Панцирь

Когда Хантер переступил порог парикмахерской, он мигом ощутил знакомый с детства запах каких-то мыльных ягод. По-другому он бы описать это не смог. В зале было пустынно. Ничего удивительного: большинство людей в это время ещё на работе. Но один человек точно присутствовал, Хантер чуял это спинным мозгом. — Филипп? Из комнаты для персонала выплыл Филипп Виттебейн собственной персоной. В руках он зловещим образом держал ножницы. — Хантер? — его брови изогнулись. — Каким же ветром тебя сюда занесло? — Северо-западным, — хмыкнул Хантер и постучал по изголовью одного из свободных кресел. — Я тебе не помешал? — Отнюдь, — состроил гримасу Филипп. — Я практиковался, — он убрал ножницы в карман на фартуке. — Косички заплетать? — Хантер не удержался от желания подколоть дядю. Тот криво улыбнулся, мягко взял Хантера за плечи и развернул его лицом к зеркалу. На лице дяди задержалась лёгкая ухмылка. Он хмыкнул. — Вполне возможно. Хочешь, я тебя заплету? Будешь самым модным инспектором во всём Скотланд-Ярде. Я могу даже бантик поискать. Обязательно розовый, как ты любишь. Хантер усмехнулся. — Заманчивое предложение… Но нет, как-нибудь в другой раз. — Как знаешь, — Филипп пожал плечами и подтолкнул племянника к креслу. — Стало быть, как обычно? — Угу. Без бантиков. Хантера всегда смешило то, как дядя нажимал на педаль кресла и поднимал его с забавным кряхтением. Непослушный локон — как любил говорить Филипп, сравнивая племянника со своим братом — каждый раз смешно подскакивал, вызывая у него приступ сдавленного смеха. «Давай я его тебе отрежу», — не уставал спрашивать Филипп, угрожающе пощёлкивая ножницами. Хантер отвечал, что ему нормально. Филипп бурчал. Хантер бурчал в ответ. Коллеги Филиппа косились на них и за глаза называли бабками. А они оба продолжали бухтеть. Это ли не счастье? — Как дела? — мягко раскатывая последний слог, спросил Филипп, продолжая что-то творить с затылком Хантера. — Бывало получше. — Что тебя тревожит? Хантера порой удивляла дядина способность располагать людей к себе одним лишь голосом. Что-то было в этих мягких, крадущихся интонациях, от чего хотелось мигом вывернуть душу наизнанку. Если бы Хантер так умел, то мелкие любители побаловаться дурью также легко выворачивали свои карманы. — Только вступил на новую должность, сразу попал на серийника. — А-а. Ты про Блестяшку? Хантер даже дёрнулся, заслужив полный укоризны вздох. — Как-как? — Я слышал, его так называют. Хантер фыркнул. Нет чтобы что-нибудь более зловещее придумать… Блестяшка? Серьёзно? Они что, в сериале про тех разноцветных пони? — Прессе нужно поменьше смотреть мультиков для детсадовцев, — проворчал он. — Блестяшка! Это ж надо было… — Хватит брюзжать. — А тебе хватит разговаривать так, будто ты из девятнадцатого века. — Не могу. Герой из моего романа родом из семнадцатого, — голос Филиппа стал мечтательно-пудровым. — Так выключи своего героя, — посоветовал Хантер. — Для тебя, человека далёкого от искусства, это очень просто. А мне нужно прожить его, прочувствовать… Пропустить через себя. Понимаешь? — Не понимаю, — Хантер сдунул с носа локон, — и думаю, что это — извращение. — Извращение — это твоя рубашка. Где ты её вообще выискал? — Э-э… Не помню, — по недобрым огонькам в глазах дяди, Хантер понял, что тему нужно срочно переводить. — Так как там твои писательские дела? — Пишутся, — Белос отошёл в сторону и придирчиво посмотрел на результат своего труда, словно художник. — Надеюсь, вновь получу дозу желчи от моего горячо любимого Пиньета. — У тебя странные склонности. И надежды. — Это семейное. У меня — склонности и надежды, а у тебя — карьера и вкус в одежде… Яблоко от яблони недалеко падает. — Хватит уже придираться к моей одежде. — Начнёшь одеваться как нормальный человек — перестану придираться. Ты весь в заплатках. Смысл покупать дырявую одежду, чтобы пришивать к ней огрызки от семейников… — Протестую! Это такой стиль. — Стиль бездомного с окраин Хакни? Хантер закатил глаза и сдул в очередной раз упавшую на нос прядь. — Ты такой старомодный… — Раньше это называлось «иметь вкус». — А ещё раньше студенты медицинского не мыли руки после анатомического театра и с трупным ядом на пальцах отправлялись принимать роды… — Фу! Что за одиозный, неподходящий пример? Это всё твоя работа так на тебя влияет. Раньше ты не был таким кровожадным… — Меня всё устраивает. — И расследовать серийные убийства тоже? Здесь спесь с Хантера сошла. Потому что нравиться происходящее ему не могло. Расследования выматывали по всем пунктам. И физически, и духовно. Духовно! Тьфу… Понахватался уже от Филиппа. — Во всяком случае это интересно. — Расскажешь? Ты, безусловно, ловко перевёл тему на меня. Но этим моё любопытство тебе, увы, не унять… Так что вернёмся к изначальному вопросу. Что тебя тревожит, мой дорогой племянник? Хантер тяжело вздохнул. — Меня тревожит тот факт, что убийца не оставляет улик. Он безумный и хладнокровный. Осторожный. И до жути трепетный к деталям. Над ухом раздалось шипение пульверизатора и Хантер почему-то зажмурился. — Два трупа. Город на ушах. Пресса смакует подробности, — Хантер мысленно чертыхнулся, подумав об одной журналистке. — А расследование в тупике. Толком и нечего расследовать. Мы даже след обуви не нашли! А это вообще немыслимо! — Не кричи, ты дёргаешься. Кстати, тебе виски сбрить или оставить? — Оставь, — Хантер тяжело вздохнул и открыл глаза. — Ни следов обуви, ни отпечатков, ничего… И работает предельно аккуратно! Такие ровные разрезы я ещё не видел, а за всю свою жизнь я видел много всякого дерьма… — Хантер, джентльмены так не выражаются. — У тебя неверные сведения. Я в джентльменский клуб не записывался, — Хантер нахмурился. — Да и не особо хочется. — Мне только остаётся греть в душе надежду, что ты не выражаешься схожим образом в обществе милых леди. — Милые леди сейчас выражаются похлеще, — Хантер фыркнул. — Кстати, о милых леди… — О! — Нет. — Прошу простить, — горестно вздохнул Филипп. — Продолжай. По его лицу было понятно, что он предпочёл бы «О!». — Моя напарница. Это нужно видеть. Та ещё… Муха! — Муха? — Жужжит под ухом без остановки. — Какая упорная… Тут скорее подойдёт пчела… Даже шмель. «Шмель не лезет туда, куда не надо», — подумал Хантер. — Поверь мне, она — та ещё оса. Но не суть. — В твоём голосе самым парадоксальным образом смешиваются восхищение и раздражение. Проницательности Филиппу не занимать. — Эм. Восхищение? Ну, она умная. Это я ценю… — Но? — Но никакой субординации! Это меня возмущает. Филипп заинтересованно хмыкнул и, закончив укладывать волосы Хантера, вновь отошёл в сторону. — Теперь ты чуть больше похож на человека. Хантер вспомнил, как Уиллоу недавно взбрело в голову использовать его как живую стремянку, чтобы достать с верхней полки какую-то папку. Чувствовали себя когда-нибудь табуреткой? Нет? Ну и хорошо. Приятного в этом мало. — Что с лицом? — поинтересовался дядя. — Я тебя, вроде, лимонами не угощал. Хантер почувствовал, как зарделся. От стыда, конечно. Отстаивать значение той самой субординации рядом с неугомонной журналисткой становилось всё сложнее. Да и не то чтобы на Уиллоу распространялась система служебных отношений. Вот работала бы она в его отделе, то точно такого бы Хантер терпеть не стал! Уволил бы тут же. Телефон самым внезапным образом взорвался быстрым потоком сообщений, а впоследствии и звонком. Хантер заранее напрягся. Увидев имя звонящего, напрягся вдвойне. — Не дадут мне отдохнуть в собственный выходной… Задорная мысль уволить и себя проскочила в голове, как олень перед машиной на шоссе. Хантеру пришлось задавить этого «оленя». — Может… — Нет, Филипп, я не пойду парикмахером. Да, у меня хорошие руки и да, я хорошо стригу, — Хантер с тяжёлым вздохом ответил на звонок: — Да, Стив. Надеюсь, это что-то срочное. Потому что если нет, я тебя… — Новая жертва Блестяшки! Приехали. Только этого Хантеру и не хватало. — Хантер, тут вообще полный армагеддон! — кричал Стив в трубку, явно перепуганный до трясучки. — Тут кишки везде! Везде! — Какие кишки… Что ты вообще несёшь? — Хантер покосился на Филиппа, который крутил в руках ножницы и делал вид, что он не слышит крики Стива. — Долго объяснять. Выезжай. Хантер отложил телефон в сторону и на секунду прикрыл глаза. Блестяшка. Кишки. Орущий Стив. Отличный выходной. Лучший нахрен. — Спасибо, — он обратился к Филиппу. Тот мягко улыбнулся. — Ты там будь осторожнее, ладно? Можно было ответить: «Зато, если я загремлю в ящик, у тебя появится прекрасная возможность одеть меня в нормальную одежду». Но Хантер кивнул и ответил: — Постараюсь. Рано ему ещё в нормальной одежде щеголять.

***

На обыкновенно тихих улицах Блэкмура толпились взволнованные люди. Они стеклись охающими гроздями к дому в конце Спригс-лэйн. Хантер уже чувствовал раздражение, и окруживший его галдёж лишь усиливал его. Матери хватали рвущихся к живой изгороди детей, что норовили «посмотреть на кровавое месиво». Подбежавший Стив вручил Хантеру папку с документами и протоколами. — Терра Снапдрагон. Рассечена передняя стенка брюшной полости, — Стив ткнул пальцем в отчёт от криминалиста. — Картинка та ещё. Смотри… Хантер поднял голову и мысленно поблагодарил себя за привычку ничего не есть по утрам. В его практике развешанных по фасаду дома кишков ещё не было. Во рту вполне ожидаемо появился привкус желчи. Надо бы к гастроэнтерологу сходить… А то с такими выбросами потом мучаться с оранжевым налётом, а Хантеру этого не надо. — Время смерти приблизительно одиннадцать вечера, — продолжил Стив, морщась при виде осаждающих висящие внутренности мух. — Тело увезли уже в Лондон на экспертизу. — Кто нашёл? — Хантер отвернулся, делая глубокий вздох. Это не помогло. Нагретые на солнце кровь и кал смешивались с терпким ароматом садовых цветов. — Местный почтальон. До сих пор трясётся, бедолага, — Стив махнул рукой в сторону заднего двора. — Ты только с ним помягче. А то он уже два обморока перенёс, третий, боюсь, не переживёт… Хантер наградил коллегу красноречивым тяжёлым взглядом и, отдав ему обратно бумаги, направился опрашивать свидетеля. Где-то на задворках сознания он пытался удержать мысль о том, что вечером его всё-таки ждёт холодное пиво и «Космический рубеж». Но когда Хантер увидел знакомую темноволосую макушку, мысль о прекрасном вечере выходного улетучилась, гнусно оставив после себя одно лишь разочарование. Ему хотелось взять стул и сесть, согнувшись, пряча лицо в коленях, как Синдзи из Евангелиона. Ужас просто. День обещал быть насыщенным и «весёлым». Уиллоу уже не вызывала такого раздражения, как при первых двух убийствах, но её появление раньше всех действительно напрягало. Как будто она заранее знает обо всём, что произойдёт… — Шутить про пончик не буду, — поприветствовала его оригинальным образом Уиллоу. — А то у тебя и так вид такой, что ещё немного и глаз задёргается. — Он уже, — мрачно ответил Хантер, тяжело вздохнув. — Давай сразу к делу. Что ты успела выяснить? Уиллоу приосанилась и кивнула в сторону. На шезлонге сидел пожилой мужчина, замотанный в оранжевое одеяло, его взгляд казался сонным. — Сделала твою работу за тебя. Том Фишер как обычно отправился разносить утреннюю газету, и заметил кое-что неладное… «Ох, неужели?», — язвительное мелькнуло в мыслях. — Во сколько это было? — Хантер поморщился, когда память услужливо подкинула красочные картинки кишок. — Полседьмого, как обычно, — Уиллоу постучала пальцами по корпусу висящего на шее фотоаппарата. Хантер опустил взгляд. Следовало бы вернуться к Стиву и вновь изучить составленный акт. Первичный осмотр говорил о том, что это всё тот же, их родной Блестяшка. Но почему в этот раз убийца вышел за пределы Лондона? — Наверное, он изначально целился на Терру, — предположила Уиллоу. Хантер изумлённо вскинул брови. — Я сказал это вслух? — Ты частенько ведёшь беседы сам с собой, — подтвердила Уиллоу. Хантер сделал несколько шагов вперёд. Истошно-синие люпины будто слушали его мысли, повернувшись раскрытыми бутонами в его сторону. — Всегда приятно поговорить с умным человеком, — он попытался спрятать своё иногда вырывающееся подростковое смущение за напускным самодовольством, даже зачесав пальцами волосы назад. После стрижки они казались чужими. Кстати о чужих. — Не понял. А это кто? — Хантер кивнул на небольшую группу с камерами и микрофонами. — Местное телевидение. Можешь выдохнуть, Луз не будет сегодня, — в голосе Уиллоу, на удивление, проскользнула досада. — Она на неделю уехала к матери. — Я к ней уже привык. Я так смотрю, там репортёр совсем зелёный… — Как ты? — Уиллоу усмехнулась. Хантер косо посмотрел на неё через плечо и многозначительно изогнул бровь. — В каком контексте? — Во всех. Он собрался уже ответить ей со всем пылом задетой справедливости (или гордости), как взгляд зацепился за тонкую полоску на земле. Она тянулась через клумбу, и продолжалась на зелёном кусочке газона. И вела, судя по всему — Хантер прошёл вперёд, не поднимая взгляда — к задней калитке. Велосипед. Хантер резко обернулся и посмотрел на Уиллоу. На ней слишком длинный кардиган, вряд ли в этом удобно крутить педали, но… — Ты сегодня случайно не на велике? — Сбрендил? — Нужно было уточнить, — с этими словами Хантер повернулся к почтальону. — Извините, мистер Фишер, какого цвета у вас велосипед? Тот вздрогнул, словно проснувшись. — Велосипед? — прокряхтел он. — Нет у меня велосипеда. Отродясь не было. — Понял. Спасибо. Стало быть, след вполне мог оставить убийца. Или сама убитая. Могла ведь она в теории любить этот вид передвижения? Почему нет… Хантер, правда, с трудом мог представить владелицу столь вычурного дома, разъезжающей на велосипеде. К тому же… Ну кто будет портить свои же клумбы, колеся по ним? — Уиллоу, — он присел на корточки и прищурился, вглядываясь в след от шин. — А где нашли жертву? — В ванне. К чему вопрос? — как Хантер понял, Уиллоу не понимала, что он от неё хотел, и её это бесило. — Да так… — Что «да так»? Говори уже. Хантер вздохнул и махнул рукой, подзывая Уиллоу к себе. Когда она села рядом на корточки и потупила взгляд, он указал пальцем на линию. Полный потрясения и осознания вздох со стороны журналистки вызвал у него какое-то приятное, клокочущее волнение где-то в глубинах желудка. Хантер не смог удержаться от желания посмотреть на Уиллоу. Точнее, на выражение её лица. Её реакцию. Да. Определённо. Вот она торопливо завела за ухо выбившуюся прядь, и сосредоточенно нахмурившись, подняла камеру. Мягкий щелчок вернул Хантера к делам насущным. Он словно резко пришёл в себя после короткого сеанса гипноза. «Какая чушь!», — возмутился он в мыслях и на всякий случай потеснился подальше. — Предлагаю проследить куда он ведёт, — тихо добавил Хантер. Он выпрямился и скривился, когда колени щёлкнули. — Стареешь, — Уиллоу смерила его смеющимся взглядом и тоже выпрямилась. Настала очередь Хантера смеяться, когда у неё таким же образом щёлкнули колени. — Кто бы говорил. — Я молода и прекрасна. А ты… Сколько тебе там? Тридцать пять? Сорокет? — Окстись, — он передёрнул плечами и увёл взгляд в сторону. — Мне двадцать восемь. Калитка задребезжала. Судя по состоянию петель, ею пользовались нечасто. След змеёй пролёг в траве, ведя к одному из домов. Хантер не мог не подумать о том, как это странно. Слишком хорошо. Слишком легко, чтобы быть правдой. И брошенный у заднего входа велосипед казался каким-то неправильным. Но когда Хантер с видом «шпиёна» — как часто выражается Уиллоу — перемахнул низкое ограждение и увидел следы крови и блёсток на руле, все подозрения как-то тут же заткнулись.

***

В допросной висела такая тишина, что можно было слышать холодное гудение потолочных ламп. Хантер откинулся назад, продолжая наблюдать за лицом задержанного. Подозреваемым оказался Уильям Уокер. Самый обычный на первый взгляд житель Блэкмура: работа в какой-то строительной конторе, из развлечений — субботние походы с друзьями в местный паб. Ничего интересного. — Где вы были в ночь с двадцать девятого на тридцатое мая? — Я же уже сказал, — Уильям потёр лицо ладонью. — Дома я был. Дома. Спал. — И кто может это подтвердить? — Хантер скрестил руки на груди и подавил зевок. Немного погодя, Уильям поморщился и опустил взгляд на свои руки, скованные наручниками. — Никто. Родители уехали к родственникам ещё вечером. Кивнув то ли ему, то ли себе, Хантер встал и открыл папку с фотографиями. Одну из них он положил на стол и придвинул к Уокеру. — Вы узнаёте эту женщину? Уильям немного подался вперёд. — Я её знаю. Это Терра.... Снапдрагон? Она наша соседка. Если что, я никогда не разговаривал с ней лично. — Отлично, — Клоторн кашлянул в кулак и положил перед подозреваемым ещё одну фотографию. — А этот велосипед вам знаком? — Естественно, — Уильям фыркнул и откинулся назад, прищурившись. — Мне подарили его вчера. К чему этот вопрос? — По какому поводу? — День рождения. Я всегда хотел велосипед. Хантер заглянул в бумаги. Уокер не врал. Вчера он действительно справлял свой день рождения. — Значит, в одиннадцать вечера вы уже спали? — И мы возвращаемся к началу, — Уильям закатил глаза и тяжело вздохнул. — Одно и то же… Я будто с попугаем разговариваю. Эй, ты, — он повернулся к стоящей у двери Уиллоу и кивнул ей. — Да, да, ты. Может ты проведёшь допрос? Ты выглядишь гораздо приятнее этого подобия на копа. Уиллоу растерялась. Ещё бы. А вот Хантера словно встряхнуло изнутри. Так, словно он перепутал краны, и вместо тёплой воды его ошпарило ледяной. — А вот журналиста я попрошу не трогать, — Хантер и не заметил, как его голос вновь стал мягким, даже в какой-то степени ласковым. Филипп часто хвалил его за такой «снежный» тон. — Это во-первых. А во-вторых, я советую вам держать себя в руках, если вы не хотите провести тут дольше, чем положено. Ему, наверное, почудился восхищённый вздох за спиной. — А теперь вернёмся к допросу, — натянув на лицо непринуждённую улыбку, Хантер достал фотографию с рулём велосипеда и придвинул её к Уильяму. — На руле вашего велосипеда были обнаружены следы крови и глиттера. Экспертиза подтвердила, что кровь принадлежит жертве. Что вы скажете в свою защиту? — Я ни разу не катался на велосипеде. Я даже сидеть на нём нормально не умею. Родители могут подтвердить это. Хантер записал эти слова. — Имя Иероним Бамп вам говорит о чём-нибудь? Уокер качнул головой. — Директор школы Хексайд? — помог ему Хантер. На лбу подозреваемого возникла морщинка. — Это… Кажется, первая жертва этого ненормального? — И вы сначала нанесли порезы, а потом только задушили? — Чего? — вытаращился Уокер и нервно усмехнулся. — Вы совсем или что? Хантер тяжело вздохнул. Не клеилось. Ни черта не клеилось на самом деле. — Вы ведь понимаете, что сейчас обстоятельства складываются совсем не в вашу пользу? Уильям скривился. — Да. Но я никого не убивал… Я клянусь.

***

Итак, вечер совершенно не соответствовал надеждам Хантера. Книжка «Космический рубеж» осталась дожидаться его следующего выходного на полке, пиво одиноко томилось в холодильнике… А Хантер удручённо рассматривал расстилающиеся за окном пейзажи, подперев подбородок рукой. Рядом, совсем-совсем близко, сидела Уиллоу и копалась в своём фотоаппарате, просматривая недавние снимки. На душе было паршиво. И гадко. И вообще, у Хантера выходной, идите все в… — Ты сейчас прожжёшь дырку в стекле, — тихо сказала Уиллоу, привлекая к себе внимание Хантера. Он с показной неохотой повернулся к ней. Стоило признать: на Парк смотреть прият… интереснее, чем на одинаково-зелёные скучные поля. — А вот меня прожигать тоже не надо, — Уиллоу устало хмыкнула и выключила фотоаппарат. — Ты не Шелдон из «Теории Большого Взрыва», у тебя не получится взорвать мне мозг. — Как ты догадалась о моих коварных планах? — ответил Хантер с сарказмом, откинувшись на спинку сидения и закрыв глаза. Ему неумолимо хотелось уснуть. И жлёкнуть перед этим хотя бы баночку пива. Пиво… — Я не так проста, как ты думаешь. О, он и не сомневался. Какой угодно, но простой Уиллоу не была. Скорее чрезвычайно трудной. И неудобной. — А ты не телепат, чтобы уметь читать мысли. — Кто знает, кто знает… Может, я воплощение Тоби Логана? — Ну давай, скажи, о чём я думаю. Приоткрыв один глаз, Хантер усмехнулся, когда Уиллоу перед ним показательно нахмурилась и надула губы, приставив ладонь к подбородку. — Ты-ы-ы-ы… Думаешь, что тебя всё достало и ты хочешь домой. — Это не телепатия, — почему-то уязвлённо улыбнулся Хантер и, тут же усмехнувшись, ткнул пальцем ей в плечо. — Вы, мисс, шарлатанка. — Я практикуюсь, — Уиллоу ещё смешнее, чем до этого, надула губы и опустила взгляд, как провинившийся ребёнок. — Вы позволите мне ещё одну попытку, мистер? — Даже не знаю… Разве вы недостаточно опозорились в первый раз? Уиллоу фыркнула, а потом тихонько рассмеялась, с опаской поглядывая на водителя. Сидящий за рулём Стив, на удивление, не отсвечивал, смотря на дорогу. Потом она резко замолчала, навесив на лицо ту самую серьёзность журналиста-следователя. Хантер застыл, когда Уиллоу придвинулась ближе, заглядывая ему в глаза. Кадык слишком заметно дёрнулся, когда он нервно — господи, почему нервно? Ему что, пятнадцать?! — сглотнул слюну под её пытливым взглядом. — Ты думаешь, что я… — Уиллоу почти прошептала это. Хантер впервые поймал себя на мысли, что у неё красивый голос. — Что я?.. — Слишком близко, — ответила Уиллоу и со смешком отстранилась. Растерянный и сконфуженный Хантер сдержался, чтобы не фыркнуть и не ответить ей чем-нибудь колким. Потому что голос точно бы в какой-то момент сломался. Когда Хантер в ответ лишь хмыкнул и повернулся лицом к окну, в отражении он увидел горящие красным щёки и уши. Сраный пятнадцатилетка. Унылый пейзаж за стеклом незаметно превратился в приодетые к вечеру улицы. Чистые, трепетно сохранившие исторический флёр старины — кто мог подумать, что где-то здесь мог ошиваться жестокий убийца? Когда из-за шапок зелени выросли уже знакомые жухло-оранжевые стены, Хантер совсем забыл про недавнее смущение. Идея вернуться к месту преступления возникла, когда потребовалось больше деталей для следственного протокола. Работа, которую провела местная полиция, разочаровывала. Словно увидев на лице Терры вырезанную лезвием улыбку, они поспешили спихнуть всё на лондонское управление, и не стали заморачиваться. — Зайдём на пару минут к одной женщине и пойдём в отдел, — Хантер отстегнул ремень безопасности, когда они остановились на парковке. — Будет прохладно. — Мы пойдём в морг? — Уиллоу повторила его действие и даже как-то приободрилась «Вот кто будет радоваться походу в морг?» — пронеслось в голове Хантера, который потёр переносицу и выдохнул. — Бинго. Лилит их приходу ничуть не удивилась. Чуть задержалась взглядом на Уиллоу и вновь вернулась к заполнению бесконечных бумажек. Хантер тяжело вздохнул и немного подтолкнул изумлённо изогнувшую брови Уиллоу вперёд со словами: — Лилит, знакомься — это Уиллоу Парк, моя напарница. Уиллоу, знакомься — это Лилит Клоторн. Судмедэксперт и моя тётя в одном лице. Знакомство прошло сдержанно. К удивлению Хантера, тётя даже смогла выдавить из себя улыбку, отчего её бледное уставшее лицо перестало напоминать лица её «клиентов». След, который они нашли при повторном осмотре — полиция Блэкмура побила все рекорды кретинизма! — под окном, прямо на клумбе, вполне мог стать полноценной зацепкой. Хантер со всем трепетом положил перед Лилит слепок. — Надо бы экспертизу… Лилит поворчала, мол, единственный трасолог в отпуске, и придётся сильно постараться его вытащить. Но в целом возражать не стала. Поворчала лишь для виду. Хантер облегчённо выдохнул. — Я, кстати, закончила обследование тела Снапдрагон. Лилит подошла к камерам и остановившись, развернулась: — Вам ведь это интересно? Смотреть на труп старушенции без кишок у Хантера в планы не входило, да и он не горел особым желанием, если честно. Едва он открыл рот, чтобы извиниться и отказаться, так стоящая рядом Уиллоу зажглась, как спичка, и мгновенно ответила за двоих: — Конечно! Расскажете поподробнее, пожалуйста? О, боги, только не это. Хантеру пришлось стиснуть зубы, чтобы не выдать раздражённый вздох. Уиллоу уже вытащила блокнот, и посмотрела на Лилит с такой надеждой, словно та пообещала ей… Мысль запнулась, ведь Хантер понятия не имел, на что ещё, кроме трупов, Уиллоу может с таким энтузиазмом таращиться. «Ненормальная», — думал он, делая осторожный шаг вперёд. Раздался грохот. Лилит выкатила тело Снапдрагон. Хантер поморщился. — В дыхательных путях были найдены следы воды. — Мы как раз это обсуждали, — откликнулась Уиллоу, кивнув. Она оторвалась от блокнота и посмотрела на Хантера. — Наша версия подтвердилась? В незаконченный пазл словно вставили последнюю деталь. Картина убийства пронеслась перед глазами Хантера как кино в замедленной съёмке: неизвестная фигура — Хантер поставил на её место Джеффа из Крипипасты, ему так было проще — подошла к изголовью ванны, сзади, взяла Терру за волосы и опустила под воду. Потом, когда жертва обмякла, убийца слил воду, выпотрошил тело и, собственно, после этого уже сделал свою фирменную «улыбку». — Думаю, — Хантер выдержал недолгую паузу, нахмурившись. — Думаю, да. Лилит хмыкнула. — Удивительно ровные надрезы. Хирургическая точность. Убийца явно знаток своего дела. Легче после её слов не стало. Хантер даже отвернулся. Знаток! Ещё бы, столько уже душ погубить, и до сих пор ни одной зацепки не оставить. В такие моменты мысли начинали звучать голосом Филиппа. Когда они покинули холодные и суровые стены морга, Уиллоу — внимание каламбур — неожиданно оживилась. Её губы расплылись в хитрой, даже скорее гаденькой улыбке, когда она немного обогнала Хантера и внезапно выдала: — Ты что, решил познакомить меня со всей своей семьёй? Не рановато ли для смотрин? Да и чувство юмора у Уиллоу ну просто ужасное! Хантер аж воздухом подавился от какого-то неопределимого возмущения. Смущения. — Нет! — воскликнул он и тут же насупился. — И что значит «со всей»? — Скажем так… Я месяц назад, как раз перед убийством Грэя, брала у твоей второй тёти интервью… — Уиллоу улыбнулась ещё шире и даже прищурила глаза, как наевшийся сливок кот. — Так что с одной частью семейства Клоторн я знакома. Когда будет следующая? — Никогда, — категорично отмёл Хантер, пряча руки в карманы. — И вообще… Давай обсудим что-нибудь другое. Уиллоу остановилась у автомобиля и растерянно кивнула. Её улыбка медленно сошла на нет. — Например? Хантер распахнул перед ней дверцу. — Как по-твоему выглядит наш убийца? Кажется, он нашёл отличную тему, чтобы скоротать дорогу за разговором. — Сложно сказать, — Уиллоу поёрзала на сиденье и задумчиво нахмурилась. — Но это точно не высокий человек. Не знаю почему. И мне кажется, что это мужчина. — Мужчина-карлик, — с серьёзным видом покивал Хантер. — Ну чего сразу карлик, — Уиллоу закатила глаза. — Не такой низкий. Где-то… Пять футов и пять дюймов. — Вот я и говорю, — Хантер хмыкнул. — Карлик. — Я ростом пять футов и три дюйма. Я для тебя что, лилипут? — Да. А я большой и умный Гулливер. — Умным тебя сложно назвать. — А вот это уже открытый буллинг, — Хантер хмыкнул и с прищуром посмотрел на выгнувшую бровь Уиллоу. — О-о-о, какой у тебя страшный взгляд. Боюсь-боюсь. О, боги, что же ты можешь сделать со мной своими лилипутскими ручками… — Я секреты фирмы не выдаю. — Ребят, вы как женатая пара, — внезапно заявил о себе сидящий на месте водителя Стив. Оставшуюся дорогу Хантер молчал.