Панцирь

— Миссис Блайт! При всём уважении, я не собираюсь писать статью про то, как какой-то очередной дерьмовый актёришка изменил своей пассии! — Уиллоу порывалась сбросить звонок, но нашла в себе силы выдохнуть и уже более спокойно продолжила: — Предложите это Хьюго Джонсону. У него как раз голяк. Уиллоу влетела в офис, на ходу снимая берет. Она столкнулась взглядом с Луз и приветственно кивнула ей. — Да, Одалия, — Уиллоу швырнула рюкзкак на стул. — Я вышлю вам материалы по инциденту на станции Чизик-Парк до конца недели. Избавившись от телефонного разговора с главным редактором, она повернулась к Луз. Та улыбнулась и спросила: — Утро началось не с кофе? — Угу, — кивнула Парк и поморщилась. — Напомни, почему я всё ещё не уволилась к чертям собачьим? — Потому что здесь ты можешь писать о том, что тебя интересует? — Носеда присела на край стола Уиллоу и наклонила голову набок. — Или потому что здесь постоянная движуха, которая держит тебя на плаву? Носеда неловко замолкла и через некоторое время уточнила: — Это был риторический вопрос? Уиллоу усмехнулась, скидывая пальто. — Да, но не бери в голову. Мне нравится, как ты ответила. Луз улыбнулась чуть шире и хмыкнула, рассматривая Уиллоу без малейшего намёка на смущение. — Мне нравится твой образ. В прошлую нашу встречу ты оделась не так… Ярко? Сегодня ты выглядишь как желе с киви и черникой, — после небольшой паузы Носеда положила ладонь на живот. — Даже есть захотелось. Уиллоу поправила заплетённые косички и улыбнулась шире. — Ты только что сравнила меня с желе? — Я просто не завтракала-а-а-а, — захныкала Луз, спрыгнув с края стола. — А ты яркая. И упаковка у желе яркая. Вот у меня и пошли ассоциации… Уиллоу присвистнула. — Тогда тебе стоит поесть, не думаешь? Тебе ещё репортаж вести в Roof Gardens… — Ой, не напоминай. И вообще, солнце, воздух, — следующее слово Луз сказала совсем невнятно, будто прожевала, — укрепляют организм. Я что-нибудь придумаю. Наверное. Не знаю. Сложно думать, когда рядом сидит живая упаковка желе… Уиллоу покачала головой и бегло осмотрела материалы по суициду в Чизик-Парк. Скука смертная. Ха. — А ты знаешь у кого сегодня показ? Я слышала, что это какая-то важная шишка… — Луз сунула руки в карманы пиджака, покачиваясь вперёд-назад, с носка на пятку. — Знаю и совершенно не понимаю, почему все так бегают вокруг него, — пробормотала Уиллоу. — Этот Грэй Вернворт тот ещё… Сноб. Мягкое слово, учитывая ту информацию, которой обладала Уиллоу. — О, знаю такого, — Луз остановилась и возвела взгляд к потолку, нахмурившись, будто вспоминала что-то. — Мне нравились его работы, когда мне было лет… Десять? Он тогда ещё, ты знаешь, эти наряды в стиле фэнтези? Ведьмы, магия, все дела… Я сейчас даже вспомнила, как просила маму купить мне одну из его странных юбок. Слышала, что у него скверный характер. Уиллоу протяжно хмыкнула. — Скверный? Он ходячий кусок… Не важно. — Воу, — Луз нахмурилась. — Там совсем всё плохо? — Я брала интервью у одной из манекенщиц, которая работала с ним… Уиллоу поморщилась, вспоминая, как Одалия вырезала самые сочные моменты. В итоге в публикацию вышла какая-то приторная чепуха про успешный успех и стильные советы на все случаи жизни. — Эмира Блайт, — добавила Уиллоу, наблюдая за реакцией Луз. — Да ладно, — Луз удивлённо вытянула лицо и вскинула брови. — Дочь твоей начальницы? Как тесен мир… Луз заозиралась, хитро улыбнулась, подскочила к одному из пустующих столов и с видом шпиона на миссии утащила за собой кресло на колёсиках. С такой же хитрой физиономией она уселась в кресло и подкатила к Уиллоу, сжав в ладонях колени. — Я вся во внимании. Вещай. Уиллоу отбросила в сторону ручку, которую крутила между пальцев. — Начнём с того, что Вернворт — это ядовитый плющ в обличье человека. Он критикует своих подчинённых за малейший косяк… — Каков подлец… — Потом, нельзя забывать как едко он высказывается о внешнем виде других. Я слышала, как он своими комментариями довёл одну популярную актрису до слёз. — И его терпят? Просто потому, что он популярный дизайнер?! Уиллоу пожала плечами. Она уже давно перестала задаваться подобными вопросами. Творчество Грэя приносит деньги в мировую казну, а это означает, что ему простят почти всё. — Кто-то терпит, а кто-то, как например Эмира и её брат, уносят ноги прочь, — Уиллоу вздохнула. — Иногда легче просто уйти, чем бороться с ветряными мельницами. — Но ведь это несправедливо, — Луз нахмурилась и скрестила руки на груди. — И неправильно. Почему другие страдают, а ему никак это не аукается? — И вновь риторический вопрос, — усмехнулась Уиллоу. — Знаешь, я верю в карму, — она с кислой миной посмотрела на свою недописанную новостную сводку. — Я слышала, в Roof Gardens потрясающие сады… — В одном из садов, кстати, фламинго гуляют, — Луз разочарованно вздохнула и откинулась на спинку жалобно скрипнувшего кресла. — И фонтан с озером есть… Хочешь глянуть на них? — Ещё спрашиваешь? — Мой напарник вчера написал, что не сможет выйти. Вроде ногу подвернул… Так что у меня есть свободный пригласительный, — Носеда с максимально довольным выражением лица достала из внутреннего кармана пиджака два небольших билета. — Думаю, никто не будет возражать, если на показе появится известная, яркая журналистка… — Похожая на желе, — с очень серьёзным лицом кивнула Уиллоу. — Я в деле. — Одно другому не мешает. Если хочешь, я тоже оденусь как желе, — Луз встала с кресла и придирчиво посмотрела на своё отражение в одном из мониторов. — А то меня уже откровенно подташнивает от этого образа грифельного карандаша… Получу я по шее, конечно, знатно. Но это того стоит. Всё, adiós! Уиллоу вернулась к работе со страдальческим выражением лица. Ещё и в блокноте то и дело попадались записи, сделанные после того мартовского случая на Парламент-Хилл. Убийство, которое грозилось стать началом настоящего кошмара наяву. Уиллоу так ничего и не смогла откопать. Время шло, чувство собственной неправоты всё усиливалось с каждым днём. Она ошиблась. Да ещё с каким размахом, чуть ли не всю полицию на уши поставила, пытаясь доказать, что у убийства будет продолжение. И выезжая на места инцидентов и мелких происшествий, Уиллоу впервые старалась не отсвечивать. Попадаться на глаза Хантеру совсем-совсем не хотелось. Ещё этот чёртов самоубийца! Уиллоу отшвырнула ни в чём не повинный блокнот подальше и сосредоточилась на рутинной работе.

***

Луз действительно оделась как «желе». Она появилась у входа в клуб, сверкая довольной улыбкой. И Уиллоу готова поклясться, что они точно будут выделяться среди знаменитостей. Как минимум тем, что Луз в фиолетовом свитере с рисунком ежевики. — Святые угодники, я думала, ты шутишь, — рассмеялась Уиллоу. — Тебе точно попадёт. Дресс-код — вещь жестокая. — В правилах написано, что нужно прийти в стильной, модной одежде. У каждого свои понятия моды, — Луз хитро улыбнулась и деловито поправила бейджик на груди, к которому постоянно цеплялись катышки. — И вообще, я — моднявое желе с ежевикой, что ты смеёшься? Уиллоу покачала головой и взяла Луз за локоть, подталкивая в сторону входа. Фотоаппарат переселился из рюкзака на шею и ощущался знакомой тяжестью, которую Уиллоу даже находила приятной. На крышу вела широкая прозрачная лестница. И поднимаясь, Уиллоу уже слышала типичную для показов ненавязчивую ритмичную музыку. Стоило им оказаться наверху, как к Луз тут же подбежал оператор. Прикрепил ей к свитеру петличку и быстро-быстро начал посвящать в курс дела. Уиллоу, в чьи обязанности не входило светить лицом, отправилась разведывать обстановку самостоятельно. Было непривычно вальяжно бродить между знаменитостей, которые ничего кроме денег, скандалов и всякого разврата не обсуждали. Её это нисколько не удивляло, даже в какой-то степени успокаивало. Ничего нового не происходило, всё стабильно. По-хорошему надо убрать фотоаппарат, чтобы не привлекать лишнего внимания, но без него Уиллоу чувствовала себя голым нервом. Среди резных пальмовых листьев прыгали золотистые пятна света. Уиллоу подняла фотоаппарат, и пока рылась в настройках, увидела мелькнувшее знакомое лицо. «Ладно, — рассудила она. — сады никуда не денутся». А вот Эдрик Блайт деться может ещё как. Уиллоу запомнила его, как очень непредсказуемого молодого человека. — Приятно увидеть хоть одно здравомыслящее лицо, — сказал он, когда Уиллоу удалось перехватить его у фонтана. Блайт поднёс пальцы к струям воды, и его улыбка стала шире. — Чудное место, — резюмировал он с драматичным, даже скорее театральным вздохом. — О да, — живо подхватила Уиллоу. Эдрик устремил на неё заинтересованный взгляд, словно это он собирался брать у неё интервью или что-то в этом роде. Будь оно так, Уиллоу бы не удивилась. — Настолько чудное, что тут даже появилась ты. Я не ожидал тебя здесь увидеть. И я несказанно рад, что ты пришла на этот праздник жизни… С такими речами только на день рождения к двоюродным тётушкам заявляться. — Передо мной лицо делать не надо, — Уиллоу улыбнулась и слабо пихнула Эдрика бедром, из-за чего он тихо захихикал. — Я тоже рада тебя видеть. — Вот не даёшь ты мне повыпендриваться, ску-ко-тень, — Эдрик вновь вздохнул и, приобняв Уиллоу за плечи, развернул её в сторону скопившегося у подиума народа. — Видишь Вернворта? Впрочем, его сложно не заметить, эти протезы, когда он улыбается, сверкают ярче, чем глаза моей матушки, когда она говорит о деньгах. — Вижу-у… — А жуткого вида старушенцию рядом с ним, отчаянно пытающуюся выглядеть моложе? — Не будь таким гадким, — Уиллоу ущипнула Эдрика за запястье. Он только фыркнул. — Ты просто её не знаешь. Это Терра Снапдрагон, и она далеко не лучше Грэя. — Ну… По ней видно, да. А чем она занимается? Эдрик отпустил Уиллоу и хитро улыбнулся. — Нет-нет, дорогая, ещё раз это не прокатит. Но стакан шотландского виски, возможно, развяжет мне язык. — Неужели? — Скажем, сегодня, как этот фарс закончится? Уиллоу состроила печальную мину. — Увы, сегодня никак. У меня встреча с другом. Они двинулись в сторону испанского сада. Воздух стал слаще и гуще. Уиллоу успела сделать парочку отличных фотографий, которые не имели никакого смысла. — Ах, всё ещё таскаешься с этим своим… — заметив грозное выражение лица Уиллоу, Эдрик поднял руки. — Шучу-шучу! Обсуждать с ним Гаса в планы на вечер не входило уж точно. Уиллоу нашла повод отвернуть его от щекотливой темы. — Непривычно видеть тебя без Эмиры. Эдрик отстранённо кивнул. — Она не смогла сегодня прийти. Вернее… Не захотела. — Не захотела? — Ага. После скандала с Грэем она даже смотреть на него не может, а то и вовсе грозится выцарапать ему глаза. Скажу по секрету, — Эдрик наклонился к её уху, перед этим заправив за него выбившуюся из косы прядь чёрных волос. — Она не пришла, потому что у неё сегодня намечается первое свидание с очень горячей штучкой. — Оу… Я очень рада за неё, — Уиллоу подмигнула. — У тебя никаких горячих штучек на горизонте не маячит? — Маячит, — Эдрик криво улыбнулся. — Но она предпочитает унылые встречи с унылыми друзьями… Уиллоу громко рассмеялась. Она не воспринимала все эти намёки и обмены любезностями всерьёз. Потому что Эдрик ну явно из тех, кто первому встречному, рассмеявшемуся над его шуткой, предложит венчаться. Они сделали круг. Уиллоу могла похвастаться целой коллекцией фото с фламинго. Эдрик успел поделиться своим головокружительным успехом в сфере кино. — Когда я пришёл на пробы, я был немного пьян, но меня почти сразу отхватили, — важным тоном рассказывал он. — И потом как завертелось! По подиуму во всю расхаживали модели, демонстрируя очень непонятные головные уборы — смесь восточного тюрбана и женской шляпы викторианской эпохи. И всё было бы прекрасно, тихо, мирно и неспешно, если бы не гогот где-то у подножия подиума. Гогот был настолько громкий и заразительный, что Уиллоу даже захихикала, пытаясь найти взглядом его обладателя, которым, к её удивлению, оказалась Идалин Клоторн. — Да это не шляпы, а хрень какая-то непонятная! Похоже на ком шерсти вперемешку с мусором, который выхаркивает мой пёс, — смеялась та, вытирая слёзы с уголков глаз и иногда похрюкивая. Уиллоу щёлкнула камерой. Не каждый день можно заполучить фото с Совиной Леди, которая при этом хохочет, сгибаясь в три погибели. Предоставив Эдрика самому себе, Уиллоу смело направилась к Идалин. Во-первых, можно выцарапать несколько хлёстких цитат. Во-вторых, выяснить кое-что не для печати. Может, именно Клоторн сможет пролить свет на загадочное убийство своего бывшего директора. Вероятность карликовая, но всё же. — Извините, можно вас на пару слов? Продолжая посмеиваться, Идалин повернулась. — Я Уиллоу Парк, daily mail. — Очень приятно, — голос у Идалин в действительности такой же приятный, как и на тех интервью, что иногда просматривала Уиллоу. — Вижу, вы остались под большим впечатлением от сегодняшнего показа, — заметила Парк, хитро жмурясь. Идалин откинула тяжёлые рыжие, даже скорее бронзовые, волосы за спину. — Чёрт возьми, да! Давно я так хорошо не смеялась, — она хрюкнула и протяжно вздохнула. — Даже живот разболелся. Ну вот кто, кто в здравом уме будет носить эти мочалки огромных размеров у себя на голове? «Спрашивает та, у которой серьги в виде вешалок», — мысленно ответила Уиллоу, широко улыбнувшись. — Хороший вопрос. Вам, наверное, по душе другой стиль? — О, тут всё просто. Всё, что блестит и сияет — мой конёк. Странно, что меня не называют вороной. — Вам под стать, — Уиллоу хмыкнула и записала это себе в заметки. Блестит и сияет. Блёстки. Они сияют. — Неужели? — Идалин поправила серьги и ухмыльнулась, смотря оценивающим взглядом на Уиллоу. — А то. Вы ослепительны не только на сцене, знаете ли, — Уиллоу подмигнула певице и приподняла подбородок. Выдержав небольшую паузу, Идалин приобняла за плечи одной рукой вмиг удивившуюся Уиллоу и громко сказала: — А мне нравится эта девчонка! — и, опустив на притихшую Парк взгляд, добавила тише: — Пойдёшь со мной за столик? Там гораздо удобнее говорить по душам. Ну, тут грех не отказаться. Мягкий диван с бархатной обивкой принял Уиллоу с распростёртыми объятиями. Столики с выпивкой стояли в отдалении, там, куда прямые лучи света от ламп не доходили. В сумеречном освещении глаза Идалин сверкали как-то совсем не по-человечески, словно она вот-вот обратится во что-то волшебное и мистическое. Уиллоу постаралась внести в собственные мысли порядок: «Так, отставить литературу в сторону». Это просто так свет падает. — Как ты заметила, дитя моё, — когда это вдруг Уиллоу успела стать «дитя» Иды? — Я блистаю не только на сцене. И это чертовски верное замечание. — Позвольте спросить, — Уиллоу пришлось пару раз проморгаться, чтобы привыкнуть к освещению и разглядеть клетки на страницах своего блокнота. — Миссис Клоторн, а вы так же блистали в детстве? Или ваш образ пришёл со временем? — Зови меня просто Ида. И не обижай, это не образ, моя дорогая. Это я. Я, понимаешь? — Ида взяла бокал с вином и откинулась на спинку дивана. — Я всегда была собой. И плевать я хотела на правила и стандарты поведения. Состроив непонимающее лицо, Уиллоу чуть придвинулась к певице, смотря ей в глаза для пущей убедительности. Ида хмыкнула. — Я с самого детства привлекаю к себе внимание. — В Хексайде о вас до сих пор слагают легенды, — подметила Уиллоу, надеясь вывести этот разговор к самому интересному. Сложно игнорировать то, что блестит, не так ли? — Я на это очень надеюсь, — Ида вальяжно отпила из своего бокала и потом причмокнула. — Пойло здесь что надо. А Хексайд — та ещё клоака. Там всё такое правильное и строгое, что даже, прости за подробности, блевать тянет. Поэтому я отрывалась как могла. — Отрывалась? А как именно вы отрывались? Уиллоу даже стало интересно. — Как все бунтующие подростки, — Ида хмыкнула. — Срывала уроки, разукрашивала стены, меняла свою школьную форму. Было даже так, что я принесла в школу живую сову. Оттуда и пошло моё имя. — Вау! Это действительно… Захватывает. Я даже не задумывалась, какое может быть происхождение у вашего псевдонима, — Уиллоу улыбнулась и, прищурившись, попыталась сделать новую запись. — Та оставь ты этот несчастный блокнот в покое, — Ида мягко выхватила его из рук Уиллоу, закрыла и положила на стол. Вместо него в руке Уиллоу уже был бокал с вином. — Расслабься. Так вот, о школе. Из-за моих выходок страдали все: от учеников, до преподавателей. Спокойно жить я не давала ни-ко-му. — А как вас не выгнали тогда? Если я правильно помню, вы ещё учились при директоре Бампе, — Уиллоу опасливо глянула на содержимое бокала и поставила его на стол. От греха подальше. — А он такие выходки явно не терпел. — Не терпел, верно. Но я была отличной ученицей, — Ида скрипуче захихикала и сделала небольшой глоток. — Вот в чём парадокс. Я училась на «отлично», участвовала в олимпиадах и приносила первые места, активно руководила школьными мероприятиями… Выступала много. У меня ещё в детстве нашли талант к музыке, который, к большому счастью, родители помогли развить. И Бамп ничего не мог с этим сделать. Сказать честно… Он меня любил. По-своему, но любил. Уиллоу кинула взгляд в сторону блокнота. Но необходимости это записывать вовсе не было. — Спасибо за такой содержательный и честный ответ, — выдавила она. — Вы ведь знаете, что произошло с ним? Идалин тоскливо посмотрела на остатки вина в бокале и, опрокинув его в себя, поставила подбородок на ладонь. — Знаю. И о том, что ты меня подозреваешь, тоже догадываюсь. Уиллоу смутилась. Чего довольно давно не происходило. — После выпуска мы были в прекрасных отношениях, — произнесла Ида. — Можешь у его семьи спросить, если всё ещё сомневаешься. Уиллоу посмотрела на неё, и жар прилип к лицу. Было совершенно глупо выстраивать подозрения вокруг Идалин. Женщины, которая смеётся над уродливыми шляпами, ничуть не боясь показаться грубой. Она купается в славе и обожании своей публики, и совершенно точно чувствует себя на своём месте. Такие люди не идут на тщательно спланированные убийства. Скорее можно представить, что Идалин в порыве чувств кинется в драку, как есть, не думая о последствиях. И точно не будет нападать со спины. Она открытая и по-детски искренняя, какая есть. Холодало. Небо над крышей затянуло грязно-синим. Уиллоу спрятала фотоаппарат в рюкзак, застегнула пальто и осмотрелась по сторонам. Они пришли сюда вместе с Луз, будет как-то неловко уйти не попрощавшись. — Уиллоу! — та чуть не подбежала к ней. Удивительно… Весь день на ногах, а ей хоть бы что. Чистый сгусток энергии. — Как всё прошло? — спросила Парк, натянув улыбку. Ей хотелось поскорее напиться в хорошей компании и забыть стыд, который продолжал ёрзать внутри. Неугомонное чувство. — Отлично! Грэй тот ещё придурок, но гляди, — она продемонстрировала бумажку с автографом, после чего наклонилась ближе и прошептала: — Теперь не знаю, оставить его на память или продать на ebay. — Для меня выбор очевиден, — выдала Уиллоу спокойным тоном. Разборки с Вернвертом стали какими-то невзрачными и тусклыми. Это её больше совсем не волновало. У выхода толпились люди самых разных возрастов. Они держали в руках цветы, какие-то фотографии и постоянно дёргались вперёд, когда из дверей кто-то выходил. Уиллоу увидела в руках одного из парней афишу недавно вышедшего фильма, где в главной роли красовался Эдрик Блайт со своей фирменной ухмылкой. Уиллоу не смогла сдержать смешка. Наверное, эти толпы фанатов нещадно греют его самолюбие. — Спасибо за то, что позвала, — она осторожно обняла Луз. — Увидимся. — Не за что! — та улыбнулась и, пятясь, послала воздушный поцелуй. — Hasta luego! Дурманящая рассудок досада подзатерялась и окончательно смылась, когда объявился Гас. — Ну наконец-то, — проворчал он и тут же рассмеялся. — Шучу. Я просто очень соскучился. — Верю, — Уиллоу развела руки для медвежьих объятий, — а теперь иди ко мне. С счастливым криком, что давно вошло в традицию, Гас разбежался и прыгнул на Уиллоу, обняв её руками и ногами. Обоих это нисколько не смущало, даже наоборот, только радовало и смешило. Такое приветствие даже было отчасти удобным — Уиллоу сильная, и может выдержать вес друга-брата. А Гас как был в детстве маленького роста, так и остался. Идиллия. — Я смотрю, ты сегодня была в окружении важных-преважных шишек, — Гас слез с Уиллоу и стряхнул грязь с её пальто. — От меня пахнет столичным лоском и снобизмом? — Уиллоу вскинула бровь. — От тебя пахнет потом. И немного вином. Что, уже клюкнуть успела? И без меня? — Гас драматично прижал ладонь к груди, сведя брови к переносице. — Гореть мне в адском пламени, — Уиллоу тоже драматично прижала тыльную сторону ладони ко лбу и закрыла глаза. — А то. Я тебе ещё дров в котёл подкину. Они неспешно двинулись по Кардинал Уолк и вскоре свернули к песочно-оранжевым домам Уилфред-стрит. Направлялись они, разумеется, в свой любимый паб. — Кстати! — Гас внезапно остановил Уиллоу у одного из фонарей, дёрнув за рукав. — Я забыл похвастаться! Гляди! Он тут же стукнул ботинком о ботинок, показывая загоревшиеся белым звёзды и ярко-синие шнурки. — Август Портер, дорогой мой друг-слэш-брат, вам что, недавно пять исполнилось? — Уиллоу скрестила руки на груди, не сдерживая широкую улыбку. — Ой, тьфу на тебя, — Гас махнул на неё рукой и обиженно надул губы, отвернувшись. — Ничего ты не смыслишь в модных вещах. Я, между прочим, купил их за очень смешные деньги! — И тебе ещё сверху за рекламу накинули? — Если бы, — рассмеявшись, откликнулся Гас. — Но пивом я тебя угощу. — Только первую пинту. — Договорились.

***

Колокола Вестми́нстерского собора обрушились на тишину утренних улиц. Новая волна головной боли поприветствовала Уиллоу, и она поморщилась, отчего стало только хуже. Она хотела попросить чёртовы колокола заткнуться. А ведь когда-то каждый раз замирала на одном месте, провожая статное, гулкое эхо этих звучных переливов. Уиллоу шла медленно, потому что от резких движений улица начинала танцевать канкан. Ужас. Уиллоу неумолимо хотелось лечь и сдохнуть. Пообещать себе что ли, в дань молодости, никогда больше не пить? А если и пить, то хотя бы не смешивать дешёвое пиво с мартини и зелёным мексиканцем? Уиллоу поймала своё отражение на поверхности витрины какого-то ювелирного салона. Она икнула и попыталась растереть осыпавшуюся под глазами тушь так, чтобы было незаметно. Вышло так себе. Теперь она напоминала енота. Или панду. В принципе, разницы особой не было, что у первого, что у второго, у них обоих были чёрные круги под глазами. У Уиллоу они были лет с пятнадцати. Их никакая тоналка не перекрывала, даже с божьей помощью и консилером. Путь до дома неожиданно показался таким долгим, что даже непреодолимым. Угрюмые кирпичные дома с неохотой примеряли рассветное марево. Уиллоу поёжилась, начиная замерзать. Она так точно будет идти тысячу часов… Если, конечно, не свернуть в один из этих сырых, тёмных переулков. Так обычно начинаются и заканчиваются все эти печальные истории про жертв психопатов и насильников. Уиллоу думала, что ей сейчас без разницы. В лицо тут же задул пахнущий затхлостью и мокрым железом ветер. Тишину нарушали далёкие кошачьи крики и лай диких собак. Уиллоу сделала несколько шагов и усмехнулась, ощутив густое желание обернуться. Даже смешно. Уиллоу подавила эту нелепость и зашагала бодрее, отфутболивая все страхи прочь. В глубине двора криво лыбились тёмные окна жилого дома, воняло мусоркой, и… Ржавчиной? Уиллоу споткнулась обо что-то явно напоминавшее ноги. Ладони поцарапал асфальт, когда она не смогла удержать равновесие. Она подметила это мельком: так часто бывает, когда в очень стрессовом состоянии мозг цепляется за всякую ерунду. Ноги. Уиллоу бы сбросила всё на нажравшегося водкой бомжа, который прилёг и уснул в каком-то переулке, но ноги были в дорогих на вид ботинках. Ноги. Даже не дёрнулись от её прикосновения, будто окаменели. Или окоченели. Господи, ты издеваешься, да? Уиллоу нащупала рукой телефон в кармане пальто и, встав на колени, посветила фонариком на тело предполагаемого бомжа. — Блять. Из песни слов не выкинуть. Нет, поверьте, Уиллоу точно выразилась бы как-нибудь более прилично и даже изящно, если бы перед ней не лежал труп Адриана, мать его, Грэя Вернворта. С расплывшимся красным пятном на одежде в области печени и идеальными, до жути знакомыми порезами дугообразной формы на лице. Посыпанными блёстками. Поэтому да — блять. Уиллоу, стараясь ничего не трогать, встала. Она не могла перестать глазеть на Вернворта. Словно, отведи она взгляд, и тот либо оживёт — ужас, что с вашими волосами? И макияж... так уже давно никто не ходит — либо исчезнет. Поэтому на злосчастный вызов полиции ушло времени больше, чем предполагалось. А потом ещё пришлось мямлить, вспоминая адрес и отвечать на какие-то невообразимо глупые вопросы. Но после звонка стало легче. В голове прояснилось. Ничто не помогает от похмелья лучше, чем свеженайденный труп. Уиллоу вытащила из рюкзака фотоаппарат. Вспышка и звук затвора испугали усевшуюся на край мусорного бака ворону. И та улетела, разнося печальные вести дальше. Надеть маску журналиста оказалось гораздо проще, и даже правильнее. Уиллоу не смотрела на труп как Уиллоу, или просто как проходящий мимо гражданин, нет, вовсе нет. Она на работе. Она изучает место преступления и подготавливает материал для новой, обязательно сочной статьи — так себя убеждала Уиллоу, приблизив объектив фотоаппарата к лицу трупа. Уиллоу хотелось блевать. И плакать. Журналисту хотелось радостно хлопать в ладоши от такой шикарной находки. Она нашла, ещё и сама! Сама! Она первая заполучила эксклюзивные, свежие кадры! Она точно такими темпами поедет крышей. Рядом с телом валялся мобильный. Перед тем, как на Вернворта напали, он вытащил телефон. Зачем? Или держал в руке… Уиллоу оглядела безучастные стены. Тени кутали переулок в грязный сумрак. Ни одного фонаря поблизости… Идеальное место, чтобы кого-то убить и остаться незамеченным. Кровь почти незаметна на асфальте. Но спёртый воздух пропитался тяжестью железа. Ручка дрожала в пальцах — чёртов адреналин — и буквы выходили кривыми. Уиллоу задумалась над орудием убийства. Огнестрел? Вряд ли… Звук выстрела точно бы кто-нибудь услышал и вызвал полицейских, хотя бы просто для спокойствия. Район жилой, спокойный. Даже пьяные разборки у пабов здесь редкость. Стало быть, это точно не пулевое. А ещё… Бамп, Вернворт — их убил один и тот же человек. Россыпь блёсток, словно наивное извинение за причинённый вред. Или попытка приукрасить испорченный рисунок. Возникло чувство, что их в этот раз больше — этих блёсток. С другой стороны, во всём может быть виновато время суток и окружающая труп темень. Со стороны улицы раздалось характерное кваканье полицейского автомобиля. Уиллоу вздрогнула и спрятала записи в карман. И сделала два быстрых шага назад, закидывая фотоаппарат в рюкзак. Переулок заполнили люди. Прибывшие первыми коронеры, сгрудились над телом Вернворта. Обрывки их речи с трудом долетали до Уиллоу. — Встреча произошла намного раньше, чем я предполагал, — недовольный голос инспектора показался вдруг очень приятным и почти что родным. Поэтому Уиллоу развернулась к нему с такой поспешностью. — Сразу скажу, что это не я. — Как это произошло? Уиллоу прислонилась к стене и поправила сползшие на кончик носа очки. — Шла домой. Решила срезать путь через этот переулок с двориком. Споткнулась. Упала. Посветила фонариком. Труп. Можете проверить мою сумку, у меня колющих-режущих предметов нет. А ещё я недавно протрезвела, я даже при большом желании ровную линию провести не смогу, не то что такие идеальные порезы. Тело стало каким-то тяжёлым и очень большим, словно мешок с картошкой. Уиллоу дико хотелось спать. Хантер заметил, что Уиллоу начала подозрительно съезжать по стенке и пришёл на выручку. — Обыскивать вас пока смысла нет. К тому же я могу допустить, что вы создали себе сейчас прекрасное алиби. — Я могу дыхнуть для пущей убедительности. — Не надо, спасибо. Не поднимая на инспектора взгляд, Уиллоу достала из рюкзака фотоаппарат и положила в его руки. — Устроила фотосессию. Прошу оценить мои навыки фотографа. Ей хотелось пьяно хихикнуть. И взвыть. — Отличное время для шуток, — пробурчал Клоторн, осторожно держа камеру на весу. — А если я не буду шутить, я начну плакать. Это помогает мне держать себя в руках, — Парк окончательно съехала вниз, обхватив колени руками. Это у неё в глазах плывёт или у неё действительно дрожат ладони? Хантер бросил на неё приценивающийся взгляд исподлобья. — Как пользоваться этой штукой? Недолго думая, он присел рядом. Уиллоу вздохнула. — Рядом с экранчиком есть ма-а-аленькая кнопочка. Видите? Жамкните на неё. — Жамкнул. — Молодец, то есть… — Уиллоу отклонила голову назад. — Хвалю вас, инспектор Клоторн. — Просто Хантер, — нахмурился «Просто Хантер», пытаясь разобраться в кнопках управления фотоаппарата. — Хорошо, Просто Хантер. Тогда я Просто Уиллоу. Жамкни на кнопочку справа, со стрелочкой. Клоторн поднял на неё взгляд. Удивлённый такой. — Уиллоу? — Всё верно. — Чего-то подобного и стоило ожидать, — бросил Хантер невнятно и вернулся к фотографиям. — А это что за выпад такой? «Чего-то подобного и стоило ожидать», — тоненьким голосом передразнила Уиллоу. — Ты ожидал другое имя? Тут же спохватившись, Уиллоу повернула голову к инспектору, у которого довольно забавно заалели кончики ушей. — Ты ожидал другое имя? — Ты умеешь слушать или нет? — устало спросил он. — Я ожидал чего-то подобного. Странное имя для странной девушки. — Ты ожидал. А раньше говорил, что надеешься, что не привы-ы-ы-ыкнешь, — Уиллоу гнусно захихикала и смешно забила ногами об землю. — И сам ты странный. Ходишь, бродишь. Пончики жрёшь. — Пристала. Я, по-твоему, святым духом питаться должен? — Я пьяная, мне можно. Контраргумент на все случаи жизни. — Это так не работает, — с довольным смешком выдал Хантер. — У пьяных людей, особенно девушек, — Уиллоу, деловито закинув ногу на ногу, продолжила: — Всё работает как надо. Даже когда оно не должно так работать. Взгляд зацепился за ногу Грэя. Уиллоу стало дурно и она отвернулась, поджав губы. Глаза защипало. Держи. Держи. Не отпускай. Терпи. Ты можешь. — Судя по снимкам, — продолжал нудеть голос Хантера. — Ещё двадцать минут назад ты была вполне себе трезвой, чтобы… Эй? Ты чего… От растерянности он даже положил ладонь на плечо Уиллоу и слегка сжал его. — Эм… Грэй вышел у тебя на снимках слегка посеревшим. Уиллоу совершенно неизящно шмыгнула носом и сняла очки, чтобы на них не было лишней, никому ненужной влаги. — Я сделаю вид, что шутка была несмешной. — О… Шутка? Уиллоу повернулась к изумлённому инспектору и вскинула брови. — Ты что, не понял, какой чернющий каламбур сейчас выдал? Хантер нахмурился, видимо пытаясь понять, а потом его лицо стало красным. — Инспектор Клоторн! — закричал один из коронеров, размахивая пластиковым пакетом с вещдоком. Уиллоу хихикнула. Она придержала собравшегося уходить Хантера за край плаща. — Стой. Так Совиная Леди — твоя родственница? Он побагровел ещё больше и дёрнулся в сторону. — Не знаю, о ком ты. Уиллоу посмотрела ему вслед и её разобрал истерический хохот. Крыша медленно съезжала, игриво поблёскивая издевательски рыжей черепицей. Когда приступ неуместного смеха иссяк, а ему на смену пришла мучительная икота, Хантер вернулся — как вовремя! — вооружённый какими-то бумажками и очень осуждающим видом. Впрочем, это выражение довольно скоро сменилось озадаченным. Уиллоу хотела провалиться сквозь землю. — Совсем всё плохо, — пробормотал Хантер так, будто ставя диагноз. — Возьми отгул. Проспись… Не знаю. Чем там занимаются люди после истерических припадков? Уиллоу очень громко икнула, так, что на неё оглянулся полицейский, развешивающий ленту. — Иди… — чёртова икота! — …нахер. Хантер дёрнул бровью, трепетно прижал к себе свои бумажки и ответил: — С превеликим удовольствием. И ушёл.

***

В комнате стоял привычный запах земли. Уиллоу разложила яичную скорлупу на батарее, поправляя каждую, чтобы не свалилась. В пластиковом контейнере на подоконнике портилась банановая кожура. Это могло показаться странным, даже Гас несколько раз смотрел на Уиллоу после увиденного очень большими глазами и крутил пальцем у виска. Уиллоу привыкла. Уиллоу, поливая орхидеи в маленьких подвесных кашпо, напевала себе что-то под нос и убеждала себя в том, что это не этап взросления, что она не трансформируется в чью-нибудь мамочку, которая бегает по выставкам и собирает листья фиалок и детки суккулентов. Или в одну из этих женщин, что каждую весну ломятся в садовые магазины и сгребают семена с прилавков. Что ж, одно радовало — к вязанию её ещё не тянуло. И к мозгоразжижающим телепередачам тоже. Уиллоу аж передёрнула плечами, представив, как засыпает под какой-нибудь British Idol и роняет спицы, а потом ищет очки (которые на лбу), и только найдя их, наклоняется за спицей, тихо причитая на больные суставы. Не хватало до кучи трёх котов. Тогда был бы идеальный, на сто процентов дополненный образ двинутой на голову девушки. Даже не девушки, а бабки. В двадцать шесть лет. Красота. Закончив возиться с цветами — со своими дорогими детьми, Уиллоу решила проверить новости и заодно обдумать произошедшее ранним утром. Уснуть, по совету Хантера, не получилось. Пришпоренный событиями разум нёсся галопом, таща за собой вагон и маленькую тележку мыслей. И они бы взорвались, как мозг после выстрела в голову, — почему мозг? Почему не банка с вареньем? К чему такая кровожадность?! — если бы Уиллоу не начала с маниакальной кропотливостью поливать каждое растение в квартире. Хорошее дело на несколько часов. Уиллоу степенно, не передвигаясь, а плавая — обходила свою небольшую, всю увитую зеленью, квартиру. К каждому цветку она подходила с улыбкой и тёплым приветствием. Некоторые растения требовали подкормки, другим нужно было подрезать листья или лихо закрученные усы… Теперь стало легче. Мозг заработал с новой силой. Итак… Убитый — Адриан Грэй Вернворт. Принтер стошнило свежими изображениями с места преступления. Уиллоу вытянула тонкую стопку и бросила их на стол. Судя по только что добытой информации, убит по пути к собственному дому — очередная закономерность или случайность? Уиллоу опустилась в кресло и сложила руки на груди. Кто мог желать смерти дизайнеру — вопрос вторичный. Тот же, кто желал смерти Бампу. Но дело не в мести. На этот раз Уиллоу уверена в этом. Чем-то другим вдохновлялся убийца, выбирая себе жертв. Чем? Уиллоу забарабанила пальцами по столу и тут же себя оборвала: дурная привычка. Эмира рассказывала, что Грэй умудрился перессориться с рекордным для публичного лица количеством людей. Эмира! Уиллоу раскрыла ноутбук. Отличная привычка — сохранять все материалы до того, как отдать их в руки редактора. Потому что… Вот! Вот она — необкусанная версия того самого интервью. Губы растянулись в довольной улыбке, когда Эмира с экрана на вопрос «Какие чувства вы испытывали, когда уходили из модельного бизнеса?» расслабила плечи и будто растеклась по креслу.

«О, наш уход был настоящим праздником. Не знаю как Эдрик, а вот я в эту клоаку больше никогда не сунусь! Его отношение к моделям было абсолютно отвратительным, будто мы не люди, а куски сраного мяса. Он оскорблял, публично унижал и давил своим авторитетом. Ох, я бы ему устроила…»

«Что сильнее всего повлияло на твой выбор?»

Эмира опустила глаза и начала поправлять волосы.

«Он пытался втиснуть меня в свои стандарты. Хотел, чтобы я снова похудела и вкачала силикон в губы»

Уиллоу щёлкнула на паузу. Грэй — с чемоданом личных комплексов, что вылилось вот в такое отношение к подчинённым — убит тем же человеком, что и директор Хексайда. Бамп… Что с ним не так? Уиллоу схватилась за блокнот, чувствуя, что упускает очень важную деталь. Взгляд заскользил по аккуратному, в сравнении с недавним, почерку. — Он, понимаете, старался каждую мелочь проконтролировать. Он был таким трепетным… Желание всё контролировать? Могло ли это… Уиллоу нахмурилась, стараясь воспроизвести целиком диалог с миссис Браун. Они говорили про Идалин. Почему они говорили про неё? И нужный фрагмент нашёлся. — Иероним старался поддерживать безупречный порядок в нашей школе. Следил за соблюдением устава. Конечно, для некоторых детей это весьма удручающе. Поддержание порядка очень схоже с определением «втиснуть в свои рамки». Это очевидно. Уиллоу подскочила так резко, что её замутило. Наверное, не мешало бы поспать. Но о каком сне может идти речь, когда в её деле прорыв! Или не совсем. Нужно уточнить одну деталь, чтобы уж точно сложить в голове картинку. Уиллоу позвонила Стиву. — Кхм. Привет! Вот только ответил ей почему-то не Стив. — Я надеялся, что сегодня тебя больше не услышу. Сбросив оцепенение первых секунд удивления, Уиллоу как ни в чём не бывало продолжила: — А я надеялась услышать Стива. Как можно заметить, мы оба полны неосуществимых надежд. В трубке послышалось какое-то шуршание, и громкие голоса на фоне. — Давай сразу к делу. Что ты хочешь? — Предложить сотрудничество, — промурлыкала Уиллоу, в третий раз закружив по комнате. — У меня есть подозреваемое лицо. У тебя, точнее у Стива, доступ ко всяким базам данных. Хантер вновь замолчал. И в динамиках лишь хрустел ветер. — А вдруг это какая-нибудь уловка с твоей сто… — Хантер! — вознегодавала Уиллоу и даже остановилась посреди комнаты. — Э… Ну, ладно, допустим. Имя? — Эмира Блайт. — Издеваешься? — Я не в том настроении, чтобы издеваться. Просто узнай, училась ли она в Хексайде. — Это важно? — усталый вздох означал, что крепость его упрямства почти пала. — Важно. Кстати, куда ты дел Стива? — Что? Да я просто ответил за него, потому что этот придурок… «Этот придурок здесь!» — послышалось где-то на фоне. — Просто передай ему трубку, Хантер, — со вздохом попросила Уиллоу. — Не-не, — спохватился тот. — Мне интересно, что ты выкинешь. «Верни мне телефон! Ты с кем трындишь, с красивой девушкой?» — Да, с красивой девушкой, отстань! — на фоне послышались шорох и звук, с которым обычно прикладываются ладонью к лицу. — Не хочу краснеть перед отчитывающимся за тебя Стивом. Я лучше сам всё проконтролирую. Уиллоу фыркнула и одной рукой попыталась распутать то, во что превратились её косички. — Я вышлю по почте отрывок из интервью с Эмирой. Обязательно посмотри и скажи, что думаешь. — Угу. А ещё что сделать, капитан Уиллоу? — Почаще называй меня красивой. Воцарившаяся тишина прервалась очередным всплеском шуршания, а затем в динамики ворвался бодрый голос Стива. — Ты его сломала, — Стив гнусно посмеивался и с ойканьем уворачивался от чего-то. По ворчанию на фоне явно от чего-то живого. — Я внесу это памятное событие в календарь! — Главное, чтобы это «памятное событие» не было в один день с твоей смертью. Всё, не хулиганьте. И скинь мне почту Хантера, пожалуйста. Отбой связи. Уиллоу, не став слушать прощание гогочущего Стива, сбросила вызов и села за компьютер, довольно улыбаясь. Стив, какой молодец, прислал ей почту инспектора ровно через пять минут.

***

Асфальт мерно жужжал под колёсами велосипеда. Вышедшее из-за облаков солнце нещадно слепило глаза, Уиллоу пришлось прищуриться. Ловко объехав лужу, она улыбнулась. Настроение из отметки «вашу ж мать, ну какого хрена?» плавно — на самом деле ни черта не плавно — поднялось до «ух, сейчас я всем покажу!». Сердце предвкушало азарт погони с правдой. Оно уже заранее билось быстрее обычного. Хрипло вскрикнули тормоза. Уиллоу чуть не проехала нужный дом. Соскочив с сиденья, она увела велосипед в сторону и огляделась. Ага, вот и он! Хантер её пока не заметил, он мрачно уставился куда-то в переплетение проводов над головой и дымил сигаретой. Он лениво, словно делая той одолжение, подносил её к губам и затягивался, чтобы потом так же несуетливо выдохнуть. При всём уважении к Хантеру Уиллоу не хотела, чтобы её одежда прованивалась рядом с ним сигаретным дымом. Орхидеи с гибискусом ей «спасибо» за это не скажут. Убедившись, что велосипед надёжно пристёгнут к ограждению, Уиллоу направилась к курящему инспектору. Её присутствие он заметил только тогда, когда из его пальцев вытащили сигарету. — Я прошу прощения? Уиллоу без зазрения совести отошла в сторону, к ближайшей урне, и выбросила окурок под возмущённый взгляд Хантера. — Я тебя прощаю. Уиллоу могла и бы стушеваться под этим раздражённым взглядом, но времени на то, чтобы стушёвываться у неё не было. Она вам не капуста в конце концов. — Используй никотиновые пластыри, — посоветовала она продолжающему на неё пялиться Хантеру. С раздражённым цоканьем она взяла его за локоть, чтобы сдвинуть с места. — Используй мозг. В следующий раз… — Ха-ха, очень остроумно. Но Хантер не сдвинулся, что стало некоторой досадной неожиданностью. — Уиллоу, — его голос не был злым или ворчливым, как обычно. Он был мягким и холодным. — Тебе не кажется, что ты переходишь границы? Почему-то мелькнула мысль, что именно так он ведёт себя на допросах, раскалывая подозреваемых. — Да нет вроде, — Уиллоу пожала плечами и кивнула на дом. — Пойдём, нам ещё человека допрашивать. — Ты меня не услышала? Он хмуро уставился на неё, давя тяжёлым взглядом на мозги, как недавнее похмелье или даже хуже. Уиллоу непонимающе склонила голову к плечу. — Утром я закрыл глаза на твоё слегка… Неподобающее поведение, потому что даже для такой проныры как ты, обнаружить труп убитого человека большой стресс… — К чему ты ведёшь? — процедила Уиллоу. — К тому, — приглушил тон Хантер. — Что я тебе не подружка, чтобы выхватывать у меня из рук сигарету. Ты могла поступить как нормальный человек и попросить меня её потушить. Уиллоу вздохнула. Чёртова сигарета! Вот же… Было сложно поставить себя на место Хантера. Но, кажется, она начала понимать причину его недовольства… Уиллоу тоже не любила, когда что-то решали за неё. И они сейчас впустую тратили время. — Хантер? — она подняла на него взгляд. — Я была здесь не права… Извини. Хантер кивнул. — Я не в обиде, просто это неприятно. Буду признателен, если ты больше не будешь себя вести как… — Обойдёмся без сравнений, — бросила Уиллоу и напомнила. — Идём. Будто стремясь замять произошедший разговор, Хантер начал обсуждать присланное видео. — Я понимаю, что тебя смутило и откуда у тебя подозрения, но я не до конца понимаю связь между этими убийствами. Всё семейство Блайтов училось в частной школе Милл Хилл, так что Эмира даже на словах не может быть знакома с директором Хексайда. Аргументируй свои подозрения, пожалуйста, чтобы я понял, как ты на всё это смотришь. Уиллоу даже запнулась. Хорошо, что под руку попали лестничные перила. Она бросила украдкой взгляд на Хантера, но выглядел он действительно заинтересованным. — Знаешь, я подумала, что это идеологические убийства, — Уиллоу остановилась на площадке, чтобы лучше сформулировать начавшие разбегаться мысли. — Жертв выбирают не по внешнему виду… Даже при большом желании очень сложно найти схожесть между Бампом и Грэем… — И с одной стороны, объективной, этих двоих ничего не связывает. — Поспорю, — вклинился Хантер. — Оба мужчины. Достаточно обеспеченные, и… Высокие? Он поморщил нос и пожал плечами. — Бамп был ярым приверженцем дисциплины, формалист до мозга костей. — Чего не скажешь о Грэе. — Почему же? — Уиллоу хитро улыбнулась. — Формалист до мозга костей. Навязывал своё видение красоты и стиля всем кому только можно. То есть… — Считал себя правым, а тех, кто не с ним заодно — отбросами общества? — подхватил её мысль Хантер и задумавшись, запустил ладонь в волосы, ероша их. — В этом есть… Какой-то изощрённый, но смысл. Но меня всё ещё смущает отсутствие связи с Бампом. Условно, гипотетически и в теории Эмира убила Грэя, потому что он пытался засунуть её в свои рамки, так? Если так, то что мог ей сделать такого Бамп? Я общался с его семьёй и они рассказывали, что он хоть и был ворчливым, но при этом был добрым и даже имел чувство юмора. Уиллоу вспомнила, что примерно что-то такое говорила Ида. Про то, что он не был жутким злом во плоти. — Это означает, что либо убийца знал Бампа недостаточно хорошо, либо слишком хорошо. — Можно ещё рассмотреть вариант, что это сделали два разных человека, — Хантер пожал плечами. — Мне кажется, что это вполне логично. Даже способы убийства разные: Бампа задушили, напав со спины, а Грэя пырнули ножом под печень, напав спереди. У такого типажа убийцы, что описываешь ты, обычно один стиль. Возьмём в пример того же Джека-раздевателя… — Может потрошителя? — Нет, именно раздевателя. В шестидесятых годах был убийца, который совершил около шести убийств и все как под копирку. Убивал он исключительно проституток. Он их душил, насиловал, раздевал и бросал в Темзу. Его так и не нашли, кстати… — Хантер загадочно посмотрел на Уиллоу и хмыкнул. — И тела находили примерно в одной и той же местности. Чем тебе не почерк? Уиллоу нахмурилась. «Разумничался». Одна сторона была оскорблена тем, что кому-то известно больше чем ей, а другая — заинтересована. — Что насчёт блёсток и порезов? Хантер двинулся к ступеням. — Возможно, убийцы знают друг друга, и в сговоре, — его голос зазвучал неувереннее. — А может, мы имеем дело с самой настоящей сектой. Уиллоу громко фыркнула, выражая этим всё, что думает по поводу подобных предположений. — Мы пришли, — объявил Хантер. Уиллоу нажала на кнопку звонка. Ничего. Она позвонила вновь. Из глубины квартиры донеслись какие-то шорохи и недовольное «Да кого там, мать вашу…». Дверь раскрылась. Всклокоченная голова Эмиры высунулась из проёма, и только увидев Уиллоу и понтующегося своим значком Хантера — она шагнула за порог, кутаясь в рубашку, явно с чужого плеча. — Чем обязана? — подавив зевок, спросила Блайт. — Адриана Грэя Вернворта нашли мёртвым сегодня в шесть утра, — отчеканила Уиллоу так, словно стояла и отчитывалась перед начальницей. — Мёртвым? — глаза Эмиры округлились. — Убитым, — уточнил со всей весомостью Хантер, пряча значок во внутренний карман плаща. — М-м-м… Какая жалость, — притворно протянула Эмира, а потом её лицо резко изменилось. — Хотя погодите. Не-а. Совсем не жалость. — Где вы были этой ночью? — спросил Хантер. Эмира выгнула бровь и перевела взгляд на Уиллоу, которая увела глаза в сторону. Под тяжёлым взглядом Эмиры, у которой на лбу читалось «Вы щас серьёзно?» ей даже стало неуютно. — Уиллоу, милая моя, я знаю что ты общалась вчера с Эдриком, он мне рассказал. Он тебе говорил, что я буду на свидании с горячей штучкой? Не понимая, к чему вообще был задан вопрос, Уиллоу тоже выгнула бровь и неуверенно ответила: — Эм… Ну… Да? С протяжным, даже слегка демонстративным вздохом Эмира отодвинула ворот рубашки и показала вереницу свежих засосов, идущую от шеи и далеко-далеко ниже. Опускаться ниже ключиц Уиллоу не стала. Хантер, кажется, вообще отвернулся, сконфуженный и по-милому растерянный. Ути божечки. — Сейчас будет громко, — Эмира повернулась к Уиллоу и Хантеру спиной, набрала в лёгкие побольше воздуха и крикнула: — Хелен! Ты подтверждаешь, что я трахалась с тобой всю ночь напролёт? — Подтверждаю! — донеслось довольное из глубин квартиры. Затем последовал приглушённый смех. Эмира повернулась, в карих глазах блестели озорные огоньки. — Вопрос, я надеюсь, исчерпан? — Извините за беспокойство, — натянуто улыбнулся Хантер. Когда дверь захлопнулась, Уиллоу почувствовала на себе пристальное, обжигающее внимание. Ну, конечно. Хантер смотрел на неё с таким видом, будто она только что предложила ему снять проституток и сыграть в нарды. Какое нелепое сравнение. — Заткнись, — шикнула Уиллоу и заторопилась вниз. Хантер поравнялся с ней через три ступени и равнодушно сообщил: — Я вообще молчал. — Твои мысли кричали. Да, она облажалась. Это не хренов повод так на неё смотреть. Когда Уиллоу вырвалась на улицу, как пробка из бутылки игристого, в лицо ударил холодный ветер. Уиллоу чувствовала, как горит каждый сантиметр её лица. Стыдно-стыдно-стыдно. Хочется совсем по-детски топнуть ногой и обиженно надуть губы. Уиллоу пришлось прижечь своё детское «хочу» лупой, как прижигали лупой муравьёв мальчишки из её двора. — В итоге, мы возвращаемся к началу, — подытожил Хантер, сунув руки в карманы пиджака. — Ни подозреваемых, ни улик. Есть предложения, «капитан» Уиллоу? — Оставь свой сарказм на потом, — попросила та, останавливаясь у велосипеда. — И так тошно. — Ты хотела сказать, оставь свой сарказм за бортом? — Хантер мигом прокашлялся и сделал очень серьёзное лицо. — Итак, всё ещё жду твоих… Приказов. Уиллоу вздёрнула бровь, глядя на него в упор. — Я могу послать тебя по тому же адресу, что и утром. — Я там уже был. Мне понравилось. — Рада за тебя, — она отцепила замок и вывела велосипед с обочины. — Уезжаешь? — Нет, ухожу. Корабли ходят. — Точно. Очень жаль, — вздохнул Хантер. Уиллоу чувствовала себя максимально нелепо, удерживая равновесие на одной ноге. Она опустила вторую на асфальт и решила уточнить: — С чего бы это? — протянула она. Хантер шагнул вперёд. — У меня есть деловое предложение. — Не может быть. — Очень заманчивое. Я допускаю тебя к расследованию, — Хантер бросил взгляд через плечо и наклонился, быстро прошептав: — Неофициально, разумеется. Так что не жужжи об этом. — А откуда такая щедрость? — Ну… Уиллоу не успела заметить, как руль велосипеда перекочевал в чужие руки, так что ей ничего не оставалось, кроме как поплестись следом за Хантером. Следует признать: её так и грызло изнутри любопытство. Пытка для журналиста. —… Как выяснилось, соображающих людей в моём отделе мало. А хорошо соображающих, не считая меня, ноль. — Какая скромность! — поддельно восхитилась Уиллоу. — И не говори, — Хантер довольно улыбнулся, сверкнув щербинкой, и даже расправил плечи, приподняв подбородок. — А что выяснилось следом, некая журналистка очень даже неплохо умеет думать. Уиллоу усмехнулась. Во закрутил. — И?.. — Она была права, когда предупредила, что убийство повторится. И я прошу перед ней прощения за то, что смеялся над этим. С этими словами Хантер внимательно посмотрел на Уиллоу, видимо, ожидая её реакции. И она сдержанно улыбнулась. — Так что скажешь? — с осторожностью спросил Хантер. — Я скажу, что твоя теория про секту — полное фуфло. Они остановились на светофоре. Хантер тут же растерял всё самодовольство и нахмурился. — Аргументируй. — Сектанты не заметают улики, — бросилась первым пришедшим в голову доводом Уиллоу. — Вспомни хотя бы того же Чарльза Мэнсона. Хантер хмыкнул и кивнул. То ли ей, то ли самому себе. — Допустим. Тогда почему это не может быть банда? Или по тому же принципу? Красный человечек на светофоре наконец сменился зелёным. — Да неужели ты не видишь! — воскликнула Уиллоу. — Слишком щепетильное соблюдение деталей. И в первом и во втором случае блёстки нанесли уже после. Нанесения отметин. — И? Окей, это не отменяет то, что это может быть банда. Очень щепетильная банда. И трепетная к деталям, — продолжал стоять на своём Хантер. — Нужно что-то более масштабное, чтобы переубедить меня. — Второй фактор, время, разрыв между двумя преступлениями, — они свернули на тихое, почти безлюдное авеню. — Сколько прошло с первого убийства? — Сегодня какое число? Третье апреля? — Хантер достал телефон и практически тут же убрал его. — Чуть меньше месяца. — Была бы это банда, Лондон бы уже тонул в крови. С их щепетильностью и любовью к деталям. — Ой, как пафосно. Ну… А если это начинающая банда? Уиллоу смерила его свинцовым, красноречивым взглядом. — А говорил, что хорошо соображаешь. Хантер передал ей велосипед. — Веди сама, мне надоело, — он спрятал руки в карманы. Наверное, просто устал разыгрывать джентльмена, особенно, когда Уиллоу его так уколола. — Так, а причём тут временные промежутки? Уиллоу смерила его на этот раз удивлённым взглядом. — Потому что наш убийца не прыгает на первого попавшегося, слишком много усилий, — она остановилась и уставилась на мигающую вывеску круглосуточной аптеки. — Он следит за ними. Наблюдает. И это занимает время. Хантер помрачнел. Наверное, до него наконец-то дошло. — Ладно, — буркнул он. — Давай оставим рассуждения о том, кто это и сфокусируемся на поиске зацепок. Что мы имеем… — Мы? Ничего. Зато нас имеют… — Да… Крупным планом, — Хантер тоже уставился на мигающую вывеску и хмыкнул. — Но я о другом. Блёстки… Кто в здравом уме будет покупать столько блёсток? — Ты удивишься, но ими не только трупы посыпают. — Да? — Хантер действительно удивился. — А для чего они вообще тогда? — Ну, здравствуйте! Ты поспешил с выводами о том, что единственный с мозгами в отделе. — Уиллоу… Она осеклась и сделала невинное лицо. — Ладно. Я шучу. — Я, знаешь ли, никогда ими не пользовался. И вообще до этого убийцы я не обращал на них внимание. За ручку не здоровался ни разу. Это не специфика моей работы… — Да всё, всё! Я поняла ещё с первого раза. Душнить не обязательно. По мелькнувшему по лицу Хантера раздражению, Уиллоу поняла, что вряд ли он в курсе, что такое «душнить». Но он махнул головой и не стал ничего уточнять. — В любом случае, — Уиллоу скрестила руки на груди. — Блёстки можно использовать для всего. Для макияжа, украшений, поделок, косплея… — Ко… Чего? — Хантер опустил взгляд на Уиллоу и поднял брови. Уиллоу задалась вопросом: из какого века вылез Хантер? Из двадцатого? Но комментировать не стала. Ещё по шее получит. — Косплея. Человек делает костюм персонажа из любого произведения и надевает его образ на себя. По сути перевоплощение в любую роль. — А… — Хантер нахмурился и кивнул. — Значит, нам нужен список всех, кто покупал эти галимые блёстки в огромных количествах. Уиллоу застыла. В её голове будто заработал механизм, в который вставили нужную шестерёнку. — Или мы… Можем порыть инфу про скандальных косплееров! Хантер согласно кивнул. — Разделимся. Ты ищешь инфу про своих космоплееров. А я пробью базу. «Стив пробьёт», — хмыкнула мысленно Уиллоу. — Косплееров. — Суть та же. — Старпёр, — невнятно буркнула себе под нос Уиллоу, достав телефон. — Один звонок и я всё узнаю.

***

Беготня в офисе немного нервировала. Уиллоу, заваленная бумажками и чеками, молила всех существующих богов о том, чтобы мир заткнулся хотя бы на минуту. Она что, так много просит? Просто чтобы чёртов Хьюго перестал икать. Или Ричард перестал шаркать тапками — кто, скажите ей на милость, носит тапки в офисе?! — и сюрпать кофе. Просто. Заткнитесь. Все. Уиллоу даже может сказать «пожалуйста». Когда на её телефон пришло уведомление, она была готова взять и бросить его в стенку. Или расху… Разбить экран об угол стола. Но высветившееся имя сбавило обороты вскипавшей злости. Хотя прослушивание почти дюжины голосовых сообщений, на фоне которых отчётливо раздавалось чавканье — углубило раздражение. Не выходить из себя помогал лишь профессионализм. Уиллоу вынимала нужную информацию и складывала её сначала в ящик внутри головы, а потом переносила на страницу блокнота. Элиза Мартинес. Не только популярный косплеер, но ещё и блоггер, полюбившая снимать ролики, в которых жестоко высмеивались те или иные модные тенденции и наряды звёзд. Училась в Хексайде, хотя и недолго, вылетев после заваленных летних экзаменов. Уиллоу мысленно поставила галочку рядом с пунктом «связь с первой жертвой». Был конфликт с Грэем. Очередная модель, порвавшая с ним контракт. Не по-тихому, как Эмира и Эдрик (они бы сейчас возмутились: что значит «по-тихому»?), а со всей помпой. Мотивы сходились. Сумасбродная, демонстративная жизнь — не менее шокирующие публику убийства. Всё сходится так хорошо, что даже не верится. Уиллоу трясущимися от волнения пальцами, делая по две ошибки в каждом слове, напечатала сообщение Гасу, прося контактные данные для связи. Ответ обдал могильной свежестью. Сейчас узнаю адрес кладбища и достану бабушкину спиритическую доску

???

Только не говори, что она…

Уже как пять лет. Погибла на лыжном курорте Вот же дерьмо. Уиллоу вырвала бесполезную страницу из блокнота. Она бросила смятый клочок в корзину, даже не проверяя, попала или нет. Ещё и этот дурацкий Хантер печатал одно сообщение уже минут десять, не меньше. Что он там — поэму строчит? Уиллоу зарылась пальцами в волосы, от недосыпа начинало звенеть в голове. На манер колоколов Вестминстерского собора. — Как там поиски маньяка? Задорный голос Луз принёс с собой запах свежесваренного кофе. — Кто сказал, что это маньяк? — глухо спросила Уиллоу, обернувшись. На лице Носеды отразилась растерянность. — А… Ну, убийцы? Преступника? — она всучила в руки Парк тёплый стаканчик. — Какая вообще разница? Сделав первый глоток, Уиллоу прикрыла глаза и скучающим тоном пояснила: — Маньяк — это человек, одержимый какой-то идеей. От слова «мания». Пока не доказано, что убийства, — она подавила зевок. — Совершены маньяком. — Спасибо за просвещение, мисс Википедия. — Обращайся, — Уиллоу пригубила ещё кофе. — Кем бы он ни был, или она, я обязательно выясню кто это. Луз тепло улыбнулась. Кажется, она ни разу в этом не сомневалась. А если и сомневалась, то ничем этого не выдавала. — Ну, разумеется! — она похлопала Уиллоу по плечу. И той стало легче. Даже когда Хантер прислал одно короткое сообщение: Мы прошерстили всех. Ничего существенного У Уиллоу не было сил злиться.