Золотые кандалы

      — Ты когда-нибудь летал на параплане?       Ремней пришлось сцепить кучу — на груди, на рёбрах, на животе, под подмышками, даже на руках, что выше локтя. Необходимость, конечно, но Лукас не может избавиться от ощущения, будто на него нацепили шлейку. Или портупею, что не лучше.       По его лицу уже понятно, что ответ «нет», но тон голоса Джека стал таким наставническим, что Лукас не мог не съехидничать.       — На параплане меньше ремней?       — На параплане у тебя руки заняты, — хохочет коротко Джек, помогая лучнику с застёжками на спине. Ласково похлопав вытянутую конструкцию, похожую на жучиный панцирь, торговец обходит собеседника. — А элитры, считай, твои крылья.       Лукас ещё раз оглядывает себя — на бедре закреплён лук, что поблескивает фиолетовым зачарованием. Пояс усеян склянками оранжевого и розового наполнения. Лёгкие наручи, лёгкие поножи, на голове всё те же очки, а спина закована в те самые элитры, что больше напоминают округлую коробку цвета индиго.       Под пристальными взглядами Джека и Ромео, впрочем, стало не по себе.       — Это точно безопасно?       — Предтечи, что покоряли Край, всегда надевали элитры, — наконец подаёт голос Ромео, что до этого стоял и молча наблюдал за надеванием старинной вещицы. У лучника же будто развязался узел в животе. Видеть ворчливо-горделивого Ромео куда приятнее, чем задумчиво-зловещего. — В самом начале они передвигались на летающих кораблях, но обитающим в Краю драконам это не понравилось. Предтечи тут же устроили на них охоту, и убив одного такого, сделали из его шкуры крылья, чтобы в битве не упасть в бездну, или передвигаться по островам без помощи кораблей. Так дракон за драконом, пока их совсем не осталось.       Пусть ответ был косвенным, но этого Лукасу достаточно — он кивает, чувствует по спине мурашки — больше оттого, насколько великими были их предки, и как жалко выглядят теперешние люди, которым понадобилась помощь бога, чтобы убить последнего дракона.       — И где ты достал такое сокровище? — встряхивается Лукас, приживается к креплениям, смотрит на Джека, на что тот ухмыляется горделиво.       — Мы с Сэмми и Восом уговорили Сорена пустить нас изучать просторы Края. Нашли парочку, одни достались мне. Берёг их до особого случая с Джесси и Админом, но этот балагур умудрился их порвать. Однако, спасибо Ромео, мембраны фантомов прекрасно подходят для починки элитр. — Джек критично осматривает летуна, кивает самому себе, будто в нетерпении оглядеть содержимое «жучиного рюкзака». — Давай, расправь крылья, Блондинчик. Потяни вот за эти ремни.       Лучник делает, что ему велели — и сзади раздаётся шуршание. Быстрый взгляд за спину.       Короб раскрывается, выпуская два сложенных крыла — они тут же натягиваются, выпрямляясь во всю человеческую длину. Лукасу казалось, что элитры хрупкие, но нет, даже наоборот, текстурой они напоминают кожу с редкими чешуйками, что отливают нежно жемчужным цветом.       — Они будут менять положение в соответствии направлению рук, — поясняет купец, и сам прикасается к ребру изобретения предтеч. Почти невесомо проводит по крепкому каркасу, благоговейно поглаживает, наслаждаясь проделанной работой. Ромео же махнул рукой, когда Джек бегло поведал базовые механики управления.       — Ты быстро привыкнешь. Главная твоя проблема — скорость. В Незере ветров нет, так что придётся сохранять высоту при помощи фейерверков, что и будут ускорять тебя, хочешь ты того или нет. Разбиться проще простого, не говоря о том, что можешь упустить что-то важное.       — Именно поэтому ты сейчас потренируешься. Вся Редстония в твоём распоряжении, — Джек обводит ладонью нерадостный пейзаж, переглядывается с падшим богом. — Я здесь больше не нужен?       Ромео кивает, подтверждая.       — Я подстрахую, — взгляд на лучника. — Времени у нас в обрез, так что старайся полагаться только на себя. Чем быстрее ты освоишь элитры, тем быстрее отправишься на поиски.       Джек всовывает в чужие руки несколько фейерверков. Бросает на прощание:       — Давай, Блондинчик. Я верю в тебя.       И скрывается на лестнице.       Лукас щурится, хмурясь — ему не нужна такая нелепая поддержка.       Ромео вздыхает вслед уходящему, а затем переводит внимание на летуна. Кивает на край платформы — по ту сторону обрыв, бьются волны о скалы и чайки кричат. Лукас сглатывает, делает пару шагов вперёд. Это шанс проверить, сколько доверия к Ромео у Лукаса есть, а также собственную смелость.       «Здесь с парапланов прыгают. Значит ветер есть. Значит ничего страшного, если я просто спрыгну».       Надевает очки. Делает длинный выдох. Разбегается. Жмурится.       Прыгает.       Конструкция позади совсем не тяжёлая, и Лукас на мгновение забывает, что у него есть крылья.       Хлопок!       Элитры расправляются — ремни впиваются в кожу, суставы ноют — падение прекращается.       Лукас открывает глаза с опаской. Чувство невесомости заставляет нервно улыбнуться, а пейзаж — хрипло рассмеяться.       Его уводит в сторону моря, но таким полукругом, что лучник завороженно осматривает Редстонию с высоты птичьего полёта. Морское чудовище больше не оплетает дороги и дома — оно отброшено от скал далеко в море, на корм рыбам и акулам, пока люди носятся по городу, перетаскивая солидные куски спрута на хранение. Големы освобождают лестницы от обломков домов, некоторые из них начинают отстраивать жилища. Кто-то перетягивает зиплайны меж скал там, где раньше были мосты…       Мост! Впереди мост!       Лукас судорожно уводит корпус в сторону, элитры слушаются.       Летун проскальзывает под аркой тощего моста. Беглый взгляд за спину — крылья на месте.       Несмелый вдох, нервный смех. Страх не вытеснить из смертного — он оберегает от глупых, ненужных, опасных поступков, так что Лукасу ни капли ни стыдно.       Между каменными горами, меж домов — управление легче лёгкого. Рассеянное внимание — кто-то с земли проводил его воодушевляющим криком. Не разглядеть. Ощущения нереальности, страха и неуязвимости смешиваются, пенятся в голове, поглощая все чувства.       Он видит под водой статую Эллигорд, связанную длинными водорослями, видит обломки шхун. Но вот высота падает, и Лукас поджигает огнивом фейерверк. Тот шипит пару секунд, хлопает, оглушая летуна и толкая элитры выше.       Там его подхватывает ветер — выше, к облакам, огибая всю Редстонию.       Отдавшись внезапному порыву, Лукас поднимается так высоко, как только может толкнуть его инерция.       Его силуэт замирает на пару мгновений на фоне полной луны.       А затем падает спиной — свободно, но контролируемо, останавливаясь у самой воды. Вдоль полосы океана касается рукой пенистой волны, покрывается мурашками от холода.       И взмывает обратно, чувствуя, что голова пуста.       Падший бог подсказывает как сесть, показывая рукой спираль. Описывая петли, он наконец смог приземлиться. Сердце колотиться как бешенное, но и чувство неуязвимости и страха не хотят выветриваться. Мышцы гудят, просят ещё, но когда приходит осознание, что в Незере будет куда сложнее, то энтузиазм быстро сходит до приемлемых величин.       — Как ты себя чувствуешь? — Ромео оценивающе рассматривает летуна, и делает подсказку, стукая себя по грудине. Лукас находит этот жест небрежным, но помалкивает, всё-таки обращаясь к своему нутру.       — …пустым.       Ромео кивает, наметив улыбку.       — Отлично. Так Конраду намного сложнее зацепиться за твою душу.       Короткая пауза кажется бесконечной, нелепой, особенно после недавней перепалки. Лукас поправляет ремни, думает только о том, сколько времени займёт поиск возлюбленного. Нужно ли брать с собой провизию, или осколки обсидиана, или ещё чего полезного. Какие слова подобрать, чтобы вернуть сломленного человека обратно к реальности?       — Я тоже переживаю, знаешь… — слышится глухое. Лукас поднимает взгляд с пояса с зельями, и встречает меланхолично-ворчливое. — Он хороший парень. Уж точно не заслужил такой судьбы.       Лукас щуриться, задерживает взгляд на выражении чужого лица. Лучнику смешно — какая ирония, что эти слова проговорил тот, кто раньше эти судьбы кроил. Впрочем, осознавая, что весь мир теперь хаотичен и неподконтролен, кусает какой-то странной надеждой.       Но Лукас понимает, что падший бог говорит про прошлое Джейсона.       — Будто хоть кто-то заслужил, — ворчит несерьёзно, но добавляет мягко. — Но, по крайней мере, теперь признаёшь это.       — Только ему не говори, — Лукас на это ухмыляется и направляется к обсидиановой арке. И прежде, чем скрыться в ней, слышит. — И сам не пропади!

***

      Лукасу казалось, что он расплавиться заживо. Нет, конечно, однажды он уже был в Незере — в ночь создания Иссушающей Бури. Тогда леденящий ужас смерти остужал подростковое тельце, что он не замечал удушающую жару. Теперь же всё его тело просило о воде и холоде, но сам он скользил взглядом по координатной сетке на штрихованной карте в поисках пути.       В конце концов Лукас выпивает зелье огнестойкости — жар спадает, давая нормально оценить обстановку и набраться смелости спрыгнуть с выступа.       Крылья подхватывают летуна, не искажаясь под температурами — ускоряют, опасно пролетая над озером лавы. В голове невовремя и так бессмысленно проскакивает мысль, что элитры похожи на жучиные крылья, но шуму от них практически нет.       Из-за зелья Лукас мог не опасаться лавы, однако застрять посреди озера, увязнуть в густой субстанции вместе с элитрами — ужасная перспектива. Так что он не опускался ниже необходимого, когда проскальзывал под навесами незерака, или в расщелины местных каньонов.       От давящей с потолка груды незерака казалось, что он в пищеводе огромного существа, а лавовые водопады — желчь.       Остановившись передохнуть на кронах красных деревьев, похожих на грибы, Лукас ещё раз пересчитал убывающие фейерверки. Представил, как Джейсон бы пошутил про «лавапады». Встряхнулся, набрался решимости, и вновь взлетел.       Местные жители пытались сбить его арбалетными болтами — Ромео предупреждал, что стоит надеть что-то золотое, но лучник противился. Вот результат. Но не то, чтобы пиглины ему угрожали — мешали сконцентрироваться, скорее.       С элитрами вообще казалось, что никто ему не сможет навредить.       И вот вдалеке первые следы пребывания разбойников — оборонительная крепость. Если можно так назвать яму с высоким забором и попытку построить башню при помощи тёмной древесины.       Разбитые руины портала. Неглубокие следы на незераке.       Лукас не охотник, но определил, в какую сторону они двигались.       Вновь пустошь стала ему дорогой — красные опасные леса, зловещий искажённый лес. Всё это стиралось, становилось неважным, когда Лукас вновь находит следы пребывания двух людей. Импровизированные мосты, в основном, канаты из красных лиан, брошенные пустые колбы с зельями и миски с едой.       А ещё у Джейсона привычка — всё трогать. Он выводит мечом на незераке бессмысленные узоры, оставляет засечки, выколупывает камни из стен их привала. Летун очень надеется, что это не просто привычка, что Джесси специально.       Ещё несколько таких привалов — и Лукас слышит плачь гаста.       Насторожившись, летун хотел садиться, но преодолев ущелье, он влетает прямо к гасту. К нескольким.       В панике он уводит корпус в сторону — проносится так близко к существу, что кажется, будто тот его сожрёт.       Лукас никогда не думал, что гасты такие огромные!       Оглушающий рёв и шипение из огромного рта — сейчас подорвут!       Петляя в воздухе, Лукас выхватывает лук — натягивает пустую тетиву. На ней тут же формируется длинная стрела, сплетается из чистого света и тут же отправляется в полёт.       Один гаст ранен — затем второй — третий.       На фоне серой долины Лукас уворачивался от огненных шаров — описывал фигуры в воздухе, почти необдуманно, пока последняя из тварей не рассыпалась в пыль.       Сзади что-то коротко треснуло. Земля стала приближаться…       Лукас в панике направил падение на площадку из песка душ.       Падение. Инерция протащила его чуть дальше, оставляя позади короткий рыхлый след.       Песок душ облепил его дрожащее в страхе тело, и казалось, смягчил падение. Но тело болит. Кажется, будто он что-то себе сломал. Уткнувшись без сил в песок, он прислушивался к себе — казалось, почва под ним источает холод и… Дышит. Как будто пытается вдохнуть через сжатое горло.       Он приподнимается на локтях, смотрит за спину — элитры разложились по песку подле — одно крыло порвано.       Раздаются шаги — мягкие, неспешные, явно ходящему тяжело идти быстрее.       — Здравствуй, птичка, — голос Конрада. Лукас поднимает взгляд с грязных ботинок и видит его садистское и смешливое лицо. — Больше не полетаешь.       Лучник тянется к оружию — оно выпало, когда Лукаса перекрутило перед падением. Но Конрад наступает на крыло, не даёт подняться с земли, не даёт сдвинуться с места. Элитры жалко — без них он не сможет добраться обратно. Может, удастся их починить?       Горло свело спазмом — Лукас отказывается говорить, отдавая полное внимание телу. Любой возможности вырваться.       — Я так и подумал, что ты отправишься вслед за ним. Эти страстные прощания, слёзы-сопли, — маг ухмыляется, когда Лукас смотрит на него с такой злобой, будто хочет прожечь насквозь. — Мне же лучше. Твой опыт может пригодиться, когда…       Голос, полный превосходства, дрогнул. Оборвался.       Лукас выворачивается, сбивает ногу с крыла, поднимается, стараясь удержать равновесие — в голове шумит от жесткого падения. Конрад, почувствовав опасность, отскакивает назад, выставляя руки перед собой, как обычно делает это Ромео в бою.       Лукас же отступает к луку. Описывает полукруг от Конрада, как кошка перед добычей.       — Стоять! — рявкает Конрад, сверкая молниями в ладонях. Лукас подчиняется. — Куда ты дел весь опыт?! Ты ведь-       — Что ты сделал с Джесси? — хриплый голос, полный ненависти. Все его мышцы напряжены, готовые вот-вот увернуться. Но маг не отвечает, размышляет вслух, немного торопливо, переминаясь с ноги на ногу.       — Наверняка, это тот бог посоветовал. Но неважно-неважно, мне будет достаточно того, что у меня есть.       Разряды скакнули в руках Конрада, стрельнули в лук, что тот покрывается копотью и откатывается дальше, к большим изогнутым костям, торчащим из толщи песка. Дальше только обрыв с лавой на дне. Лукас сжимает кулаки, шипит, прикидывая, чем ещё можно защититься от мага, но, видно, что Конрад тут же выпаливает серьёзно.       — Я не хочу тебя убивать! Уходи. Я не позволю тебе помешать, особенно когда я так близок!       Лукаса тошнит от этих слов — эгоистичных и жалких. Он делает шаг, будто бы наклоняясь в сторону Конрада. Элитры скрипят, трепещут, будто отзываясь на желание подлететь к магу и прибить голыми руками.       — Я не уйду без Джесси! Дай мне поговорить с ним!       — Только через-       Конрад обрывается, когда слышит чужие шаги, и характерное Джессинское ворчание.       — Ну и что это были за взрывы? Гасты за пиглина дерутся?       Мечник замирает. Вся эта ситуация перестаёт иметь значения для него, когда он замечает лучника — живого, с глазами, полными рвения. Делает пару шагов вперёд, удостоверяется, что это не очередной мираж…       — Лукас…? Это правда ты?       — Джесси! — выдыхает Лукас облегчённо, но не смеет сдвигаться с места даже когда молнии в руках Конрада потухли, а сам он выпрямляется. Играет в невинного? Пусть! Лукас всё сделает сам. — Да. Я пришёл за тобой.       Джейсон, кажется, смеётся, переглядывается с Конрадом.       — Я ведь говорил… И всё равно ты меня не послушал. Именно за это я тебя и люблю.       — Не хотелось бы прерывать ваше воссоединение, но мы тут заняты. Если позволишь, я начну подготовку, — и, как обычно, не дожидаясь ответа, начинает вырисовывать на песке душ какие-то символы. Издалека не разобрать. Лукас тут же напрягся, обратился к возлюбленному.       — Джесси, послушай меня. Нам нужно уходить, сейчас же.       — Я ценю, что ты проделал такой путь ради меня, но не стоило, — Джейсон идёт навстречу, с такой тёплой улыбкой, что сердце у лучника обдало холодом. — Я вернусь, когда всё исправлю. Я не посмею исчезнуть.       — Ты можешь не вернуться! — выпаливает Лукас, заставляя мечника замереть. — То, что задумал этот маг, может убить тебя!       — О чём ты говоришь… Я не—       — Джесси, прошу, пойдём со мной. Он тебе не друг. Он заигрывает со смертью и вещами, которые сам до конца не понимает. Я не позволю, чтобы ты—       — Лукас!       Окрик, как с десяток мечей. Джейсон поджимает губы, и смотрит на партнёра с решимостью, которая пугает.       — Я не пойду. Я знаю, что ты переживаешь, но я уже принял все риски — и я согласен, если это вернёт мою сестру.       Полное отрицание рисков — Джесси поглощён виной и слепой самоуверенностью.       — И ты доверяешь ему? — Лукас указывает на Конрада, что заканчивает подготовку ритуала. — Это ведь касается не только тебя! Если Конрад заберёт твои силы, использует против других?       — Мне теперь плевать — я уже многое сделал для других!       — А на меня? Тоже плевать?       Они замолкают — Лукасу невыносимо больно.       — Ты умрёшь. Что будет со мной, ты подумал?       Джейсон сжимает кулаки. Лучник понимает, что действует неправильно — навешивать ещё больше ответственности на возлюбленного — подло. Но сейчас мы говорим о жизни и смерти — если будет мягким, потеряет его навсегда. С этим будет трудно смириться, как и простить себя самого, так что Лукас давит сильнее.       — У тебя в груди рана и тебе нелегко. Знать, что ты кого-то не спас, был недостаточно сильным, недостаточно умным — вся эта ответственность может раздавить. Но ты предпочтёшь сбежать?       — Я устал играть в героя. Я хочу знать, что ответственный лишь за Джессику, а не за пол мира.       Лукас жмурится, чувствует, что ему не хватает воздуха. Поддаётся.       — Но ты всегда будешь помнить все те смерти, что ты повесил на свою совесть.       Дистанция меж ними медленно сокращается. Лукас идёт навстречу, останавливается в трёх метрах.       — Прими эту боль — все эти смерти, которые произошли, потому что ты был «недостаточно хорош». Прими эту ответственность, и продолжи жить и быть тем, кем ты хочешь быть. Пойдём со мной, и я отведу тебя обратно.       Лукас протягивает руку. Продолжает так же мягко.       — Или оставайся. Попытайся выжить и убежать от ответственности. Поселись на краю мира, поскольку я тебя больше не прощу. Я не хочу быть с человеком, который проведёт всю свою жизнь в погоне за больным искуплением, которому не будет конца. Мне не нужен страдалец, что затянет меня в ту же яму, в которой тонет сам.       Джейсон смотрит в сторону, будто наблюдает за кем-то. Видно, как больно ему слышать такое — и как ярче светится метка на его шее. Сжимая зубы до скрипа, он оборачивается — позади загорается свет.       Перед Конрадом, возвышаясь над землёй, стал образовываться силуэт из нитей опыта. Энергия оплела руки мага, вонзилась в песок душ, как якоря, медленно дополняя фигуру очертаниями женского тела.       Пора решать. Пора выбрать — жить прошлым или настоящим.       Джейсон улыбнулся, робко так.       — Ты думаешь, я смогу начать заново?       — Заново? Нет, — вторит ему Лукас, протягивая вторую руку, как бы приглашая в объятия. — Но я помогу пережить всё это, не-герой.       Джейсон тянется к возлюбленному, уже хочет произнести благодарность, как резко сгибается пополам, вжимая пальцы в голову. Ещё чуть-чуть и он упадёт на колени.       Лукас хочет подскочить к нему, обнять, но видит, как Конрад вытянул руку навстречу им. Дёрнул пальцами, как кукловод над марионеткой.       — Я не позволю тебе всё испортить, никчёмный! Я закончу ритуал — что бы теперь не думал этот пустоголовый святоша!       Лукас теряется на мгновение, взглядом ищет ответ в Джесси — видит, как он выпрямляется, глаза его горят белым. Руки его тянутся к мечу, вынимают из ножен — поблёскивающее лезвие вызывает дрожь.       «Нужно добыть лук» — мимолётная мысль перед тем, как Лукас отскочил от выпада Джейсона.       Сталь его чёрно-болотного доспеха — в голове тут же промелькивают все битвы, где Джесси убивал опасных тварей. Огромный колос, древний голем, искажённый гаст — всё это говорило о великолепных навыках боя, которые не побить Лукасу.       Да и тем более — лучник не хочет вредить возлюбленному.       Но, по крайней мере, он куда ловчее Джейсона.       Делать перекаты невозможно — элитры всё ещё нужны лучнику. А если использовать их? Лукас навскидку отпрыгивает от Джессинского меча, расправляет крылья.       Зависнув в воздухе на целую секунду, он быстро проскальзывает под выпадом Джесси.       Ещё один удар — ещё один прыжок с элитрами. Кровь стынет в жилах, когда Лукас упирается ботинками в ребро меча и отталкивается.       Этого хватило, чтобы разглядеть чуть закопанный в песке лук — Лукас достаёт фейерверк.       — Он ещё скажет мне спасибо! — слышится в отдалении перед хлопком.       Одно крыло повреждено — траектория кривая, непредсказуемая, и Лукас вновь падает в песок душ.       Вся долина в нём — воет загробным хором. Или это звуки от воскрешения? Не важно!       Тяжёлая поступь привела в чувство. Лукас поднимается, видит, как в его сторону бредёт Джейсон — его ровная осанка, безэмоциональное лицо — страх окатывает ледяной волной, ведь разговоры не помогут. Вся репутация Джесси, слухи и мифы сошлись в одной точке — в незнакомце из легенд про убийцу бога. Теперь он — недосягаемый, опасный, и Лукас это знает. Думает, будет ли смерть достойной, если её подарит такой великий герой?       Лукас отшатывается — нога стукается обо что-то.       Лук. Всё ещё целый.       Паника отступает от горла, глаза лихорадочно ищут спасение из ситуации.       На окраине долины силуэт окончательно принял очертания молодой девушки, сотканной из чистого света. Маг всё так же сконцентрирован на ритуале, и отблеск на его ладонях заставляет натянуть тетиву и выпустить стрелу из такой же энергии.       Но зачарованная стрела не долетает до цели, она растворяется в ладони Конрада, что просто поглощает её, расщепляет до нитей, создавая второй силуэт. Будь у Лукаса настоящие стрелы…       Джейсон не даёт приблизиться — хватает за лодыжку, как только Лукас попытался вновь оттолкнуться от меча, и ударяет об песок. Колбы с зельями на ремне разбились, расцарапали руки в кровь, стоило наконец перекатится в сторону. Элитры затрещали, обломилось сломанное крыло.       Лукас молит о пощаде — о том, чтобы возлюбленный услышал — но тот задушен нитями, которыми управляет Конрад.       — Просто уходи. Мы не станем преследовать тебя, — проговаривает Джесси и Лукас видит, как мечник начинает уставать. Ритуал отнимает силы их обоих, и если ещё немного подождать…       Ничего другого — Лукас не отступит. Ни сейчас, ни потом, никогда. Вновь ударившись об торчащую кость, лучник чуть не лишается головы, вовремя откатившись в сторону. Это всё что остаётся — скулить от боли и подниматься с пола после очередного удара.       Силуэты завершены — несчастные души, чей сон потревожили — две девушки, как призраки, левитировали над землёй.       Лукас достаёт фейерверк — запускает.       Конрад отвлекается на создание щита.       Лукас уворачивается под замедлившимся истощённым Джейсоном.       Бежит к Конраду, натягивает лук.       — Наивный, бестолковый-       Свист стрелы — Лукас перехватывает лук двумя руками, замахивается.       Успевает разбить Конраду бровь.       — Ты не понимаешь, что творишь!       Позади Джейсон — медленно идёт к ним, еле-еле волоча ноги. Шатающаяся фигура делает последний шаг, и заваливается на бок. Падение мечника всколыхнуло тревогу, растворило страх.       «Опоздал! Я опоздал!»       — Что ты с ним сделал?! — рычит Лукас, поудобнее перехватывая лук. В руках Конрада блестят слабые разряды молний на пальцах. Они оба держатся на расстоянии, и Конрад взбешён.       — Мальчишка… Я так долго к этому шёл! Стольких убил и столькими пожертвовал — и всё это не для того, чтобы ты всё испортил!       Лукас бросает взгляд на возлюбленного — под веками бегает взгляд, лихорадочный. Джейсон жив, значит ритуал ещё незавершён — однако призраки выглядят созданиями из света, готовые вот-вот облачится в кожу и открыть глаза.       С Конрадом бесполезно разговаривать — он отчаянный безумец, скорбящий деспот, навечно скованный собственной потерей. У такого человека нет будущего, и страшно представить, что он хотел превратить Джесси в себе подобного. Они ведь похожи. И получилось бы у него, не будь Лукаса? Не будь их хрупкой влюблённости и глубокой привязанности?       — Я не позволю! — скалится лучник, осматривается, ища что-нибудь, что может помочь. В конце концов, Конрад маг, пусть и обессиленный. — Ты свёл его с ума своей меткой, заставил поверить в ложь, а теперь упиваешься его доверием!       — Я сдержал слово! — рявкает Конрад, указывая ладонью на одну из девушек, ту, что с прямыми длинными волосами, чёлкой и маленькой заколкой. — Нам обоим нужно исправить свои ошибки!       — Не ценой собственной жизни! — Лукас встаёт в боевую стойку, чувствуя, как сильно натягиваются нервы. — Только через мой труп ты закончишь ритуал!       — Так тому и быть.       Конрад уверен в своей победе — Лукас видит свет лавового озера.       Защищается от молний рукоятью лука. Сжимает зубы до боли. Сокращает дистанцию.       Толкает мага в расщелину с лавой — Конрад цепляется за ремни элитр, тянет на себя.       Они оба срываются с обрыва.       Конрад хватает раскрывшееся крыло элитр, меняет траэкирию, впечатывая Лукаса в незерак скал. Тот успевает зацепиться за выступ, вонзая пальцы глубже в полумягкие камни.       Они зависают так, на остром выступе.       Ремни тянут — Конрад всё ещё держится за крепления элитр.       — Выстрелишь — мы покойники! — рявкает Лукас, видя лицо Конрада, полное ненависти. Оказалось, в нём слишком мало сил для колдовства.       Больно — суставы ноют от чужого веса. Конрад держится на стыке короба и спины — Лукас чувствует, что вот-вот сорвётся, а под ними лава.       Жарко, тяжело, нечем дышать — зелье огнестойкости кончилось.       Лукас боится, судорожно тянет руку к ремням — отцепляет карабин.       Шлейка развязывается не до конца — парни покачнулись, глухо вскрикнув. Порода зарычала, заскреблась от неустойчивого веретена людей.       Поясница заныла от веса, ноги прошлись судорогой. Ещё немного и Лукаса сломает пополам — Конрад пытается ухватиться за ноги лучника, но тот отпихивается.       Рывком отрывает крепление элитр.       Драгоценные крылья соскальзывают со спины — вместе с ними падает Конрад.       Лукас зажмуривается, когда слышит бульканье и душераздирающий, полный агонии, крик. Впрочем, паникующий разум твердит: «ты следующий».       Незерак утих только на мгновение — зарычала почва, стоило Лукасу подтянуться. Лучник пытается найти опору ногами, но лишь скребёт по камням сапогами. Стук сердца отдаёт в ушах под аккомпанемент угасающим рёвом.       Мокрые от крови и пота ладони соскользнули с выступа.       В миг пролетели все воспоминания — и горечь во рту от жалости к себе.       Тело тряхнуло, повисло — мутный взгляд наверх.       — Прекрати падать с обрывов. Меня в первый-то раз удар хватил.       Растрёпанная макушка коричневых волос, веснушки и напуганный взгляд с нервной улыбкой. Лукас выдыхает, замирает, готовый поверить, что это не предсмертное видение. Нетерпеливое пыхтение Джейсона вывело из морока.       — Помоги-ка мне немного…       Уперевшись ногами в огрызок незерака, Лукас вскарабкался выше, держась за руку Джейсона мертвой хваткой.       Оказавшись наверху, он обессилено падает в чужие объятия — доспех Джейсона раскалённый, но из Лукаса будто вытрясли душу, так что он податливо облокачивается на возлюбленного.       Его запах затерялся в жаре ада, и перебит серой. Лукас слышит, как Джесси шепчет ему что-то смешливо-заботливое, гладит по спине, а тот только и может, что пролепетать.       — Всё кончено?       — Да, — отвечает Джесси, наклоняет голову, чтобы уткнуться лбом в чужой лоб. — Ты спас меня, пожертвовав собой… Я не должен был… Никогда так больше не делай!       — Ну спасибо, — улыбается криво Лукас, сморщиваясь от поцелуя в бровь. Он слишком измотан, чтобы эмоциональнее реагировать. — В следующий раз оставлю так.       Джесси вжимает Лукаса в себя, проклиная броню. Шепчет такое слащавое: «тебе к лицу альтруизм, а не жертвенность…»       Впереди ещё длинный путь, а лучник уже хочет спать. Однако, они не закончили — поодаль всё ещё ждут своей участи призраки прошлого. Гудят, напитанные опытом и жизненной силой только для того, чтобы вновь сделать вдох. Лукас рвано выдыхает — со смертью Конрада метка потухла, перестала терзать видениями ослабленный разум, и теперь…       — Что будешь делать с ритуалом? — несмело тянет Лукас, отстраняется, поднимается с колен вместе с Джесси. Тот осторожно приближается к силуэту девушки, долго смотрит, будто борется с самим собой.       — Завершение ритуала убьёт меня?       — С большой вероятностью, — тревога вновь сковывает Лукаса. Он ведь убедил Джесси не творить глупости, не класть голову на гильотину старой вины, неужто Джейсон передумал? Сводит горло.       — Конрад сказал, что это души. Что они всегда были рядом, стоило лишь поймать их в эту… «ловушку». Что нужно всего лишь найти тело и засунуть туда душу, как в банку.       Долина душ будто бы отзывается на слова Джесси — воет далёкими гастами и шепотом мертвых. Здесь густой воздух, отдаёт бальзамами и чем-то кислым. Здесь удручённо и одиноко — и Лукас чувствует себя бесплотным.       — Может, если я просто…       Лукас заставляет себя молчать, когда мечник протягивает руку. Не касается души, но отдаёт часть себя, чтобы пробудить осколок души. От судорожного вдоха раздирает глотку, лучник кашляет, подходит ближе.       Видит, как замер Джесси — смотрит пустым взглядом. В ловушке иллюзий видит то, чего не существует. Всего на пару секунд, чтобы его лицо исказилось гримасой сожаления.       На это дух откликается — медленно открывает глаза. Делает беззвучный вдох. Проговаривает тихим чистейшим голосом:       — …прости меня.       И исчезает вместе со вторым силуэтом.

***

      — Как ты себя чувствуешь?       Голос Лукаса привёл в чувства — утонувший в размышлениях тихий Джейсон вздрогнул, сильнее сжав шерстяную накидку, висевшую на плечах. Реальность выглядит дружелюбной — нежный бриз принес с собой запахи океана и пыль с каменоломней Редстонии.       Город восстанавливается, благодаря Оливии и Ромео — последний оказался очень полезным в политических делах, особенно когда в Редстонию стали прибывать беженцы со всех краёв мира. Разбежавшиеся по вышкам аванпостов разбойники кошмарили народ, и те искали укрытие на острове-крепости — Ромео же стал усмирителем жалости Оливии к этим людям и сказал отправлять всех на работы — возвращать прежний вид поселения.       Что до остальных членов Ордена Камня? Аксель с его людьми совершали вылазки на аванпосты, Петра наконец сняла шину, и на пару с Джеком патрулировала территорию берега, выискивая остатки кораблей разбойников. Джесси и Лукас… Для всех остальных их не было два с половиной дня — возлюбленные без сна и еды пешком добирались обратно, чтобы выйти из обсидиановой арки и прокричать, что лидер разбойников был повержен. Их встретили радостью и пиром, в котором Джесси без конца отвечал на вопросы, но только фокус внимания уходил на Оливию или Лукаса, Джейсон вновь погружался в себя.       — Я в порядке, — по привычке отвечает Джесси, и улыбается, когда Лукас укоризненно смотрит на него. — Правда в порядке. Ты ведь слышал, что сказал наш высокомерный хлыщ. Метки нет.       «Высокомерный хлыщ», впрочем, после беглого осмотра этих двоих, так их и не навестил, не найдя практической причины. Джесси подавляет желание коснуться шеи — там, на загривке, остался ветвистый заметный шрам. Но ему неважно — он наконец перестал слышать Джессику, получил от неё ценное видение и слова извинения. Они-то и не давали герою покоя.       — Я просто… Не могу понять. Разве не должно быть наоборот? Разве не я должен был вымаливать у неё прощение?       Лукас тут же понял, о чем говорит Джейсон — они так и не рассказали друзьям, что на самом деле случилось в той долине. Может и к лучшему, давая Джесси наконец порыться в собственных чувствах без оглядки на чужое мнение и вездесущую ответственность.       — Может, это первый шаг к тому, чтобы отпустить её?       Лукас мягко обнимает застывшего Джейсона со спины, они вместе глядят на закатное солнце — почему-то накатила меланхолия, и Лукас, наверное, предвидел, что всё к этому приведёт — это ведь была его идея.       Джесси ещё с минуту нежится в объятиях партнёра, укутавшись в накидку, но затем проговаривает так, что сомнений не остаётся.       — Мне нужно уйти. Пропасть из нашего мира на какое-то время.       — Ты уверен? — робко спрашивает Лукас, сильнее стягивая руки на чужом торсе. Сердце твердит, что мечник совершает ошибку, что его нельзя отпускать совсем одного неизвестно куда и неизвестно насколько, но это им необходимо.       — Нет. Но если не попытаюсь, никогда себя не прощу, — отвечает Джесси и слышит, как издали, с пирса, кричит Габриэль о том, что лодка готова.       То-то Джесси ходил задумчивый. Всё это время планировал уехать, собирал багаж… Высвободившись от объятий, Джейсон разворачивается к Лукасу. Тысяча эмоций сменяется на лице лучника, но он всё же останавливается на горькой тоске, когда Джесси кладёт ему ладонь на щёку.       — Я надеюсь ты простишь меня за то, что я не предупредил.       Теперь прощание кажется правильным — как ноющая рана после промывки. Но это не отменяет того, что Лукасу очень страшно. Неизвестность будущего и тоска по возлюбленному, кажется, добьют нерешительного архивиста, стоит мечнику сесть на борт.       На глазах показались слёзы, скатились по щекам.       — Я буду скучать.       Джесси стирает большим пальцем мокрые дорожки, целует — невесомо, тепло. Он так долго противился, откладывал их сближение под всевозможными предлогами, а теперь Джейсон уходит — так просто и легко, что Лукас ненавидит себя.       — Не ищи меня. Я сам вернусь, когда пойму, что готов. Клянусь, — шепчет мечник, надавливает, находит чужие ладони и сжимает в своих. — Я навеки твой, моя душа. Не забывай об этом.       Народ провожал Джейсона в путь буднично, уверенный, что глава Ордена Камня вернётся с рассветом. Но он не вернётся. По крайней мере, не завтра. И не послезавтра.       Закат провожал его ещё полчаса. Лукас же сидел на скамье до глубокой холодной ночи.