ab insidiis diaboli

      «Я привык быть один. Быть не одиноким, а именно одним. В этом нет ничего плохого: рассчитывать лишь на самого себя, не ждать ни от кого помощи и приятно удивляться, если откуда-то привалит. Читал, что в это время ты наполняешься любовью и в какой-то момент она начинает бить через край — вот тогда ты делишься чувством с миром». «Привычка ненавидеть» — Катя Саммер       В классе иностранного языка стояла непередаваемая духота. Бежевые стены украшали бумажные фигурки животных. Каждый, кто хоть раз бывал здесь, удивлялся странному дизайнерскому решению. Мелкие зверята на светлом фоне искрились разноцветными пятнами, вызывая лёгкое головокружение. Ученики заходили внутрь и гадали, в чём же причина их головной боли: перегрев на солнце или попытки усвоить математику?       Многие учащиеся бессовестно спали, забыв о стремлении к знаниям. На скучных уроках Терра обожала закрываться от мира с помощью волос. Она взъерошивала голову руками, создавала объемные волны и пряталась в них, чаще всего сидела в телефоне. Удивительно, но этот трюк работал! Сквозь плотные кудряшки не всегда проникал свет экрана. — Ребята, не забывайте, к завтрашнему дню вы должны подготовить рассказ о семье! — бросила вслед разбегающимся подросткам учительница. — Значит, завтра не приду, — Терра поправила рукава гигантской чёрной кофты и обняла подругу со спины. — Бесстрашная, мисс Райт наверняка услышала, — Арья тихо фыркнула и прильнула к прогульщице. Её нежно-розовые пряди потонули в шоколадном хаосе.       Учителя называли волосы Терры «шоколадный хаос», когда просили собрать их в хвост. Пару раз Арья признавалась в желании сунуть несколько прядей в рот — уж слишком они напоминали сладкие завитки. Подруга в ответ на подобные заявления громко хохотала. Она всегда смеялась и старалась занимать как можно больше места. Казалось, если вовремя не обозначить свою территорию, обязательно найдется тот, кто решит на неё посягнуть. — Меня не волнует, услышала она или нет, — пожала плечами Терра. — Пусть знает, что не всем нравится идея сообщения о семье на пять минут, тем более на испанском, — ужаснулась девушка.       Арья знала. Она была единственной, кто знал всё об их семействе. Как правило, рассказывая о семье, ты начинаешь перечислять её членов, а уже потом углубляешься в характер каждого. Терра ненавидела все эти вступления в духе: «Это мой папа, а это мама». Да, на маме и папе никто не засыпает, но вот на Оливере слушатели уже начинали зевать. А когда девушка пускалась в объяснения о том, что Мейв — не родная мать, например, той же Рут, дети удивленно хлопали глазами. Обязательно в толпе находился индивид, который кричал: «Так вы не семья, получается». Терра разрывалась между нравоучениями Фэнга о вреде драк и уроками битья морд от Рут.       С Арьей всё проще. Она тоже из многодетной семьи. У них, конечно, все родные, никаких странностей. Но благодаря своему невыгодному положению среднего ребёнка, подруга с легкостью запомнила всех членов семьи. Даже кота Ронове запомнила, а тот ведь скончался пару-тройку лет назад. Арья считала: называть кота именем демона — жутко. Терра поправляла её: «Когда речь идёт об Эдгаре, всё «жуткое» автоматически перерастает в «нереально крутое».       Девушки сливаются в единое черное пятно: что одна в чёрной толстовке, что вторая. Наверное, в прошлом они сошли бы за членов «Несущих слово» с такими нарядами, но Терра старается об этом не думать. Ученицы замирают у расписания, сверяя названия предмета с номером кабинета. — Не двигайся, — шепчет Терра, вцепившись в плечо лучшей подруги. — Кто там? — Арья послушно замирает. — Любимая сестрица, — дочь Джера опускает напряжённые плечи, старается выглядеть естественно.       К слову, плечи — больная тема. Терра всячески подчеркивала худую фигуру: носила джинсы на высокой талии, топы, боди, но руки свои она принять так и не смогла. Когда девушка смотрелась в зеркало, ей виделось, будто вместо ключиц у неё снежные впадины, а сами плечи широтой напоминали острые края утёса. Грубость плеч Терра скрывала за безразмерными мрачными кофтами на молнии. Страсть к тёмной одежде передались от Паркера, тут нечего скрывать.       Вивьен проносится по коридору потоком свежего утреннего ветра. Она не бежит, но идёт быстро. Видимо, торопится. За красавицей в платье тянется нежный и притягательный аромат духов, а длинные тёмные волосы развиваются от стремительной ходьбы. Нелюдимые ученики, залипающие в телефоны, невольно поднимают головы и смотрят Вивьен вслед. Они похожи на бедняков, пред чьим взором мелькнула благородная дама. Незнакомцы неизменно пьянели от красоты и изящества старшей сестры, но не всегда вспоминали о существовании младшей.       Признаться, с возрастом Терра прониклась сочувствием к историям старшего брата. С каждым годом она всё яснее разделяла его чувства. Терра также блекла на фоне Виви, как когда-то блек Паркер. «Я видел, как сильно он хочет вытащить меня из болота. Но эту помощь принять не мог, только не от него. Видишь ли, в подростковом возрасте я был особо критичен к себе. На моем фоне Фэнг выглядел, как модель с обложки. Он и спортом занимался, и работал, и учился неплохо. Я же по всем фронтам проигрывал. Мои увлечения начинались с сериалов и заканчивались компьютерными играми».       Терра вспомнила слова старшего, вспомнила, как он привычно откидывался на диван, когда говорил это. И в сердце сестры зародилась хрупкая надежда. Надежда, что она тоже в чём-то, да удалась. — Пойдём на урок, скорее! — Арья сжала руку подруги, вытягивая её из омута воспоминаний. — Сегодня работаем, так что лучше выучить материал во время занятия. Когда у тебя семейный ужин? Завтра? Отлично, успеем собрать нужную сумму.

***

      Многие люди паникуют, когда остаются одни. Лунному демонёнку повезло. Во-первых, он не человек. Во-вторых, он прижился со своим одиночеством. Именно прижился, никак иначе. Сын Ронове воспринимал одиночество, как отдельную субстанцию — этакое неотступное проклятие. Сколько с ним не борись, оно догонит.       Лунный демонёнок утешал себя, ведь одиночество можно воспринимать ещё и как уединенность. В таком случае, он непрерывно развивался, учился самостоятельности. Жаль, что в его случае одиночество не выступало уединенностью, скорее сиротством.       Юноша белой вороной следовал за толпой людей. Наверное, он должен радоваться первому факту, ведь люди по природе своей глупы. Хорошо, если они обходят его стороной! Он не кто-то там, а сын одного из самых могущественных демонов! Пусть бояться, пусть убегают! К сожалению, все эти устрашающие речи были направлены на утешение самого себя. Лунному демонёнку хотелось поговорить с кем-нибудь, разработать план и спастись от раздираемого чувства тоски.       Он был столь же одинок, как и Луна на небосводе. Его мама неотрывно окружена скоплением звёзд, и что с того? Не все звёзды могут говорить — одна из тех вещей, которую мальчик запомнил после короткой жизни на небесах.       Малыш бесцельно слоняется по мокрым улицам. Он прыгает в лужу, но от этого его ноги не становятся мокрыми. Сын Ронове безумно сожалел о том, что не может прикоснуться к воде, огню и земле. Две из четырёх стихий он мог контролировать. Дар огня передался от отца, вода — от матери. Понятно, а дальше что? Некому учить сироту, некому наставлять и поддерживать.       Иногда он пересекался взглядом с бездумно бредущими душами. Потерянные и безвольные, сгустки энергии медленно следовали за остатками воспоминаний. Они видели демонёнка, но не могли понять, кто он такой. Малыш смотрел вслед расплывчатым силуэтам. Они вроде были здесь, а вроде и нет. Он думал: «Должно быть, именно так со стороны выглядят старые люди, утратившие рассудок».       Демонёнок замечает поодаль отражение Луны на водной глади. Он подбегает к луже, где отражался милый сердцу бледный диск. Хвост малыша забавно дёргается из стороны в сторону. Радость переполняла его, когда мама украшала собой небосвод. Юноша гадал, видит ли она его? Слышит ли? Ответов он не получал, но каждый раз благодарил Три мира за возможности созерцать красоту матери. — Мама! — сирота прыгает к луже и опускает обе руки в воду.       На мгновение изображение пропадает, вода расходится рябью по краям. Юноша терпеливо ждёт. О, чудо, Луна смотрит на него вновь! Трудно распознать в молочном ореоле роскошную женщину с тёмной кожей, как и у него, но малыш справлялся. Его собственное отражение затмевает мать. Разве это правильно? Сын Луны хмурится и отходит в сторону.       Восхищенные вздохи толпы заставляют нечисть оторваться от игры в луже. Людской круг отделяет юношу от причины их удивления. Зрители стояли плечами друг другу, поднимали головы и жаждали узреть больше. В центр круга летели монета за монетой, купюра за купюрой. Улыбчивая розоволосая школьница носилась вокруг зевак с фразой: «Кто может, поддержите деньгами, а кто нет — аплодисментами». В руках девушки застыла мешковатая шляпа, до краёв заполненная мелочью.       Дух встал на носочки, но рассмотреть причину всеобщего удивления не сумел. Он раздражённо шикнул и оттолкнулся от земли, взмыв над толпой. Демонических крыльев у малыша не было, но присутствовала исключительная духовная способность парить над землей.       Сын Ронове застыл над головами людей, не в состоянии двинуться. Чёрные глаза восхищённо распахнулись, челюсть отвисла. В беспросветной тьме дьявольских глазниц отражалась прекрасная танцовщица. Движения незнакомки поражали плавностью и вместе с тем игривостью. Восточный алый костюм подражал движениями девушки, следовал за ней, словно языки пламени. Среди ярких огней главной улицы, она была маяком для внимания прохожих. — На маму похожа… — пискнул поражённый демонёнок.       В памяти мальчика остались воспоминания о точёной тёмнокожей деве. Родинки на теле подобны звёздам, глаза — непознаваемая бездна. Демонёнок прятался неподалёку, когда мама исполняла ритуальный танец. Краем глаза малыш мог заметить сильного мужчину, пляшущего с посохом. Вокруг Солнца буйствовало пламя, рядом с Луной медленно струились водные потоки.       Солнце пугало ребёнка резкостью движений. В них прослеживалась беспощадность, с которой знамя света насылало засухи и неурожаи. Луна же двигалась мягко и нежно, готовая приютить каждую потерянную душу. Однако во мраке материнских глаз притаилась опасность. Ночью все самые уродливые и страшные существа выползали наружу, а дух Луны умножала их силу. Солнце стремилось искоренить тьму, которой покровительствовала Луна.       И пусть отношения между ними были холодны, как глубины Северного Ледовитого океана, Солнце зачастую становился инициатором диалога. Луна отвечала равнодушно, её не интересовали гордецы и упрямцы. И сын знал почему — его отец был полной противоположностью Солнца.       Вместо высокомерного принца на белом коне, Луна обратила свой взор на рыцаря в шрамах. Ронове рассматривал серебряный диск с таким восхищением, до которого нисходил ни один смертный. Когда дело доходило до прекрасной дамы на небесах, демон мгновенно терял всю хитрость. В какой-то момент мама не выдержала пристального внимания отца, спустилась в мир смертных и вопросила: «Что ты хочешь? Почему ты смотришь на меня, но не озвучиваешь свою просьбу?»       Она рассказывала, что уже в то время восхищение Ронове побуждало её прятать взгляд и робеть. Мама таких чувств никогда не испытывала. Покровительница ночи стала свидетелем многих преступлений, измен и ссор, её сердце никогда не отзывалось на утопичные мечты о верности мужчине. Если Ронове околдовал её, маме следовало добыть доказательства и сообщить в подземный мир. В то время она искренне верила в бесчувственность демонов; верила, что Собиратель душ способен на столь низкий поступок. Однако при виде красавицы в молочно-небесном наряде, отец так растерялся, что споткнулся на ровном месте. Луна и не заметила, как улыбнулась.       Артистка в кроваво-красном наряде завершила танец резким движением бёдер, поворотом головы. Зрители разразились аплодисментами и свистом, Арья бегала из стороны в сторону, собирала деньги. Оглушительные крики заглушили конец музыки. Демонёнок тоже хлопал, но его движения оставались беззвучными для смертных.       Людское море расползлось в разные стороны: кто-то отправился домой, кто-то двинулся вперёд по аллее, кто-то остановился перед яркой вывеской магазина. И лишь дух потерянно парил в воздухе. Ему некуда идти. Незнакомка, сама того не зная, помогла малышу восстановить отрывки детских воспоминаний. Демонёнок проникся к ней необъяснимой симпатией. Тёплое чувство расползлось где-то внизу живота. Они точно не виделись раньше?       Арья потрясла перед подругой полной шапкой денег: — Тут точно хватит на подарок твоему отцу! — А как же новая колонка? — Терра не забывала про желания одноклассницы. — Ты мне все уши про неё прожужжала, — она натянула поверх лёгкого топа безопасную толстовку. Теперь танцовщицу в ней выдавала разве что длинная алая юбка. — Колонка подождёт, семейный ужин — нет, — Арья стащила из шапки пару монет на проезд. — Там будет муж твоего брата? Который странный, экзорцист? — уточнила подруга и подхватила рюкзак, увешанный разноцветными значками. — Да, но тебя туда не приглашали, — Терра щёлкнула девушку по носу. Личность Эдгара в уточнении не нуждалась, он выделялся на фоне остальных избранников их семьи. — Ладно, ладно, — отмахнулась Арья, которая в глубине души жаждала разговора с настоящим экзорцистом. — Я ещё успеваю на последний автобус. Ты опять пешком, что-ли? — подруга закатила глаза, дождавшись кивка Терры. — Будь осторожней, те парни пялились на тебя всё выступление, — она обняла одноклассницу, незаметно сунув в карман чужой толстовки перцовый баллончик. — Ты постоянно его забываешь, поэтому я ношу два. Ладно, я побежала. Пока! — Арья помахала рукой и двинулась в сторону остановки.       Терра проводила лучшую подругу взглядом: та ловко преодолела ступени и запрыгнула в салон автобуса. Справа от остановки маячили трое незнакомцев, о которых предупреждала Арья. Назвать их привлекательными язык не поворачивался. В скудном свете подворотни они виделись Терре сворой бездомных собак.       Остролицый студент застыл с сигаретой в зубах. Из-за синяков под глазами он больше напоминал скелета, нежели живого человека. Старший расположился посередине, безостановочно повествуя о тяготах работы в общепите. Справа от остальных притаился хулиган с глазами-пустышками. Словно пластиковый, юноша безостановочно пялился на танцовщицу.       Терра вздрогнула. Резко развернувшись, она поспешила скрыться от незнакомцев. Псов такой расклад не устроил, парни двинулись следом.       Подсознание било тревогу. Дочь Джера успела наслушаться истории из полицейского участка. В детстве ей становилось невыносимо страшно от кровавых описаний в исполнении отца. С возрастом этот страх никуда не исчез. Как бы она не храбрилась своим взрывным характером, боязнь мужчин главенствовала над боязнью тех же пауков. «Запомни, золотце, — частенько повторял Джер. — Реальные люди куда опаснее призраков или демонов. Чтобы наслать на себя гнев мёртвых, нужно сделать нечто очень плохое. Чтобы наслать на себя гнев живых, ничего делать не надо. Поэтому твой брат и выбрал компанию нежити».       Обычно после этого монолога следовала долгая история подноготной Всесильного Иана. Маленькая Терра не могла поверить, что существуют настолько отвратительные, безумные и аморальные люди. Как бы мама не запугивала её сказками про призраков, истории отца были куда страшнее. — Подожди! — лунный демонёнок летел над Террой, то и дело оглядываясь назад. — Подожди меня!       Дух точно не видел артистку раньше. Тогда почему он узнал её? Может, Терра знала его отца? Если она эзотерик, почему не видит его? Малыш гнался за утопающим темени силуэтом. Ну почему эта девчонка побежала через подворотни? Поднявшись выше, демонёнок понял: Терра попросту хотела срезать путь. Не самое мудрое решение, но в оковах страха девушка не могла рассуждать здраво.       Юноша прикоснулся к собственной бесплотной груди. Страх жертвы необъяснимым образом передавался ему — внутри бушевала пламенная буря, готовая снести всё на своём пути. Казалось, ещё секунда и прозрачную пелену прорежут ослепительные голубые огни.       С глухим треском в воздух поднялись мягкие огоньки, которые малыш так старался держать под контролем. Он обнаружил след матери в своей магии. Упорхнувшие языки пламени больше напоминали нежные звёзды, нежели яростный огонь отца.       Сын Луны поднялся выше и схватил одну из «звёзд». Тупая боль от ожога незамедлительно поразила руку, малыш выпустил огонёк с тихим скулежом. — Разве это возможно?.. — демонёнок с сомнением рассматривал покрасневший след на ладони. Это не видение и не мираж, он действительно испытывал ярость, сравнимую с демонической.       Терра почти добежала до главной улицы, ей оставалось сделать пару шагов, чтобы оказаться в свете фонаря. К сожалению, преследователи попались не из медленных. Они грубо схватили девушку за плечо и в одно движение развернули к себе. Спиной танцовщица врезалась в кирпичную стену. Ей некуда бежать.       Перед глазами воцарилась тёмная пелена. Удар головой о стену отозвался оглушительным звоном в ушах. Происходящее напоминало игру разноцветных пятен: сначала преобладал один цвет, затем другой. Терра не видела, кто схватил её, кто прижал, а чья рука прошлась по бедру. Она проиграла. В таком случае, лучше потерять сознание и не видеть того ужаса, что будет с ней происходить.       Страх заполонил сознание, готовый вырваться на свободу надрывным криком. Может, хотя бы на этот крик среагируют прохожие? Терра утешала себя надеждой на спасение, хотя в глубине души прекрасно знала, никто не придёт. Она слышала слишком много подобных историй. И у каждой из них был отвратительный, несправедливый конец.       Стрекот огня в перемешку с ругательствами перебил звон в ушах. Зрение постепенно возвращалось к пострадавшей. Впрочем, она решила, будто её одолевают галлюцинации. Вместо трёх парней перед артисткой игриво блестела стена голубого огня. Синее зарево отделило Терру от хулиганов. Пламя было мягким и ясным, как чистое дневное небо. Казалось, если она протянет руку, ощутит лишь слабое покалывание. — Что вы творите? — девушка в полицейской форме подскочила к хулиганам. Ловким движением она скрутила остролицее чучело. Насильник потерял равновесие и полетел в руки другого сотрудника полиции — мужчины, что стоял поодаль.       Брайан глухо рассмеялся и щёлкнул наручниками за спиной нарушителя. Сверстник Джера терпеливо досчитал до десяти. Этого хватило, чтобы в его руках оказались все трое парней. Без лишних церемоний полицейский затолкал хулиганов в машину и хлопнул дверью. — Не повезло вам, ребята, — с ухмылкой оповестил Брайан. — Моя коллега относится к таким нахалам, как вы, со всей серьёзностью, — он хлопнул в ладоши и повернулся к Терре. — Ты в порядке? Можем подвести тебя до дома.       Блондинка провела рукой по плечу пострадавшей. После неприятной мужской хватки её прикосновения были подобны первому снегу. Терра приоткрыла губы, но слов выдавить не смогла. Голос застрял где-то в глотке. Вместо благодарностей она рассыпалась лишь жалобными всхлипами. Повернув голову, танцовщица проследила взглядом за выжженным следом. — Не надо, — Терра напугано опустила голову, словно во всём произошедшем была доля её вины. — Я сама дойду. — Вот дура! — взвыл лунный демонёнок. К сожалению, его мнение осталось не услышанным.       Жертва отстранилась от девушки с кукольной внешностью. Пару секунд она растерянно пялилась на идеальное бледное лицо. Полицейский чем-то напомнила Терре о её сестре. Точно, Виви! Если младшая вернется домой позднее обычного, старшая не упустит возможности рассказать матери. — Мне пора, спасибо! — танцовщица вскочила с асфальта и на заплетающихся ногах двинулась в сторону дома.       Идти ей около двух километров, а ноги уже отказывают. Терра поправила задравшуюся юбку, опустила толстовку ниже. Из мешковатого кармана выпал перцовый баллончик. Средство самозащиты с треском прокатилось по асфальту. Девушка села на корточки, подняла баллончик и вдруг разревелась. Разревелась от души. Щёки покраснели, глаза отекли, нос взмок. По неизвестной причине артистке было больно, почти физически больно. Сердце билось о рёбра с таким отчаянием, будто желало вырваться наружу.       Освещённая часть улицы осталась позади. У дома худо работали фонари. Сначала они слабо мигали, но затем совсем перестали давать людям какой-либо свет. Терра мечтала раствориться в окутавшей её тьме, никогда больше не вспоминать семью, одноклассников, жизнь как таковую. Это был случайный, однократный порыв, желание избавиться от бремени на душе. И пусть потом она даже не вспомнит о том, как беззастенчиво ревела посреди дороги, сейчас на сильных плечах-горах скопилось слишком много груза. — И чего ты плачешь? — демонёнок сел на корточки и тихо вздохнул. — Люди так любят плакать. Как по мне, это бессмысленное занятие, — он лукавил и увиливал, пытался выглядеть сильным мифическим существом на фоне жалкого человека. Жаль, что его правда такова: демонёнок часто плакал, когда вспоминал маму и отца. Будущее Небес и Бездны ему безразлично, он просто хотел оказаться рядом с родителями. — Хоп! Одно моё движение, и ты не плачешь, — с горечью рассмеялся малыш. Дух подхватил скатившуюся с чужой щеки слезу. — Удобно управлять водой! — Кто здесь? — дочь Джера почувствовала прикосновение к своей щеке и не на шутку перепугалась. — Явись мне, кто бы ты не был! — она встала на ноги, тут же ощутив болезненное покалывание в икрах.       Несмотря на расшатанное ментальное состояние, Терра не забывала наставления Эдгара. Голос. Главное говорить уверенно и чётко, чтобы монстры не питались аппетитным человеческим страхом. Артистка огляделась. Вокруг ни души. Тогда кто прикоснулся к её щеке? — Явиться? Ещё чего! — прыснул демонёнок. Он бы с радостью раскрыл человеку своё существование, только сделаться видимым — не в его власти. Если Терра не эзотерик и не медиум, ей никогда не увидеть сына Ронове.       Она всю жизнь отрекалась от своей семьи. Пусть Терра и не говорила вслух о терзающих мыслях, при первом же взгляде на отношения между родственниками всё становилось ясно. Ей стыдно. Стыдно за историю, за тайны и страшную связь с потусторонним. В глазах безмозглых зевак Фэнг представлялся мошенником и лгуном. Терре не хотелось слышать то же самое в свой адрес. — Мама! — демонёнок радостно поднял руки к воссиявшей луне. — Видишь её? Это моя мама! — безостановочно тараторил малыш. — Мама? — растерянно повторила Терра. — Так, всё ясно — от шока начались слуховые галлюцинации, — успокоила себя девушка. — Эй! Я и обидеться могу, — тихо зарычала нечисть. — Может, это ты моя галлюцинация? — он нарисовал в воздухе круг, дёргая чёрным хвостом из стороны в сторону. Вокруг потерпевшей разыгрались в танце языки голубого пламени. — Мама говорит, твой брат знал моего папу. Мама давно со мной не говорила, — паренёк прикоснулся когтистой рукой к полупрозрачной груди. — Мой брат? Точно, Фэнг, — осенило девушку. — Твой отец — Ронове? — Терра уставилась в непроглядную тьму. Сначала она не замечала ничего необычного, но при мыслях о брате в ночном мраке начал вырисовываться силуэт юноши. Казалось, Луна старательно лепила мальчишку из холодных осколков звёзд, а затем добродушно преподнесла девушке. Вот он — подарок Небес, такой же брошенный и забытый всеми малыш, которому нигде не нашлось места.       Такой яркий и рвущий шаблоны человек, как Фэнг, просто не мог оставить свой род без «подарка». Если взаимодействие Эдгара с Ронове ограничивалось чёткими отношениями ученика и учителя, то Фэнгу нечему учиться у демона. Он не экзорцист, он — медиум. Их отношения складывались за счёт выложенного по кирпичикам доверия, взаимной помощи. Как и говорил Байрон, последствия у «приручения» могут быть тяжелыми. Например, связь демона и человека отразиться на будущем поколении. Об этом алхимик тактично умолчал. — Я — не галлюцинация, — уверенно заявила Терра, протянув руку в сторону силуэта. — И я! — с гордостью фыркнул демонёнок. — Но я наполовину дух, — он попытался отбить «пять». Чернильная ладонь прошла мимо человеческой руки из плоти и крови. — Ты права, мой отец — Ронове, — юноша гордо зажёг несколько синеватых огоньков. — А мама — Луна, — от одной его мысли опасное пламя превратилось в россыпь маленьких звёзд.       Терра восхищённо охнула, потянула руки к мягким белым огонькам. Искры погасли, не коснувшись влажной кожи. Она вновь погрязла во тьме, но теперь девушка знала, что в устрашающей мгле её ждёт рогатое чудо. — По-правде говоря, ты — первый человек, который увидел меня, — глуповато рассмеялась нечисть. — Это отличная новость! Я так соскучился по разговорам! — он сделал в воздухе внушающий кульбит, вернувшись к новой подруге. — Ты видела моего папу?       Угольные глаза внимательно уставились на смертную. Терра не нашла в них привычного человеческому обзору белка, лишь слабые отблески лунного света. С каждой секундой силуэт демонёнка становился всё чётче: на конце длинного хвоста красовался белый месяц; волосы напоминали непроглядную снежную бурю, поверх которой выглядывали два чёрных рога; длинные уши забавно смотрели в разные стороны. Руки и ноги обвивали белесые узоры: луна, звёзды, круги и треугольники. Она могла лишь предполагать, но Луна явно сыграла в видимости сына не последнюю роль. — Нет, но я знаю того, кто видел. Завтра ты встретишься с ними, не переживай, — она отряхнула изношенную юбку и поёжилась от ночной прохлады. — Дожить бы до завтра! — с отчаянием пропищал малыш. — Полетели домой! Мне холод не страшен, а вот ты можешь замёрзнуть! — без перерыва вещал дух.       Терра бесшумно приоткрыла дверь дома, осторожно проскользнула внутрь. Её спутник громко поприветствовал жильцов и бесцеремонно влетел внутрь. Пока паренёк заливисто излагал Терре свои мысли по поводу значимости дома, крова и родительского тепла, танцовщица измученно плелась по лестнице. Энергия покинула младшую ещё под конец выступления. Она валилась с ног и не могла по достоинству оценить монолог духа. — Ты опоздала на тридцать минут, — остановил её голос с другого конца коридора. — Где ты постоянно шатаешься? Не боишься, что я обо всём расскажу маме? — громко усмехнулась Вивиан. Когда старшая злилась и пыталась учить других, вся её красота волшебным образом испарялась. — Твои попытки привлечь внимание мамы — отвратительны, — прошипела Терра. — Я не шаталась, я… — она похлопала себя по карманам толстовки, но шапки с деньгами не обнаружила. Чёрт, не могла же она её выронить! Терра воспроизвела в голове события по окончании выступления. Да, она могла её выронить. Жертва так неслась по подворотням, что совсем забыла о заработанных честным трудом деньгах. — Ты? — терпеливо продолжила Вивиан. — Забудь, — отмахнулась артистка. — Да, я шаталась по подворотням, — безрадостно буркнула девушка. Она вытерла покрасневший нос и громко всхлипнула. Как бы слёзы не рвались наружу, тешить старшую проявлением эмоций — выше её достоинства. — У тебя юбка порвана, — бросила вслед Вивиан. Ответом ей был громкий хлопок двери. — С ней что-то не так, — прошептал демонёнок. Пока Терре приходилось осторожно пробираться через горшки с растениями, сын Ронове мог вальяжно пролететь сквозь них. — Но я не могу понять, что конкретно… — Её характер — вот что с ней не так! — возмущённо рыкнула младшая. Она упала на кровать от бессилия, уткнулась лицом в подушку. Дух хотел высказать свои опасения насчёт исходящей от Вивиан ауры, но его опередил злобный рёв Терры. — Ого! Ты прямо настоящий демон! — рассмеялась нечисть и взмыла к потолку. Гость с энтузиазмом рассматривал комнату: свисающие с потолка лианы диковинного растения, плакаты корейских групп на стенах, гору поношенных вещей и разбросанные по столу украшения. — Это не смешно, — вздохнула Терра. Она наконец соизволила оторваться от подушки, но её уставшие глаза совсем не радовали сына Луны. — Мало того, что сестра отчитала, так ещё и деньги пропали. — Зачем тебе деньги? — малыш задумчиво наклонил голову и подлетел к заваленной вещами кровати. — Папе на подарок, — с тоской отозвалась Терра. — Но теперь никакого подарка мой отец не получит, лучше забыть обо всём и лечь спать. — Точно, людям нужно спать! — демонёнок ударил себя по лбу и потешно дёрнул ушами. — Сладких снов, Терра, — он взмахнул рукой, украсив потолок девушки множеством неясных огоньков. — Не расстраивайся насчёт денег, я всё сделаю. — О чём ты? — Терра резко села на кровати, но гость успел покинуть комнату.

***

      Говорят, люди не могут жить в Мор. Всё начинается с тревожных снов и кошмаров, таинственных скрипов в углах, открывающихся дверей, а заканчивается либо тотальным сумасшествием, либо смертью. Ради внесения ясности стоит заметить — жизнь в Обители зла действительно нелегка, особенно, если приезжие из людей нежных, с тонкой натурой и приличным количеством страхов.       Правда, если нечисть и духи — обыденность, привычная часть твоей жизни, «Мёртвый» район становится сносным местом для проживания. Если же гости не просто привыкли к потустороннему, а искренне жаждут познавать и изучать, связываться и задавать вопросы, Мор — услада для глаз, рай на Земле. — Ты готов? — Фэнг спускается на первый этаж с двумя толстыми сумками. Он предпочитал любому чёткому плану банальную спонтанность, но когда дело доходило до поездки к родителям, отбрасывать в сторону мелочи попросту небезопасно.       Эдгар совсем не готов. И дело не в открытом нараспашку рюкзаке, а в привычной неуверенности. Братьям и сёстрам мужа всегда удавалось выводить экзорциста на эмоции. С нечистью учитель справлялся на отлично. В межличностных отношениях терпел неудачу за неудачей. — Ещё секунду, — небрежно бросает Эдгар, переворачивая страницу гримуара.       Вокруг книги коптится дюжина свеч. Души детей с интересом столпились вокруг эзотерика, пытались урвать взглядом страницы секретной книги. Рассматривая любимого, Фэнг не сразу нашёлся с ответом. Умиротворённая атмосфера поглотила сознание уставшего после длительных сборов мужчины. Бейсболист осторожно приземлился на пол, напротив супруга. — Признайся, боишься? — с ухмылкой прошептал «чистильщик рода». — Признаюсь, боюсь, — губы Эдгара тронула лёгкая улыбка. После его ответа зелёные огоньки с удивлением отстранились. Мика и Эшли смотрели на эзотерика так, будто видят его в первый раз; Бен и Филл вопросительно склонили головы. Неужели существует нечто, способное напугать Эдгара? — Моя мама не кусается, — лукаво напомнил Фэнг. — Правда? — Эдгар сжал губы в тонкую линию и приоткрыл правый глаз.       Сложно утверждать обратное. Главное оружие Мейв: молчание, игнорирование и пассивно-агрессивный взгляд. С таким арсеналом она, конечно, не покусает. Однако неприятное ощущение на душе оставит.       Эдгар мог детально воспроизвести в голове тот самый семейный ужин — день официального знакомства с матерью Фэнга. Многое он и так знал со слов возлюбленного, потому женщине не пришлось уходить в пересказ внушительной истории их семейства.       Признаться, экзорцист ожидал разного рода реакции. Примером положительной были его собственные родители. У занятых день и ночь врачей не нашлось времени на осуждение, пререкания с родным сыном. Отец с матерью часто спрашивали про Фэнга, просили отправлять фотографии и передавать «привет». Пример отрицательной реакции — Байрон. Медиум не попадал под преставления алхимика о «хорошем парне». Впрочем, Эдгар не мог представить человека, который бы понравился наставнику.       В то время парни даже представить не могли, что Мейв не воспримет их признание всерьёз. Она удивлённо похлопала глазами, кивнула и тактично отступила — старалась лишний раз не затрагивать тему их отношений. Измученная жизнью женщина меньше всего хотела возвращаться к образу плохой матери. День за днём она ждала, когда же «передружба» её сына и экзорциста подойдёт к концу.       Не дождалась. Фэнг весьма спонтанно объявил матери о переезде в Мор. Они с любимым долгое время трудились и копили деньги, обустраивали дом. С такими вещами нельзя спешить. Вот и Фэнг не спешил. Вешал на уши матери истории о тяжких поисках квартиры, а сам, как появилась возможность, свалил в закат.       После возвращения Джера в их жизнь, Мейв знала: отъезд Фэнга в Мор не за горами. Только вот на её красочной картине сепарированной жизни сына места для мрачной фигуры не нашлось. Она ничего не сказала. Мейв не стала ругаться, спорить и отговаривать Фэнга — тот мог почувствовать злость и разочарование через телефонную трубку. — Правда, — уверенно кивает спортсмен. Какой же он искусный лжец! — Она не признала наши отношения даже после помолвки, — Эдгар демонстративно закатил глаза. — Веришь, будто сегодня что-то изменится? Я уважаю твою семью, но этот ужин — позорный столб, к которому нас пригвоздят, — он демонстративно скрестил руки на груди, пытаясь отстраниться. — Есть такое, — Фэнг аккуратно задул свечи и взял ладони любимого в свои. — Но сегодня всё внимание будет обращено не в нашу сторону. У Рут появился парень, — с нервной улыбкой сообщил супруг. — Кто? — опешил Эдгар. Слова «Рут» и «парень» в его голове никак не совмещались в единое, наполненное смыслом предложение.

***

      Терра проснулась от систематичных ударов в окно. Ну сколько можно? Обязательно отправляться на тот свет, чтобы выспаться? Раздражённая девушка села, двинулась вперёд, чтобы встать с кровати, но безуспешно повалилась на пол. Опухшее лицо застыло в сантиметре от горшка с пышным растением. — Надо полить, — зевнула танцовщица. — Простите, я плохая мать. Паркер заботился о вас лучше меня, — она потянулась к бутылке с водой, как вдруг вся жидкость выплеснулась ей в лицо. — Ну что за?.. — Терра вытерла мокрую мордашку футболкой.       Стук в стекло повторился. Дочь Джера вскочила с пола, открыла окно и охватила фигуру рогатой нечисти недовольным взглядом. Демонёнок совсем не знал людей. Он не представлял, как важен для них здоровый сон. Обладай он должным объемом знаний о людях, не стал бы тревожить подругу. — Я принёс деньги! — радостно взвыл юноша, указывая руками на шапку с деньгами. — Но как? — Терра вмиг растеряла остатки сонливости. Закутавшись в шерстяной кардиган матери, она сбежала вниз по лестнице, выскочила на улицу и прошлась босыми ногами по мокрой траве. Девушка остановилась в аккурат под своим окном, подняла шапку и пересчитала содержимое. — Но как? — шокировано повторила она. «Легко и просто» — ответил голос в голове. — Что это было? — Терра в панике схватилась за голову. От прикосновения рук темные кудри лишь сильнее распушились. — Телекинез, — демоненок лениво зевнул. Для него все эти трюки — обычное дело. — Но… Как? — девушка со смешанными чувствами смотрела на нечисть, так нагло завалившуюся в дом. — От папы, — оскалился дух. — Он же демон знаний! Как бы он всё знал обо всех, если бы не умел читать их мысли? — малыш схватился за живот и громко рассмеялся. — Правда, свою способность отец использовал только на людях. С демонами такие трюки не прокатят, свихнуться можно, — сын Ронове дунул на отросшую прядь белых волос, отчего та забавно повисла в воздухе. — Я не принадлежу ни миру демонов, ни миру духов. Следовательно, судить меня некому, — фыркнул мальчишка.       Одержимая дискомфортом, Терра поёжилась. Если о существовании демонёнка прознают оба мира сразу, ему несдобровать. Она впилась пальцами в изношенную ткань, не желая думать о возможных последствиях их дружбы. К тому же, приходилось постоянно оглядываться. Если мать или сестра станут свидетелями её разговоров с самой собой, не избежать психушки. Только Фэнг и Эдгар могли разделить её тайну. — Я убедил доброго прохожего, что ему необходимо зайти в тот обшарпанный двор, — рассмеялась нечисть. — Когда он взял деньги, я сменил команду. Теперь он должен был отнести их к твоему дому, — сын Ронове с гордостью выпятил чёрную грудь. На фоне яркого солнца и светлых облаков он смотрелся неестественно, словно клякса чернил на новеньком пергаменте. — Спасибо, — она с торжеством прижала деньги к груди. Не хватало потерять их снова. — Кстати, как тебя зовут? Ты моё имя знаешь, подслушал, а я твоё — нет, — Терра с подозрением уставилась на нового друга. Неужели тому есть, что скрывать? — На самом деле, — запнулся малыш, отводя взгляд. — У меня нет имени. Мама ждала отца, чтобы вместе его выбрать, но тот так и не вернулся, — с тоской промычал безимянный.       Терра мгновенно стушевалась. Не стоило ей развивать эту тему. Очевидно, если бы юноше дали имя, он представился. В глубине души артистке хотелось возмутиться. Как можно было не дать ребёнку имя? По поводу «падения» с небес у Терры вопросов не было — Луна наверняка сделала всё, чтобы обезопасить сына. Она не могла судить поступки опустошённой, разбитой матери. — Тогда имя выберу я! — воодушевилась Терра. — Хм… дай подумать, — девушка подняла голову к небосклону. Одна из проплывающих в небе ватных фигур напомнила ей волка. Волк. Довольно символично, учитывая, что приличную часть жизни демонёнок бесцельно слонялся по миру смертных, его спутник — одиночество. — Рудольф! Сокращенно буду звать тебя «Руди». Как тебе? По-моему очень мило! — Демонов не называют «Руди»! — смутился сын Ронове. Чернильные щёки залил очаровательный серебряный блеск. — А духов — вполне, — дала отпор Терра. — Руди, Руди, — с улыбкой повторила она.       «Зовёт меня, как собачонку» — насупился он. Всем своим видом малыш выражал детское недовольство: выпятил губу, нахмурился, отвёл взгляд. И лишь длинный хвост за спиной юноши радостно дёргался из стороны в сторону. Терра мягко улыбнулась. Руди — холодное зимнее солнце, нехотя выглядывающее из-за ледяных облаков. Ей хотелось протянуть руки к хмурому, безрадостному существу и осторожно согреть теплом собственных ладоней.

***

      Эдгар остановился перед бывшим домом Фэнга. Из открытых окон доносился аппетитный запах жареных крылышек. Солнце нещадно плавило мысли мужчины о самоконтроле: хотелось на всех парах забежать внутрь, поприветствовать родственников мужа и встать под кондиционер. Экзорцист бесшумно вздыхает, пятится обратно к машине.       В такие моменты Ронове настойчиво путался под ногами и толкал непутёвого хозяина навстречу испытаниям. Теперь же демон покинул его. Некому язвительно ухмыляться, некому читать нотации и яростно шипеть. От Ронове остались лишь осколки воспоминаний, которые Эдгар раз за разом пытался сложить в единую картину их совместной жизни. Пальцы кровоточили от множества мелких порезов. Нет смысла трогать разбитое, ему давно пора было осторожно собрать осколки и выкинуть куда подальше. Но Эдгар продолжал сидеть над «разбитым корытом» и мечтать о прошлом. Он — точная копия Байрона. И от этой мысли становилось тоскливо. — Идём! — Фэнг с любовью приобнял мужа за плечи. — Всё ещё боишься? — Я ничего не боюсь, — отрезал Эдгар. Конечно, он врал. Эдгар много чего боялся: не оправдать возложенных на него ожиданий, не справиться с обучением Колетт, забыть Ронове. Список можно продолжать до бесконечности. — Погоди, — наставник вздрогнул всем телом, словно от потока холодного воздуха. — Я что-то чувствую.       Фэнг знал, Эдгар слов на ветер не бросает. Они прожили вместе более восьми лет. Если любовь всей его жизни что-то чувствовала — это не просто так. Супруги ворвались в дом с такой спешкой, будто они — преступники, скрывающиеся от полиции. Довольно комично, что творцы правопорядка ожидали их внутри. — Привет, — Джер с блеском в глазах вскочил с занятого места главы семьи. — Я так рад вас видеть! — он заключил сына в крепкие объятия. Фэнг с трудом выдохнул, казалось, если отец усилит хватку, ребра сломаются. — Здравствуй, мы тоже очень рады, — пропищал медиум. В удушающем захвате неудобно повествовать о терзаниях разлуки. — Поможешь донести вещи? — Само собой, — Джер обнял Эдгара аккуратно, думал, что тот в любой момент может сломаться. Джер не верил в магию, потому и Эдгар в его глазах принимал облик хрупкого полуживого мертвеца.       Мейв сухо поприветствовала гостей. В её трепетных объятиях Фэнг понял, она скучала. За спиной матери Паркер во всю распинался о новом фильме, на который он снял подробный обзор. Видео набрало свыше пяти миллионов просмотров, но критик был уверен — это лишь начало. После пересказа сюжета фильма и всех его минусов, Паркер упомянул интервью, которое он давал для популярного канала. Оливер и Рут внимательно слушали брата. На их лицах застыла лёгкая улыбка.       Рядом с Оливером сидела миловидная девушка в круглых очках. Русые волосы мягкими волнами спадали на прелестные хрупкие плечи. Россыпь веснушек на носу добавляла образу теплоты, а в аккуратном винтажном платье Ванесса напоминала героиню старого фильма. Рядом с её тарелкой лежало классическое произведение. Фэнг вспомнил, как в подростковом возрасте Оливер позвал девочку в театр. К сожалению, школьница, пленившая сердце художника, отказала ему. Оливер долго не мог забыть этот отказ. Старший предполагал, что тот злится. Однако, когда юноша выводил мазками краски знакомый портрет, его терзала вовсе не обида, а печаль и разочарование.       Фэнг считал, что с Ванессой Оливеру невероятно повезло. Их пара — Фэнг и Эдгар, только в мире искусства.       Рядом с Рут расположился загорелый парень с короткой стрижкой. Фэнг напряг взгляд, перебрал в голове возможные варианты. Это не тот ли хулиган, с которым его сестра особо яростно дралась в старшей школе?       Решив оставить свои теории на потом, он двинулся за Эдгаром на второй этаж. Знакомая лестница поприветствовала гостей привычным скрипом. Фэнг прошёлся ладонью про старым прорезям. Где-то здесь было матерное слово, которое Паркер вырезал в обиде на Фэнга.       Эдгар застыл на развилке между комнатами Виви и Терры. Через дверь старшей сестры медленно выползали языки тёмной энергии. В свете дня они по-особому отражали свет, напоминая чёрные атласные ленты. Из комнаты Терры энергетика была слабее. Она напоминала осторожные шаги вора, который не желал быть замеченным.       Фэнга, как человека, специализирующегося на духах, тянуло в комнату Терры. Эдгар, наоборот, жаждал диалога с Виви. Отчасти он испытывал муки совести, ведь именно экзорцист не стал отбирать у девочки куклу. Когда они в последний раз навещали сестру, той было тринадцать. Виви тогда стала по-особому капризной, покрылась прыщами, целыми днями сидела в комнате и килограммами поедала сладкое. Она старалась избегать людей. От мыслей, что окружающие увидят её не в лучшем виде, Вивиан становилось до тошноты тревожно. Эдгар и Фэнг не могли найти к ней подход, а дела в Мор не ждали отлагательств. Расстояние разделило семью. — Начнём с плохого, — Фэнг кивнул в сторону комнаты Терры. — Или с очень плохого? — он беззастенчиво указал на дверь Виви. — С очень плохого, — вздохнул Эдгар.       Брат постучал в комнату сестры. Лаконичное: «Войдите» не заставило себя долго ждать. Супруги ступили внутрь и мгновенно обомлели. Фэнг во все глаза рассматривал комнату с задвинутыми шторами, чьим источником света были две свечи. На полках расположились дорогие флаконы с ароматами, заполненные косметички. На тумбочке около семейной фотографии и закруглённой ракушки возвышалась стеклянная ваза с букетом роз.       Когда Фэнг уезжал, на стенах в танце прыгали принцессы. Изменились не только обои и планировка комнаты, но и сама Виви. Она была отражением своего жилища — нежная и красивая снаружи, но холодная внутри. Тёмные волосы с фиолетовым отливом идеально струились по оголённой спине. Фэнг не представлял, сколько стоит роскошное платье на плечах сестры, но догадывался, что не меньше его месячной зарплаты.       Вивиан застыла у зеркала, выводя идеальный контур губ. Фэнг поймал взгляд сестры в зеркале. Когда он уезжал, прощался с «гадким утёнком», который до переходного возраста считал себя чуть ли не центром Вселенной. Теперь перед ним красовался грациозный чёрный лебедь.       У абажурного зеркала громоздилась шкатулка с любовными письмами. В ушах сестрицы сверкали жемчужные серьги. Именно жемчуг добавлял образу Вивиан невинности, в остальном перед ним была дочь Лилит собственной персоной.       Эдгар впился взглядом в одну единственную куклу, которую девушка так и не решалась выкинуть. Джуди. Экзорцист подошёл к сосуду, но суккуба в нём не обнаружил. Демон похоти покинул куклу, но оставил свой след на хозяйке, которая с любовью обнимала куклу. — Ты так изменилась, — с удивлением прошептал Фэнг. — Прости, я не представлял, что всё может обернутся подобным образом, — он взглянул на те письма и тайные записки, которые младшая успела выбросить. — Прости? За что ты извиняешься? — Вивиан развернулась на стуле. В тёмных глазах проскользнул тёплый огонёк, который до этого не был замечен братом. Именно это слабое пламя в глубинах бездны согрело озябшего путника. Он вернулся домой. — Это я сделал тебя такой, — стыдливо опустил голову медиум. — Не думай, ты прекрасно выглядишь, просто… Виви, которую я знал, покинула тебя, — мужчина сделал тяжёлый прерывистый вздох, ему хотелось бросится на колени и разрыдаться.       Когда он представлял взрослую Виви, думал в первую очередь о весёлой жизнерадостной девушке в розовом платье. Вместо белого лебедя, он взрастил чёрного. Всё бы ничего, но сестра утратила тот весёлый блеск в глазах, которым так восхищался Фэнг. Ради младшей он готов был горы свернуть. Даже Паркер, равнодушный к остальным, в большинстве случаев прислушивался к Виви. Мейв рассказывала, что те начали ссориться, но Фэнг не предал этому значения. Паркер всё ещё Паркер, Виви всё ещё Виви. Так он думал. «Она села в машину к парню, и они вместе куда-то уехали. Парень мне не понравился, если честно. Да, ты скажешь, я параноик, но… у меня всё так и начиналось: внимание незнакомых людей, местами незаслуженное признание. Я переживаю! Просто переживаю, ясно? Вчера у нашего дома материализовалась гора подарков. Не знаю, нормально ли это. Прошу, поговори с Виви, она меня не слушает. Знаю, в Мор периодически не ловит связь. Прослушай это, как только сможешь… пожалуйста». — Мы сделали её такой, — вмешался Эдгар. — Это и моя вина, — он осторожно взял руку возлюбленного в свою. Чувства спутались плотным клубком нитей, который они будут постепенно разматывать. Вместе. — Какой? — недоверчиво усмехнулась Вивиан. — Я прекрасна, — сестра повернулась к зеркалу и проверила свой внешний вид на наличие недочётов. Как и ожидалось, выглядит она идеально. — У меня есть всё, о чем я мечтала, — дочь Лилит потянулась к букету роз и осторожно погладила большим пальцем алый лепесток. — В детстве я старалась не просить лишнего, понимала, что семья у нас большая, каждому что-то нужно, — Вивиан сложила дорогую косметику в не менее дорогую косметичку. — Но я всегда хотела жить в сказке, как принцесса. Помнишь? — она встала и взяла брата за руку. Фэнг дернулся, словно от удара током. Как бы прекрасна не была новая Вивиан, это не та девочка с заразительным смехом, которую он знал. — Мы смотрели мультфильм, где у принцессы была своя гардеробная, — она подвела брата к огромному шкафу, отворила дверцы. Шкаф сам по себе казался гигантским, а при открытии становился в три раза больше. Внутри нашлось множество скрытых отсеков. — Не гардеробная, само собой, но, когда я перееду, смогу воплотить все детские мечты. — И откуда у тебя на всё это?.. — Эдгар почистил горло. — Мужчины, — хмыкнула Виви. — Мужчины любят тратить деньги на женщин, любят видеть их улыбки от новой покупки, — она потянулась к причудливой ракушке и погладила острые края. — Не все мужчины такие, само собой. Но я трачу время только на тех, кто мне интересен. Разве это плохо? — она развернулась в полоборота. — Разве я плохая, если беру от жизни всё? — Мама знает? — задал встречный вопрос Фэнг. — Ах, мама, — Вивиан застыла с раковиной в руках. Уже второй раз за сутки ей напоминали о женщине, которая по-настоящему сделала её такой. Вивиан не верила в магию, эзотерику, но верила в обольстительность, женскую энергию и в то, что мать её не любит. — Мама ничего не знает. Я хорошо лгу. В этом мы с тобой похожи, — голос девушки звучал глубоко и тоскливо, как у самых чувственных людей. Видимо, её неравнодушие ограничивалось матерью и семьёй. — Не неси чепухи, — нахмурился медиум. — Твоё умение лгать никак не связанно со мной, это что-то… демоническое, от суккуба, — уверенно выдал Фэнг, скрестив руки на груди. — Ну, ладно, — голос сестры больше не был бархатным и обольстительным, теперь в нём прослеживалась непереносимая печаль. Лицо Вивиан оставалось мраморным изваянием самой Венеры, но манера разговора выдавала в ней человеческое начало. — Раз вы меня теперь за человека не считаете, навестите Терру. Она по вам скучала.       Младшая дождалась хлопка двери за спиной. Пока супруги покидали комнату девушки, она старательно поправляла волосы. Сделать вид, что ты одержим своим внешнем видом — простейший ход для потери интереса других людей. — Я больше не человек, — с трепетом повторила Вивиан. Она старалась воспринимать любые комментарии как комплимент. «Ты мерзкая» — «Будоражишь воображение». «Ты жестокая» — «Твой властный нрав сравним с императорским». «Ты противная» — «В тебе всё идеально, я тебе завидую».       Повертев в руках телефон, Вивиан набрала сообщение: «Как ты смотришь на то, чтобы съехаться раньше? Не могу без тебя». Настоящий же текст, так и не набранный, звучал как: «Забери меня, прошу! Не могу больше здесь находиться». Мобильник с жестким хлопком оказался прижат к столу. Больше никаких сообщений за сегодня, женщина должна оставаться загадкой.       Она отодвинула в сторону пышный букет и выудила из-за тумбочки нитку с иголкой, красную юбку для танцев. Усевшись поудобнее, Вивиан принялась осторожно зашивать порванную ткань. Когда Терра обратилась к ней напрямую, девушка закатила глаза и отправила сестру к матери. Артистка и в правду оставила юбку на тумбочке в главном зале, так, чтобы её могла заметить Мейв. Стоило Терре скрыться, Вивиан забрала юбку себе. Она не знала, откуда в ней столь глубокое желание стать отвратительной стервой в глазах всего семейства. — Я больше не человек, — со вздохом повторила Вивиан.       Говорят, если отстраниться от мысли, что никто тебя не понимает, сможешь понять других. С ней вся эта напускная мудрость не работала. Когда Вивиан была Виви, никто её не понимал, когда она стала «гадким утёнком», никто не стремился её понять. Теперь она не сестра, а загадка, не человек, а нечто.       Стежок за стежком, нить за нитью. Вивиан с любовью оставила юбку на краю кровать, приложив к ней записку. Записка для Терры, записка для Джера. Отложенное сообщение для Паркера. Остальные пусть локти кусают.       «Дочь Лилит» поправила дорогое платье, прикоснулась к мягким волосам и наконец спустилась вниз. На губах девушки застыла приятная глазу родственников улыбка. С этой ночи она больше здесь не появится.

***

— Этот след знакомый, — верно подметил Фэнг. — Но я не хочу обнадёживать тебя раньше времени, — стушевался бейсболист. — Я не привык надеяться на лучшее, — хмыкнул Эдгар. След и в правду казался знакомым, подобную энергию они долгое время ощущали рядом с собой. В любом случае, экзорцист прекрасно знал: Ронове не мог вернуться в мир смертных без должных указаний свыше.       Фэнг терпеливо постучал в дверь Терры. Раньше эта комната принадлежала ему — та самая «коморка» со скошенным потолком. Медиум испытал странное чувство дежавю. Воспоминания о бессонных ночах, когда они с Эдгаром погружались в чтиво на забытых языках, требовательно наступали Фэнгу на пятки. — Я чистил весь дом, когда уезжал, — насторожился эзотерик. — Откуда здесь дух? — Входите! — громко крикнули два юношеских голоса.       Фэнг с Эдгаром переглянулись. Экзорцист не выдержал первым. Вцепившись в ручку двери, он преодолел разделявшее родственников расстояние. Взгляду супругов предстала донельзя забавная картина: Терра размазывала клей по открытке, а Руди застыл в воздухе, посыпая бумагу блестками. — Привет! — танцовщица вскочила с пола и заключила брата в объятия. — Знакомьтесь, это Руди! — сообщила раскрасневшаяся от нетерпения девушка. — Руди, это Эдгар и Фэнг, друзья твоего папы. «Друзья твоего папы».       Экзорцист с трудом пустил воздух в лёгкие. Теперь ему не придётся насильно забывать Мастера огня, выбрасывать потускневшие осколки и вызывать чуждых сердцу демонов. Мальчишка, застывший у потолка, — во всех смыслах чудо.       Ронове говорил, что умеет нарушать все ведомые и неведомые запреты. Признаться, делал он это весьма искусно. Сначала тело кота, теперь сын. — Руди? Ну и имечко, — усмехнулся Фэнг. — Я думал, Ронове назовёт его так, что мы и выговорить не сумеем, — бейсболист отошёл от шока быстрее возлюбленного. Он с улыбкой ступил в центр комнаты и поднял руку вверх. Демонёнок с интересом дотронулся до протянутой конечности.       Малыш не сумел ухватить чужую ладонь, но медиуму был важен не результат, а процесс. Он смог привлечь внимание духа — беспросветные глаза нечисти остановились напротив его собственных. Фэнг расслабленно улыбнулся. У него сложилось впечатление, что он рассматривает вблизи добродушного щенка. Когда-то эта улыбка послужила мостом для потерянного человека и мучившегося от разлуки змея.       Эдгар закрыл рот ладонью. Раннее причиной бардака в комнате был непослушный демон, теперь его место благородно занял сын того самого демона. Пока Руди кружил по комнате, демонстрировал Фэнгу навыки управления огнём и водой, Эдгар думал: «Огонь и вода — силы Ронове и Луны. Во всём подземном мире есть лишь одна личность, кому подвластны обе эти стихии. Видимо, повторной встречи с Принцем Вассаго не избежать».