SILBER

*L'opinion de la majorité est toujours fausse, car la plupart des gens sont des idiots. J'ai une forte croyance dans les imbéciles; mes amis l'appellent la confiance en soi.

Иногда мысли приносят гораздо больше, чем ожидается. Только то, что они за собой понесут, — великая загадка человечества.

''Чуя проснулся снова, на этот раз от того, что кто-то настойчиво тянет за руку и дёргает в совершенно беспорядочной последовательности. Он открывает глаза и видит картину: Дазай в одном носке, с одной надетой штаниной и в расстёгнутой рубашке стоит на коленях и пытается достать галстук, который, видимо, свалился со спинки стула и теперь мирно лежит под батареей… весело.

Потом эта Рыбина захотела в туалет… пришлось рядом стоять. А что?

Потом ему был нужен кофе, пару раз пытался прыгать из окна, снова туалет, кофе, окно… без подзатыльников тут не обошлось.

Когда они, наконец, вышли из квартиры, то вызванный ими таксист отказался их вести из-за неподобающего поведения Дазая, который говоря на итальянском как-то оскорбил веру и религию самого таксиста. Ну, на автобус они конечно же опоздали и до дома, где живёт Ацуши, пришлось добираться пешком.

Водитель тронулся с места, как только парни покинули салон автомобиля. — Он номера поменял—Дазай перешёл на французский. —Угу— кивает Чуя, открывая двери огромного офисного здания. —Ты оставил жука? — всё ещё на французском. Дазай никогда не сомневался в способностях напарника, но не ожидал, что сам не заметит его действий. —Естественно — Чуя любит говорить на других языках, но французский — это что-то отдельное для него. Особенное. Работа в Мафии обязывает знать хотя бы три языка; шифры, коды, тайные переговоры, засекреченные документы, секретные послания — нельзя всю эту информацию хранить на родном японском. Дазай и Чуя знают больше остальных, а это обязывает, в свою очередь, знать ещё больше и при том постоянно обучаться. Шатен хмыкает и нажимает кнопку вызова лифта. Он задумывается. Мори звонил ему несколько раз, но Осаму даже и не стал брать трубку, а в мессенджеры, разрывающиеся от количества сообщений с шестиэтажными ругательствами, которые наотправлял ему босс, он даже не собирался заглядывать. «Сейчас опять будет истерить, если возьмём» — сообщает та самая фиолетовая мыслишка, вокруг которой скачут несколько разноцветных головастиков в футболках с лозунгами: «ХОТИМ МОРОЖЕНОГО!» — Может, наконец, возьмёшь трубку? — мелодия звонка ужасно раздражает Чую. Его раздражает любая мелодия на звонке, потому и его телефон всегда на беззвучном. — А смысл? — Дазай смотрит на Чую — сегодня он не смог уложить волосы и они более волнистые, чем обычно. Интересно. Странно. Мило, может быть. Наверное. Тишина. Лифт останавливается, открывая перед ними двери. Чуя выходит в пустой коридор — разгар рабочего дня у тех, кто работает в выходные. Чуя мысленно желает удачи всем, кто числится в рядах таких бедняжек, даже несмотря на то, что сам в свой законный выходной торчит в офисе. Рыжий почти тащит за собой Дазая, делая в мыслях пометку, что у наручников есть мягкая подкладка и они не царапают кожу. Чуя давно заметил, что Дазаю боль не нравится, потому, совсем не осознавая, в какой-то степени доверяет ему продумывание планов, зная, что тот обязательно сделает так, что ни он сам, ни Чуя не пострадает сильно и более, чем парочки синяков и царапин, от миссии можно не ожидать. — Раздражает. — Чуя не оборачивается к собеседнику, продолжая идти впереди. Дазай не встречает сопротивления, когда снимает шляпу с головы напарника, потому что тому сейчас не до этого. — Мы уже пришли — Дазай улыбается, зная, что голубоглазый этого не заметит, смотрит на рыжую макушку— потерпи, Чуя-кун. Дазай вздыхает. — Пялишься.— Чуя снова говорит по-французски. — Даже не думал. — Дазай поддерживает рвение напарника говорить на красивейшем, по мнению многих, языке. — Я затылком чувствую. — Звучит не очень. — Кто бы говорил. Дазай стучит в дверь, ударяя три раза костяшками по тёмному дереву, не дожидается ответа, отворяет её и входит первым. Кабинет Мори не самое светлое место в этом здании, а иконка на его столе максимально иронично выделяется, сбивая с толку —врач с особым рвением всем доказывает, что он атеист. А ещё, что он мясо не ест. Чуя считает, что это лишь издержки профессии. Тёмные шторы задёрнуты, и стены уходят куда-то ввысь, в потолок, где поселилась Тень, пугающая всех непрошенных гостей своим величием и длинными пальцами, которыми обычно любит указывать на вошедших и шипеть что-то на латыни. Настольная лампа света вообще не добавляет, как и торшер, стоящий возле диванчиков, где расположились Элис и Коё. Старшая читает что-то вслух, а ребёнок смотрит на неё так, словно эта женщина только что сообщила, что никто и никогда больше не заставит Элис есть по утрам кашу. Манную. Мори, сидящий в кресле за столом и перебирающий какие-то бумаги, поднимает взгляд на них и долго рассматривает. Чуя смотрит в окно. вернее будет сказать, на шторы. Дазай пялит в ковёр, рассматривая узор, который за столько лет он уже выучил, поджимает губы, пытаясь сдержать улыбку, опасаясь получить в лоб той самой настольной лампой. Или тем, что находится в карманах того мужчины, что сейчас своим взглядом словно прибивает его гвоздями к полу. Лицо босса сначала не выражает никаких эмоций, но потом мужчина кладёт руку на лоб и со вздохом проводит ей сверху вниз, останавливается, когда она доходит до рта, смотрит так секунд пять, потом убирает руки и отворачивается в сторону. Коё и Элис, услышав вздох, интересуются причиной такой реакции и устремляют взгляды на вошедших. Уголки губ наставницы дёрнулись вверх, женщина подхватила девочку, рассматривающую подчинённых своего отца, и удалилась через другую дверь, тактично её закрыв. — Это как? — Мори грустно смотрит на парней, очерчивая указательным пальцем круг в их напрявлении. — Как-то — одновременно. Будто готовились. — И как часто вы подобным занимаетесь? — мужчина переводит взгляд на лампу и щёлкает на кнопку переключателя. — Это первый раз — Дазай переступает с пятки на носок и обратно, со стороны стола снова слышится щелчок. — И последний. — Чуя говорит тихо, но слышат его все. Щелчок. — Чу, ты же сам мне позвонишь в пятницу — Дазай лукаво улыбается. Мори подпирает подбородок одной рукой и сверкает глазами, продолжая наблюдать за подчинёнными — ему интересно. Щелчок. — Я тебе ни разу не звонил. — Чуя хмурит брови, снова слышит щелчок. Торшер остаётся единственным источником света в просторной комнате. — Так я тебе тоже. Парни молча смотрят друг на друга, а Мори почти слышит, как в их головах работают и крутятся шестеренки. Выражения их лиц стремительно сменяются с токсично-усмешливых на удивлённо-смущённые. «Зато весело наблюдать за ними» — Мори привык думать наперёд, и мимолётные моментные мысли его иногда застают врасплох. — Ты думаешь о том же, о чем и я? Маленький зелёный головастик носится кругами с флажком: «Чуя читает наши мысли! Он видит будущее! Мы говорим синхронно!» Фиолетовая мысль, часто всплывающая в последнее время, заваривая чай в кружке с каким-то шестизначным числом, последняя цифра которого сменяется на ту, что стоит обычно правее по шкале, тихонько вздыхает и явно хочет что-то сказать, но закрывает ротик и ничего не произносит. «Ох. Они сегодня меня прям удивляют» — Мори прячет вздёрнутые уголки губ рукой. —Как это вышло.? — синхронность их всё. По крайней мере, сегодня. Задумываясь над окружающим миром, люди часто задаются вопросами о степени его совершенства, наличии или отсутствии гармонии, согласованности и обоснованности всех наблюдаемых в нём явлений и процессов. В большинстве случаев они с горечью приходят к отрицательному ответу на эти вопросы. Особенно тяжёлым испытанием эти печальные выводы являются для поверхностно верующих людей. Они говорят: «Как же так? Если есть Бог, как и почему он терпит такое обилие страданий на Земле? Где же его Всесилие, Мудрость и Милосердие?» Самое первое и самое главное, с чем мы сталкиваемся в подобных рассуждениях, это рассмотрение понятий Добра и Зла. В этой теме можно выделить два взаимосвязанных раздела: сущностный (их природа) и субъективный (наше отношение к их проявлениям). Хотя на первый взгляд, разговор о природе этих понятий в гораздо большей мере нуждается в каком–то подобии «доказательств» и обоснований, чем рассуждения о нашем отношении к ним. Чуя исходит из того, что наиболее базовые, мировоззренческие понятия и позиции подобно аксиомам в математике практически не поддаются доказательству, являясь «функцией» конкретной личности, с её жизненным опытом, системой знаний, сложившихся представлений и выводов. Боже, размышления о добре и зле сведут с ума кого угодно и что угодно. — Как получилось, что вы встречаетесь, а я не знаю… об этом. Мори правда не знает, не понимает. Он буквально владеет всей информацией о каждом сотруднике (и подозрительном не сотруднике). Знание личных моментов человека подразумевает более лёгкое управление его действиями и возможность точнее предугадать его реакцию на любое высказывание и давление в свою сторону. Осознание того, что какой-то человек знает о тебе больше, чем твои родители и ты сам, не даёт тебе иного выбора, кроме как подчиниться и быть верным. А если у тебя есть близкие или просто важные люди, то всё… Двойной чёрный переглядываются, у них глаза блюдца и губы сжаты. Смотрят на босса с несколько секунд очень пристально. Что за чудо… — Мы не встречаемся— произносит Чуя, а Дазай кивает. Непонимание в глазах мужчины читается ещё отчетливее. — Хорошо. Вы спите. Ужас на лицах обоих. Вот, что можно увидеть только во сне, и то не факт. — Нет. —Дазай очень осторожен, они спят, но не в том смысле, который подразумевает босс. — А это тогда. —Мори запинается, смотрит на подчинённых, как на глупых подростков, и обводит пальцем гламурненький аксессуар. Чудо — это категория совершенно субъективная. Что для одного необычно — пустяк для другого. Чудо, ведь, есть характеристика некоего внешнего явления. Его отражение в сознании конкретной личности. Очень мелко смотрит тот разум, который видит чудеса в кажущихся нарушениях законов физики, так называемых, сверъестественных явлениях. Что такое чудо? Тут тоже два известных значения. Это явления маловероятные и невозможные. Маловероятное событие — это когда происходит то, вероятность чего очень мала. Вот говорит врач родителям больной девочки: «Вероятность выздоровления — 20%, то есть 1 к 5». Родители молятся, так как больше им ничего не остается. И ребенок выздоравливает. Для родителей это чудо. Вероятность счастливого исхода была мала, но она сработала. Врач не говорил, что это невозможно. Так что ничего противоречащего науке здесь нет. Просто вероятность небольшая. Но такое бывает. Или студент на экзамене знает 10% билетов. Значит, вероятность того, что ему достанется нужный билет, такая же — 1 к 10. Студент тоже может в такой ситуации молиться. И вот раз — и достается именно то, что он знает. И получает не совсем заслуженную пятерку. Такое бывает. Или дождь, ливший весь день и прервавшийся вечером, как раз когда работники идут домой. Автобус, пришедший как раз когда срочно нужно куда-то успеть. Случайная встреча со старой знакомой, которая в будущем окажется супругой. Думаю, такие примеры каждый может немало вспомнить в своей жизни. Вот и Мори думает, что всё, что сейчас происходит — чудо. «Милая пони— стоп, нет! успокойся» откуда Чуя вообще взял эту песенку? А, точно! Элис смотрела что-то на своём планшете. «…искры света и добра… — да твою папочку!» —Ооо… — тянет рыжик, смотрит на напарника, который вновь разглядывает ковёр, глазами, в которых плещется море и кончают жизнь самоубийством несчастные писатели. — Это очень интересная история. Да, Осаму? «Осаму? Чудеса льются рекой. Или это можно считать за угрозу? Мы же больше ничего сегодня не натворили? «—мысли толпятся, визжат. Что-то явно не так. А зачем они вообще здесь?.. Чуя назвал его по имени? Типа… Он теперь не рыба?.. Ухх… Глупая улыбка сама ложится на губы, а Дазай щурится, словно кот на мартовском солнце. Только вот… он не кот; солнца тоже нет, даже мартовского. — Я ничего не помню — на распев произносит шатен, а Чуя хлопает себя по лбу свободной рукой. Ужас. — Сделаем вид, что я тебе поверил. Чуя ощущает дежавю. Сегодня он слышал это уже не раз. Мори встаёт со своего кресла и переходит к дивану и креслам зажигая там второй торшер. Он специально садится именно на диван. Сильнейший дуэт мафии следует за боссом. Диван занят — осталось два кресла: если сесть по отдельности, то будет очень не удобно. Чуя вспоминает, как на прошлой неделе Дазай чуть не лишился ног, когда сел на подлокотник, поэтому этот вариант он отметает сразу. Дазай без раздумий садится в кресло, а Мори уже готовится удивляться, ожидая, что рыжик сядет на колени к его воспитаннику. Чуя остаётся стоять и мужчина вздыхает, мысленно пару раз щёлкнув себя по лбу. Иногда ему страшно от того, что творится в его голове после игр с Элис. Он много времени проводит с ребёнком, считая, что он обязан делать это, ведь матери у неё нет (упорно, не соглашаясь осознавать, что девочка мамой называет Коё, ещё и Фукудзаву кличет папой. Сам Мори — отец, Фукудзава — папа). В любом случае… Сейчас он должен перейти к более серьёзному разговору. — Итак. Дазай, сделай лицо попроще, я не могу говорить, когда ты строишь рожи. Чуя переводит взгляд на напарника — ничего особенного: губы сжаты в тонкую полоску, глаза сведены к переносице — Чуя часто видел это лицо, но он не сдерживается и прыскает в кулак. Мори закатывает глаза и отмахивается от них. — В любом случае — Чуя привлекает внимание босса — вы ведь не стали бы вызывать нас в наш законный, насколько это возможно, выходной. Что же случилось? Парень смотрит тем взглядом, которым обычно сам Мори смотрит на своих жертв; от которого сводит челюсть и хочется отвести взгляд. Это не то, что должен чувствовать глава одной из самых опасных организаций, разговаривая со своим подопечным, но он чувствует и, ничего хорошего от этого не станется. — Да. — Мужчина откашливается и продолжает — одна из тех организацей, которые в последнее время начали набирать популярность и предпринимали безуспешные попытки сдвинуть нас с вершины, решили что пора бы устроить перемирие. Загвоздка в том, что вся система и иерархия основывается на клановых узах. То есть, чтобы объявить это самое перемирие нужно создать брачные узы между членами наших организаций. Мори выжидающе смотрит, наблюдая непонимание в глазах обоих и попытку Дазая что-то сказать, которую прерывает Чуя, кладя свободную руку на его плечо. Дазай смотрит на него но осекается. Они смотрят выжидающе, надеясь на продолжение. «Что не так? Кто-то хочет замуж за босса?» — фыркает фиолетовая мыслишка, число на кружке которой заметно увеличилось. И правда. — Чтобы брак имел значение для обеих сторон, нужно женить кого-то из верхушек. Важных для организаций людей. Потому вы — он чуть поджимает губы и делает акцент на местоимении — больше всего… Вероятнее всего, выдвинут требование, чтобы мы отдали кого-то из вас. Вы понимаете, что это очень небезопасно — нет никаких гарантий, что они так же относятся к своим подчинённям. У каждой их важной шишки есть потенциальнаязамена, котороя совсем не хуже предыдущей. — Мори тщательно подбирает слова. Мужчина анализирует каждое движение мышц на лицах, следит за руками и взглядами. Тоже издержки профнссии. Привычка. — Почему именно кто-то из нас? Подчинённым эта идея явно не нравится. — Я стар, к тому же у меня есть ребёнок. Коё вдова, а повторные браки у них не приветстствуются. По иерархии, далее идете вы и Акутагава в связке с Ацуши. С последним всё понятно: он лишь частично в нашей организации, официально он сотрудник агентства, мне Фукудзава голову оторвёт, а у Акутагавы помолвка скоро. Новость о помолвке Акутагавы оба откладывают на ближнюю полку до встрече с самим парнем. Сейчас не до этого. — Вы предлагаете одному из нас жениться на враге? — Дазаю это не нравится, но он старается держаться. Босс — это совсем не тот человек, которому он стал бы доверять, если бы жил жизнью обычного человека. — Дазай, не тупи. Босс в начале объяснения говорил, что это небезопасно — Чуе это не нравится так же и он судорожно перебирает в мыслях варианты выхода из ситуации. Желательно без последствий. — С каких пор работа в мафии стала считаться безопасной? — Дазай фыркает. Чуя, в отличии от него самого, может уйти из организации в любой момент. У Мори просто нет ничего, что могло бы удержать эту рыжую катастрофу, но Чуя всё ещё здесь. Дазай знает, что для напарника эта организация очень важна (единственная важная вещь, которую Мори смог обнаружить), что он считает их всех семьёй. Оно и понятно: жизнь до своих пятнадцати Чуя не помнит, а с этого возраста он находился здесь. — Это опасно не для нас, а для организации. — Чуя кладёт свободную руку на плечо Дазая и облакачивается на него. Кресло довольно высокое, поэтому такая поза вполне удобна. «Если бы мы с Чуей поменялись местами, то было бы не удобно» — серая мыслишка приближается к фиолетовой, зевая и прикрываясь лапкой, второй принимая протянутую кружку с кофе и надписью: «ОДИН». Дазай настораживается: Чуя слишком спокоен для этого разговора. А может Дазай уже отвык от совместных бесед? Мори уже давно не вызывал их двоих в одно время, обычно все детали заданий они с напарником обсуждают наедине. — Есть же способы избежать и опасности, и конфликта? — синий лёд словно становится ещё холоднее, даже в полумраке комнаты выделяясь своим светом. Чуя не святой, Дазай знает. Он видел, с какой лёгкостью Накахара ломает кости, как вскрывает замки, как перерезает глотки. Хоть удовольствия в глазах исполнителя в эти моменты Дазай не видел, но точно осознавал, что при необходимости Чуя многое сможет. Радует одно, умереть от рук Накахары — Дазаю не светит. Даже если поступит приказ. Никто эту тему не понимал, но Осаму в этом уверен. Довольно странное явление в его положении — быть уверенным в чём-то. Ком-то. — Если бы не было, я бы просто поставил вас в известность, а не устраивал мозговой штурм. — что правда — то правда — но и совсем отказаться от сделки мы не можем. Соперничество с ними мешает направить все силы на решение более глобальных проблем. В клане Хосу умирает глава, значит его сменит его наследник — старший сын Тсутсуджи. Связи с ними нам не помешают, да и у них не такие формальные порядки. Босс замолкает, рассматривая лица своих подопечных, понимая, что он слишком хорошо их обучал. Теперь он и сам не может понять их выражений и мыслей. Неожиданно для самого себя отмечая, что он стар, а из прямых наследников у него только Элис — она мала и такой жизни, как у него, она не заслуживает. По крайней мере, он уверен, что эти двое не покинут организацию — для Чуи мафия является семьёй, а Дазай без Накахары не уйдёт. Это сложно для понимания на самом деле — Мори никогда не замечал, чтобы эти двое перекинулись хотя бы парой фраз, не касающихся работы. Мужчина преполагает, что это связано с событиями, которые произошли, когда Дазаю было пятнадцать. Мори никогда не забудет момент, когда Дазай спокайно вошёл в его «рабочий» кабинет, держа на руках Накахару, который совсем недавно присоединился к ним. В глазах его воспитанника не отражалось ничего, но тихое «пожалуйста», слетевшее с его губ в первый и последний раз на памяти Мори, заставило мужчину шевелиться. Сложно сказать, что тогда произошло, но все единогласно решили об этом не говорить; единственное, что осталось — записи в архивах мафии. — Так какие варианты? — Дазай устаёт ждать, ему не нравится здесь находиться. «Атмосфера не располагает» — замечает фиолетовая мысль-головастик и получает кивок от своей серой коллеги. — Вы оба можете жениться на ком-то из сотрудниц мафии — Мори улыбается, но замечает, как у обоих собеседников дергается глаз. — или сотрудников. Прогрессивное общество, все дела. Что? Дазай чуть не давится воздухом, Чуя фыркает, и это самое, искреннее, что от них можно ожидать. — Хватит. Я слишком стар для этого — Мори смотрит слегка осуждающе и Дазай подавляет ухмылку. — Я дам вам врямя на подумать. Три дня. Возможны и другие варианты, но эти, думаю, показались бы мне и вам самыми одекватными. Приплетать обычных людей в это не стоит — хорошим не кончится. Подумайте. Эти три дня в офисе можете не появляться. Свободны. — Какого хрена ты забыл в моей квартире? — До моей далеко. — У тебя есть машина. — Пробки. — В объезд. — Тогда мне придётся привысить скорость. — Когда это тебя волновало? — Прямо сейчас. Это может быть опасно. — Точно. Чуя закрывает шкаф и кидает в Дазая полотенце и постельное бельё. — В душ. Футон сам найдёшь. Коротко и ясно, как и всегда. Дазай ухмыляется и топает в ванную, отсалютовав двумя пальцами. Чуя, уже в просторной футболке и спортивках, идёт на кухню. Нужно вроде как приготовить ужин, они ведь не ели нормально целый день. В отличие от Дазая, Чуя следит за своим питанием. Ну, старается это делать. Проблеы с желудком были при нём столько, сколько он себя помнит. Многие продукты ему нельзя, что-то он сам не ест, а вместе эти факторы значительно сокращают варианты и разнообразие пищи. «Обычного овощного салата хватит? Мне-то да. А рыбе?» — Чуя! — Бинты в ящике под раковиной. — Благодарю. — Ужин? — Без разницы. «И солат сойдёт» — Чуя успокаивается и открывает холодильник. Готовить лень, но тут нужно только покрамсать овощи и в принципе все готово. Помидоры, огурцы, салат, редиска… А заправка? Самообслуживание. Дазай не удивлён, что напарник понял его и без слов, но удивлён количеству пачек бинтов, пластырей, ваты. Ощущение, что этот рыжий просто скупил аптеку. В ящике, который Дазай открывал до этого, пачками лежат обезболивающие, жаропонижающие, успокоительные, несколько коробочек антидепрессантов. Есть даже отдельная сумочка с красным крестиком, в шкафу под косметическим столиком с пенками и гелями для умывания, масками и прочей ерундой, в которой Дазай не разбирается в силу того, что не часто бывает на вылазках с переодеванием. В шкафчике у зеркала есть несколько нераспакованных зубных щёток, пасты. Полка над ванной забита шампунями, кондиционерами и масками для волос. Гели для душа с двумя вариантами отдушки: лаванда и мята. В этой квартире Дазай никогда не был и даже не знал, что она есть. Теперь он побывал в четырёх квартирах Накахары и он в самом деле не удивится, если узнает, что есть ещё парочка. Просто у Дазая их всего три, а в Йокогаме — одна, в ней он и ночует обычно. Зарплата у них одинаковая, но Чуя определённо лучше распоряжается деньгами, в то время, как он сам просто переводит почти всё на чужой счёт, доступа к которому нет даже в архивах. Дазаю известно лишь о двух накопительных счетах Чуи, а сколько их на самом деле не знает никто, кроме самого Накахары. Подвалы и некоторые склады с оружием мафии так же принадлежат Чуе, а Мори исправно платит за аренду. Рыжик не расстроится, если Дазай израсходует несколько пачек бинтов, поэтому он быстро снимает использованные, стараясь не смотреть на себя в зеркало, бросает их в урну и ступает в душевую кабинку. «От Чуи постоянно пахнет лавандой, мы берём мяту» — зелёные мыслишки-головастики играют в футбол. Зато с шампунем выбор сложнее и приходится читать этикетки, в конце концов он вздыхает и просто берёт первое, что попадётся под руку — тоже мятный. Повезло. «Бредятина» — сообщает фиолетовая мыслишка, не покидающая его голову уже слишком долгое время и явно не планирующая этого делать ближайшие лет сто. Ну, это мы загнули, конечно. «Хатит бегать» — отвлекается от беседы ее серая подруга, обращая внимание на розовых головастиков, которые носятса с листовками о срочной покупке мороженого. «О чём мы думали последние несколько часов?» — фиолетовая отпивает чай, цифра на кружке давно сменилась на знак бесконечности, видимо, кому-то, кто это счи тал, уже надоело. «Явно не о том, о чём надо бы подумать.» «А о чём надо?» «О том, как спасать нас и льдинку от… ЭТОГО» — серая мысль разводит лапками в стороны, немного проливая кофе куда-то вниз, но не ясно куда — следов не остаётся. Пространство впринципе малость напрягающее — всё просто белое, нет некаких рамок, входов-выходов, чего угодно. Пусто и светло. «Льдинку?» — глазки-бусинки в изумлении расширяются. «А почему бы и нет…» «Так… какие варианты?» «А почему нам так не нравится вариант, который предложил Мори?» «Потому что его предложил Мори?» «И то верно, но этого недостаточно.» «Потому что это не нравится Чуе, а ещё хорошим это явно не кончится.» «Хорошо, хоть с чем-то разобрались. Так, что мы собираемся делать?» «Понятия не имею… есть вариант, но Чуе он не зайдёт.» «Какой?» " Жениться на Чуе…» «Выйти замуж.» «Хорошо, но выходит, что Чуя на нас женится?» «Нет, он тоже выходит замуж.» «Ощущение, что всё уже решено.» «Если бы. Надо обсуждать с льдинкой.» «У меня нехорошее предчувствие.» «Да, есть такое.» Чуя слышит щелчок и оборачивается, видя Дазая, вытирающего мокрые волосы полотенцем. Небольшие круги под глазами — признак огромного количества написанных отчётов — вполне исправимо, если спать достаточно и питаться нормально, а не просто чаем, который присылают Фёдор и Николай в посылках. Чуя раскладывает салат по тарелкам, заправляет свою порцию маслом и кивает Дазаю на место напротив. Закипает чайник и Накахара снова копошится вокруг, ища ложки, сахар, кружки, тот-вкусный-зелёный-чай-из-Великобритании. Дазай удивляется всему этому — раньше он совсем не думал, что Чуя может быть таким домашним, что человек, который пару дней назад на очередном задании от Мори перерезал глотки врагам Портовой мафии, будет готовить для него чай на своей же кухне. Не думалось и даже во сне такое не снилось. — Чуя-кун, у тебя есть предположения, как выходить из ситуации? Накахара немного заторможенно переводит взгляд с кружки на собеседника. Он малость не ожидал, что к нему обратятся. — Салат заправь. Я сейчас вернусь. Дазай удивлённо смотрит Накахаре в спину, пока тот не скрывается в другой комнате. Солит свою порцию и заправляет маслом, которое стояло на столе. Чуя возвращается очень быстро, как и обещал. — У тебя есть план? — Чуя мысленно радуется, что может и сам держать вилку. — Тебе не поравится. — Мне многое не нравится, но это не значит, что оно не имеет места быть. Говори. — Ух, это уже почти приказ и Дазай почти представляет Чую, сидящем в кресле босса. Только в кабинете должно быть светло, чтобы тень с потолка могла разглядеть лица и не царапала тонкими пальцами кожу каждого вошедшего, но могла проткнуть и приколоть к полу того, кому не рады. — Мы можем пожениться. — Дазай ожидает какой-то бурной реакции, но когда не слышит ничего со стороны Чуи… Голубой водоворот кажется скользит в его глаза и пробирается куда-то внутрь. Чуя наклоняется чуть вперёд и кладёт руку на лоб Дазая. — Так, температуры нет. Рыба, ты чего?