Когда начнётся прямая трансляция

      — Я, кажется, немного переборщил. — честно сознался Чжун Ли, едва они вышли из бара. Тёплое помещение сменилось резким морозом, от которого мурашки расползлись по коже, а разгорячённые в духоте щёки покрылись краснотой. Тарталья вжал голову, спрятал руки и укутался поскорее в шарф. Никакой весной на улице не пахло. Всего за пару часов улицы до неузнаваемости преобразились: потухли пёстрые витрины и вывески, людей стало резко меньше, только машины разъезжали по пустым дорогам. Даже воздух стал другим, куда слаще, морозней, от которого в лёгких приятно колит и пар идёт со рта. После громкой музыки уши не привыкли к резкой спокойной тишине, когда слыхать только свист шин и вой далёкого ветра. Снег усилился, крупные хлопья падали с неба. Скрипучий снег окреп, блестел маленькими искорками под высокими уличными фонарями. Музыка из закрытых дверей теперь звучала глупо, почти печально, да и вывески не казались больше столь же насыщенными в своём цвете.       — Всё в порядке? — спросил Тарталья, пряча руки в карманы. Слова, обронённые его начальником, обеспокоили его.       — Я не очень хорошо переношу такое количество алкоголя. — сознался Чжун Ли, схватившись за голову. Вид у него был суровый, на грани злости, и Тарталья ощутил укол совести. Надо было остановиться ещё на втором коктейле. Голова приятно кружилась, тело расслабилось, стало ленно даже домой добираться. Хотелось просто лечь где-нибудь посреди дороги, скрутиться в комочек и уснуть, чтобы хорошенько выспаться. Веки слипались сами собой, из губ всё время срывалась зевота.       — Тошнит? Голова кружится? — Тарталья подошёл ближе к своему спутнику, положил руку на плечо и чуть склонился вперёд, чтобы заглянуть в глаза. Чжун Ли же голову опустил, схватился за висок и мучительно скривился, борясь с головной болью. Лицо всё красное от резкого перепада температур, словно кистью небрежно размазали румянец по щекам, лёгкий жар исходил от его кожи. Прикрыв глаза, он попробовал было помассировать виски, но безрезультатно.       — Не могу сказать наверняка. Как будто всё и сразу. — сознался мужчина и убрал руки, пытаясь придать своему внешнему виду прежней уверенности. И у него почти выходило. Ходил он абсолютно ровно, не отличить от трезвого, только руки на груди сложил, будто прятался ото всего мира.       — Давайте я Вас проведу. — предложил Тарталья, поравнявшись с ним. Явно недовольный внешний вид Чжун Ли только взращивал чувство вины. Стоило проследить за Чжун Ли внимательней, да и видеть его вновь серьёзным суровым начальником после мягких улыбок, робких взглядов блестящих глаз и дружеских бесед, было невыносимо. Ему больше не нравился хмурый начальник. Только тот, что пишет ему в два часа ночи ради глупых вопросов по учёбе, присылает бессмысленные смешные стикеры и ставит слишком много знаков препинания в конце.       — Простите, я совсем не умею пить. — сознался Чжун Ли, стиснув зубы. — Вернее, не умею остановиться. — договорил он и поднял взгляд на своего спутника. Язык чуть заплетался, речь такая расслабленная, лилась одним беспрерывным потоком.       — Ничего, Вам стоило меня предупредить, и я бы Вас проконтролировал. — усмехнулся Тарталья. — Моё предложение всё ещё в силе.       — Ох… Вы слишком часто помогаете мне. — усмехнулся он, настолько, насколько ему это позволяла головная боль. Часть дороги Чжун Ли так и шёл, прикрывая глаза и хватаясь за голову.       — Разве это плохо, — спросил Тарталья, уже не скрывая своей улыбки, — что я хочу помогать самому лучшему семпаю? — спросил он уверенней, едва они остановились у светофора. В ответ на его слова мужчина чуть засмеялся, а после тихонько зашипел от боли. А Тарталья, поджимая губы, продолжал игриво улыбаться.       «Заткнись, придурок, хватит уже флиртовать с ним», — повторял он сам себе, и всё же не мог удержаться от того, чтобы снова не сказать чего-то такого, что заставило бы Чжун Ли снова улыбнуться, робко отвести взгляд или посмеяться. Парень уже сотни раз слышал это на прямых трансляциях, но теперь был живым свидетелем и, что самое важное, главной причиной этих улыбок на серьёзном холодном лице начальника. С азартом он прощупывал слабости мужчины, хотел узнать, как далеко ему позволено зайти сегодня, в самую обыкновенно-необыкновенную пятницу, которая никогда больше не повторится. На губах ещё застыл вкус коктейля, пьянящего ананаса с кокосом, в голове без устали крутился надоедливый джазовый мотив. Даже казалось, словно кожа насквозь пропахла чужим одеколоном, сладкими сиропами и незабываемым вечером.       — Впервые меня так называют. — затем снова прикрыл глаза. — Я всего-лишь выполняю свою работу. — и, когда в очередной раз голова закружилась, мужчина чуть пошатнулся. Они стояли почти у самой дороги, и, хотя те оставались пустыми, Тарталья всё равно испугался. Взял Чжун Ли под локоть покрепче и помог устоять, чуть притянул к себе, чтобы тот не смел уходить далеко. А если уж и падал, то только на него.       — Сильно голова кружится? — спросил Тарталья. Чжун Ли закивал, ничего не ответив более, и взял Тарталью под руку.       — Вы не против?       — Нет конечно, держитесь покрепче. — и Тарталья зажал его ладонь между своей рукой и туловищем. — Давайте чуть ускоримся, пока мы ещё успеваем на последний автобус. — предложил он, как только на светофоре зажегся заветный зелёный свет. Чжун Ли утвердительно кивнул и поспешил вслед за парнем, перебирая свои ватные ноги.       Они в последний момент успели ловко заскочить в пустой автобус, на самые дальние ряды. Внутри салона давно не горел свет, одинокие сидения утопали в полумраке и неровных отсветах уличных фонарей. Тарталья усадил своего спутника на заднее сидение, чуть приоткрыл форточку и сел рядом, копаясь по карманам в поисках гарнитуры. Провода запутались в причудливые узелки, замёрзшими пальцами тяжело было развязывать их всех. Чжун Ли сложил руки на груди и прислонился к окну, прикрывая ненадолго глаза.       И Тарталье стало спокойно на душе, хотя тревожная предательская мысль копошилась в голове: это ведь, вполне вероятно, последний их совместный вечер. А в другой раз они встретятся как начальник и подчинённый, если встретятся ещё раз. И хотя останется Моракс на трансляциях, и хотя Чжун Ли сможет ещё не раз написать с глупыми вопросами посреди ночи, волшебство этого уединения растает. Как всегда бывает после всякого хорошего вечера, тоска напала на Тарталью, хотелось снова вернуться в то мгновенье беззаботного короткого счастья.       — Вы не против? — спросил Чжун Ли и прислонился уже к нему. Голова легла парню на плечо приятной тяжестью. Волосы с макушки щекотали подмёрзшую кожу на щеках, казались такими мягкими и приятными на ощупь. Приятное тепло разлилось по груди, странная, не свойственная Тарталье нежность охватила его в свои пушистые объятия, и парень приобнял Чжун Ли за плечи.       — Конечно, так будет удобней. Я бы на Вашем месте вообще бы не прислонялся к окнам.       — Почему же? — с интересом спросил Чжун Ли. Двери закрылись с характерным шипением, автобус тронулся с места, мягко плывя по пустынным дорогам. Тарталья надел одной рукой наушник, воткнул в телефон и включил что-то на фон. Как назло, даже музыка попадалась меланхоличная, усугубляя настроение паренька.       — Я читал, что однажды девушка уснула вот так в автобусе и штырём проткнула себе голову насмерть. Прямо в висок попала. — Тарталья усмехнулся и ткнул себя указательным пальцем ровно в то место, от которого погибла загадочная незнакомка. Чжун Ли усмехнулся следом.       — Ну и ну, какие глупости Вы читаете в интернете. — подытожил он. — Нет бы что-то хорошее почитать на досуге.       — Не на досуге. Я это на работе вычитал, пока делать было нечего.       — Ещё и отлыниваете. — с шутливым укором произнёс Чжун Ли и взял свободный наушник, чтобы надеть его. Тарталья улыбнулся, глядя на него, сдерживал своё желание коснуться пальцами мягкой неровной чёлки, потому что сейчас его начальник всё больше походил на уже знакомого ему Моракса.       Не страшно было, что уснул Чжун Ли. Ему же нездоровилось, он имел право немного отдохнуть по дороге домой. А вот у Тартальи, как самого трезвого среди них двоих, такого права не имелось. Но он всё равно уснул, а очнулся на предпоследней остановке от автопарка, когда пора была выходить. На совершенно незнакомой ему местности, посреди одинаково чужих улиц. А снег продолжал щедро сыпать, уже только припаркованные авто укрылись тонкой корочкой покрывала, истоптанные тротуары заметало снова.       — Я облажался. — честно сознался Тарталья, убиваясь на этот счёт. Он так не хотел испортить вечер, что всё-таки испортил его своей невнимательностью. Чжун Ли, сонный и чуть уставший, спокойно плёлся следом. Ему заметно полегчало, краснота превратилась в мягкий румянец на щеках и кончике носа, головная боль не тревожила его. Уже не было нужды вот так хвататься за Тарталью, но он всё равно иногда, ощущая новый приступ головокружения, брал парня под руку и опирался на него.       — Не стоит так убиваться. — утешал его Чжун Ли. — Небольшая прогулка никому не повредила. — усмехнулся мужчина.       — Но не в полночь. — разочарованно улыбнулся Тарталья в ответ. Радовало лишь то, что Чжун Ли не злился на своего ненадёжного спутника. От выпивки он прибывал в хорошем настроении, даже слишком хорошем. На ощупь будто стал мягче, податливей.       — Мне кажется, мы с Вами и без того ночной образ жизни ведём. — посмеялся он с собственной шутки.       — А днём жить некогда с этой чёртовой работой. — грустно усмехнулся Тарталья. — В отпуск уже и не хочется после всего этого, уже жить разучился совсем. Что мне в нём делать — чёрт его знает. Ненавижу это всё. — не выдержал и выболтал парень, тяжко вздохнув. Ему не хотелось вываливать всё это на начальника, оно само вырвалось из его нутра как всякая мысль, что долго мучает и терзает сознание. Тем более, что он доверял Чжун Ли, или же Мораксу. Он почти перестал делить их надвое, хотя и осознавал, что к каждому испытывает разные чувства.       — Я понимаю Вас. — согласился Чжун Ли и остановился у магазинчика. Присел на лавочку, вытерев мокрое место, жестом пригласил подсесть Тарталью рядом. — Простите, голова закружилась. — объяснился он.       — Да ничего, не стоит всё время просить прощения. — парень сел рядом и упёрся локтями в колени. У круглосуточного магазина ни единой души, словно мир застыл в неизвестном ожидании. Остались только крупные хлопья снега, чернеющее небо над головой и свет из окошек. Редко проезжающие мимо машины подмигивали фарами и тут же растворялись за ближайшим поворотом. Слишком тихо, спокойно, словно мир сузился до маленького квартала, и никого больше не существовало, окромя них двоих.       — Я понимаю Вас, — продолжил разговор Чжун Ли, облокачиваясь на металлическую спинку скамьи, — и сам долго боролся с этим чувством, словно… Словно, знаете, жизнь уже закончилась. Рутина имеет свойство затягивать и высасывать время. Мне скоро тридцать шесть, весьма солидный возраст, а в глубине души чувствую себя не многим старше Вашего. Сколько Вам? — спросил он.       — Двадцать три. — ответил Тарталья, с интересом вслушиваясь в каждое слово.       — Совсем ещё молодой.       — Да и Вы не старые. Как там говорят? Сорок — новые двадцать? — возмутился Тарталья. Их разделяло почти четырнадцать лет, и этот срок показался поначалу слишком огромным разрывом. Почти в целое поколение. Когда Чжун Ли учился в средней школе, вероятно, на втором году, где-то на другом конце префектуры мама качала на руках ещё грудного Тарталью. Но, на самом деле, Тарталья почти не ощущал этого разрыва между ними, лишь в незначительных мелочах, когда мужчина не знал, как пересылать сообщения в другие чаты или назначать поисковик в браузере.       — Никогда не слышал. — усмехнулся Чжун Ли.       — Я не уверен, что звучало именно так. — поколебался Тарталья и улыбнулся ему.       — В любом случае, — Чжун Ли вернулся к разговору, — я понимаю Ваши переживания. Когда мне исполнилось тридцать пять лет, я вдруг понял, что всю жизнь занимался не тем. Что, наверное, до сих пор и не нашёл себя в этой рутине. Время умеет уходить очень быстро. — затем он перевёл взгляд на Тарталью, с каким-то интересом став изучать его внешность, будто заново знакомился с парнем. — Я имею в виду… Не всегда жизнь должна состоять только из любимых дел и занятий. Многие из тех, кого я знал, не особо любили свою работу, а некоторые откровенно терпели или ненавидели, как Вы. Но всё потому, что вся их жизнь крутилась лишь вокруг этой серости. А если Вы хоть на миг об этом забудете?       — Забуду о чём? — спросил Тарталья в ответ.       — О том, что не любите эту работу? Хотя в Вашем возрасте легко сменить род занятий, но я могу понять, почему Вы этого не делаете.       — Разве это не просто попытка закрыть глаза на недовольство?       — Вы смотрите на это с такой стороны. Почему бы не посмотреть на это как на попытку помириться с этой жизнью? Когда Вы что-то или кого-то любите, то всегда принимаете его с недостатками. Разве не так? — спросил он, чуть склонив голову на бок. Посмотрел на парня, явно ждал ответа от него, хотя бы продолжения спора. Но Тарталья не торопился что-то говорить. Пальцы мёрзли на холоде, морозный воздух кусал уши до красноты, волосы мокли от тающих на прядках снежинок. Это нисколько не беспокоило его, ведь в словах Чжун Ли он узнавал своего Моракса и будто заново влюблялся. Хотелось спорить, и он бы несомненно поспорил, будь на лавочке рядом кто иной. Однако, когда это говорил Моракс, возражать совсем не хотелось. Напротив, Тарталье показалось, он обрёл надёжного союзника, что в одной лодке с ним. А вместе всегда легче плыть по течению этой жизни. Особенно когда перед ним тот самый Моракс, за которого парень был готов сражаться.       — Вы так с каждым сотрудником беседуете? — спросил Тарталья и чуть посмеялся. Потому что ему в ту минуту так хотелось услышать заветное: «нет».       И он сказал это.       — Нет, я не часто общаюсь с кем-то вне работы. — помотал тот головой, и Тарталья не сдержал хитрой усмешки.       — Значит, мне повезло?       — Если Вы так считаете. — Чжун Ли снова робко отвёл взгляд, хотя никак не изменился в лице.       — Да, я так считаю. — Тарталья подвинулся чуть ближе, но тут же струсил, едва Чжун Ли обратил на это внимание. Потому энергично вскочил на ноги, огляделся вокруг, пряча замёрзшие руки в карманы.       — Может, если Вам не хорошо, я куплю воды или чая? — нервно протараторил он.       — Не стоит, я чувствую себя лучше. — помотал головой Чжун Ли.       — Нам ещё идти и идти. — настаивал Тарталья.       — Не выдумывайте, — посмеялся Чжун Ли, — нам не больше двадцати минут пешком.       — Я настаиваю. — усмехнулся Тарталья, уже открывая двери круглосуточного магазина. — Подождите пару минут, я быстро. — и ловко заскочил внутрь, лишь бегло успел заметить на лице мужчины улыбку, прежде чем исчезнуть и затеряться среди магазинных полок.       Прогулка могла оказаться и короче, но Тарталья нечаянно затянул её, а Чжун Ли и не торопился никуда. Он, казалось, вообще по жизни никуда не торопился, даже когда над ним гильотиной висли дедлайны и угрожающе сверкали сорванными проектами с увольнением.       Тарталья нервничал. Потому что ещё какой-то месяц назад не мог себе представить, чтобы побывать дома у Моракса. А сейчас это вынужденная мера, он уже стоит у калитки его скромного двухэтажного дома в низке таких же скромных тесных переулков и ждёт, пока хозяин отворит двери, бряцая ключами. Под тусклым светом тяжело было сосредоточиться и разглядеть этот чёртов замок. Тарталья поднял взгляд на рыжую черепицу, на ухоженный опрятный вид, нервно сглатывая слюну, на придомовую территорию, с которой хозяин решил не маяться и оставил только скромный садик и дорожку. Район не богатый, самый обычный, в окнах соседних домов можно разглядеть силуэты плюшевых игрушек, вазочек с растениями и прочие безделушки. А вот окна Моракса плотно зашторены, словно прячут некоторую тайну. И Тарталья даже знал какую, отчего ему сделалось некомфортно.       Хуже всего то, что Тарталья об этой тайне догадывался.       — Не хотите зайти на чай? — предложил Чжун Ли, наконец, справившись с одной из дверей. Впереди его ещё ждала входная дверь дома, куда более тяжкое испытание.       Тарталья поколебался. Кто бы на его месте смог бы отказаться от такого предложения? Побывать в доме кумира, да ещё и по его собственному приглашению. Но именно поэтому парень и колебался, неуверенно поджимая губы. Потому что он боялся привязываться к этому человеку больше, чем привязан сейчас, боялся влюбиться не только в Моракса, но и того, кто прятался за его маской. Моракс ведь никуда не денется, он всегда останется рядом, как только начнётся прямая трансляция или включится запись. А Чжун Ли?       Чжун Ли уже уходит от него.       — Уже поздно, почти час ночи. — Тарталья посмотрел на экран своего телефона и тут же сунул его обратно, как только на дисплей упало несколько снежинок. — Вы уверены?       — Вы обычно ложитесь около двух или трёх. — возразил Чжун Ли, и Тарталья ощущал в этом некоторую настойчивость. Будто тот не приглашал его, а заставлял, но как бы вежливо. Оба просто ломались для вида: один не хотел уходить, другой не знал, как ещё уговорить остаться.       — Откуда Вам знать? — усмехнулся Тарталья.       — Замечал, бывало. — Чжун Ли неловко прокашлялся. — Вы весь промокли от снега. — затем отчего-то усмехнулся, посмеялся тихонько. — У Вас так много снежинок в волосах. Это красиво. — и прикрыл рот ладонью, пытаясь скрыть свой смущённый смех. Затем вновь на его щеках вспыхнул румянец, но на сей раз вовсе не от холода или алкоголя, а от неловкости. До него дошёл смысл того, что он только что сказал, и теперь судорожно искал себе оправдание поскорей. Тарталья, не скромный по своему бойкому характеру, заразился от Чжун Ли, и сам отвёл робко взгляд, ощутил, как от неловкости пробежала нервная дрожь. Как минимум эти слова звучали странно.       Нужно было прервать эту неловкую паузу.       — Если Вы хотите, я как-то загляну к Вам, как выдастся выходной. — Тарталья дружелюбно улыбнулся. — Правда, не этот. В эти я планирую выспаться. — и спрятал руки в карманы куртки. Чжун Ли одобрительно улыбнулся, легонько кивнул, робко толкнув калитку.       — Не мешало бы. Вы, как мне помнится, как раз жаловались на то, что Вас некому выгуливать. — попытался перевести он в шутку их разговор. А Тарталья понимал, что они на тонкой грани, готовые перешагнуть через отношения кохая и семпая.       — Что ж, буду ждать. — усмехнулся Тарталья, и они окончательно распрощались. Чжун Ли побрёл по дорожке к входной двери, зажёг свет снаружи, а парень проводил его взглядом, прежде чем самому направиться домой. Блуждал по малознакомым улицам, глядел уезжающим машинам вслед под мелодии в наушниках, и всё никак не мог мысленно расстаться с этим днём, заново переживая минуту за минуту, цепляясь за исчезающее послевкусие от встречи. Один только вопрос, вслед за повторяющимся плейлистом, крутился в его голове: что будет теперь? Но Тарталья как-то и не тревожился, к своему большому удивлению. Напротив, ему хотелось отложить все переживания на потом, для трезвой головы и скучных будних. Как раз пока он будет работать.       А оставшиеся выходные Тарталья и вправду проспал.