Любовь — это…

      «Сочувствую…» — первое, что он услышал, когда посмел допустить непростительную ошибку — в один миг разрушить несколько жизней.       «Это несчастное стечение обстоятельств», — его утешали этим; с важным видом уверяли, что чувство вины со временем перестанет беспокоить — подобное иногда случается, риск есть всегда.       Однако Берт не мог выбросить из головы черты лица девочки, операционный стол, на котором та умерла, неприятный писк приборов и истошные крики близких. Она еще была совсем малышкой, наверняка только начала познавать все прелести жизни, изучать много нового… У нее были любящие родители, ежедневно ожидающие дочь после уроков из школы. Бабушки и дедушки, что в выходные, тайком от мамы и папы, закармливали домашними пирожками и различными вредными сладостями. Друзья, которые охотно поддерживали любую веселую идею и спешили ее воплощать в реальность. Те люди до сих пор есть, а ее — нет. Девочка никогда на отлично не окончит учебное заведение, вновь не полакомится вкусными блюдами родственников и уже не сможет поиграть на заднем дворе с одноклассниками. Теперь о ней останутся лишь хорошие воспоминания, что призраками будут блуждать в сознании, а у Берта — зияющая рана в душе.       Возможно, это его судьба наказала за излишнюю самоуверенность и высокомерие? Ведь тогда он, самодовольно улыбаясь, лениво бросил: «Не тревожься, мы справимся». А затем чертовски облажался. Хоть и расследование не выявило врачебной ошибки, Берт изо дня в день изводил себя, прокручивал в памяти события и повторял: это ты виноват, ты…       И это звучало как судебный приговор: цели на будущее, желание работать в той же сфере деятельности, мечта завести семью, нескольких детишек и быть любимым одной женщиной — рассыпались как карточный домик. Берт ушел в себя: верными приятелями на вечер стали бутылка мерзкого спиртного и пачка не менее отвратительных сигарет. Но они помогали ненадолго забыться, заглушить боль от потери незнакомого человека.       Начальство с пониманием отнеслось к ситуации Берта: они дали ему длительный перерыв, чтобы тот окончательно переварил произошедшее и вернулся к исполнению своих обязанностей. Однако Берт, выкуривая очередную сигарету на балконе, спонтанно решил, что больше никогда не наденет белый халат, не переступит порог больницы, потому что попросту не заслужил такой чести. Он все так же периодически примыкал к своим спасителям вредителям, которые усугубляли и без того сложный случай, хотя ему не раз советовали посетить психолога.       Фрэнк — друг и по совместительству коллега, одним пасмурным днем без приглашения заявился к Берту домой: притащил с собой огромные пакеты — вероятно с едой. Берт был рад его неожиданному появлению: Фрэнк в последнее время редко наведывался в гости из-за загруженности на работе. Но радость вмиг угасла, стоило ему услышать истинную причину визита:       — Хватит жалеть себя, — недовольно пробубнил Фрэнк, быстро прошел на кухню и, оставив на островке продукты, вернулся в прихожую. — То, что ты сопьешься, совершенно ничего не изменит! Пойми уже наконец, что невозможно повернуть время вспять, а это, — он указал жестом на полупустую бутылку виски на журнальном столике, — это тебя медленно убивает, Берт.       — Знал бы заранее, что ты пришел читать нотации, не впустил бы, — закатил глаза Берт и, плюхнувшись в кресло, откинул голову назад. — Я осознаю, что это все меня убивает! — огрызнулся он и тяжело выдохнул. — Дай мне еще немного времени.       Фрэнк грязно выругался, со злостью схватил алкоголь и стремительно направился в ванную. Он без раздумий вылил его остатки в раковину и выбросил бутылку в мусор. Берт даже не шелохнулся: плевать, купит еще одну.       — Неделя, — строго отчеканил Фрэнк, прислонившись плечом к стене, — они просили передать тебе. Ты засиделся дома, друг. Прошло три месяца с того момента…       — Две недели, — не глядя на него, произнес Берт. — Ты выпросишь для меня две недели, Фрэнк, — скорее приказ, чем просьба.       — Если ты не очухаешься за одну неделю, можешь прийти забрать свои вещи. Но мой личный совет, — Фрэнк на миг замолк, — поднимайся с колен как можно быстрее, во что бы то ни стоило, потому что если ты угробишь свою карьеру, ради которой из кожи вон лез — окончательно сломаешься.       Берт до побеления костяшек сжал кулаки: Фрэнк как всегда прав. Но хватит ли ему сил, чтобы противостоять отчаянью, которое, словно волна, с головой накрыло его за время отсутствия на работе?       — Начитаешься книг, а потом приходишь сюда толкать умные речи, — усмехнулся Берт и уперся в друга взглядом. — После того, как… — он хотел сказать «убил ее», но сквозь стиснутые зубы проскрипел: — не спас ее, яркие краски померкли — все вокруг черно-белое.       — Жизнь продолжается, — сочувственно протянул Фрэнк и, приблизившись к нему, присел рядом. — Ты обязательно снова вдохнешь воздух полной грудью… Либо с помощью другого человека, либо справишься сам, — он ободряюще похлопал Берта по плечу. — Но не изводи себя, до добра это не доведет.

***

      Берт грустно улыбается воспоминаниям. Почему именно сегодня он решил окунуться в прошлое?       По радио с восторгом вещают о дне влюбленных, но Берт не испытывает никаких позитивных чувств — одна пустота. Будто он — сосуд, который рано или поздно переполнится до краев, если посчастливится встретить его человека.       Да, женщины замечательные, но ни одна, с которой Берту удавалось познакомиться, не затрагивала потайные закутки его души. Как там показывают во всех романтичных фильмах? При виде той самой должно сердце екнуть? У него ничего не екает, только порой от тоски щемит. Жизненные тягостные обстоятельства непременно внесли свой существенный вклад, сделав Берта похожим на несокрушимую глыбу льда — хладнокровным, закрытым, зато более ответственным.       Что есть любовь? Берт и сам не знает ответ на вопрос, но предполагает, что окрыляющее чувство, точно опытный кукловод управляет человеком как своей марионеткой.       Берт отвлекается от размышлений, мельком смотрит на часы и, взяв со стола пачку сигарет, удаляется из кабинета. Вот уже полгода бросает курить… Он выходит наружу и оглядывается по сторонам на наличие посторонних, а если быть точнее — Фрэнка. Но взамен сталкивается взглядом с девушкой.       — Неужели… — неверяще шепчет она, а его словно током прошибает, начиная от макушки и до самих пяток. В ее голосе столько безнадежности, что Берт непроизвольно делает шаг навстречу и с интересом всматривается в лицо незнакомки.       Она красивая и странная, но это не единственное, что он ощущает по отношению к ней… Шрам на брови отдает фантомной болью, а биение сердца отчего-то мгновенно набирает ритм.       — Ты пришла кого-то навестить? — спрашивает Берт.       — Да, — без промедления отвечает девушка. — Тебя, — а затем добавляет: — Селена, — криво улыбается и протягивает дрожащую ладонь для рукопожатия.       — Приятно познакомиться, Селена, — насмешливо изрекает он и, стоит их ладоням соприкоснуться, как перед глазами будто наяву сменяются картинки из чьей-то жизни.       Везде то искренне смеющаяся, то сурово хмурящая брови Селена, неизвестные чудные локации, незнакомые люди, устрашающие события… Но одно остается неизменным — она. И Берт отдаленно слышит свой голос:

«Что бы ни было завтра, сегодня я вас люблю».

«Боялся не умереть — боялся забыть твое лицо».

«В следующий раз хочу, чтобы ты обнажила мне свою душу, а не тело».

      Берт резко отшатывается от девушки, непонимающе на нее пялится. И чем больше глядит, тем больше она ему кажется знакомой, родной… Селена осторожно подходит к Берту, пальцами прикасается к шраму и, не обращая внимания на его растерянность, задает вопрос:       — Откуда он?       — Во сне подрался с девушкой. В реальности — свалился с кровати и ударился о тумбочку, — на автомате говорит Берт: и так никто не верит в глупую историю, но Селена удивляется — согласно кивает. — Что происходит?       — Ты вспоминаешь, — шире улыбается она и нежно обхватывает ладонями его лицо, монотонно поглаживает кожу.       — Не мог же я так сильно стукнуться башкой, — отшучивается он, но на подкорках сознания мельтешит мысль, что все — правда.       И Берту почему-то не хочется отстраняться от Селены, сбросить ее руки: касания успокаивают. У него впервые возникает впечатление, что он оказался в верном месте — рядом с ней. Селена видит его насквозь, читает как открытую книгу… Она прикусывает губу, а по щеке скатывается одинокая слеза, и Берт интуитивно убирает ее большим пальцем.       — Я найду тебя везде, где бы ты ни была… — бессознательно срывается с его уст.       И не успевает Берт осознать сказанное, как Селена встает на носочки и впивается в его губы. Он вздрагивает, однако что-то внутри побуждает его ответить на внезапный порыв. И Берт, отдаваясь течению, зарывается ладонью в ее волосы и притягивает ближе, углубляя поцелуй. И теперь он понимает, каково это, когда екает сердце, потому что в присутствии Селены оно не утихает. Время будто приостанавливает ход, а воспоминания о их счастливых моментах словно недостающие частички пазла неспешно возвращаются на место. И абсолютно все вокруг приобретает иной смысл, когда они отходят друг от друга: Берт полной грудью вдыхает свежий воздух, и жизнь в один миг становится наполненной гаммой цветов.