Love... what is it good for?

Молодая красивая дрянь Запиваю шампанское страхом А любви вашей нет, это — глупость и бред Я закрашу её чёрным лаком Я пыталась когда-то любить Но ты сделал мне больно и жутко И теперь пред тобой, вместо девочки той Молодая красивая сука

Громкая музыка. Мерцающий свет. Отдающий чем-то приятным дым. Звон от бокалов. Лёгкий шорох от пузырьков шампанского. Чуть болезненно врезающийся в нежную кожу талии корсет. Перетянула. Длинные пальцы осторожно обхватывают трубку кальяна, спешно поднося ту к женским губам. Тёмно-коричневая помада таит за собой бледные следы от собственных зубов женщины. Глубокий вдох. Грудь наполняет что-то, что напоминает переспелый манго, настолько, что будь это реальный плод, то его сок бы стекал по женским губам, скапывал с её подбородка, сладкими сиропом скользил по девчачьим локтям. Блаженно прикрывая карие с преувеличенными зрачками глаза, женщина чуть ниже сползает, уже чуть ли не ложась на чёрный диван в каком-то очень элитном клубе. Может Серкан и был настоящим уродом, но платил ей хотя бы достаточно. А в её понимание, в это «достаточно» должны были входить деньги, которых бы хватало на еженедельный поход в дорогой клуб Стамбула, где женщина могла ощущать себя в полной безопасности. К слову о Серкане, он бы, наверное, укропом поперхнулся, если бы узнал, чем занимается его недожена. Пьёт в гордом одиночестве мартини и шампанское. Гробит своё здоровье, искренне надеясь, что весь этот яд сможет забрать её боль. Боль, которая терзает до алой крови её душу, когда взгляд кареглазой падает на Болата, крепко держащего за руку Селин. Да, он попал в катастрофу. Да, он Эду напрочь забыл. И за это шатенка его совсем не винила, но вот за то, что он даже не хотел её слушать — проклинала. Ненавидела так, что когда-то горящее любовью сердце чернело от нечеловечной ненависти. Порой женщина еле держалась, чтобы не наградить своего несостоявшегося мужа пощёчиной. Может от красных щёк парня спасало именно то, что, несмотря на всю злость, которая бурлила в девчачьих венах, любовь всё же была сильнее. Хотя, признавать это было ей совсем прискорбно. Она больше не хотела его любить. Она устала его любить. — Госпожа Эда, а вы давно по таким местам разгуливаете? — равнодушный голос слышится откуда-то сверху, а мужские глаза с осуждением обводят женскую фигуру. Йылдыз, резко распахнув веки, озадаченно смотрит на него, искренне не понимая, как человек: «дышу только чистым кислородом и ем исключительно зелёную пищу с отвратительным вкусом, зато полезную» попал в клуб с кальянами. — И тебе привет, — кокетливо махнув ему ладошкой, она делает глубокий вдох, а затем показательно выдыхает клуб мангового пара прямо парню в лицо, — куда я хожу, тебя, милый, не касается. Сморщив лицо и кратко откашлявшись от этой гадости, Болат присаживается рядом с девушкой, искренне не понимая, как такая юная девочка может портить своё здоровье всем этим ядом. — Ещё как касается, — бросая строгий взгляд на бокал в левой руке Йылдыз, который она очень уверенно подносила к своим губам, серьёзно произнёс он, — не смей. Женщина лишь заливается громким смехом, опуская мундштук на свои колени. Теперь свободной ладонью она поправляет складки на платье, как бы оттягивая момент, чтобы ещё сильнее побесить сидящего рядом Болата. Парень внимательно следит за её действиями, искренне желая вырвать из её рук этот несчастный бокал, однако не осмеливается это сделать, всё же место людное. — Милый, мне плевать на твоё мнение, — хитро улыбнувшись, она вплотную подносит к губам хрустальную посуду, а затем делает два больших глотка, — совершенно плевать, Господин Серкан, — смотря на то, как парень еле сдерживает свою злость, она с довольной ухмылкой берёт мундштук, — указывать жене своей будешь, а я, — ставит полу пустой бокал на стол, дабы он не мешался ей, — о счастье, не она. Болат резко роняет хрусталь на пол. Громкий звон стекла, кажется, раздаётся на весь клуб. Игристое полусладкое растекается достаточно большим пятном, сверкая, будто множеством алмазов, в голубом свету подсветки. — Да ты обалдел! Ты хоть знаешь, сколько это шампанское стоит?! — резко поднимая корпус, садясь уже в нормальную позу, гневно восклицает Эда, — слушай, если ты пришёл мне лекции читать, то проваливай! Иди, Селин рассказывай свою мораль! Два официанта спешно подходят к столику девушки, любезно интересуясь о том, не нужно ли ей медицинская помощь, получив отрицательный ответ, они торопятся убрать осколки и разлившийся алкоголь. — Твой образ жизни позорит меня и мою компанию, — не обращая никакого внимания на суетившихся рядом парней, достаточно грубым голосом произносит кареглазый, — я запрещаю тебе пить в публичных местах на правах бывшего мужа. Шатенка делает затяжку, благодаря всех и вся за то, что хотя бы кальянную установку он так снести не сможет. Специально наклонившись к мужчине поближе, она с хищной улыбкой выдыхает приторный пар ему почти в губы, с удовольствием наблюдая за тем, как он гневно сжимает собственные ладони в замок. — О, как интересно получается, — тихим голосом смеётся кареглазая, уверено смотря в его глаза, — когда тебе это удобно, так ты признаёшь, что между нами были отношения, а когда нет, — специально делая ещё один вдох, с выходящим клубом белого пара продолжает она, — так ты отрицаешь то, что вообще мог меня любить, — театрально прикладывая к лбу ладонь, она драматично произносит, — Ой, как я могла забыть, у нас и любви то не было. Господин Серкан просто спал со студенткой, которой нужны были только его деньги. Однажды она подслушала тот бред, который Атакан с серьёзным видом выдавала Болату за правду, и, честно, в тот момент шатенка чуть не выдала себя еле сдерживаемым смехом. Такой бред нужно было ещё потрудиться выдумать. Чтобы верить в такой бред, нужно было быть совсем глупым человеком. — Эда, я знаю, что Селин меня обманула, тебе не нужны были деньги, — недовольно бормочет он, с трудом сдерживая новую волну кашля от проклятого запаха химозного манго. — Да, что ты говоришь, — опуская свою ладошку на его щёку, она ласково поглаживает большим пальцем мужскую скулу, — поверь, я тебя никогда не любила. Таких, как ты, нельзя любить. Шатенка вновь заливается истеричным смехом, не сводя своего горящего сумасшествием взгляда с его хмурого лица. Как же ей было приятно видеть недовольство на лице Серкана. Пусть обижается. Пусть разочаровывается в ней. Пусть чувствует такую же убивающую боль, как она. Пусть думает, что вся их великая любовь, которую этот несчастный даже не помнит, была иллюзией. — Эда, ты перебрала с алкоголем, — уверенно заявляет молодой человек, аккуратно опуская ладонь на женское плечо, — ты уже не осознаёшь, что ты говоришь, поэтому поехали, я отвезу тебя домой. — Ох, поверь. Я прекрасно понимаю, что говорю, — проскользнув ладошкой к шелковистым мужским волосам, Йылдыз ласково сжимает несколько прядей, — ты просто не хочешь слышать правду. Я тебя никогда не любила и сейчас не люблю. Да и, поверь, я рада тому, что ты меня забыл, не пришлось даже легенду про пропавшие чувства придумывать. Резко прижимаясь к бледно-розовым губам Серкана, она оставляет на тех короткий поцелуй, затем спешно скидывает его руку со своего плеча, уверенно встаёт на пол, удивляясь тому, как в таком нетрезвом состоянии ей удаётся гордо стоять на высоких каблуках. — Будь джентльменом, заплати за свою бывшую любовницу, — приторно улыбаясь ему, Эда берёт свою сумочку со столика, — передавай Селин пламенный привет, — кареглазая звонко усмехается, гордо поворачиваясь в сторону выхода, — целую, милый. Парень удивлённо глядит ей в след, искренне не понимая, что стало с милой девушкой, коей являлась Йылдыз в историях абсолютно всех её знакомых, кроме блондинки. Неужели Атакан была права? Эда его никогда не любила? Удивительно…

Я сжимала в кулаке сердце жалкое, твоё ль Может, нет во мне души Но зато есть алкоголь, алкоголь Есть алкоголь, есть алкоголь