Панцирь

Стук клавиш долбил по мозгам также, как кузнец стучал молотом по раскалённому до предела металлу. Уиллоу чувствовала себя раскалённым металлом ещё больше, когда «многоуважаемая» миссис Блайт буравила её взглядом и постукивала ногтем по экрану её монитора, требуя закончить работу к сроку. Если честно, Уиллоу всё чаще и чаще посещала мысль вырвать эти выкрашенные в издевательски-лиловый когти — вы правильно поняли, не ногти — с корнем и уволиться к чертям собачьим. Эх, мечты… Единственная мечта, которая светила ей в ближайшем будущем, учтиво смотрела в пол, сверкая вырезанной улыбкой на старческих щеках. Уиллоу устало мазнула взглядом по картинке на мониторе и вздохнула, откинувшись на спинку кресла. Пиньет не давал ни ей, ни Хантеру покоя уже целые сутки. — Сколько можно обмусоливать этого Пиньета? — Луз плюхнулась в соседнее кресло. Она выглядела скучающей. — Что? — Уиллоу деланно улыбнулась. — Пиньет — жертва Блестяшки. Луз повалилась на стол, подперев кулаком подбородок. Она поблуждала взглядом по заваленному бумагами, записями и фотографиями столу и заявила: — Одним критиком больше, одним меньше. В груди Уиллоу что-то клацнуло. Она словно впервые увидела её. Эта фраза могла принадлежать той Луз, которую она знала или…? Или Уиллоу совсем не знала настоящую Луз Носеду? — Что? Что ты так смотришь? Будто Блестяшку увидела. Уиллоу моргнула и буквально нацепила на губы улыбку. Она мотнула головой, сбрасывая с себя наваждение. — Ничего. Ничего, просто не замечала за тобой раньше такого цинизма. Луз рассмеялась и толкнула её локтём в бок. — Может, это потому что я полна сюрпризов? Как книга с закрученными сюжетными поворотами. Уиллоу игриво прищурилась и окатила подругу оценивающим взглядом. Она задержала тот на её ногах. Никаких синих шнурков. Никаких шнурков в принципе: Луз носила ничем не примечательные балетки.

***

Из раскрытых окон доносилось оживлённое жужжание проезжей части. Хантер отложил жужжащий от уведомлений телефон в сторону и закрыл лицо ладонями, протяжно вздохнув. Расследование спотыкалось и падало на месте, как Уиллоу в пять лет спотыкалась об лежачих полицейских. Забавно, Хантер одной ночью свалился с дивана и Уиллоу действительно об него споткнулась… Не суть. — Уиллоу, что помогает тебе думать? Уиллоу застыла с занесённой над пальмой лейкой, застигнутая врасплох неожиданным вопросом. — Я тебя, возможно, удивлю, но мне помогает мозг, — не удержалась от подколки Уиллоу, хихикнув себе под нос. — Уиллоу! — страдальчески воскликнул Хантер. — Я же серьёзно. — А если серьёзно, то за мыслительный процесс отвечает префронтальная кора… — Уиллоу. Хантер даже нахмурился, хотя в его глазах блуждали светлячки смеха. Уиллоу даже удивилась такому поэтическому сравнению… — Ну что Уиллоу, — она широко улыбнулась и наконец вернулась к своему изначальному занятию, повернувшись к жаждущей внимания пальмочке. — Мне помогает полив цветов. Для меня это настолько привычно, что я действую просто на автомате. И как раз в такие моменты меня посещают гениальные идеи, как, например, порабощение всего мира или покупка новой детки фиалки… — Детки? — фыркнул Хантер, но тут же взял себя в руки. — Ладно. Я понял. На автомате я умею только протоколы составлять. Уиллоу вздохнула. — Тогда давай думать вместе. Хантер зарылся пальцами в волосы. Он склонился над столом, перечитывая свои записи. Забавный факт, если собрать Хантеру на макушке волосы и завязать их, то тоже получится пальмочка. Маленькая такая. Уиллоу хмыкнула. — Почти все жертвы, за исключением святого пердуна, были подвергнуты нападению либо в своих домах, либо поблизости с ними… — Ага. Дальше? — Уиллоу отошла от пальмочки к стенду с орхидеями. За бормотаниями Хантера последовал шелест страниц. — Возможно, Блестяшка работает днём, до позднего вечера… Любимое время у него — глубокая ночь. — Ночь глубокая, как… — Уиллоу, я тебя сейчас стукну. — Ты правша, и у тебя в правой руке кружка с кофе. Тебе левой бить неудобно будет, — деловито сообщила Уиллоу, отставив лейку в сторону и взяв в руки горшок с орхидеей. — Стой. Руки. Это может быть тоже важно… Где эти грёбаные отчёты?! Хантер своими копошениями был близок к тому, чтобы устроить погром. Уиллоу мудро решила не вмешиваться. Но убираться он будет потом сам. — Ага! Вот он! — Хантер прокашлялся, успокаиваясь, и углубился в изучение отчёта. И пока Хантер с видом обезумевшего от ревности Отелло бегал взглядом по строчкам, иногда спотыкаясь об фотографии, Уиллоу не спеша относила горшки с орхидеями в ванную комнату, по очереди, морально готовясь к поливу. О, это настолько увлекательный и долгий процесс, что Хантер один раз даже решил понаблюдать. Действие было комичным: Уиллоу заняла ванную комнату практически на двадцать минут, пока поливала из лейки для душа расставленные по всей ванне — которая была довольно большой — горшки с орхидеями. Но ведь она, привыкшая к жизни одиночки, слегонца забыла, что теперь живёт не одна. Хантер, которому срочно понадобилось в туалет — который так удачно был совмещен с ванной комнатой, ура! — ворвался и застыл на пороге, явно обескураженный увиденным. А Уиллоу что, Уиллоу ничего. Уиллоу сидела на бортике ванны и создавала условия тропического дождя для своих драгоценных растений… Уиллоу полностью погрузилась в этот трепетный ритуал, мысленно прокручивая то, что сказал Хантер ранее. Она запрещала себе примеривать образ убийцы к Луз. Но от этого было невозможно отвязаться. Навязчивая мысль пристала к мозгам, как репейник к кошачьей шерсти. Пытаешься вытащить, а кажется, становится только хуже. Тишину разгромил вопль Хантера из комнаты: — Идиоты! Мы все просто безмозглые идиоты! Пора прятать ножи. — Уиллоу! И все колющие-режущие предметы. Уиллоу незамедлительно закончила полив и метнулась кабанчиком на звук, готовясь к худшему. Хантер подлетел к ней, тряся несчастными бумагами. — Убийц-то двое! Тыц-пиздыц. Приплыли. — Аргументируй, — не сразу и немного сдавленно ответила Уиллоу на такой внезапный вывод, пятясь в сторону ящиков с ножами. Хантер к этому времени немного подостыл. — Используешь моё оружие против меня, — присвистнул он. — Ладно. Сравни отчёты. Над лицом Бампа трудился явный левша, но с Грэем история обратная, как и с Террой, а вот к священнику вернулся праворукий. Уиллоу лишь кивала, просматривая листы из разных отчётов. Неужели убийц двое? Этого быть не может. — Про амбидекстров не слышал? Это вырвалось практически машинально. Необдуманно. Но когда Уиллоу вернулась через секунду к своим же словам, она вылетела из тела. Не буквально, к счастью. Знаете чувство, когда реальность становится далёкой, почти неосязаемой? Уиллоу с недавних пор знает. Она понимала: Хантер что-то ей говорил. Он размахивал руками, его губы шевелились, но до Уиллоу не долетело ни единого слова. Она отчётливо слышала бодрый голос Луз: «Я вообще амбидекстр. Очень удобное качество, когда…» Реальность огрела Уиллоу сковородой по голове, когда в дверь кто-то постучал. Хантер замолк на полуслове. — Кто это? — спросил он таким тоном, словно их за дверью поджидала дюжина Блестяшек. — Я не умею видеть через стены. У меня обычные очки, а не с супер-пупер стёклами, — Уиллоу шагнула в сторону ванны. — И вообще, меня цветы ждут. Иди. Разберись с этим. — Сейчас как совершу подвиг, — хмыкнул Хантер, семеня к входной двери. — Давай, прынц, совершай. Спаси принцессу от дракона, — ответила Уиллоу уже в ванне, сев на бортик и взяв душевую лейку в руки. Тропический дождь. — Уиллоу! Тропический дождь. — Тут к тебе кажется пришли! Тропический дождь. — Пчёлка, почему ты утаила от нас такого жениха? Тропический… Блять. Увы и ах, но полив Уиллоу сегодня, наверное, не закончит. Её встретили светящиеся, словно сейчас грёбаный сочельник, отцы. В стороне что-то бубнил себе под нос Хантер. Если бы не сочащийся из этой ситуации абсурд, Уиллоу бы даже посмеялась с того, как очаровательно зарделся такой большой и взрослый Хантер. — Ну, начнём с того, что пока ещё не жених. Уиллоу сделала вид, что она не слышала сдавленного и смущенного «пока?!» со стороны Хантера, и выключила воду с очень деловитым видом. — Это во-первых. Во-вторых, какими судьбами? — Решили сделать сюрприз! — развёл руки в стороны Гилберт. — Харви наконец урвал себе отпуск. — Угу. Вот мы и решили проведать дочку, которая сама-то не соизволит… — Ну-ну! Разбухтелся, — Гилберт пихнул мужа в бок и приобнял его за плечо. — Зато как вовремя мы заехали! — Да уж, очень вовремя, — вздохнула Уиллоу. — Ладно, идите сюда, старички. Обниму хоть. Объятия вышли неловкими и крепкими. Неловкими из-за присутствия смущённого Хантера. Покончив с нежностями, Уиллоу потащила «жениха» за собой под предлогом «чай поможешь сделать». От отцов, особенно от Гилберта, можно было ожидать самых каверзных вопросов. Возясь с заваркой, Хантер тихо произнёс: — Теперь понятно, в кого ты такая активная… Он покосился в сторону бродящего по квартире Гилберта, который то и дело дёргал Харви «А взгляни! Взгляни, какая растенька! А она мне пальцы, как думаешь, не откусит?». Уиллоу хмыкнула. Сказать ему или нет? Хантер самодовольно ухмылялся. Сказать. — Я приёмная вообще-то, — она вдоволь насладилась паузой, во время которой Хантер успел и покраснеть, и побледнеть. — Но спасибо. Хантер кашлянул в кулак и расправил плечи, приподняв подбородок, словно пытаясь сбросить с себя всепоглощающую неловкость. Он потянулся рукой к одному из шкафчиков и открыл дверцу, при этом положив вторую на макушку Уиллоу. — Осторожнее, вдруг там мозги. — Как мило, — Уиллоу показала Хантеру язык и отошла к холодильнику. — Если что, я не знала, что отцы приедут. Они обычно… Предупреждают. — Я это уже понял, — Хантер проводил взглядом то, как Уиллоу достала из холодильника сладкий рулет и положила его на досточку, взяв в руку нож. — Но кое-чего я не понял. — Удиви меня. — Почему «пока ещё не жених?». Уиллоу выдержала небольшую паузу, просверливая в рулете дырку взглядом и размышляя над ответом. Какой провокационный вопрос, вы посмотрите на него… В её руках очень кстати оказался нож. Хантер поглядывал на него, словно всерьёз расценивая это как потенциальную угрозу. — А ты хочешь чтобы был «уже»? — спросила Уиллоу, как-то странно улыбнувшись. Хантер заглянул в чайник, принюхался на кой-то чёрт, и совершенно невозмутимым тоном отозвался: — В обозримом будущем почему бы и да. — Ого, молодой человек, да вы решительно настроены. Мне нравится ваша уверенность, — хмыкнула Уиллоу, убрав нож в раковину и вернувшись к рулету. — Значит распишемся после поимки Блестяшки? — Да хоть завтра, — пожал плечами Хантер и чуть тише добавил: — Ради твоего кофе… — Только Хантер, после расписки тебе, увы, придётся перебраться на прекрасный ортопедический матрац. Против супружеских обязанностей не попрёшь. — Так я этого и ждал. До свадьбы ни-ни… Уиллоу прыснула в кулак и с опаской поглядела в сторону отцов. К счастью, они оживлённо обсуждали… Материалы по делу?! Вот же чёрт. — А вот и чай! — воскликнула Уиллоу, пихнув Хантера локтём в бок и шепнув: «Поживее!» За чаем беседы полились упоительные. О трупах, фотографиях кровавых подробностей, подозреваемых и прочих радостях жизни. — Так вы, мистер Клоторн, тоже журналист? — спросил ненароком Харви, почёсывая бороду. Уиллоу громко хохотнула и тут же закрыла рот ладонью. Потому что Хантера в этот момент можно было назвать надломленным. Он криво улыбнулся и попытался невозмутимым тоном, словно сейчас никто не задел его гордость, — он уже полгода работает инспектором полиции и его как бы узнают на улицах — ответить: — Нет, мистер Парк, я — инспектор полиции. Уиллоу медленно уползла под стол, с трудом сдерживая смех. Который в этом случае, вероятно, был защитным механизмом. — Вот как, — выдавил Харви, точно также выдавливая улыбку, словно остатки зубной пасты. — Это… — Замечательно! — хлопнул в ладоши Гилберт. — Неожиданно. Твоим прошлым ухажёром, кажется, был стриптизёр. — Он не был моим ухажёром, — мгновенно подскочила Уиллоу. — Я брала у него интервью. — Вот именно, — подтвердил Харви. — Никакой разницы. Уиллоу покосилась в сторону Хантера. Он вежливо улыбнулся и отхлебнул из чашки. — Прекрасный цейлон, — произнёс он. — Очень насыщенный аромат. — Хантер у нас ценитель искусства, — сдержанно улыбнулась Уиллоу, тоже отхлебнув из чашки. Надо было срочно спасать ситуацию. Потому что по одному лишь взгляду Гилберта поверх его прямоугольных очков Уиллоу поняла, что от нравоучений ей не отвертеться. — Но у вас ведь всё серьёзно, да? — ничуть не смущаясь продолжил Гилберт. — Вы чудесно смотритесь вместе. Не такого выпада ожидала Уиллоу. Совсем не такого. Она даже зависла на мгновение, которое казалось ей вечностью, — господи, какое клише! — и смутилась. Потому что ответа на вопрос она не дала даже самой себе. У них просто что-то. Что-то светлое, неопределённое, на что категорически не хотелось вешать ярлыки. Она посмотрела на Хантера. Он выпрямился и Уиллоу последовала его примеру. Боже правый, они как будто собрались сообщить о помолвке. — Всё очень серьёзно, — ответил Хантер и приобнял Уиллоу за плечи. — Думаю, всё движется к свадьбе. «Ага, и я узнаю об этом только сейчас», — подумала Уиллоу. А она против что ли? Харви поперхнулся. Его лицо покраснело. Гилберт улыбнулся. И, кажется, застыл. Окаменел. Впору испугаться. Уиллоу наклонилась к Хантеру и прошипела: — Что ты задумал? Убить их решил? — Нет. Я запаниковал, — шёпотом признался он. Гилберт, продолжая улыбаться, похлопал Харви по спине. — Э-э… Чудесные новости. — Чудесные, — прохрипел Харви и потянулся за чашкой, чтобы запить чаем это известие. — И когда ты собиралась нам сообщить, Уиллоу? — Непосредственно после помолвки, — спохватилась Уиллоу, натянуто улыбнувшись. — Чтобы не было никаких вопросов. Разводы нынче дорого стоят. Гилберт медленно убрал руку от Харви и весь выпрямился, тут же став каким-то очень грозным. В глазах его промелькнул гнев, но он лишь тихо сказал: — Хитро, дочь. Хитро. — И экономно, — добавила Уиллоу. Над столом повисло молчание, разбавляемое невинными комментариями в сторону начинки в рулете, погоды за окном, и глупости политиков. Потом Гилберт, видимо напившись чаю, откинулся на спинку стула и спросил как продвигается дело о Блестяшке. — Подозреваемых у вас, как я понял, нет? — он бросил насмешливый взгляд в сторону Хантера. Тот как-то сразу помрачнел. Он долго не решался ничего ответить. — Подозреваемые есть почти всегда, но это не повод разбрасываться именами направо и налево, — он пожал плечом и принялся вертеть в руках чайную ложку. — Перед вашим визитом выяснилась одна деталь, которая может повлиять на весь ход расследования… Возможно… — Нет, только не начинай, — протянула Уиллоу. — Их не может быть двое. Нелепо. — Двое? — ахнул Гилберт. — Не вникай, — махнула рукой Уиллоу. — Если бы их было двое, то и убийства были бы другими. Почерк был бы разным. Ну или они сразу работают вдвоём, что тоже очень маловероятно. Следующие слова продолжили топтаться в голове, не смея выскочить наружу. Убийца одинаково хорошо владеет правой и левой рукой. Они должны искать амбидекстра. Как бы Уиллоу этого не хотела, но мыслями она вернулась к задорно улыбающейся Луз, которая при виде трупов зеленела и хваталась за живот, словно она съела молочку. Абсурд же. Не абсурднее, чем подозревать Гаса. Совпадало уже несколько значимых пунктов, чтобы появилась почва для подозрений, но недостаточно, чтобы сквозь неё пробился стебель уверенности. Сомнения, сомнения, сомнения — куда ни глянь. Уиллоу сомневалась, что Луз точно не может быть Блестяшкой. Уиллоу сомневалась, что она виновна. Ей нужны факты вместо домыслов. Просто, чтобы разувериться… Или — не дай бог — обрести ту самую уверенность. Чашка болезненно звонко ударилась о блюдце. — Мне нужно кое-что проверить, — глухо, словно не своим голосом объявила Уиллоу, встав из-за стола. — О, всё, Уиллоу потеряна. У неё снова связь с космосом, — саркастично пошутил Харви. Но Уиллоу его не слушала. Она, ловко лавируя между стендами и препятствиями другого рода направилась к компьютеру. Найти резюме в базе сотрудников Daily Mail было нетрудно, Уиллоу часто приходилось с ней работать, когда компания принимала новых сотрудников. Кого там первого убили? Бампа? Уиллоу уже путается. Она сдула выбившуюся из косы прядь и крутанула колёсико мышки, надеясь увидеть другую школу или отсутствие школы в резюме вообще. Хексайд. Совпадение номер один. Уиллоу с досадой закрыла вкладку с сайтом и откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди. Окей, хорошо, Луз училась в той же школе. И что? В Хексайде училось дофига людей, так теперь что, всех мести под одну гребёнку? Воспоминание вспыхнуло подожженной спичкой. «Одноклассники травили» «Школы — то ещё дерьмо» «Я никогда не боялась людей. Наоборот! Я к ним липла как жвачка к волосам. Глупо, да? Навязчивая девчонка, плохо говорящая на английском… С интересами, которые никому не интересны, кроме неё.» Как там обходятся с изгоями? И точно ли Луз говорила только про написание фанфиков? Уиллоу чувствовала себя так, словно она натягивала сову на глобус. Будто она цеплялась за слова, движения и фразы, и это было совершенно неправильно. — Ребят, мне нужно кое-куда съездить, — крикнула Уиллоу, вскочив со стула и схватив излюбленный фотоаппарат с рюкзаком. Ответом ей послужили мрачные взгляды отцов и перепуганное выражение лица «жениха». — Уиллоу… — Не хочу потерять мысль! Хантер выглядел растерянным. Но времени на разъяснения у Уиллоу не было. Или желания. Её гнало желание выяснить правду. Откопать если будет нужно. Она пулей вылетела из квартиры, нарушив их с Хантером традицию напутственных поцелуев в разные части лица, кроме злосчастных губ. «Сам говорил, — сбегая по лестнице подумала Уиллоу, — до свадьбы ни-ни».

***

Секретарь заполняла своим могучим бюстом почти весь кабинет, который был не сколько крошечным, сколько заставленным стеллажами, набитыми разноцветными папками. От духоты не спасал даже жужжащий на полу вентилятор. — Луз Носеда? — переспросила секретарь, сдвинув очки в вырвиглазной зелёной оправе почти на кончик длинного носа. — Да, — Уиллоу кое-как умостилась на пластиковый стул между столешницей и шкафом. Взгляд упал на стопку брошюр «Хочешь стать писателем? Запишись на наши курсы по писательскому мастерству!». Уиллоу тихо фыркнула. Конечно, они наняли вести курсы дядю Хантера. Надо будет ему рассказать… Секретарь с кряхтением поднялась из-за стола, напомнив Стива, и подошла к одному из стеллажей, бубня под нос цифры. — Держите, — выдохнула женщина, опуская в руки Уиллоу тоненькую папочку. — Спасибо, — пробормотала та. На первой странице её встретила маленькая фотокарточка, прикреплённая скрепкой. Луз на ней выглядела гораздо счастливее, чем сейчас. Уиллоу никогда не видела у неё таких сияющих глаз. Ниже шла самая обычная информация. Аттестат, характеристика, медицинская карточка… Уиллоу уже знала, что в характеристике её ждёт классика: старательная, трудолюбивая, внимательная, дисциплинированная девочка и дальше по списку… Нужной информации не было. Единственное, что выделялось в характеристике — словно написанное под дулом пистолета «творческая ученица с неординарными поделками и рисунками». — Миссис, — Уиллоу успешно забыла фамилию большегрудого секретаря. — Кхм, прошу прощения. Поделки Носеды остались в школе? — Ох, — женщина положила руку на грудь и шумно вздохнула. — Вы уверены, что хотите увидеть их? — А они что, кусаются? — выгнула бровь Уиллоу, встав из-за стола. — Хуже. И это действительно было хуже. Уиллоу на мгновение подумала, что ей это снится, когда она увидела чучела животных. Скрещённых между собой голубей и кошек, которые были ласково подписаны детским почерком «гриффоны». — Я помню эту девочку, — тихо и как-то прискорбно сказала секретарь. — Она как-то принесла садового ужа. — Игрушечного? — понадеялась Уиллоу. — Живого. И игралась им вместе с куклой. Прямо в кабинете директора. И вот это действительно было ненормально. Явное нарушение в социализации. По спине пробежала дрожь, когда Уиллоу вновь посмотрела на «гриффонов». То, как они были пришиты, а до этого, надо полагать — расчленены — впечатляло в не самом хорошем смысле. Уиллоу уж точно даже в зрелом возрасте не смогла бы так аккуратно отделить голову птицы от туловища. Да и от самой мысли об этом к пищеводу подкатывала липкая тошнота. — Есть ещё результаты психологических тестов, — вдруг сообщила секретарь, заговорщицки наклонившись над столом. Стопка брошюр съехала на самый край, грозясь упасть на пол. — Мы их храним отдельно, сами понимаете… Вам нужны? — Да, давайте, — голос Уиллоу заметно ослабел. Секретарь выдвинула один из нижних ящиков стоящего позади шкафа. Через некоторое время Уиллоу держала в руках несколько одинаково оформленных листов. Тип личности, стрессоустойчивость — всё это ни о чем не говорило. Уиллоу зацепила лишь повторяющаяся из раза в раз строка «Рекомендован курс психотерапии…». — Спасибо большое, — Уиллоу передала бумаги обратно. От духоты перед глазами собрались противные чёрные точки. Ещё немного и начнётся головокружение. Уиллоу вышла в коридор. Опустевшая к вечеру школа лишь усиливала гнетущее настроение. Было чёткое ощущение, что произойдёт что-то плохое, но Уиллоу старательно отгоняла эту навязчивую мысль. И по дороге домой — опять пробки, да что ж такое, снова дорога час займёт… — Уиллоу старалась думать обо всём. Даже о том, как глупо она наверняка будет выглядеть в свадебном платье. Где-то на дне сумки покоился разряженный телефон, поэтому Уиллоу даже не могла точно знать который час. И это нервировало. Хантер, наверное, весь извёлся… Прочь мысли о свадебном платье! Могла ли Луз… О, нет. Да что ж за напасть? Так разум и мотыляло из стороны в сторону, то под обвитую цветами арку, то в тёмные подворотни Лондона, к прячущейся в тенях… Нет, не Луз. Странное детство и амбидекстрия — это не доказательства. Когда Уиллоу добралась до дома, она была измучена морально настолько, что несколько минут соображала как именно пользоваться грёбаными ключами. Даже соседка — добропорядочная старушка, живущая этажом выше — посмотрела на неё с состраданием, словно Уиллоу очередная уличная кошка, которую нужно спасти. — Здравствуйте, миссис Рокфор. — И тебе не хворать, Уиллоу, — проговорила она, продолжая спускаться. — Не поверишь, молоко закончилось… — О, — Уиллоу наконец удалось попасть в замочную скважину. — Ещё как поверю. Дома её ожидала темнота. Хантер перед выходом всегда выключал везде свет. Пришлось на ощупь искать выключатель. И пока Уиллоу щупала рукой стену, навязчивая мысль, что на неё сейчас кто-то напрыгнет и страстно возьмёт — что за похабщина, фу — не давала покоя ровно до тех пор, пока Уиллоу не сжала связку ключей между пальцами. Так спокойнее. Дома никого не было. Раньше, до того как Хантер не поселился здесь со всеми своими зажигалками и бурчанием, Уиллоу не понимала каким давящим может быть чувство пустой квартиры. После налёта отцов холодильник заметно опустел… Уиллоу сочла это прекрасным поводом сходить в магазин и развеяться от этого гнёта. Поставив телефон на зарядку, она выскочила из квартиры. Внизу Уиллоу вновь столкнулась с миссис Рокфор. Та рассказала ей про обманщиков на кассе и пожаловалась на выросший в цене кошачий корм. И вроде всё хорошо, ничего не предвещало беды… Ровно до того момента, пока в одном из переулков — Уиллоу наплевала на инстинкт самосохранения и решила срезать путь до магазина — кто-то не схватил её сзади за косы и не приложил лбом об стену дома.

***

Она проснулась от холода, гуляющего по голым плечам и коленям. Следом пришло осознание: она не дома. Уиллоу вообще не знала где она. Зрение отказывалось фокусироваться. Где её очки? Землистая темнота лишь сильнее размывала обстановку помещения. Уиллоу подняла взгляд. Где-то вдалеке подрагивал лохматый тусклый свет. Лампочка? Она прищурилась, но от этого лишь усилилась тупая ноющая боль в голове. Её затошнило. Издевательский свет вдалеке поехал вбок, множась, как разрезанный на дольки апельсин. Тошнота усилилась. Где-то сверху раздались шаги. Они гулко отбивались от бетонных стен, словно теннисный мячик от сетчатой ракетки. Этот звук был знакомым. Родным до дурноты и облегчения — всё смешалось в необъяснимую кашу. Голова была ватной. Уиллоу попыталась двинуться. В кожу живота и плеч впилось холодное железо, словно её связали цепями. С опозданием пришло понимание: на ней почти нет одежды. Её раздели до белья. Кто? Зачем? Почему? Шаги приблизились и стихли. Со скрипом поднялась дверь. Что-то белое освещало — фонарик? — лестницу. Что-то белое и мигающее, как звёзды в ночном небе, как окна квартир многоэтажки, как… Как кроссовки Гаса. Это были его шаги. Его кроссовки. Его руки. Руки, в которых был шприц и ампула. Уиллоу дёрнулась. Кажется, она позвала его. Кажется, она сказала «Не надо». Она не слышала собственный голос. Он стал чужим. Боль от укола длилась недолго. Уиллоу почувствовала такое знакомое до дрожи прикосновение к волосам. В нём было что-то утешающее. Это последнее за что зацепилась мысль. Уиллоу закрыла глаза. Её клонило в сон.

***

Она проснулась от холода, гуляющего по голым плечам и коленям. Уиллоу не знала где она. Перед глазами плыло. Где её очки? Землистая темнота лишь сильнее размывала обстановку помещения. Уиллоу подняла взгляд. Где-то вдалеке подрагивал лохматый тусклый свет. Лампочка? Она прищурилась. Да, обычная лампочка. Такие бывают в подвалах… Боже. Лампочка издевательски моргала. Как и раньше. Всё это было, так ведь? Где-то сверху раздались шаги. Они гулко отбивались от бетонных стен, словно теннисный мячик от сетчатой ракетки. Этот звук был знакомым. Знакомым вдвойне. Уиллоу знала, кому принадлежат эти шаги. От этого страх усилился. С ней не может, не должно происходить подобное. Уиллоу попыталась двинуться. В кожу по-прежнему впивалось холодное железо цепей. Шаги приблизились и стихли. Со скрипом поднялась дверь. Кроссовки освещали лестницу своими мигающими от шага звёздами. Гас приблизился. Сырой воздух подвала наполнили жизнерадостные нотки его любимого одеколона. Уиллоу дёрнулась. Кажется, она сказала «Прошу!». Она не слышала собственный голос. Он стал чужим. Боль от укола длилась недолго. Уиллоу почувствовала прикосновение к волосам. Это последнее за что зацепилась мысль. Уиллоу закрыла глаза. Её клонило в сон.

***

Она проснулась от холода. Её знобило. Уиллоу знала, что она в подвале. Перед глазами плыло. Где её очки? Землистая темнота лишь сильнее размывала обстановку помещения. Уиллоу подняла взгляд. Где-то вдалеке подрагивал лохматый тусклый свет. Лампочка издевательски моргала. Как и раньше. Где-то сверху раздались шаги. Они гулко отбивались от бетонных стен, словно теннисный мячик от сетчатой ракетки. Всё повторялось точь-в-точь. Было ли что-то до этого подвала? «Здравствуйте, я Уиллоу Парк. Daily Mail». Уиллоу попыталась двинуться. В кожу по-прежнему впивалось холодное железо цепей. Слабость в теле отдавала ломотой в костях. Пахло кислой желчью. Уиллоу чувствовала вкус рвоты во рту. Шаги приблизились и стихли. Со скрипом поднялась дверь. Кроссовки освещали лестницу своими мигающими от шага звёздами. Гас приблизился. Сырой воздух подвала наполнили жизнерадостные нотки его любимого одеколона. Уиллоу дёрнулась. У Уиллоу не было сил говорить. Она знала, что если пошевелит губами, то сухая кожа треснет. Боль от укола длилась недолго. Уиллоу почувствовала прикосновение к щеке. Она бы вздрогнула от отвращения, если бы не навалившаяся слабость. Уиллоу закрыла глаза. Её клонило в сон.

***

Она проснулась от холода. От холода и жара, который копился где-то в черепе и грозился расплавить мозги. Они вытекут из ушей кроваво-белой слизью. По языку будто прошлись наждачкой. Уиллоу знала, что она в подвале. Она не стала открывать глаза и опустила голову обратно, подумав, что так оттянет порцию наркотика на неопределённый срок. У неё должно получиться сбежать. Где-то сверху раздались шаги. Они гулко отбивались от бетонных стен, словно теннисный мячик от сетчатой ракетки. Снова? Нет. Она больше не вынесет. Может, её убили и она в аду? Тогда почему так холодно? Где её котёл? Где Хантер, услужливо подкидывающий дрова? Хантер. Ужас сжал горло костлявыми пальцами и Уиллоу всхлипнула. Она не чувствовала цепей. Но знала, что они на месте. Шаги приблизились и стихли. Со скрипом поднялась дверь. Кроссовки освещали лестницу своими мигающими от шага звёздами. Гас приблизился. Сырой воздух подвала наполнили жизнерадостные нотки его любимого одеколона. Уиллоу мысленно спросила: «Что тебе нужно?» Она притворялась спящей. Надеялась, что Гас уйдёт. Гас — Блестяшка. Хантер был прав. Блестяще. Шаги начали удаляться. Скрипнула и затем хлопнула тяжёлая дверь. Уиллоу допустила грубую ошибку и подняла голову сразу. Звёзды на кроссовках продолжали издевательски мигать, когда сидящий на ступеньках у двери Гас поднялся и быстрым шагом направился к ней. Уиллоу отчаянно замотала головой и задёргалась, как выброшенный на берег дельфин, даже попыталась крикнуть, — голос пропал очень вовремя — когда Гас мягко сжал в ладони её подбородок и приставил иглу к горлу. Щёлкнул поршень. Боль от укола длилась недолго. Уиллоу, всхлипывая, закрыла глаза. Её клонило в сон.

***

Она проснулась от холода. Холода, скользящего по щеке. Уиллоу открыла глаза. Неужели круг закончился? Спасибо, боже. Спасибо. Размытый силуэт загораживал ехидный свет лампочки. Уиллоу видела перед собой смуглую кожу под навесом капюшона. Она видела лихорадочный блеск кажущихся огромными глаз. Видела выбившуюся из-под капюшона кудряшку. Медленно опустив взгляд, Уиллоу моргнула. Это было что-то блестящее. По щекам что-то текло. Что-то тёплое. И пахло железом. У неё не было сил ужасаться. У неё не было сил бояться. У неё не было сил. Господи, пожалуйста, можно её душа переродится? Хотя бы в кошку. Она ничего не имеет против жизни с миссис Рокфор. Когда Гас отложил скальпель в сторону и взял баночку с блестками, Уиллоу поняла, что её молитвы не были услышаны.

***

Уиллоу проснулась от боли и холода. Она чувствовала мокрую землю под бёдрами и что-то твёрдое за спиной. Стена? Когда она попыталась пошевелиться, то живот пронзила яркая, острая до слепоты боль. Из свежей раны сочилась кровь. Это точно была кровь. Ни с чем не спутаешь. Тяжёлой, словно привязанной к гире рукой Уиллоу прикоснулась к щеке и тут же пожалела об этом. Она чувствовала засохшую корочку крови и шероховатость блёсток. Лицо пульсировало от горячего чувства, которое приносило увечье. И всепоглощающую сознание боль. О, боли было так много, что у Уиллоу не было сил даже взвыть, как попавший в капкан волк. Что там волки обычно делают? Отгрызают себе лапу? Уиллоу хотела снять с себя кожу. Уличный воздух пропитался тяжёлым запахом перестоявшего на солнце металла — её крови. Она сползла окончательно на землю. Сизое небо барахталось китовьем пузом в проводах. Над ней закружили вороны. «Помогите!» — закричала бы Уиллоу, но, увы, теперь она точно была лишена такой возможности. Даже мысль о том, чтобы пошевелить губами причиняла боль. Уиллоу мысленно сфотографировала небо. Напоследок. Это конец.