Золотые кандалы

      Парусный шлюп они нашли относительно быстро — среди заваленных камнями причалов, качалась лодка. С поцарапанным бортом, и чуть трещащей мачтой, но искать другую нет времени.       Перебравшись на борт с помощью трапа, команда из четырёх мужчин стали отвязывать канаты и раскрывать паруса.       — Джесси, у тебя кровь! — замечает Лукас, когда шлюп наконец был свободен от разваливавшегося причала поодаль. Джесси припадает к борту, вцепляется пальцами, ожидая отправления, и вздрагивает от чужого прикосновения. — Ты слышишь?       — Н-нет, я... — Джейсону всё ещё больно, но больше страшно. Ощущение, что за ним наблюдают, никуда не делось, и немного расслабиться получилось, когда Лукас провёл мокрой тряпкой по его шее. — Я в порядке, не волн-       — И... Метка! — Лукас возмущается. — Когда ты хотел рассказать мне?       — Она появилась буквально только что! — Джесси покрывается мурашками, выворачивается из чужих рук, как взъерошенный против шести кот. Встречается взглядом с лучником, хмурится. — Лукас, пожалуйста. У нас нет времени.       Лукас вздыхает, мотает головой, смиряясь с чужом упрямством. Поднимает ладони в примирительном жесте.       — Дай хотя бы кровь вытереть.       Мечник соглашается.       Корабль затрещал каждой дощечкой, будто бы просыпаясь ото сна. Парус расправлен, показывая экипажу немного дырявую ткань — совсем чуть-чуть, но это не помешает падшему богу делать его дело.       Маг вдыхает, как бы открещиваясь от остальных, и выпрямляет руки. Даже кожей можно почувствовать, как сгущается воздух под пальцами Ромео. Как колко стало дышать.       Шлюп шатнулся под резким неестественным дуновением ветра. Растрепались оборванные канаты, волосы заклинателя, куртка Лукаса...       Тот бросает:       — Ромео, есть ли ещё способ избавиться от метки?       — Да, — выплёвывает падший бог, полностью поглощенный контролем над стихией. Чтоб больше не ощущать чужой пристальное взгляд, он отвечает тут же. — Убить заклинателя вполне достаточно.       Джек скорей за штурвал, и корма начала указывать на юг. Несмотря на сопротивление, шлюп тронулся с места, и через долю минуты разогнался по волнам, будто бы зацепившись якорем за подводное существо.       Контроль Ромео требовал сосредоточения, так что маг почти не реагировал на внешний мир. Джейсон же судорожно выдохнул, стал вглядываться в морские волны, где мелькали длинные ламинарии и косяки разноцветных рыб.       От тёплых пальцев на загривке не по себе — они ведут вслед линиям, вырисовывают закруглённый ромб, и плавные узоры на позвонках. Лучник уже закончил, раз рассматривает то, что сам Джесси не может рассмотреть. Это бесконечно бесит, так что мечник вновь ускользает из чужих рук, подходя ближе к штурвалу.       — Все помнят план?       — Пробраться в особняк. Добраться до Конрада, — ворчит под ухо Лукас, и Джек отзывается:       — И забрать мои пожитки. Столько, сколько вообще возможно забрать.       Джесси как-то рвано кивает — в голове каша, которую он лихорадочно запихивает поглубже — сейчас не время, нужно сфокусироваться на задании. Отвлекает его голос Ромео, что стал более спокойным, даже наставническим.       — Лукас, избегай встреч с магами. Лучше держись позади.       — Не то, чтобы мне это нужно, — немного непонимающе тянет лучник, встряхивая оружие плечом. Ромео же мотнул головой.       — Нет, дело в опыте. Ты единственный, у кого его практически столько же, сколько и у Джесси, и это может выйти тебе боком, — на такое Лукас бросает взгляд на возлюбленного. Тот щурится, поджимая губу. Все всё поняли, и падший бог довершает. — После всего этого я бы посоветовал его истратить, а пока не лезть на рожон.       Лукас хмурится, сжимает ладонь, будто бы пытаясь нащупать внутри себя то, о чём говорит падший бог — но ничего необычного не обнаружил по тому, как он еле заметно мотнул головой и прокашлялся.       — Мог бы и заранее предупредить.       — Не мог. Всё равно ты бы не успел.       “Развлекался с Петрой, и забыл” — Джесси фыркает, выгоняя зависть, и на том отвлёкся от разговора.       К тому времени, когда все предупреждения были высказаны, шлюп добирается до нужного побережья. Мгновением ветер пропадает из-под пальцев падшего бога, а лодку выплюнуло в сторону длинных пустых пирсов и берегов, заваленных строительным сырьём и мусором.       По кронам массивных деревьев проходится эхо отдалённой битвы — они успели.       — Что-то всё слишком просто... — тянет Джесси, невольно съёживаясь от ожидания знакомого покалывания Зова, но разум пуст от Конрада. Он здесь, почти рукой подать, и ничего не происходит?       — Разбойники настолько глупы, что не ожидают нас? — подозрительно проговаривает Джек, выстраивая корабль в нужное направление, пока инерция ещё тащит его к берегу.       — Либо их не настолько много, как мы думали, — тянет позади Ромео, пока борт лодки не стукнулся о деревянный помост.       Команда торопливо выбирается из шлюпа, привязывает его к пирсу. Лукас всматривается вдаль, указывает пальцем.       — Смотрите.       Несколько отдалённых фигур приближаются к ним, слегка лениво. Наученные опытом, парни оголяют оружие, приготовившись к битве, но сомневаться их заставил Джек.       — Это... Люди.       Команда идёт навстречу, встревоженные и напряжённые — Джесси на пару с Джеком выступили вперёд, неумолимо сокращая расстояние, и поняли, что это не просто люди. Рабы.       В лохмотьях, с серовато-грязным цветом кожи, кой был у Петры в Хон’барском лазарете, они бредут к незваным гостям, с пустым невидящим взглядом. За их спинами ещё с десяток таких же бедолаг. Какой приказ отдали им хозяева?       — Не убивать ведь... — чуть кривится Джейсон, за что слышит Ромео.       — А у нас и не спасательная операция.       — А они, может, и не по нашу душу идут, — предполагает лучник, и только группа становится на землю, так несчастные души ринулись в бой.       Джек хватает безоружного раба за голову, и рывком откидывает в сторону. В другой руке у него топор, и он не смеет поднимать его на скалящегося безумца.       Джейсон же видит в чужом лице рабыни её лицо — сальные, сбитые в колтуны волосы бьют её по лицу, когда она отскакивает от его ложного выпада. Оцепенение приходит следом, а её глаза, полные ненависти, прожигают в нём дыру.       Сердце стучит в горле, когда она замахивается ладонью с запёкшейся кровью лишь для того, чтобы Джек вывернул её за руку, заставляя упасть на колени и отползти, словно дикое животное.       Их окружают.       В ушах её голос. По шее её руки.       Ты знаешь, что такое прикосновение смерти? Ты знаешь, как сильно хочет жить тот, кто достиг невозврата? Ты знаешь, как сильно жжёт горло у утопленника?       — Ты ненастоящая!.. — в отчаянии кричит Джейсон, хватаясь за шею, пытаясь сбросить фантомные прикосновения. Напарники бросили на него встревоженные взгляды.       Толпа рабов вдруг замерла неподвижными статуями. Их глаза кровоточат, покрывают песок берега в вязкую кровавую грязь.       Правда?       Кольцо на горле стянулось, заставило хрипеть. Джейсон падает на колени.       Отмерить время — одно целое. Боишься. Облачённый в долг перед миром, нельзя-нельзя-нельзя. Необходимость в раскаянии, искусственность, риск ради него? Ради них? Отдай мне жизнь. Отдай мне то, что принадлежит мне!       В глазах всё рассыпается снежной крошкой — Джесси на мгновение думает, что его перенесёт обратно в подсознание, но нет, мир собирается вновь. Над ним Ромео, что опять привёл его в чувства нитями магии.       Поодаль, отгораживая мага и мечника, дерутся Лукас и Джек, стараясь ещё и не прикончить врагов. Драгоценные минуты были потеряны, и теперь взвинчены все.       — Нашёл время удовлетворять мазохистские наклонности, — язвит Ромео, вставая и протягивая руку Джейсону. Джесси мгновением трогает шею, чувствует следы от собственных стальных наручей, и поднимается.       — Я не...       — Не в порядке. Может, останешься на корабле? — хмурится Ромео, и видя, что напарники не справляются, выставляет руки в боевой позе.       — Нет, мне нужно-!       С них соскользнула молния, как импульс скакнула по рабам. Запах жжёных волос въедается в нос, рабы вскидывают головы в приступе боли, невольно показывая чудовищные шрамы. Нельзя точно посчитать, сколько несчастных дух было загублено, и всё во славу... знаний? Чужой эгоистичной цели?       — Мы теряем время! — рычит Джек, спихивая с себя бессознательные тела, продолжает, смотря в сторону Джейсона. — Решайте уже!       — Они последуют за нами — нужно их убить, — рычит Ромео, вновь выставляя руки. Те, кого он уже поразил, чуть поддёргиваются на земле, начинают приходить в себя. — И желательно тут, пока я в состоянии отличить вас от них.       Тьма биома завораживающе вопит дальними стонами подорванных деревьев.       — Мы ведь так похожи! — язвит в ответ Джейсон, чувствуя нарастающую ответственность. Встретить врагов, которых не можешь ранить... — Тогда сделай так, чтобы они не последовали за нами!       — Ты бросаешь меня?! Единственного, кто может контролировать твои приступы?!       — Нет, я оставляю на тебе защиту лодки, — отчеканивает Джесси, махает рукой остальным и бежит первым, отталкивая с пути рабов. Позади слышится громкое возмущение, а следом раскаты грома.       Небо темнеет. С океана тянет туманом, что застилает беглецов и скрывает от рабов. В ушах гудит.       Туман всё тянется, тянется, облизывает стволы, уходит глубже в биом. Закричать бы, чтобы маг остановился, но нельзя — раскроют. От скрытой силы падшего бога становится не по себе, и Джесси старается не думать об этом.       — Видать, огонёк-то сильно расстроился, — шутит в полголоса Джек, и Лукас нервозно отвечает.       — “Огонёк”? Вот это прозвище.       — Есть идеи получше?       Джейсон щурится, когда они преодолевают линию биома — всё вокруг тускнеет, превращая и так не очень солнечный туман в непроницаемую тьму. Мурашки бегут по коже, под ногами зачавкали грибы и вытянулись корни — бежать становится травмоопасно и совсем неэффективно.       — Держитесь рядом. Не хватало ещё, чтоб потерялись.       Идут они по компасу, ориентируясь по звукам битвы и вспышкам факелов, что зажигаются где-то в отдалении. Шёпот на краю сознания Джесси принял как знак нового приступа, и не реагировал, старался держать своё тело под контролем, пока из темноты не показался силуэт. Сотканный из белых нитей в женскую фигуру.       Отпусти-отпусти-отпусти-отпусти. Я отражение. Я — это ты. Прошлое. Будущее.       Скрепя зубами, Джесси прошёл сквозь силуэт. Уловил тихие переговоры напарников про то, что стоило бы поторопиться.       Трус. Предатель. Глупец. Не тебе решать. Не тебе контролировать. Ты даже не бог. Ты просто смертный, который предастся забвению — так отдай мне то, что ты у меня отобрал.       Силуэт показывается вновь, хватает за руку — Джейсону хватает смелости посмотреть Джессике в глаза.       Она улыбается, обнажая зубы. Она вина, развращённая его уставшим разумом. Она ненастоящая. Руки дрожат от её желания его подчинить, но Джесси справляется с этой попыткой навредить себе.       Ты играешь в игру, в которой тебе не победить. Ты приведёшь всех к погибели. И как они вообще решили, будто ты в порядке? Ответственность? Жалость и принуждение — это всё, что чувствуют к тебе. Всё, что чувствует он.       Волна злости поднимается из недр тела, которое и так на пределе. Но что-то окончательно рвётся внутри, лишает контроля, и Джесси сжимает свои руки вокруг её шеи.       — Заткнись!..       Она ненастоящая. Она кашляет.       Она ненастоящая. Она скалится.       Она ненастоящая. Она закатывает глаза.       Его одёргивают рывком, да таким сильным, что тот падает на землю. Внимание возвращает звуки битвы в густоте тумана. Над ним Джек, прикрывает собой Лукаса, что согнулся пополам и судорожно хватает ртом воздух.       Его печальный, полный страха взгляд ломает что-то внутри. Душу, наверное.       — Прости меня, прости-прости-прости-прости... — срываясь на скулёж, шепчет Джейсон, прижимая руки к себе, будто это поможет остановить бесконтрольные приступы. Чуть отползает, чувствует, как жжёт глаза, и болит сердце.       — Нам нужно успокоиться, — щурится Джек, вглядываясь в темноту в поисках решения. Они застряли, и, если так и продолжится, они не успеют. Или поубивают друг друга.       Лукас даже робко тянет руку в сторону Джейсона, но тот вновь отползает, боясь вновь причинить вред возлюбленному. Лишь шепчет: “я не хотел”.       Где-то вдали блеснуло что-то голубое. Затем ещё раз. И ещё.       Во тьме, откуда, казалось, не выбраться, появились они.       — Эллеи... — тянет Джек, указывая в нужную сторону. Джейсон поднимается с места.       — Что это? Призраки? — тянет Лукас, когда один из них подобрался ближе. Силуэт с перистыми крылышками, что остановился поодаль и звенел, подобно колокольчику. Джейсон вспоминает, как дрался с подобными в Бумтауне, но этот не выглядит враждебно.       — Может быть. Я слышал о них, но никогда не видел, — отвечает Джек, приветливо махая рукой. — Хэй малыш, отведёшь нас к особняку? Старому погорелому зданию, размером в несколько этажей?       Существо чуть кивнуло, рассмеялась нежным смехом, как отголосок чей-то души, и попорхало в одну из сторон. Его свет подсвечивал препятствия на земле, позволяя не отставать — группа двинулась следом, слегка неловко.       — Лукас, я- Я правда не-       — Всё в порядке, — отзывается возлюбленный, и теперь на его лице написана решимость, граничащая со злостью. — Это не твоя вина.       Так он и шёл — ничему не верить, ничего не трогать, лишь бы не потерять контроль, пока напарники сами не произнесли, что они на месте.       Перед глазами особняк — действительно погорелый, и действительно высокий. По округе шныряют эллеи, хохочут, извиваются между огней разбойников. Туман так и не отступил, позволил троице скользнуть внутрь незамеченными без друга-призрака.       Внутри видно лучше, и разбойников больше, так что команда теперь может не сдерживаться и найти то, зачем пришли.       — Я обыщу первый этаж, второй за вами, — буркает Джек, вытаскивая оружие. Группка поборников сверкнула топорами.       — Их тут больше, а ты один. Уверен? — тянет Лукас, и тот кивает на Джейсона.       — Уже поздно отступать, а этому пройдохе нужен присмотр. Заодно я вас прикрою, — они кивают друг другу, даже не удосужившись посмотреть на безумца. На лице Джека сверкнула самодовольная ухмылка. — В конце концов, я Тот, Кто Разит Подобно Грому.       Он бросается в бой со сдавленным криком, будто бы в желании сохранить голос. Лукас выпускает в помощь пару стрел, но всё равно следует за Джесси по лестнице на второй этаж.       Дыхание в такт шагам, защита от нападения немногочисленных врагов. Джейсон чувствует, куда идёт — его ведёт невидимая нить, соединяющая их с Конрадом. Мимо ненужных комнат и казарм, Лукас не спрашивает — изредка бросает на него взгляды, полные сожаления и решимости всё исправить.       Они всё исправят.       — На третий? — взмаливается возлюбленный, когда мечник ставит ногу на ступень лестницы. Джесси щурится, видит, что в чужом колчане почти не осталось стрел, но всё равно кивает.       Он так близко. Так близко.       Не обращая внимание на вновь появившийся шепот, мечник бежит через большие двери.       Звуки, по странно наивному ожиданию, не исчезли - всё так же вдалеке слышались громыхания молний и взрывы, приглушённым хором напоминая, зачем эти двое здесь.       Плотный туман стелется по полу через приоткрытые двери веранды. Оттуда и выходит Конрад.       — Наконец-то ты здесь.       Он улыбается смиренно, стоя посреди захламлённого кабинета. У Конрада дурная привычка — не здороваться.       — Эффектно и смертельно, вполне в твоём стиле. А этот туман... Столько опыта!       Непривычно видеть его в реальности, как и ощущать его сладковато-дурманящий запах. Глаза узкие, смеющиеся, прыгают по фигурам, будто выжидают чего-то, а все телодвижения... Резкие. Нетерпеливые. Он рвано вдыхает, будто может поглотить так энергию — похоже на поведение безумца.       — Да, я здесь. Дай мне то, что ты обещал.       — Это не так просто. И быстро. Нам не стоит заниматься делами посреди битвы, верно? — Конрад усмехается, глядя с какой неприязнью смотрит на него Лукас. — Да и тем более, просвещён ли твой друг в наши планы?       Джесси наблюдает, как на его лице растягивается недобрая улыбка, и инстинктивно прикрывает собой лучника, делая шаг навстречу.       — У меня нет времени. Я схожу с ума.       Маска сходит с лица Конрада, он прикрывает глаза на мгновение, чуть шевелит пальцами, хмурится, как хмурился Ромео в своих ритуалах.       — Прошу за мной.       Они пересекают комнату — Джесси кожей чувствует, как напряжён сейчас Лукас. Конрад распахивает двери веранды, впуская туман.       — Я, конечно, знал, что вы победили бога, но, чтобы тот сделался смертным, сохранив в себе весь опыт, да ещё и перед тобой на коротком поводке... Если я бы знал, что вы притащите его с собой, было бы меньше заморочек, но имеет то, что имеем, — проговаривает торопливо Конрад и впереди стал прослеживаться фиолетовый отблеск. Сразу стало понятно, что это обсидиановая арка с порталом в ней. — Нам нужно уйти отсюда, пока особняк не пополнил коллекцию здешних руин.       Лукас останавливается резко, порывисто хватая Джейсона за руку.       — Нет, — он сощуривается, скалится, затем умоляюще глядит на партнёра. Джесси знает этот взгляд — запутавшиеся мысли, нерешительность и желание защитить.       — Тебе нельзя идти туда.       — Лукас?       — Это ловушка! Он специально уводит тебя от нас, чтобы-       — Лукас, — Джесси кладёт ладони на его плечи. Видно, что Джесси из-за всех сил пытается сохранить расудок, но ещё больше убедить возлюбленного, что всё хорошо. Что отступать нельзя. И проговаривает быстро, чтобы мысль не сбил навязчивый шепот Джессики. — В тот день ты сказал, что ты устал прятаться за мной, и что ты бы хотел наконец понять, кто ты такой.       — Не смей говорить об этом сейчас! Я никогда не хотел отдавать тебя в руки чудовищу!       Лучника трясёт, глаза застилают слёзы, и сквозь них видно тёмно-зелёное пятно брони и бледную кожу мечника. Тот смеётся.       — Он не чудовище. У нас соглашение, помнишь? Я верну сестру к жизни, всё исправлю. Наконец посмотрю мир, который так хотел увидеть, глядя на горизонт с балкона Маяка.       — Ты уйдёшь! Бросишь меня на-       — Джесси, прошу, быстрее, — слышится за спиной. Джейсон выдыхает, целует лучника в лоб, и выпутывается из чужих рук.       — Ты говорил, что веришь мне.       — Да, — Лукас хмурится, смахивает слёзы. — Я верю тебе.       Джесси улыбается, отступает на шаг назад. Ещё на один. Пока не машет рукой на прощание и не исчезает в фиолетовом разрыве. Взгляд Конрада, его ухмылка, и завывание портала, в который тот заходит.       Лукас с силой разворачивается. Делает два шага. Проклинает весь верхний мир. Разворачивается. Бежит следом.       Но портал разрывает на части — обсидиановые осколки рассыпаются по веранде, режут кожу лучника.       Осознание произошедшего приходит тогда, когда туман начал уходить к океану. Лукас сидит на коленях, глядит немигающим взглядом на вспышки магии в лесу — они становятся всё ближе и ближе, что значит только одно:       — Пока выбираться! — кричит позади Джек, что еле как отыскал лучника в лабиринте особняка. — Лукас, нужно уходить! Где Джесси?!

***

      Ромео что-то громко выкрикивает — чеканит слова на неизвестном, вероятно, древнем как сам мир языке. Не трудно догадаться, что так он матерится. Уставшие под вечер члены Ордена Камня не решаются прервать этот порыв эмоций, и не реагируют, пока падший бог не хватает стул и с силой не швыряет его в стену.       Постамент, оказавшийся на линии огня, шатается, и расписная ваза на нём падает, разбиваясь на несколько крупных осколков.       Люди оживились, повставали с мест — Петра вытянула руку, чтобы оградить Ромео от друзей. Или друзей от Ромео.       — Прекрати буянить! Это не помогает!       — Как ты посмел его отпустить?! — падший бог тычет пальцем в сторону Лукаса, который весь сжался под напором чужих возгласов. Молчит, понимая, что Ромео прав. Даже взгляд не поднимает.       — Давайте все успокоимся, — тянет Оливия, на чьём лице виднеются аккуратные швы. Отёк раны придавал её внешности более печальный вид, а темп речи немного замедленным. — Мы говорим про Джесси! С ним всё будет в порядке.       — Точно, если бы на нём не было метки, что выкручивает его сознание на сто восемьдесят градусов. Он добровольно отдаст свою жизнь Конраду, а тот убьёт нас всех. По твоей вине! — вновь обращается маг к лучнику, но перед ним вырастает Аксель, скрещивая руки на груди.       — Не трогай его.       Видя, что бугай его не опасается, падший бог сощуривается и, вновь что-то рявкнув, вскидывает руку в сторону. Всё вокруг завибрировало — ножки пустых стульев забились об пол, а стол чуть взмыл, затрещал под давлением невидимой силы.       Когда осколки вазы лопаются на более мелкие, Ромео вскрикивает — и всё утихает. На его доселе нормальной ладони теперь красуются раны, обливаются кровью. Но Аксель только фыркает.       — А ты теперь за свою шкуру печёшься, да? Раз терь умереть можешь? Не оч-то благородно.       — Я знал, что всё этим и кончится, но всё равно поверил вам, двум идиотам, что-       — Я пытался его остановить, ясно?! — вскипает уже Лукас, поднимаясь с места и обходя стол. — Я говорил ему не идти!       — И ты ему поверил?! — изворачивается падший бог, чтобы встретиться взглядом с лучником. Тот выдерживает. — Он болен! Он не осознаёт, что ему промыли мозги! Это воскрешение-       — Да-да, ты уже говорил, что против этой затеи, — обрывает Петра, поворачиваясь к магу. — Но, если так посмотреть — сколько шансов у Джесси?       Это заставляет его замолчать на некоторое время, давая Оливии наконец развернуть карту и закрепить её углы на страдальном столе.       — Около десяти, если считать в процентах. Ваша ступень развития уже знает, что такое проценты?       — Прекрати язвить, — вздыхает воительница, обращаясь уже к остальным. — Так что там по ситуации?       — Мы вернули себе часть шхун и кораблей, — тянет Оливия, бросая беглый взгляд в панорамное окно. — Однако, не все. В Море Судьбы всё ещё может быть небезопасно.       — Моих зацепило маленько, да и те — Рикс да Шая. Сейчас отлёживаются, велел им даже носа из госпиталя не высовывать. — весело хмыкает Аксель и дополняет. — Остальные тварюгу кромсают. Не без удовольствия.       Оливию передёргивает.       — Точно, тот спрут... Я выпустила инженеров и беженцев из нижних уровней, поручила отстраивать разрушенные дома и убирать останки того существа. Если до завтра не управятся, то на солнцепеке всё начнёт... Гнить и... Вонять. И отравлять воду.       Петра пихает Ромео локтем в бок.       — Ты можешь помочь.       Тот бурчит что-то нечленораздельное, но все принимают это за согласие. Правительница Редстонии продолжает:       — Как и сказал Аксель, я организовала госпиталь в центральной библиотеке — она не пострадала во время штурма. Воинам, шедшим с Габриэлем, нужна медицинская помощь. Наши изобретения слишком грубые, от них мало толку. Айвор, конечно, старается, но рук всё равно не хватает. — Оливия чуть повела пальцем по карте, будто выискивая в ней ответы. — Что до Джесси... Люди ещё не знают, что он... ушёл.       — То есть, его нужно найти, не привлекая шумихи, — тянет Петра, цыкая на свою сломанную руку. Процесс её заживления почти завершён, но ей до сих пор запрещено снимать каркас шины. — И как можно скорее.       — Джек может пойти. Аксель, твои люди справиться без тебя? — получив в ответ кивок, Оливия хмыкает. — Если расправиться со спрутом, Ромео тоже может-       — Я не пойду, — скалится Ромео, и слышит Акселя.       — Трус! — подначивает король гриферов, и это вновь расшатывает и так неспокойные нервы падшего бога. Он шипит:       — Я ходячая цистерна с энергией, как думаешь, что случится, если Конрад выведет меня из себя? Или начнёт паразитировать, когда я буду что-то кастовать?!       — Как я и сказал, — Аксель чуть наклоняет голову, нависая над падшим богом. — Трус.       — Но он прав, — тянет Лукас, поднимается, поджимает губы. Молчание в комнате стало почти осязаемым. — Я пройду через весь ад, чтобы найти его. В одиночку.       Возмущение в голосе Петры заставило его нахмуриться.       — Не будь идиотом, это опасно. К тому же-       Дверь со стуком распахивается, ударяясь о стену. Там запыхавшийся слуга.       — Оливия... Там-! Фантомы!       Все присутствующие сконфуженно огляделись. Оливия прокашливается.       — Талис, пожалуйста, спокойнее. Что ты видел?       — На улице- Их так много! Выйдите на улицу!       И они подорвались со своих мест.       На чёрном полотне неба, где так ярко искрят звёзды и серп луны, можно различить тёмно-синие полотна крыльев. С пронзительным шипением они кружили над своими целями, оставляя за собой россыпь пыли и обрывков кошмаров.       Грудные пластины существ кажутся грязноватым скелетом. Светящиеся глаза немигающим взором следили за людьми — кто-то вынул оружие, пытаясь пристрелить или прирезать фантома, кто-то же бежал под какую-никакую крышу, боясь быть загрызенными.       Пейзаж удручал, как и слой засохшей крови спрута на дорогах. Тревожное спокойствие вмиг обратилось раздражённым нетерпением.       — Видно, много кто решил пренебречь сном, — нервно хмыкает Ромео, и тут же бросает взгляд наверх — с грозным шипением на него пикирует творение его же рук.       Он откатывается в сторону — другие ему вторят, уворачиваясь от своих фантомов.       — Разве для их появления не нужно не спать три дня?! — рычит Петра, озираясь в поисках оружия и проклиная себя, что решила снять ножны.       — Вероятно, целый остров неспящих людей вполне может сократить это число до двух, — рассуждает Оливия, перехватывая арбалет поудобнее и спускает курок.       Болт вонзается в тельце фантома, окропляет его брюхо фиолетовой кровью, что мороком исчезает под законами Верхнего Мира. Правительница заряжает оружие, делает пару шагов назад.       Две стрелы со свитом добивают двух фантомов.       Лучник сосредоточен, опустошает колчан с такой скоростью, что посоревноваться с ним может только Ромео. Тот короткими вспышками пронзает существ, заставляет зажариться насмерть.       — Падальщики, — сплёвывает падший бог, когда они с Лукасом избавляют членов Ордена Камня от фантомов.       Оливия и Аксель поспешили к остальным жителям острова — над ним целый ворох голодных тварей, и надо бы помочь, но Петра хватает Лукаса за предплечье и, как бы между делом, обрывисто проговаривает:       — На счёт Джесси... Я не пойду с тобой. Но могу нарисовать примерный путь до того портала, который они разбили.

***

      Лукас пробует поспать. Правда. Ворочается на кровати, как змея на костре — вмиг накативший жар заставлял искать место похолоднее, но под телом всё та же неудобная и твёрдая кровать. В голове ворохом проносятся события последних дней, и та глупая самодовольная улыбка Джейсона, который тот одарил лучника незадолго до штурма.       “Всё будет в порядке. Просто держись рядом”       И этот особняк — Лукас, почему-то, запомнил каждый свой шаг, каждую выпущенную стрелу, каждое сказанное слово, в попытке найти себе оправдание. Теперь скрупулёзно копается в событиях, до головной боли, но всё снова и снова провожает Джейсона в фиолетовый портал. Пульсации в мышцах заставляют вздрагивать, будто он может вмешаться в эти видения.       “Ты говорил, что веришь мне”       Лукас сжимает челюсть до скрипа зубов — вновь приподнимается на локтях, пытаясь угнаться за возлюбленным. Рваный выдох — осознание, что он опять вдавливает руки в кровать.       Он буквально заставляет себя лечь обратно. Перед глазами ровный потолок, пустая комната, свет луны в окне... И оглушительная тишина. Мысли разом заткнулись.       Он правда пытался поспать — но нет никакого толку себя и дальше мучить.       Лукас скидывает ноги с кровати, касаясь босыми ногами холодного пола. Мурашки бегут по коже, рассеянный взгляд скользит по комнате — Лукасу кажется, будто его ударили по голове.       Но на пути встаёт рюкзак-мешок — помятый, кое-где вспоротый, со следами крови и засохшей грязью на днище. Он одиноко лежит в углу, за спинкой кровати, покинутый своим хозяином в бредовой спешке за Ричардом, и Лукасу кажется, словно это было так давно.       Парень подтаскивает его к себе, чувствует, что тот не пуст — петля завязки расходится под настойчивым движением. Внутри поблёскивает амулет, освещая расходники — остатки пороха, пару склянок с неоткрытыми зельями, несколько жемчужин края и сверток бумаги.       Ведомый любопытством, он разворачивает отсыревший, как оказалось, рисунок. Морская вода, куда Джесси упал по вине Ричарда, смазала работу, и теперь это лишь неясный силуэт портрета с длинными волосами.       Ладони хватаются за обод амулета. Тот, отреагировав на прикосновение, зажегся ярче — переливы драгоценных камней игрались на бледной коже, и только один, в самой сердцевине, отказывался светить. Лазуритный осколок темнел изнутри, как сосредоточенный проклятием, не желая выдавать местоположение его обладателя.       Внутри Лукаса что-то ломается. Нет, даже, рвётся — на место притуплённого стыда и колкой вины приходит буря. Лукас с силой сжимает каркас амулета, чувствуя, как лёгкая судорога проходится по телу.       Он не должен был его отпускать. Эмоции накатывают, как волны, и Лукас сгибается в три погибели, прижимая к себе такой бесполезный сейчас амулет. Несправедливость и тоска, жалость к себе и безграничное чувство потери, будто Джейсон уже погиб.       Кожа помнит его прикосновения, уши — ласковые слова, и почему он посмел бросить его вот так?       Обмануть вот так?       Голос не смеет вырываться из глотки, потому что Лукас уверен — позволь он это сделать, стал бы похож на жалкую собаку, что скулит и жалобно вдыхает в приступе удушья.       Мысли бьются о черепушку, стекают по нервам к глазам — щиплет, что опустить веки — необходимость. Задержать бесполезные, глупые, совсем ненужные сейчас слёзы.       Гнев закипает где-то в животе, под рёбрами, в глотке, отчего он скалится и проклинает Джесси. В его порыве лучник хватается за серьгу, начинает тянуть.       Больно — мочку жжёт.       Как и жжёт где-то в груди от давно сказанных слов:       “Лукас, о чём ты? Я дарю подарки, потому что люблю тебя”       И пальцы отпускают лазуритовую серьгу.       Глупый, бестолковый, сумасбродный Джейсон — герой, высеченный на каменных барельефах и мечтающий просто быть свободным. Пусть. Но Лукас не позволит ему сдохнуть. Не позволит просто так, ни сказав ни слова, раствориться в истории.       Когда лучник поднимается с колен, в коридоре слышится звук шагов — торопливые, парные. Вытерев сухое лицо, он замирает, ожидая стука в дверь.       Но стука нет — дверь безцеремонно открыли. За это мгновение Лукас успел вздохнуть и понадеется, что гости не увидят его помятый вид.       — Блондинчик, не спишь? Восхитительно.       Это Джек, чуть заискивающе переходит порог. В руках его какой-то серый короб.       — У нас есть кое-что, что может тебе пригодиться.       Не успевает лучник узнать, у кого это у “нас”, так из коридора, догнав Джека, выходит Ромео. Свет луны освещает его недовольное лицо, и Лукас чуть морщиться от характерного запаха морепродуктов, что резко ударили в нос.       — Только тебе придётся кое-что сделать.

***

      Янтарь кажется таким несуразным — капли застывшей древней смолы, что запечатала в себе насекомых и частички растений. Их возможно рассмотреть, если направить под свет, но Джейсону искренне интересно, почему этот кусок смолы не может растаять под жгучей температурой этого сурового мира. Может, сотня градусов — слишком мало, чтобы выпустить трупы из оранжевой тюрьмы.       — Ты в порядке?       Джесси поднимает взгляд с браслета, который он теребит вот уже полчаса, на фигуру Конрада. Тот щурится, вглядываясь в чужое лицо, наверняка выискивая признаки лжи. Но Джейсон не будет лгать — больше никогда.       — Ага. Зелье ещё действует. Спасибо.       Джесси неуютно ерзает на незераковом выступе — что бы он делал, если бы не выпил зелье огнестойкости? Сжарился в своём пафосном доспехе, пока Конрад мирно собирал вещички в дорогу.       Вокруг забор из искажённой древесины, что защищает их обоих от внешней среды. Небольшая передышка перед тем, куда его поведут. Поодаль руины портала — они не собираются возвращаться, и Конрад сказал, что Джесси может взять из их лагеря всё, что пожелает.       Джейсон выбрал щит.       — Просто... Переживаю, что подумают остальные.       Небольшая пауза. Конрад пожимает плечами, отвечает обыденно.       — Не накручивай. Ты ведь вернёшься.       Джейсон медлит. Силуэт Джессики всё так же рядом с ним — такой, какой она и должна быть, балансируя на грани безобидного видения и воплощения несбыточной мечты. То есть... Уже вполне сбыточной. Это придаёт мечнику сил и он, спрятав браслет под пластиной наручей, ворчит.       — Закончил собираться? Пойдём уже.