближался к детям, он приставлял к сердцу старшего брата холодное лезвие ножа. Фэнг стремительно подскочил к Оливеру и закрыл лицо брата сильными руками.
Карандаши с грохотом повалились на пол. Острые кончики обломились. Тёплое дыхание Оливера ощущалось где-то в сгибе локтя.
— Фэнг! — дрожащим голосом протянул Паркер.
Старший повернул голову в сторону вечно хмурого подростка, на лице которого впервые за долгое время отразилось что-то кроме недовольства и раздражения. Испуг. Фэнг проследил за взглядом Паркера и понял, что куклы на полу стояли сами по себе. Виви больше не держала их.
— Виви, медленно отойди, — приказал спортсмен, но девочка лишь тихо рассмеялась и хлопнула в ладоши. Злая королева начала танцевать с принцессой.
— Смотри! Они живые! — обрадовалась малышка. — Я всегда мечтала о живых куклах!
Паркер двинулся к краю дивана. Ноги парня било крупной дрожью. От вспотевших ладоней на ткани остались мокрые разводы. Резким движением он схватил сестру, затащив к себе на диван. Подросток в точности повторил действия старшего брата: прижал девочку к себе, спрятал лицо, постарался закрыть Виви собственным телом.
Громкий щелчок заставил Рут испуганно вскрикнуть. Она закрыла голову руками, сжавшись в беспомощный комочек на полу. Свет во всём доме выключился. Тьма окружила обессилевших от страха детей, словно стая диких волков. В горле Фэнга встал неприятный ком.
— Всё в порядке? — громко спросил старший.
— Терра! — Рут вскочила и на заплетающихся ногах бросилась к колыбельной. Малышка боялась темноты. По счастливой случайности рядом с детской кроваткой остался гореть приглушённый ночник.
Игрушка над колыбельной плавно двинулась. Плюшевые медвежата искусно танцевали с феями в пышных платьях. Из груди девочки вырвался жалкий всхлип. Она остановилась в паре шагов от кроватки сестры. Без сомнения, Рут была отважной, но ещё совсем маленькой. В одиннадцать лет детей учат делить с остатком, а не давать отпор полтергейстам.
— Фэнг, — беспомощно всхлипнула младшая, понимая, что не может и шага сделать к Терре.
Парень среагировал моментально. Он отпустил Оливера и бросился к колыбельной. За долю секунды в памяти всплыли самые неприятные картины из просмотренных фильмов ужасов. Однако стоило Фэнгу приблизиться к кроватке, как из груди вырвался вздох облегчения. Терра, увидев старшего брата на фоне танцующих игрушек, громко рассмеялась и протянула вперед пухлые ручки.
— Что вы тут устроили? — Мейв сонно зевнула, застыв на лестнице.
— Ничего, мам, — Оливер подскочил, включая свет в доме. — Мы все уберем, мам, иди спать.
— Да, иди, — равнодушно бросил Фэнг, взяв миниатюрную ладошку Терры в свою.
— Спокойной ночи! — крикнул Оливер вслед уставшей женщине.
Стоило матери скрыться в спальне, как на кухне повисла неприятная тишина. Виви ловко выбралась из хватки щуплого Паркера и принялась уговаривать кукол станцевать снова. Фэнг с сомнением осмотрел услужливого Оливера, вспотевшую от страха Рут, замершего в ужасе Паркера, разочарованную Виви.
— Матери ни слова, — строго выдал Фэнг, на что каждый член семьи утвердительно кивнул. — Ты никому ничего не скажешь, верно? — ласково обратился к самой младшей из сестёр юноша. Терра в ответ лишь задорно рассмеялась, ударяя кулачками по стенкам кроватки.
