Когда начнётся прямая трансляция

      Прежде чем началась очередная прямая трансляция, Тарталья успел разделаться с ужином, убраться, принять ванну и даже заскучать. От необычайно хорошего самочувствия проявились стандартные синдромы: неусидчивость, суетность, голова кружилась от пережитых впечатлений, ждалось чего-то, а чего — самому бы узнать. Он чувствовал себя так же, как после коктейля-другого в баре, ибо не мог унять странного трепетного волнения. Тело расслабилось, на душе царил необычайный покой. Мысли кружились воронкой, он всё пытался сосредоточиться на повседневных делах, а в итоге возвращался к их диалогу с начальником, к предстоящей встрече и тому факту, что живут они не столь далеко друг от друга. Полчаса пешком! Их с Мораксом всегда отделяло лишь тридцать минут. В это тяжело было поверить. Он до сих пор не до конца смирился с тем, что каждый божий день видел Моракса вживую, что им оказался тридцатипятилетний мужчина с всегда уставшим добрым взглядом. Хотя это теперь не казалось таким уж отталкивающим фактором. Мужчина-то привлекательный… И Тарталья, катаясь на стуле, всё не мог перестать улыбаться про себя.       Потому, когда в наушниках снова зазвучал знакомый голос, с которым он расстался не столь давно, Тарталья уткнулся в монитор.       — Добрый вечер! Фух, — тяжко вздохнул Моракс, — я сильно устал за последние дни.       «У Вас всё в порядке?», — всплыло от кого-то в чате. Сам Тарталья молчал. Странно было чувствовать себя всезнающим, ибо чем дольше длилась эта игра в прятки, тем тяжелей становилось скрывать свою причастность к обеим жизням Чжун Ли. Но был ли иной выбор? Парень определился — он твёрдо молчит до конца. Так будет лучше для него, для самого Чжун Ли, для репутации Моракса и его защиты. Виртуальные ютуберы прячутся не просто так. Чжун Ли было что скрывать, оттого Тарталья порой ощущал себя паршиво. Он будто незаконно вторгся в чью-то жизнь, а вернуть всё обратно не мог.       Знаний из головы не выбросить.       — Да, я закончил с проектом, и теперь у меня будет больше время для трансляций. Посмотрим, что по расписанию… — он сделал небольшую паузу. В это время кто-то написал:       «И как всё прошло?», — всплыло и зависло в окне чата на долгих несколько минут. Тарталья даже разнервничался немного. Ему хотелось что-то самому написать, да только языку своему не доверял. Нечаянное движение, неаккуратное слово, и он выдаст себя. Ложь и увёртки зашли слишком далеко.       — «Как всё прошло?», — он зачитал вопрос вслух, и Тарталья отвлёкся от всех своих дел, чтобы послушать его, — Хм… На удивление, всё прошло куда лучше, чем я ожидал. — улыбнулся тот. — Всегда тяжело работать с новыми людьми и в незнакомых условиях, поэтому я не знал, чего ожидать. Но мне попался самый милый кохай и, — Моракс чуть посмеялся, — и мне стало гораздо легче работать. Не знаю, кто бы ещё терпел рабочие сообщения в два ночи или приносил мне столько кофе. Поэтому мы закончили чуть раньше срока, а, значит, я могу вернуться к прежнему расписанию. — радостно объявлял он. — Кажется, мы не прошли до конца… — Моракс что-то стал бормотать себе под нос, почти не расслышать.       Да и смог бы Тарталья расслышать его голос, если сердце в груди оглушительно колотилось, рваный пульс отдавал в висках, а руки вспотели от волнения и трепета. Это ведь о нём сейчас говорил Моракс? Да о ком же ещё?! Вот прямо взял и рассказал всем на трансляции, на всю свою небольшую аудиторию? Перед глазами у парня заискрились звёздочки, словно кто-то больно ударил его по затылку или поразил в самое сердце милым голосом.       «Ого, милый кохай!»       «Никто не устоит перед Мораксом»       «Я рада, что у вас всё хорошо!»       «А Вы дали ему ссылку на свой канал?»       Прочитав последнее сообщение, Моракс искренне засмеялся.       — Нет, конечно же не дал. Если он узнает об этом, боюсь, больше не будет таким милым со мной. — и снова засмеялся.       Но его слова немало разозлили Тарталью. Едва коктейль эйфории и неловкости выветрился из его головы и мыслей, на смену ей пришла злость с привкусом раздражения. Злость, от которой пальцы крепко сжимаются вокруг локтей, впиваясь в кожу, от которой стискиваешь крепко зубы и сверлишь монитор до дыр на матрице. Тарталья обиженно откинулся на спинку своего кресла, сложив руки на груди.       — Придурок. Я уже здесь! — выругался он и стянул с себя наушники. Какого же низкого мнения о нём оказался Чжун Ли. В приступе ярости хотелось стянуть с себя маску, обнажив спрятанную ото всех истину. Обиженно повертевшись на кресле, Тарталья было почти потянулся к клавиатуре и стал писать, пока не остановился на последней точке в ряду.       Вовремя. Ещё одно секундное движение, и вся эта простыня откровений улетела бы на всеобщее обозрение. Никто бы не оставил такое громогласное заявление без внимания: ни его фанаты, ни его ненавистники, да и сам Моракс тоже. Не получится сбежать от тысяч пар глаз, которые будут следить за ситуацией, даже если они равнодушны к самому ютуберу. Поднимется скандал, Моракс прославится в худшем свете. В конце концов он мог возненавидеть своего «милого кохая». Поэтому, когда эмоции улеглись, Тарталья посмотрел на своё откровение со стороны и решительно стёр всё. Только отодвинулся от стола подальше, будто боялся снова притронуться к клавишам, и переваривал своё неудовольствие в одиночестве.       Нет, Чжун Ли не стоит ни в чём сознаваться. Хотя бы ради него самого.       И до пятницы время тянулось в томительном ожидании. Тарталья совсем не думал о работе, жил на автомате и мечтал о том, как бы поскорей настал тот самый день. Ничего не запомнилось из тех серых дней, окромя ночных переписок с решением очередных задачек и тем, как без конца Чжун Ли отправлял один и тот же стикер в ответ на любой вопрос. Но каждого сообщения Тарталья преданно ждал, не отходил ко сну до победного, лишь бы не пропустить уведомления. Лишь бы ещё чуть-чуть побыть с ним, ведь они могут больше и не встретиться, каждый увлечётся своей собственной жизнью, заботами, работой.       После работы он мчался к назначенному месту и всё время сверялся с картами, на каждом повороте. Лишь бы не затеряться, не опоздать и не подвести Чжун Ли. Беззвёздное небо над головой продолжало чернеть под ярким светом неоновых вывесок, бледнеющий на фоне блеска снежного покрывала. С каждым днём заметно теплело, зима подходила к своему завершению, но Тарталья продолжал натягивать на нос огненно-рыжий шарф. Улицы медленно полнились людьми, почти не протолкнуться в толпе на узких улочках и широких проезжих частях. Отовсюду играла музыка, бары открывали свои двери для утомлённых работяг и посетителей, пёстрые рекламные билборды слепили глаза. В наушниках играла неторопливая заезженная мелодия, но Тарталья будто не слышал её. Так, фоновый шум, как чужие голоса в толпе, как сигналящие машины или концерт уличного музыканта. Но под звуки саксофона в наушниках наступала весна.       Чжун Ли стоял у бара с телефоном в руках и смиренно ждал остальных. На волосах его мерцали блики от вывески над головой, яркие розовые оттенки переливались с зелёным. Отчуждённо стоял в стороне и посматривал по сторонам иногда, отвлекаясь от смартфона, но никого знакомого не нашёл в толпе. Да и прийти согласилось так мало людей, что стало неловко. Стоило проекту закончиться, как все разбежались. Никого уже не заманить бесплатной выпивкой и приятным вечером. Потому начальник одиноко стоял под дверями бара и бдительно охранял их, продолжая в толпе искать своих товарищей.       Тарталья тихонько подкрался к мужчине, только чудом оставшись незамеченным, и встал рядом, заглядывая в смартфон. Так, чтобы его макушка закрыла собой весь вид для Чжун Ли.       — О, Вы уже здесь? Добрый вечер. — Чжун Ли отреагировал спокойно, даже чуть улыбнулся, когда пришёл первый его гость. Пусть и припозднился малость.       — И давно Вы дверь сторожите? — усмехнулся парень, встав напротив, будто заслоняя начальника от чужих взглядов. Топтался на месте, руки грел о собственное дыхание, даже шарф не спасал от лютых порывов ветра. Только мягкий джаз из бара.       — Всего полчаса, около того. Я, по правде говоря, не считал. — Чжун Ли посмотрел на время и спрятал телефон в карман пальто. Следом спрятал и руки, облокотился о стену спиной.       — И больше никто не пришёл?       — Не пришли, как видите. — пожал плечами Чжун Ли. — Опаздывают, или задерживаются, как это бывает по пятницам. — затем мужчина усмехнулся. — Поэтому и не люблю пятницы больше других дней.       — Это почему же? Вечер, потом два выходных. — усмехнулся Тарталья, чуть склонился вперёд, но тут же отстранился. Слишком близко. От Чжун Ли исходил приятный запах лосьона для бритья с хвойными нотками и сладковатого одеколона. Волосы казались такими гладкими, словно сотканы из шёлка, тяжело было удержать руки в карманах и не дёрнуть пару раз за хвост.       — Вся работа, по закону подлости, выпадает на последний рабочий день. — сложил он руки на груди и глянул на Тарталью. Пронзительно, внимательно, словно смотрел впервые. Чжун Ли не из тех, кто любит долго-долго смотреть на человека пока говорит с ним или тот стоит рядом. Но сейчас мужчина именно так и поступал. Будто Тарталья был неизученным для него объектом. Парень ощутил себя немного странно, старался не глядеть на него в ответ, ибо понятия не имел, как трактовать такой интерес к своей персоне. Вроде не первый раз видятся, общаются один на один.       — Я по пятницам никогда не задерживался. — сознался парень. — Кроме дедлайнов, конечно, и когда я только-только стажировался, а семпаи скидывали на меня всю свою недоделанную работу.       — Не повезло Вам с семпаями. — с некой жалостью ответил ему Чжун Ли, то парень только отмахнулся.       — Да ладно, через это все проходят, мне кажется. Не поверю, что у Вас не было парочки противных семпаев.       — Хм… Так сразу не вспомню. Я давно уже сам чей-то наставник. Наверняка я сам для кого-то тот самый противный семпай. — усмехнулся Чжун Ли и сверился со временем. Они стояли тут уже немало времени, и даже сам мужчина стал подмерзать: нос покраснел, плечи чуть подрагивали от колкого холодка, изо рта шёл пар.       — Вы слишком хорошие, чтобы быть для кого-то плохим семпаем. Не поверю, не прибедняйтесь. — попытался он приободрить начальника, пока сам не осознал, какую глупость сморозил. Как это могло послышаться со стороны. Как на это мог отреагировать Чжун Ли.       Тот на мгновенье застыл, словно увидал приведение, а затем засмеялся. Искренне, раскатисто, и Тарталья сам потерял на миг дар речи. Для него этот смех был так знаком, он сотни раз слышал его на прямых трансляциях, а то и был причиной. Но сейчас, услышать его вживую, стоило куда больше всех тех сотен часов, проведённых по разные стороны экрана.       — Простите, это звучало забавно.       — Да ничего. — пожал растерянно плечами Тарталья. Чжун Ли снова сверился со временем и тяжко вздохнул.       Они простояли тут уже полчаса, а никто даже близко не показался. Из пяти человек, кто согласился присутствовать на вечере, с большим опозданием явился только один, если не считать Тарталью. Он извинился, сказал, что явился совсем ненадолго, ибо дома его ждёт семья, а завтра — домашние дела. Тарталье показалось, начальник поник на фоне отсутствия остальных приглашённых. Многие отказались ещё на этапе приглашения, не сочтя предложение серьёзным или интересным. Кто-то наверняка побоялся, что придётся платить за себя, скидываться на еду и выпивку, а зарплата лишь на следующей неделе. И за одни только расстроенные глаза Чжун Ли Тарталья был готов вернуться в офис и заставить всех отказников явиться сюда силой.       Они подсели к барной стойке, на высокие мягкие стулья, и мужчина сразу же стянул с себя пальто. Внутри и впрямь было слишком душно. Громкая музыка, многие навеселе, чуть опьяневших тянуло потанцевать, а более трезвых тянуло на разговоры. Яркие огни вывесок и пёстрых разрисованных стен вызывали рябь в глазах.       — Заказывайте что хотите, сегодня я угощаю. — сообщил Чжун Ли.       — Да не стоит, я заплачу за себя. — Тарталья вынул из куртки бумажник, сунул в карманы брюк, прежде чем спрятать верхнюю одежду.       — Но Вас пригласил я. — парировал мужчина. — Прошу, не стесняйтесь. С моей стороны будет некрасиво, если я позволю Вам платить за себя. — он чуть улыбнулся. Тарталья чуть сгорбился над барной стойкой, упёрся локтями в лакированную чистую поверхность и осмотрел бегло других посетителей. В барах он бывал частенько, одно время — каждую пятницу. Выпивал немного, чтобы приятно расслабиться и развеяться после ненавистной работы, знакомился с кем, ибо новые лица всегда радовали больше надоевших офисных рож. А когда нет времени на отношения, это было лучшим способом раздобыть себе разовые «вечера». Но после знакомства с Мораксом не оставалось времени на бары: в это время шли прямые трансляции, а идти после них в бар уже не хотелось.       Обидно только лишаться новых одноразовых знакомств, но Тарталья как-то свыкся.       Когда к ним подошёл бармен с скучающим видом, Чжун Ли робко обратился к нему:       — Прошу прощения, можно алкогольную карту? — спросил он.       — Вот вся карта. — тот развернулся к ним боком и рукой провёл вдоль высоких стоек с алкоголем. Чжун Ли заметно растерялся, приоткрыл рот, будто хотел что-то спросить, но замешкался.       — Чего-то для разогрева. — вмешался Тарталья. Бармен утвердительно кивнул и направился к стойкам. Чжун Ли с интересом проводил мужчину, пялился на его спину, а ещё больше следил за работой бармена.       — Никогда в барах не были? — спросил Тарталья. — Многие без меню работают.       — Я не знал, прошу прощения. — усмехнулся тот. — Обыкновенно я в барах не бываю, иногда только в ресторанах.       — А где же Вы отдыхаете? — с интересом спросил Тарталья, подпирая голову рукой. Пальцы настукивали в такт мелодии из колонок, пока затягивалось ожидание чего покрепче. В ресторанах… Ни один здоровый взрослый мужик в ресторан сам не пойдёт. Покушать рамена? Да. Есть лобстеров в ресторане? Только если жена потащит. Тарталья снова посмотрел на руки начальника, ревностно выискивая на изящных пальцах кольцо, но ничего не нашёл.       — Дома. Смотрю телевизор, кино, в выходные куда-то выбираюсь на прогулку.       «Врёшь. Ты до глубокой ночи играешь, пока в глазах темнеть не начнёт», — усмехнулся от этой мысли Тарталья, но вслух не сказал. Всегда нравилось подмечать эти мелкие несостыковки. Доставляло особого удовольствия смотреть за тем, как Чжун Ли оберегает свою тайную жизнь от чужого любопытного носа.       — Я после целой недели отсыпаюсь или играю, больше ничего не делаю. — честно сознался Тарталья. — Откуда у Вас вообще силы куда-то плестись? — спросил он, когда бармен уже подносил им напитки, и Тарталья поднял свой взгляд на него. Кивнул коротко в знак благодарности, и сразу схватился за стакан. Хотя, если Моракс играет до глубокой ночи, едва ли хоть одна жена в мире такое вытерпит. Особенно того факта, что её муж в сети притворяется невесть кем. Грёбанный виртуальный ютубер. В тридцать пять лет. Когда пора уже отправлять детей в старшую школу.       — Если не выходить на улицу хотя бы иногда, то можно сойти с ума в четырёх стенах. — Чжун Ли припал губами к напитку и сделал первый глоток. Не привыкший к алкоголю, он чуть фыркнул и попытался со всех сил не скривиться. Тарталья и сам только распробовал тягучий коктейль с лёгкой горчинкой от перца. Пожалуй, в следующий раз он закажет сладкого. Парень не любил сладкие коктейли, но видеть, как мучается начальник, было невыносимо. А уж наблюдать, как он пытается это скрыть, тем более.       — Пожалуй, наличие девушки сильно мотивирует не сидеть в двух стенах. — Тарталья допил залпом остатки коктейля и подозвал бармена для нового заказа. Ему очень, очень хотелось сказать какую-то колкость, ибо сама мысль, что у Чжун Ли дома сидит милая красотка и ждёт его с щенячьими глазками… Он снова поднял взгляд на мужчину. Тарталья знал, что глубоко влюблён в Моракса. То была не романтическая, но очень собственническая, не терпящая посторонних лиц любовь. Когда бесконечно хочется отдавать, поддерживать и помогать в обмен на странное удовлетворение. В благодарность за то, что реальность после их знакомства чуточку преобразилась для него. А вот как он относился к тому, кто прятался за маской, Тарталья не определился до конца.       У Моракса не может быть жены, но что на счёт самого Чжун Ли? Если окажется, что он женат, что ощутит Тарталья?       — Кхм… — Чжун Ли отвёл взгляд куда-то в сторону. — У меня нет девушки. Я гуляю один или в компании знакомых. — и затем посмотрел на парня. Почему-то Тарталье показалось, что это звучало одновременно неловко и с некоторым укором. Но в глубине души он облегчённо выдохнул.       — Удивительно, что Вас ещё не прибрала к себе какая-то красотка. — честно сознался Тарталья, берясь уже за второй коктейль. Чжун Ли с трудом допил первый, потому не спешил взяться за новый, даже не смотря на всю его сладость и лёгкость. Странная затянувшаяся пауза вынудила Тарталью посмотреть на своего собеседника, когда он осознал, какую глупость всё-таки сморозил. Личная жизнь Чжун Ли его вообще никак не должна касаться. Уж тем более, что они не друзья. Так, пишутся иногда, работают вместе. Но они всё ещё кохай и семпай. Чжун Ли с укором посмотрел на него, выпрямился и попытался сместить фокус с себя на что-то другое.       — Стало быть, у Вас есть девушка? — спросил он напрямик, голос его прозвучал уверенно, даже с незнакомой для Тартальи ноткой не то насмешки, не то флирта. И как-то враз обоим стало неловко. Чжун Ли сразу пожалел о своём вопросе, повернулся к барной стойке, рассматривать всё богатство полок с алкоголем, а Тарталья растерялся.       — Нет, вот поэтому меня некому таскать из дома на свежий воздух. — выкрутился он и усмехнулся, заглядывая собеседнику в глаза, где мерцали блики от ярких фонарей бара. Те моргали, меняли свой окрас, и следом за ним блестели глаза мужчины.       — У Вас очень приятный голос. — внезапно добавил он, почти допив второй коктейль. Ему было интересно, как далеко теперь можно зайти, насколько Чжун Ли подпустит к себе «самого милого кохая».       — Спасибо. — смущённо улыбнулся Чжун Ли. Щёки его розовели от духоты в помещении и коктейля с щепоткой корицы. Музыка стала громче, часть людей переместилась на танцевальную площадку, хотя немало одиночек продолжало пить и с завистью наблюдать за более раскрепощёнными счастливчиками. Снова в их разговоре повисла тишина, но теперь они смотрели друг на друга, словно привороженные. Уже кончился второй коктейль, настала очередь третьего, и выпить бы его поскорей, пока волшебство алкоголя не выветрилось из головы, а они вновь не вернулись в скучную реальность.       Но затем Чжун Ли перевёл взгляд за спину Тартальи.       — А куда ушёл…       — А? — Тарталья обернулся и увидел, что за спиной теперь сидела девушка, спиной к ним, и громко болтала с подружкой. И вправду, они слишком увлеклись разговором друг с другом, позабыли об ещё одном их спутнике. А тот взял и ушёл незаметно, даже не попрощался, пока они не то спорили, не то флиртовали. Неловко враз стало, джаз словно поутих, потускнело помещение. Тарталья повернулся обратно к своему собеседника и неловко улыбнулся.       — Да ладно, он всегда был обидчивым. — махнул он рукой.       — Неловко получилось. — усмехнулся разочарованно Чжун Ли и приступил к новому коктейлю. — Надо бы извиниться, что ли…       — Ничего, если Вас это так беспокоит, то я попрошу у него прощения, как встречу.       — Не стоит, это всё-таки моя вина…       — Вот уж нет. — усмехнулся Тарталья. — В таком случае это уже наша вина. — заявил он и допил остатки своего третьего коктейля, неаккуратно поставив стакан на стойку. Повисла вновь небольшая пауза, прежде чем Чжун Ли отчего-то засмеялся. И Тарталья охотно подхватил этот смех, сам не зная отчего.       — Простите, мы спорим по такой ерунде. — извинился мужчина.       — Согласен. — Тарталья прикрыл рот рукой и снова посмотрел на собеседника. Почему-то в ту минуту ему особенно сильно захотелось обнять его. Просто так, без весомой причины. В порыве чувств приобнять за плечи рукой, чуть взъерошить волосы и тут же отпустить.       Но он не в том положении, чтобы потакать минутным прихотям, а потому лишь улыбнулся мужчине в ответ и снова потянулся за коктейлем.