Панцирь

Запах свежеприготовленной курицы гриль поднимал в груди Хантера что-то доселе неизведанное. Он шёл домой чуть ли не в припрыжку, бережно держа в руках пакет с уличной едой, от которой, того и гляди, вот-вот потечёт слюна. Хантер уже видел перед глазами то, как его встречает уставшая, растрёпанная после тяжёлого дня Уиллоу с распростёртыми объятиями. И, что самое главное, голодная. В подъезде к нему прильнула соседская кошка, видимо, почуявшая запах курицы. Хантер едва успел ускользнуть в квартиру. Его встретил горящий свет и тишина. — Уиллоу, я вернулся! И не просто вернулся, а с пищей богов, — Хантер хихикнул и прошёл внутрь. В ответ ему не донеслось и звука. — Уиллоу? Хантер поставил пакет на стол и огляделся. Кровать пустовала. На тумбочке лежал телефон Уиллоу — ярко-зелёный чехол так и притягивал взгляд. Может, она вышла куда-нибудь? — Капитан? — Хантер заглянул в ванную комнату и вздрогнул: в ванне ехидно восседали орхидеи в горшках. Лейка так и стояла на бортике ванной, там где её Уиллоу и оставила, когда нагрянули Гилберт и Харви… Это вызывало ещё больше вопросов. К своим ненаглядным орхидеям Уиллоу питала такую любовь, что Хантер просто стоял и нервно курил в сторонке, и тот факт, что они стояли нетронутыми после незаконченного полива и кисли, вызывал не только купу вопросов, но и чёткое ощущение, что Уиллоу или стукнулась головой, или бесследно исчезла. Хантеру хотелось склоняться к первому варианту. Он вернулся в комнату. Телефона, когда он уходил, здесь не было, потому что Уиллоу забрала его с собой. Очевидно. Значит, она возвращалась, и… Хантер включил экран её смартфона. Зарядка показывала семьдесят процентов. Он пытался до неё дозвониться перед выходом, но его каждый раз переправляли на автоответчик после равнодушного «Абонент вне доступа сети». Это означает, что телефон был разряжен. Уиллоу оставила его и куда-то вышла. Обуви не было на месте. Судя по семидесяти процентам, Уиллоу отсутствует примерно час. Липкое чувство тревоги забралось под футболку и начало подниматься по позвоночнику к шее. Хантер обошёл квартиру. Очень часто они оставляли друг другу записки… Но в этот раз Уиллоу не оставила ничего. Тревога оплела сердце, выжимая из него частые, высокие удары. Хантер выбежал на лестничную клетку. Он услышал, как соседка с верхнего этажа звала свою кошку. — Миссис Рокфор! Соседка вздрогнула и схватилась за сердце. — Батюшки! Напугали вы меня, юноша... Что стряслось? — Вы не видели Уиллоу? Может, видели как она выходит или… — Видела, милок, видела, — миссис Рокфор опёрлась на трость и поправила платок на голове. — Я с ней пересекалась час назад, она в магазин шла! Нагруженная такая, грустная… Вы что, поругались? — Что? Нет! Нет, мы не ругались, — Хантер выдохнул и провёл рукой по волосам. — Значит, час назад… Где именно вы пересеклись? — Этажом ниже, на лестничном пролёте, — миссис Рокфор чавкнула вставной челюстью и махнула рукой к себе, медленно шаркая к окну. — Я наблюдала за ней через окно, куда она пойдёт. Девка-то красивая, того и гляди, украдут! Она завернула в вот-то-о-о-от переулок. Хантер приблизился к окну и довольно быстро сообразил о каком переулке шла речь. Других поблизости-то и не было… — Спасибо, миссис Рокфор! — он бросился к лестнице и понёсся вниз, буквально перепрыгивая через ступени. Улица встретила холодным ветром. Хантер добежал до переулка и не с первого раза включил фонарик на телефоне. От адреналина пальцы не слушались. Рассеянный холодный свет скользнул по разрисованным «уличными творцами» стенам и выхватил сиротливо стоящую на землю бутылку из-под пива. Хантер развернулся, свет растёкся по чёрному асфальту, на котором слабо мерцали какие-то кусочки пластика. Он подошёл ближе, продолжая искать хоть какие-то следы. Хоть что-нибудь. Свет снова упал на то, что в начале Хантер принял за обыкновенный мусор. Кусочками пластика оказались дужки очков. И это были очки Уиллоу. Линзы покрывали трещины, которые появились явно не от падения. Уиллоу сама хвасталась тем, что сколько бы она не роняла очки, они ни разу не трескались. Старуха как в воду глядела. Сердце упало куда-то в глубины желудка. На мгновение Хантер был готов выпустить телефон из рук и упасть на колени, прямо как в классических фильмах про драму и трагедии, но он не в фильме. И трагедия реальна. Хантер, продолжая бережно держать очки, словно они могли подсказать где сейчас Уиллоу, набрал номер Стива. К счастью, тот ещё не спал, и поэтому не пришлось повторять дважды. — Уиллоу пропала. Думаю, её похитили. Помолчав несколько секунд, Стив включил рабочий тон: — Говори адрес, я выезжаю. То ли Хантер потерял счёт времени, то ли Стив так быстро приехал, но по ощущениям он был рядом уже спустя десять минут. И все эти десять минут Хантер анализировал произошедшее отяжелевшими мозгами. Думалось ему так тяжко, что хотелось взвыть. Стив не задавал лишних вопросов, увидев его таким загруженным и даже в какой-то степени потерянным. Он стоял рядом, смотрел на очки и молчал. Хантер молчал в унисон. — По словам соседки Уиллоу ушла в магазин час назад. Телефон оставила дома. Ни записки, ни звонка. Уиллоу часто сокращает здесь путь, так удобнее, — ровным голосом поведал Хантер, всё ещё светя фонариком на очки. — Ты был дома всё это время? — Стив тоже включил фонарик и посветил на землю, нахмурившись. — Нет, я полтора часа назад ушёл прогуляться. Уиллоу вообще уехала куда-то в город половину седьмого вечера, не предупредив. И у неё был разряжен телефон, — Хантер тупо пошёл следом за Стивом, всё ещё держа в руках очки. — Хуёво. Есть предположения, куда Уиллоу могла уехать? — Стив повернулся к Хантеру лицом, выгнув брови. Хороший вопрос. Сложный. Хантер бы ответил сразу, без запинки, если бы он знал. Судя по всему, ответ был написан у Хантера на лице, потому что Стив тяжело вздохнул и встряхнул его за плечи. — Думай. Хорошо, Хантер может подумать, это он умеет. Первое, что приходило на ум — офис Daily Mail, но Уиллоу сама рассказывала, что она не поедет на работу вне своего рабочего часа даже под дулом пистолета. И она не могла там что-то забыть, потому что Уиллоу девушка ответственная, она всегда проверяет перед выходом не оставила ли она что-то. Вариант с офисом отлетает. Полицейский участок? Вряд ли, ей там делать нечего. Да и Стив бы узнал, если бы она приехала, он всё знает. А если Стив не знает, то этого и не было. Логично? Логично. И немного истерично. Места убитых жертв? Окей, предположим. Но куда? — Перед тем как уйти, она чем-то была взволнована, знаешь, сидела перед ноутбуком с очень жутким выражением лица, — заговорил Хантер. — И знаешь, ещё так печатала что-то быстро-быстро. И агрессивно. — Ты знаешь пароль от её компьютера? — Он без пароля. Стив оживился. — Тогда почему мы всё ещё здесь?! Как много хороших вопросов. История недавно закрытых вкладок подсказала, что Уиллоу изучала резюме сотрудницы Daily Mail, а именно — Луз Носеды. Так. Та-а-а-ак. Хантер медленно переглянулся со Стивом, выгнув бровь. Что это могло означать вообще? Что там у Уиллоу на уме? Прежде чем ретироваться, она бросила что-то вроде «Нужно кое-что проверить!». Интересно, как в это всё примешивалось резюме Луз. — Может, она поехала к ней? — предположил Стив. — Да, возможно, — пробормотал Хантер, закрывая ноутбук. — Так что пора наведаться в участок. Потому что адреса Носеды я не знаю.

***

— Чем обязана в столь поздний час? — сказала Луз, стоя на пороге дома. — Уиллоу к тебе не заходила? — Сегодня? — Луз покачала головой. — Нет. А что это я вас на пороге держу? Заходите! У Луз дома было уютно. Хантер задержал бы внимание на флаге Доминиканы, но его интересовала не обстановка вокруг. Он повертел головой в поисках места, куда можно сесть, пока Луз не пригласила их на кухню. — Рассказывайте. По вашим мордам я вижу — что-то не так. Мне нужно знать что. «Какая напористость», — угрюмо подумал Хантер. — Уиллоу похитили. Луз застыла. Она шлёпнулась на кухонный табурет, продолжая тупо таращиться на Хантера. — Нет, — произнесла она наконец. — Ты шутишь. — Знаешь, комик из меня, конечно, хреновый, но не настолько, — мрачно ответил Хантер, скрестив руки на груди. — Так что я не шучу. Сейчас я попрошу тебя собраться, вытереть сопли-слёзы и ответить на вопросы. Носеда скривила губы, наверное, и впрямь собиралась разреветься. Мотнув головой, она выдохнула и сложила руки на коленях. — Да. Да, хорошо. Вопросы… Обычно я их задаю, хах. Простите, — она протянула дрожащую руку к графину с водой. Подскочивший Стив помог ей. — Когда последний раз ты видела Уиллоу? — Сегодня днём, когда мы собирались по домам. Мы вместе заскочили в кофейню, а потом Уиллоу уехала домой на велосипеде. Мда, ничего особенного. — Где ты находилась в районе десяти вечера? — Хантер достал блокнот с ручкой и щёлкнул ею пару раз. Стив поёжился. Луз, непонимающе смотря на Хантера, сделала глоток и ответила: — Здесь, дома. Смотрела фильмы. — Какие именно? — Добрая ведьма Азура, — тут же ответила Луз, даже не задумываясь над ответом. — По телеку показывали все части, начали примерно в восемь вечера. В десять шла четвёртая часть. Хантер кивнул. Филипп ему написал сегодня, как бы намекая, что ждёт рецензию на экранизации его нетленных рукописей. — Какие у вас с Уиллоу отношения? — Дружеские… — Луз нахмурилась. — К чему все эти вопросы? Думаешь, это я похитила Уиллоу? Хантер вздохнул. Чёрт. Сейчас начнётся… — Что это за традиция такая всех друзей Уиллоу подозревать чёрт знает в чём? — Луз вскочила с места и скрестила руки на груди, выглядя максимально оскорблённой. — Ты ещё скажи, что я — Блестяшка, которая гуляет по ночам со скальпелем в одной руке и баночкой блёсток в другой! — О, Господи, успокойся, — Хантер закрыл блокнот. — Хотя, возможно, Уиллоу похитил именно Блестяшка. Он сказал это и до него не сразу дошло что именно он сказал. Холод растёкся между грудной клеткой и желудком — омерзительный страх. И он давил, выдавливал всё изнутри. Хантеру хотелось вывернуть все внутренности наружу. И разодрать горло, чтобы вытащить отвратительный, давно позабытый ком, от которого Хантер начинал задыхаться. В ушах звенело. Перед глазами плыло. Страшно. Больно. Жутко. Голос Стива донёсся издали. — Мы приехали, потому что Уиллоу просматривала твоё резюме. Ты не знаешь, почему она это делала? — Моё резюме? Понятия не имею, если честно… Хантер воспринимал каждое своё действие словно со стороны. Он поднялся и сделал пару шагов к выходу, прежде чем его схватил за плечо Стив. — Эй, ты чего? На Уиллоу напали возле её дома. Ночью. Судя по тому, как треснули очки, приложили лицом об стену — значит, напали со спины. Только не хватает одного пункта: Уиллоу — не типичная жертва Блестяшки. Уиллоу не из богатых людей, как Бамп, Пиньет, Терра и Грэй-Вернворт. У неё не скверный характер, как у Бампа, Пиньета, Терры, Грэя и Гермонкула. И она молодая. Блестяшка нападал на взрослых и старых людей. Единственное исключение. Так и напрашивается: почему? Потому что она могла что-то выяснить. — Я на перекур. Как бы не ругались мать с отцом на то, что это вредно и вообще, к старости у тебя здоровье будет хуже, чем у нас, — стоит ли упоминать, что его мать владеет эзотерической лавкой и любит иногда курнуть траву на пару с Идалин? — Хантер всё равно стабильно покупал сигареты и курил по паре сигарет в день. В эту ночь Хантер выкурил всю пачку. Так, теперь вернёмся мозгами к Блестяшке и почему он мог напасть на Уиллоу. Причин как таковых было несколько: 1. Уиллоу часто светилась в обществе и он давным-давно мог выяснить, что она расследует это дело. 2. На неё напасть в тёмном переулке было не так рискованно, как нападать на него, потому что Уиллоу не проходила курсы самозащиты. 3. Уиллоу каким-то образом могла нагадить Блестяшке в тапки. Последний пункт был утрированным, естественно, но Хантер вцепился в него, как в спасательный круг. С кем там в последний раз Уиллоу ругалась? Она часто жаловалась на свою начальницу… Миссис Блайт? Возможно, были и другие конфликты. Профессия соответствовала. Хантер не помнил как наступило утро. Точнее, он даже не обратил внимания, как через пыльное стекло кабинета прополз розовый свет. В пепельнице уже не было места для бычков и пепла. Внутренняя Уиллоу раньше ругала его за это. Внутренняя Уиллоу молчала. И не появлялась с того чёртового вечера вообще. — Мы разослали ориентировки. Поисковые группы формируются, — Стив повалился в соседнее кресло и потёр красные от бессонной ночи глаза. — Нашёл что-нибудь? — Пытаюсь составить её точный маршрут, — Хантер щёлкал ручкой. — Камеры на перекрёстке у Конвуд стрит и Авенелл роуд засекли как Уиллоу переходила дорогу. В пятнадцать минут восьмого. Судя по всему она шла к остановке. Стив издал какой-то неопределённый звук. — Чего?! Как ты так быстро её нашёл? Хантер перестал щёлкать ручкой и наградил напарника недоверчивым взглядом. Но поняв, что реакция неподдельная, со вздохом ответил: — У меня есть компьютер. И руки, — Хантер даже поднял и потряс ладонями в воздухе. — Видишь? Я их использую, чтобы по кнопочкам нажимать. Такой интересный процесс, ты даже представить себе не можешь. Закачаешься… — Поменьше сарказма в голосе, пожалуйста, — ответил Стив, закатив глаза. — Это пока всё? — Угу, — Хантер подпёр ладонью подбородок, щёлкая по очередному кусочку карты. — Там Носеда подняла на ноги весь штат, — Стив хлопнул по подлокотникам ладонями и поднялся. — Теперь по всем каналам передают новость о пропаже мисс Парк. Хантер никак не отреагировал на эту информацию. Совершенно бессмысленную по его мнению. — Купи ей в благодарность капучино, — бросил равнодушно Хантер, скользя взглядом по людям. — Ты кинологов к расследованию подключил? — Да, Хантер, — Стив поджал губы. — Подключил. Может, сделаешь небольшой перерыв? Если бы кидание грязной пепельницы было безнаказанным, то Стив бы уже сидел на полу в пепле, окурках и с разбитой губой. Или рассечённой бровью. Хантер в принципе не целился бы. — Иди. И Стив ушёл, обернувшись на пороге напоследок. Он открыл было рот, чтобы что-то добавить, но тут же захлопнул его с тихим, еле слышимым щёлканьем. Стив давно жаловался на щёлкающую челюсть… Итак, Уиллоу села на один из автобусов… На какой автобус она могла сесть?

***

За четыре дня Хантер успел переобщаться с такой кучей людей, что их можно будет разместить в Букингемском дворце и они займут все комнаты. Пообщаться пришлось не только со всеми, кто попадал в категорию «подозрительных личностей из круга Уиллоу», но и с её отцами. Ничего приятного в этом не было. Харви винил в произошедшем Хантера, а Гилберт слёзно умолял сделать всё, чтобы найти дочь. За эти четыре дня Хантер мог бы уверовать в бога, потому что то, что он до сих пор мог носиться по улицам и внятно — почти внятно — излагать мысли, всё это ничем иным как вмешательством свыше не назовёшь. И то, что он ни разу не попал в аварию на своём мотоцикле — прямое тому доказательство. Кстати о мотоцикле. Когда Хантер ранним утром пятого дня бесцельно разъезжал по улицам Лондона чисто чтобы проветрить мозги, — на самом деле он просто надеялся, что случится чудо и он найдёт её живой в какой-нибудь подворотне — на одной из дорог, прямо перед ним, рабочие поставили предупреждающие знаки. Раскопки и починки труб. «Поворачивайте, здесь авария произошла», — сонно прогнусавил один из рабочих, равнодушно пожав плечами на выгнутую бровь Хантера. Хантер ездил не для того, чтобы составлять в голове маршрут и работать мозгами, он ездил для абсолютно противоположных вещей. И ведь по тротуару не проедешь, нельзя… С тяжёлым вздохом и трёхэтажным матом, которым он ласково покрыл удивлённых рабочих, Хантер решил срезать путь через один из переулков и спокойно поехать дальше. Поэтому он полностью снял шлем, взял мотоцикл за руль и повёл за собой. И всё было нормально. Единственное, что его смущало — терпкий, противный запах… Крови. И чем дальше Хантер двигался, тем сильнее становился запах, пока он не увидел практически голое тело на холодной, влажной после недавнего дождя земле. Чья-то пятка аккурат лежала в луже. В переулке царил утренний полумрак, и Хантер уже подумал на отдыхающего бомжа или прохлаждающуюся шлюху, но стоило ему посветить фонариком… Чудо случилось. Уиллоу даже не посмотрела на него. Уиллоу. Уиллоу лежала, сверкая обворожительной, вырезанной на щеках улыбкой и смотрела в небо. Она всё ещё дышала. Правда с трудом, с ножевым ранением в животе довольно трудно вообще что-то делать. Хантеру хотелось кричать. Хантеру хотелось броситься к Уиллоу, взять её на руки и сделать хоть что-нибудь, но вместо этого он достал телефон и набрал номер скорой. У него не было времени на сострадание. Как там его учили на курсах оказания первой помощи? — Уиллоу, ты меня слышишь? Ты там не вырубайся, ладно? Идиот, как будто она может ответить со своими разрезанными щеками. Господи, они ещё и блёстками посыпаны… Так, не отвлекаемся. Спрятав чувства в коробку с надписью «бесполезная хуйня», Хантер приступил к давно изученному протоколу: он накрыл рану своей гавайкой; снял футболку и скрутил её валиком, чтобы положить под спину Уиллоу; согнул её ноги в коленях… И принялся ждать. Полуголый, рядом с умирающей невестой. Не утро, а анекдот, блять. Хантер истерично хихикнул. И коротко написал Стиву «я нашёл её». До самого приезда скорой он не отпускал её холодную ладонь и постоянно что-то бормотал, какую-то ерунду про найденные очки, про то, что он поливал её цветы — все-все, даже ту жуть, пожирающую мозги — про то, как ему грустно без её кофе и ехидных подколов. Он скучал по её ядовитым шуткам. По её насмешливому взгляду. По улыбке. — Ты только попробуй мне сдохнуть, Парк, я тебя из-под земли достану и убью, чтобы неповадно тебе было. Слышишь? И она не слышала. Над Уиллоу суетились фельдшеры, оказывая уже адекватную первую помощь. Ей наложили марлевую повязку. Хантеру вернули футболку и даже пошутили при этом. «Гавайку, увы, не спасти», — посмеялся один из фельдшеров над своей неудачной шуткой. К чёрту гавайку. Лишь бы Уиллоу смогли спасти. В ушах ещё долго разливался истошный крик сирены, а перед глазами прыгали огни стробоскопа. Странно. Время неслось так быстро, когда Уиллоу везли по коридору больницы. Казалось, что счёт идёт на секунды. И они все опаздывают. И время перестало двигаться, когда захлопнулись жёлто-белые двери операционной. «Туда вам нельзя», — сказал кто-то из врачей и Хантер словно опомнился. Сказали ожидать. Это ожидание стало самым мерзким из всех видов ожидания, что случались с ним. Хантер сел на одну из скамеек и расправил окровавленную гавайку. Пятно крови было большим и тёмным, и его было бы интересно рассматривать, если бы оно было чужим. Чужим. Не Уиллоу. К Хантеру пришло осознание, что теперь он точно ничего не сможет сделать. Ситуация теперь не под его контролем, и это выбивало землю из-под ног. Хантер смотрел на глупый плакат, советующий думать о здоровье сердца смолоду. Он смотрел на красные буквы и понимал, что к его горлу подступает ни то тошнота, ни то смех. Глаза защипало. Хантер наспех протёр их и только после этого заметил, что на руках остались следы крови. Её крови. Её крови. И это пугало до чёртиков. Хантер был напуган так, словно он — маленький мальчик, которому показали глазастого паука. Он был напуган так, словно он и есть тот самый паук, которого вот-вот собрался прихлопнуть маленький мальчик. Вот как ощущалась беспомощность: оторванными лапками. И глаза у страха не велики, ничуть, они выдавлены. Все звуки вокруг стали гулкими, словно Хантер сидел в стеклянном кубе. Он чувствовал себя аквариумной рыбкой. Хантер медленно провожал взглядом каждую медсестру и внутренне надеялся, что это к нему с добрыми вестями, что всё закончилось, что Уиллоу жива. Что Уиллоу сейчас выйдет из операционной с обворожительной улыбкой, без шрамов, без уродливой раны на животе, поцелует его в макушку и скажет, какой он глупый. Но реальность сурова. Уиллоу не будет улыбаться. Если Уиллоу вообще будет. Хантер шмыгнул носом и согнулся в три погибели, скомкав в руках гавайку. Губы болели от того, как он сильно их прикусывал. Как там себя успокаивает Уиллоу? Держи. Держи. Не отпускай. Терпи. Ты можешь. Хантер ведь может? Хантер ведь — он вздрогнул, когда из операционной вышел врач и тут же вскочил — вытерпит? — Очухается. Нам повезло с сильной девушкой. Жить будет. Шрамы, правда останутся… Плевать на шрамы. Главное, что Уиллоу — будет. Уиллоу выдержала. Не отпустила. Вытерпела. Смогла.