Мне это не нравится

Когда я ухожу на работу, Фрэнк ещё спит. Я будто бы хочу услышать его голос, но будто бы даже рад, что он не наблюдает за мной сейчас. Я не увижу его до вечера и так пройдет тяжелый рабочий день без него. Это чудесно. Это звучит, как время на то, чтобы все обдумать. А вот о чем собственно думать, - я и сам не знал. В конце концов, не доверяет и ладно. Это другой человек. Совсем другой и я никогда его не знал. Я его придумал. Тогда, столько времени назад, он просто дал мне почувствовать то, что я будто бы всегда и искал. Я утонул в нем. Это было оно - ощущение дома в ком-то живом - в человеке. Может, тогда все было достаточно нестабильно в моей жизни. Переезд, новый вуз. Может, поэтому я так зацепился за Фрэнка… Я нес полный бред и меня это раздражало. Я не хотел лезть в его дела. Он имел право на свои секреты, на друзей (как бы их ни звали), о которых не знаю я. Имел, в конце концов, право на отношения.  И, конечно же, мне это все не нравилось. У меня были проблемы. Явно были какие-то проблемы. Автобус до работы - я почти ненавидел Фрэнка Айеро. Пешком от автобуса - я уже ненавидел себя. Раскладывая вновь пришедшие сигаретные пачки, я жалел его до смерти за то, как, наверное, сильно действую ему на нервы. Пробивая три зажигалки женщине среднего возраста, я пытался сложить в единый пазл все, что он наговорил мне в баре и связать все это с тем, что рассказал уже после него. Я крутился на стуле, пялил в окно, курил в три раза больше положенного. Мне нужно было (съехать?) отстать от него. Отстать от его бедной персоны. Он не заслужил этого. Вечные попытки копаться у него в голове, вечные упреки. Мне действительно не нравилась Натали. Я иногда посматривал на неё украдкой при встрече. Хотел бы я ему даму получше? Я хотел бы, чтоб все было, как раньше, а это эгоистично и так не поступают с друзьями. Я хотел бы, чтоб не было дамы. Это делает меня нарциссом? Я часа два ставил себе диагноз, лез в интернет и снова и снова натыкался на статьи про онкологически больных. Нет, так про друзей не думают, не ограничивают их. Им доверяют? И вот я опять злился, злился, злился и злился, но, господи… В моей жизни был не один только Фрэнки Айеро.  Давайте сменим тему? Не сменим.  Надо было переключиться.  Кто такой Эрик?  Надо было переключиться.  А что на камере? Надо было переключиться. Так любит он её или нет?  «Уволься из этой будки». Я почти думал о том, чтобы начать крутить виселицу из прогнившей веревки в подсобке (так, чтобы позабавить себя, отвлечься, выпустить злость и не умереть (конечно, я не стал бы так делать)), когда одинокий дешевый китайский колокольчик прозвенел над огромной дверью в (будку) мой магазинчик.  Я смотрел на него и молчал. С каких пор, почему он и с чего вдруг сюда? Он расслабленно подошел к кассе. Смерил меня спокойным (но не родным) взглядом.  – На «Мальборо» родственную скидочку сделаешь?  – Не сделаю. Уйдет из моей зарплаты. – Не по-братски… – Ты как здесь?.. - Майки стоял и молчал. Мерил меня спокойным тупым взглядом, словно меня здесь и не было. «Мальборо»… Я развернулся подыскать нужную пачку. Какая база… Красные. Я не любил их. Не любил именно их покупать. Всем ведь все равно, какие сигареты стрелять, верно?  А он смотрел на меня и мне это не нравилось. Он смотрел сквозь меня, а взгляд его ощущался на теле. Словно бы имел вес. Я знал, что было у него в голове. Он рассчитывал на более теплое приветствие. Он заслуживал брата получше. Я любил себя всю жизнь, любил себя искренне, но именно в последнюю неделю что-то почему-то пошло явно не так. – Мимо проезжал. - Не проезжал.  – Не проезжал. - Я выложил на кассу пачку, он сцапал её, кидая заранее высчитанную сумму на автомат.  – Вообще-то правда проезжал. Подумал зайти, обрадовать брата.  – Я чую подвох.  – Зря. Скажи, а вас уже отчислили?  – Майки!.. - Майки включил мамашу. Имеет право, кажется. Хотя… Я правда начинал забывать про то, что я - старший брат.  – У тебя не будет перерыва на кофе? - Он обернулся, ища призраков покупателей по сторонам. Окинул меня удовлетворенным взглядом, когда, конечно же, никого рядом с собой не обнаружил. И мне это тоже не понравилось. Это сулило долгий, нудный, малоприятный разговор про учебу.  Мы сидели в кофейне у моей табачки. Я думал про то, что лучше бы это был бар. Что лучше бы я был в нем один. Мне было горько и оттого я только сильнее злился на себя. Он ничего не сделал. Мы друг другу ничего не должны. Майки потягивал кофе, а я не хотел пить его без порции виски. Он смотрел на меня, как на ребёнка. Я рассказал ему о том, что произошло. Все из первых уст. Все, как он и хотел. Он слушал и вставлял комментарии. Ему не нравилась эта история. Он ненавидел инфантилизм, но любил меня, хоть и считал, что я дикий инфантил. Возможно, отчасти это и было правдой. – Значит малыш Фрэнки записал порнуху со своей девчонкой на видео? - Малыш Фрэнки… Какого черта?.. – Я тоже подумал. Сказал, там что-то другое… - Майки не сводил с меня взгляд. - Расскажи, как вы познакомились.  – А он не рассказал? – В двух словах. – Там говорить не про что.  – Ну Маайкии.. - Я взмолился. - Видишь, я и так без настроения, - зачем портить мне его ещё больше? – В нашем с ним знакомстве нет ничего интересного. Рассказывать нечего. Однажды мы решили устроить планерку в баре и попробовать не набухаться. Ничего не предвещало, пока рядом со мной не рухнул пьяный полутруп. Все. Вся история. - Я посмаковал пассивную агрессию, неудволетворенный. Неинтересно. Я рассчитывал на большее. – Кудрявый марафоновец - ваш друг?  – Его друг. - Меня удивило, что он спрашивает. – Он кто? – А ты решил читать нотации всем нам по кругу? – Он мне показался поприличнее твоего друга. Не хочешь сменить круг общения? - Он говорил как всегда - медленно, размерено. Не слишком увлеченно, но и не без интереса. Он говорил не как младший брат - как отец. «Выбирай хорошую компанию, Джерард».  – Если бы вы с Рэйем познакомились так же, как с Фрэнком - ты б и его не любил, братик. А как дела у тебя? - Мне надоело и я решил восстановить себя в правах старшего брата, заранее понимая, что эта история обречена на провал. Мне почему-то было дискомфортно. Вот только я не понимал, почему. - Как на работе? Не хочешь получить высшее образование?  – И потерять работу? - Я не понимал смысла этого диалога. Не понимал, зачем он нужен. Нотации закончились, так чего мы ждем? Он уже объяснил мне, что такое ответственность, рассказал, зачем нужно высшее образование, напугал потерянными годами, да и вообще сыграл в папашу на верные сто из ста. – Думаешь, что у него на камере?  – Понятия не имею. Я не думаю. - Я думал. – Он же твой друг… – Я правда не знаю. Может, решил исповедоваться за все грехи. Или, наоборот, попроклянать кого-нибудь. - Кофе был невкусным, вечер был отвратным и в данную секунду я пропускал возможных клиентов. Я цеплялся за все. Мне было неприятно. – Дай мне номер Рэя.  – Зачем? - Меня смутило. Майки был не из тех, кто заводит друзей, а Рэй был тем, у кого не стал бы брать номер я.  – Нужны разнорабочие на склад. Может, захочет подзаработать. Я шел домой кругами, проходя мимо все нужные пешеходные переходы.  – Он не сказал тебе, почему пил?  – Нужны были бабки. Вместо того, чтоб зарабатывать, пробухивал то, что осталось. - Он откинулся на спинку стула. Он выглядел важным. – Скорей всего пил после работы.  – Пил от ее отсутствия. Жалел себя.  – А меня бы ты не жалел? - Он посмотрел на меня уставшим и в то же время высокомерным взглядом. Я для него был человеком, которого было необходимо обеспечивать. Хотя бы иногда. Хотя бы частично. Часть суммы за мое образование, справедливости ради, платил Майки. Иногда подкидывал мне на карман то, что называл «по мелочи». Я мог без него, жил без него, но без его поддержки мне действительно пришлось бы куда тяжелее. Он относился ко мне как к собственной ответственности. Как к человеку, зависящему от него. Как к ребенку. Не сломать и помогать по возможности.  – Не перестарайся его защищать. Люди не такие хорошие, как ты о них думаешь. - Как всегда медленно. Немного вальяжно. Сейчас раздражало. – Один раз увидел пьяного человека и клеймил его? Он что-то сделал?  – Пока ничего. Я только думаю о тех, кого ты защищал, кто тоже до поры до времени «ничего не делал». Человек пять, которые больше не присутствуют в твоей жизни.  – И ты решил всех под одну гребенку? Но предлагаешь мне заменить Фрэнка на Рэя, спиздившего камеру? - Майки умолк. Как-то странно резко. Обдумывая.  – Ты не боишься, что этот глупый проступок будет куда безобидней того, что, все-таки на нее записано? - Он наклонился ко мне упираясь руками о стол, сцепляя пальцы в замок.  – Может, ты даже знаешь, что на ней? - Это начинало подбешивать. Для меня Фрэнк был идиотом, последним придурком, человеком, не разбирающимся в людях, дебилом… Если не вдаваться в подробности. Если говорить только об одной его стороне - стороне, которую я максимально субъективизировал. Для меня Фрэнк был разным, но, по-собственнически я (для него - никто) выносить не хотел, когда про него говорил кто-либо другой.  – Ставлю на признание в педофилии, ролик, записанный под героином или издевательство над животными.  – Прекрати. - Почти по слогам. Меня распаляла эта пренебрежительная интонация.  – Он не может за себя постоять, Джерард. Он не может, но это не значит, что надрываться должен ты.  – Майк, ты его не знаешь. - Он посмотрел на меня насмешливо. «Майк»… Я считал Фрэнка лучшим человеком из всех, кого знаю. Фрэнк любит собак. Фрэнк играет на гитаре. Фрэнк помогает другу. Фрэнк спускает на нет чужой капитальный провал потому что все совершают ошибки, речь идет о его друзьях, и нет ничего непоправимого. Фрэнк говорит с Рэйем два часа в глубокой ночи, когда у того паническая атака. По привычке кидает мне подушку, чтоб я не сидел на холодном полу. Фрэнк встречается с Нат… - Это тупо и низко, не унижайся. - Но иногда его было не переубедить, если он просто не хотел верить.  – Он гребаный маленький слабый алкаш.  Я шел домой темными дворами, на которые не выходили играть дети. Дворами, затянутыми пеленой опустошения и безобразия. Заросшими тропинками, замусоренными клумбами, посыпавшимися от старости бордюрами. Нашагивал шаги, пытался стереть в пыль и без того старые кеды.  – А ты кто? Иди поговори с ним, сам по барам шляешься, - типо не пьешь? Предвзято, Майк, тупо. Слушай старших. Отъебись.  – Какие эмоции… - Он склонил голову на бок. Я только теперь заметил, что он ни разу так и не притронулся к своему кофе. - Старший… - Он встал. Медленно и безукоризненно. - Давно старшим стал? - И посмотрел на меня _этим_ взглядом. Упрекающим взглядом, взглядом, говорившим «надеюсь, не пожалеешь» и в то же время «ты пожалеешь и очень скоро» - Готов променять брата на этого?  – Что?.. - Выбор?.. Какой к черту выбор?.. - О чем ты, блин?.. – Так стоишь на своем, будто он тебе ближе. Смотри не перегрызи мне глотку. – Ты чего хочешь от меня?.. - Он наклонился, поднимая с пола свой рюкзак. – Спокойствия, Джерард. И уважения. - Я думал он уйдет. После красивой точки развернется и выйдет. - Я ничего не имею против, мне плевать, с кем ты общаешься. Я считаю его слабым и все. Надеюсь, ты это понимаешь. - Но я не понимал. Я уже ничего не понимал. – Пришли мне номер второго. И позвони, как придешь в себя.  Я шел дворами, считал в голове дни недели. В какой он где работал? Фрэнк. Какие бары? Какие вечера? Я помнил лишь один и знал - вернусь домой - его, скорей всего уже не будет. Я растирал в песок асфальт уже битых три часа, пытаясь привести мысли в порядок. Я помнил этот бар, я помнил дорогу к нему. Я знал, что Майки был предвзятым. Мне можно было сказать, что я боюсь иголок. Другим нельзя было жаловаться на боль от тату. Мне можно было напиться. Библейски, по-черному, можно было слечь, перебрав. Другие были обязаны стоять до победного. Контролировать себя, знать меру или быть железом. Мне прощались ошибки. Другим - нет.  Я прислал ему телефон Рэя. Пусть и в нем разочаруется. Пусть во всех разочаруется. Мне пора было отпускать образ Фрэнка. Я шел, как запомнили ноги. Я шел к нему в бар. И я ощущал себя до того потерянным… Хотелось поговорить. Хотелось спрятаться. Хотелось нарисовать свои ощущения, перенести на бумагу широкими мазками темной краски. Пустой переулок. Узкая улица между заброшенных зданий, домов, населенных теми, кому меньше всего повезло в этой жизни. Хотелось рывками руки, карандашом, без стирательной резинки. Больно? Пусто. Было пусто. Болото тянуло вниз, окрашенное в серый небо темнело.  По этой дороге последний раз я шел месяца три назад. Хотел ли я его увидеть?  Ноги несли меня. Я даже не думал.  То проблемы с отцом, то с девушкой, то с деньгами - скажи мне уже, чтоб я отстал… Ноги несли меня, я почти слышал запах алкоголя. Хотелось ли выпить? Хотелось. Я курил медленно, сигарета тлела быстрей, чем мне думалось. Я слышал музыку, я узнавал здание.  Я помнил, что заказывал у него в прошлый раз.  Я почти не забыл интерьер. Он мне нравился. Он подходил Фрэнку - немного грубый, темный, приятно-вязкий. Хорошая музыка. Он играл примерно такое обычно.  На баре кто-то мне не знакомый.  – Привет! – Привет. Шоты, коктейльчик? Пиво?  – Фрэнк. - Музыка немного перебивала. Шум вокруг немного заглушал. - Фрэнк Айеро по каким дням работает? - Он посмотрел на меня, словно пытаясь узнать. Прищурился, нахмурился.  – Кто это?  – Бармен. Весь в тату, с пирсой. Волосы такие… До сюда. - Я тыкнул куда-то в область шеи. Он смотрел на меня тупым взглядом.  – Такой не работает.  – Работал еще пару месяцев назад.  – Не, не работал. С такими волосами и с тату у нас только Вельма. - Я приходил. К нему. Он был здесь, на баре. Я приходил. Впервые ещё когда только познакомились - уже больше года прошло. Я приходил последний раз несколько месяцев назад, это было, он был здесь, стоял на этом самом месте и мешал мне текилу с чем-то ещё невкусным, но, благо, разбавленным.  – Пиво, шоты?  – Ягер.  – Будет. - Я возвращался домой, думая о том, что я его выдумал.  Я вернулся, а Фрэнка все ещё не было.