Когда начнётся прямая трансляция

      Теперь, когда под бдительным надзором Тартальи находился рьяный недруг Скара, дела стали идти своим привычным спокойным чередом. Моракс больше не подвергался нападкам от антифанатов, прямые эфиры проходили всегда спокойно и без эксцессов. Сам же Скарамучча, едва ему стоило столкнуться с начальником где-то в коридоре или на совещании, вёл себя странно: нервничал, суетился, краснел и, очевидно, боялся Чжун Ли, не вынося его общества.       — Вы ему что-то наговорили? — поинтересовался как-то мужчина, припоминая случай в лифте. Тарталья только разводил руками и улыбался в ответ. Хотелось верить, что это он внушил страх Скаре, но до конца в этом уверен не был. Одно знал наверняка — вряд ли теперь мальчишка кому-то проболтается. За секрет своего начальника можно было не переживать.       Зато стоило переживать за свой. Всё чаще теперь, едва заканчивалась работа, они проводили время вместе. Пусть ненадолго, пусть всего тот малый отрезок, пока Чжун Ли подвозил его домой на авто, и они обсуждали коллег, работу, проект, Тарталья боялся ляпнуть что-то не то. Потому что теперь, когда он был близок и с Мораксом, и с Чжун Ли, различать эти два образа стало невозможно. А держать язык за зубами становилось сложней. Хотелось обсудить трансляции, хотелось напомнить о расписании Моракса, пообсуждать уже других коллег, которые точно так же, как и Моракс, прячутся за масками вымышленных персонажей. Но нельзя.       Каждая новая поездка в одной машине становилась всё более неловкой. После того странного случая в лифте, когда беглая искра неприкрытого интереса пробежалась между ними, в воздухе навсегда застыла недосказанность. Всё Тарталье казалось, что его собеседник обрывается на полуслове и хочет сказать что-то ещё, хотя уже давно закончил свою мысль. Парень чаще заглядывался на Чжун Ли и ловил на себе ответные взгляды, полные интереса к чему-то такому, чего ни один из них прежде другому не показывал. Тарталья чаще стал ловить себя на мысли, что ему мало того доброжелательного начальника, который подвозит его домой каждый день, легонько обнимает и желает спокойной ночи. Нет. Ему хотелось большего, куда большего. Хотелось открыть спрятанную от остальных сторону Чжун Ли, чувственную, куда более непристойную. Он рассматривал его снова и снова, ощущая, как внизу живота скапливается приятный щекочущий жар, тело предательски откликается на изгибы чужой шеи, рук, на полоску тонких губ и просвечивающуюся ткань рубашки. При взгляде на них фантазия дорисовывала куда более интересное продолжение, чем привычное отвернуться к окну и продолжить тупить на дорогу.       Все вопросы, которые хотелось задать ему, сводились к одному простому: «Вы тоже чувствуете это?»       На следующей неделе, когда больше половины проекта было закрыто, а многие готовились к его концу, Тарталья получил приглашение на локальный корпоратив их небольшого отдела. Хотя за последний год тот пополнился многими новыми лицами, с которыми парень был знаком весьма поверхностно. Потому, когда в рабочем чате мелькнуло уведомление о сборе, а вслед за ним последовала скучнейшая цепочка обсуждений, горячих споров и тошных разбирательств, Тарталья засомневался.       Стоило ли ему идти? Это же скука смертная. Смотреть на их рожи вне рабочих часов без приплаты за то, что вынужден будет потратить на них весь свой вечер — перспектива невесёлая. Унылая. К тому же нужно сброситься на ресторанчик, на еду и выпивку, на резервацию столика. Тратить деньги на мероприятие, в котором не заинтересован с самого начала — бессмысленно. Потому, громко хмыкнув, Тарталья отложил телефон в сторону и вернулся к работе. Даже отказывать было лень.       Когда рабочий день подходил к концу, офис начинал плавно пустеть. Мимо парня проходили спешно коллеги и прощались с ним, на что Тарталья, не отрывая головы от монитора, лениво махал в ответ. Пока небо рыжело от закатных лучей, и бронзовый свет заливал белые стены помещения, Тарталья продолжал работать под оглушительное клацанье клавиатуры, пока не почувствовал чужую руку, что плавно легла ему на плечо. Взмокшей от жары кожей он ощутил присутствие рядом, слабая тень мелькнула над головой.       — Вы ещё не освободились? — Чжун Ли чуть склонился вперёд, заглядывая в монитор парня, и голос его звучал мягко, тихо. Только тогда парень смог отвлечься от работы. Откинулся назад, на спинку кресла, и оказался совсем близко к мужчине.       — Почти-почти. Осталось только загрузить, отправить и ждать, когда примут. И надеяться, что не пришлют обратно. — и усмехнулся, закинув голову назад.       — Зачем присылать обратно? — нахмурил брови мужчина с непониманием, уставился на незнакомые строки кода.       — Потому что опять всё полетит. — тяжко вздохнул Тарталья и придвинулся обратно поближе к столу. — Так а… Что Вы хотели? — к нему быстро вернулось осознание того, что вряд ли Чжун Ли пришёл сюда посмотреть на то, как работает его подчинённый. А если это что-то незначительное, то непременно написал бы.       — Я был уверен, что Вы идёте с нами на корпоратив, и надеялся выйти вместе с Вами. — а затем вопросительно посмотрел на парня. — Вы идёте?       — Я собирался отказаться. — удивлённо ответил Тарталья. — Погодите-ка, разве это сегодня? — спросил парень. Расслабленное тело тут же напряглось, он выпрямился и поспешил ухватиться за телефон. В рабочем чате разгорелась нешуточная война между несколькими коллегами, итогом которой стало около пяти сотен сообщений и твёрдое намеренье отправиться на корпоратив именно сегодня, в вечер пятницы. Тарталья бегло пробежался глазами по нескольким сообщениям, прежде чем ему наскучило читать километры текста и он не поднял голову на Чжун Ли.       — Так говорили же за воскресенье. — растерянно ответил парень. Чжун Ли пожал плечами, руками упёрся в спинку кресла.       — Именно потому, что число выпадает на воскресенье, многие попросили перенести на пятницу.       — И уже всё готово? — спросил скептично Тарталья. Чжун Ли кивнул, склоняя голову вниз, чтобы лучше видеть лицо коллеги.       — Уже всё готово. — повторил он и чуть улыбнулся.       Тарталья робко отвёл взгляд в сторонку, сглотнул. Между ними словно повисла эта напряжённая пауза, воздух между ними наэлектризовывался. Пальцы мужчины едва заметно касаются его плеч, как бы случайно задевают ноготками шов на рубашке. Тарталья чувствует жар чужого тела, нагретого слишком тёплым летним воздухом, смешавшийся за долгий рабочий день аромат парфюма и дезодоранта. Замечает на лбу блестящий пот, любуется тем, как мужчина убирает чёлку за ухо осторожным движением пальцев, чтобы лучше вглядеться в содержимое чужого экрана.       — Ну так как? — взгляд золотых глаз опустился на парня, и только тогда Тарталья отвлёкся от рассматривания начальника.       — Пару минут, и я буду свободен. — решительно заявил он и придвинулся к рабочему месту. На парня тут же снизошло вдохновение, пальцы забегали по клавиатуре куда активней, на последнем рывке он заканчивал свою работу, лишь бы не задерживать Чжун Ли дольше нужного. Он готов потерпеть присутствие коллег ещё немного, если рядом окажется его начальник.       Тарталья не ошибся, когда считал, что вечер может стать только хуже, если изуродовать его корпоративом. Поздняя ночь, старый захудалый ресторанчик с тёплым светом внутри, гомон чужих голосов и спёртый жаркий воздух, пахнущий только-только приготовленной едой, от которой всё ещё вздымались струйки пара. За низким столиком приходилось сидеть на подушках, разбросанных по полу, и от скуки рассматривать миниатюры на стенах, суетящегося повара за стойкой и других посетителей. Собравшиеся коллеги сначала, ещё не раскрепостившись кружкой-другой пива, продолжали свой спор, начатый в переписках, и мало-помалу втягивали в него остальных участников. Однако большинству быстро наскучило, было плевать, некоторые вовсе не вникали в проблемы отдела, будучи приглашёнными по чьей-то дружбе.       Как Чжун Ли.       «Интересно, кто пригласил его?», — парень посматривал вопросительно на своего начальника, надеясь когда-нибудь услышать ответ, но тот редко замечал его взгляды на себе. Куда чаще начальника стремились втянуть в разговор другие коллеги, познакомиться с ним поближе, подмазаться, пофлиртовать. И Чжун Ли любезнейшим образом отвечал всем, но старался выдерживать дистанцию, оставаться в чужих глазах важным, занятым человеком. Тарталья не мог долго подслушивать разговоры. Куда больше его занимала выпивка, приятно холодящая после долгого дня, и множество закусок, за которыми он неосознанно тянулся каждый раз, когда становилось скучно. Где-то на фоне играла непринуждённая музыка, утопая в гомоне чужих голосов.       — Вы молчите весь вечер, что-то не так? — поинтересовался спокойно Чжун Ли. Всё это время они сидели рядом, почти плечо к плечу, но почти не разговаривали. Тарталья лениво потянулся к часам на телефоне. Прошло что-то около часа или двух, тяжело уследить за временем, пока вокруг кипела жизнь. От выпитого кружило голову, приятное расслабление настигло тело. Сидеть было тяжело, хотелось отодвинуть тарелки в сторону и, опираясь на стол, лечь спать. Лицо и щёки горели от жара, пот скопился под копной рыжей чёлки.       — Да о чём мне говорить? — усмехнулся парень, потряхивая бокал, где на дне ещё оставалось кое-какое пиво. Уже тёплое, горькое, совсем невкусное. Одной рукой он упёрся в пол, чтобы удержать свой вес в сидячем положении, вальяжно раскинул ноги, поджав одно колено к себе. Неприлично. Но другие, выпив многим больше его, расплывались подобно желе, не стесняли себя ни в позах, ни в выражениях.       — О чём угодно. — ответил спокойно мужчина. — Я буду рад послушать любую Вашу историю.       Тарталья усмехнулся, посмотрел на своего начальника. Галстук стал походить на удавку, и парень немного ослабил узел, расстегнул верхнюю пуговицу, чтобы протереть пот на шее. Заодно заметил, как взгляд золотых глаз метнулся на ямочку между шеей и ключицами, чтобы затем стыдливо отвести его в сторону.       — Вы что, совсем не пили сегодня? — спросил он с насмешкой в голосе. Затем, допив остатки на дне, поспешил закусить неприятную горечь едой.       — Нет, я за рулём. — напомнил Чжун Ли и демонстративно отпил от стакана с соком. Тарталья усмехнулся и фыркнул. Ему хотелось, чтобы Чжун Ли тоже выпил, ибо пить в одиночестве, даже когда тебя окружают такие же коллеги, слишком неловко. К тому же ему нравился чуть нетрезвый мужчина: он становился мягким, податливым и очень милым. Не то что Тарталья, которого клонило в сон, на душе становилось тоскливо, хотелось в чём-то признаться, кому-то пожаловаться на жизнь.       — Хах, пропускаете всё веселье. — заявил Тарталья. Как только перед глазами замаячил новый поднос с выпивкой, парень тотчас потянулся к новому холодному бокалу. Поднеся стекло к разгорячённой коже на лице, Тарталья приятно вздрогнул и блаженно закрыл глаза, наслаждаясь прохладой.       — Возможно, но я пока лучше за Вами присмотрю. — кивнул уверенно мужчина.       — Вы ж понимаете, что на Вас ляжет развозка коллег, заказ для каждого такси? — с ухмылкой на лице перечислял парень, пристально глядя собеседнику в глаза. — Я бы на Вашем месте немного, но выпил. Чтобы они не липли. — прошептал он последнюю часть, чтобы коллеги мимолётно не расслышали их гнусную беседу. На что Чжун Ли только снисходительно улыбнулся.       — Нет нужды. — помотал он головой. — Мне не тяжело кому-то помочь, тем более коллегам. Зато, вижу, у Вас такие проблемы есть. — и, повернувшись обратно к столу, осторожно подцепил закуску к себе в тарелку. Тарталья проследил за его осторожным точным жестом, в ту минуту показавшимся ему самым изящным из всего, что доводилось видеть. Возможно, эта мысль была лишь симптомом тяжкого опьянения. Но Тарталья ощущал, как к горлу подкатывается сгусток слов, которые нельзя произносить при всех. Копится внутри клубочек чувств, которые никак нельзя проявлять. Как никогда хотелось обнять человека перед собой и сознаться во всём содеянном.       — Никогда не любил работу и всё, что с ней связано. Особенно коллег. — фыркнул парень. — Хуже нет человека, чем тот, с кем ты работаешь.       — Неужели? — усмехнулся Чжун Ли.       — Кроме Вас, конечно же. — снова усмехнулся Тарталья, придвигаясь ближе, чтобы лучше слышать голос собеседника. Чжун Ли недоверчиво улыбнулся в ответ, почти не сводя глаз с подчинённого.       — Обыкновенно, когда так говорят, имеют ввиду, что меня недолюбливают особенно. — и тихо посмеялся, доедая остатки порции. Бесконечная толкотня соседей по столу мешала сосредоточиться, Тарталья ощущал постоянно, как кто-то трогает его, как задевают ноги под столом или нечаянно касаются рукавом. Мерзость.       — Не сделаете для меня исключения? — поинтересовался насмешливо парень.       Однако спесь с него сбили очень быстро. Чжун Ли чуть расслабился, удобней расправив ноги, рукой упёрся в пол. И Тарталья ощутил, как чужая ладонь накрывает его собственную. Тёплая горячая рука, взмокшая от жары, прикасалась к его коже. Так осторожно, так аккуратно, но как бы невзначай. Тарталья поднял взгляд на обладателя руки, и увидел только, как Чжун Ли, мило беседуя с соседкой по другое плечо, опирался на неё, нечаянно положив свою ладонь на чужую. Это не вызывало ничего, окромя усмешки и лёгкого удивления. Неужели не чувствует, что опирается на чью-то руку? Тарталью так и подначивало спросить об этом, посмотреть на реакцию мужчины, пронаблюдать за тем, как он будет смущаться, заметив эту милую неловкость.       Этого сделать ему не удалось. Едва Тарталья приоткрыл рот, чтобы сделать замечание, когда ощутил, как пальцы Чжун Ли медленно, но уверенно стискивают его ладонь. Сантиметр за сантиметром, прощупывая, как далеко Тарталья позволит ему зайти. Затем, как только ладонь парня оказалась в его хватке, он стиснул её ещё сильней. Будто нарочно привлекал внимание рыжего. Тарталья удивлённо покосился на Чжун Ли, первой реакций было выдернуть руку прочь, но… Не так уж он и против, если подумать. Только стыдно, страшно, робость охватила его нежной дрожью, и Тарталья поскорей потянулся запить это ощущение. Стоило ему снова посмотреть на Чжун Ли, как их взгляды столкнулись, и начальник мило улыбнулся ему. Так, словно ничего сейчас не происходило. Будто его подушечки пальцев не скользили по взмокшей ладони, рисуя невидимые узоры, словно не держали в крепкой хватке чужой руки под столом, пока никто не замечал среди их гомона толпы. В голове проскальзывали смазанные мысли:       «Может, мне кажется? Я малость переборщил…»       Но он снова опускал взгляд вниз, на их сплетённые руки. Нет, не чудилось. Нервная дрожь на миг охватила его тело, разгорячённое от алкоголя и летней томной жары.       — Прошу прощения, меня отвлекли, — Чжун Ли вернулся к разговору со своим подчинённым, — что касается Ваше исключения… Пожалуй, что сделаю его для Вас. — и улыбнулся. Тарталье оставалось только гадать, что значила эта хитрая, загадочная усмешка на его губах.       — Тут ужасно жарко. — сознался следом мужчина, резко уводя тему их странного разговора к чему-то обыденному, уже приевшемуся. Пока Чжун Ли не сказал об этом вслух, Тарталья даже не ощутил, как на спине скопился пот, и рубашка неприятно липла к коже. Однако теперь на его тело словно разом свалилась вся палитра восприятия. Лицо горит, щёки кипят от жара, воздух кажется плотным и тягучим, а тело покрылось липкой влагой, от которой некуда деваться.       — Да тут просто невыносимо. — возмутился Тарталья и попытался встать на ноги. Чжун Ли тут же отпустил его руку, внимательно пронаблюдал за тем, как неуклюже парень поднялся с места, чуть не упав несколько раз. От жары и от выпитого кружилась голова, пол казался слишком мягким, ноги будто проваливались внутрь пола.       — Куда Вы собрались? — Чжун Ли спокойно встал, не испытывая никаких затрудней. Тарталье даже на миг стало завидно и стыдно. Зачем он столько выпил? Даже не заметил, как осушил несколько кружек подряд, а теперь едва мог ходить, чтобы не укачивало по дороге. Мужчина схватил его за плечи, помогая устоять, когда взгляды некоторых коллег направились в их сторону.       — На улицу. Может, там прохладней. — предположил он, прикрывая глаза. Хотя бы так головная боль мучила его не столь сильно.       — Давайте я с Вами. — с обеспокоенным видом предложил он. Тарталья усмехнулся, но взгляд уткнул куда-то вниз, под ноги. Сейчас как никогда тяжело было смотреть ему в глаза.       Кое-как, пробираясь сквозь толпу сидячих и уже давно нетрезвых коллег, они вышли на улицу. На улице давно стемнело, резкая перемена почему-то удивила Тарталью. Ему показалось, словно в зале он провёл не более часу, когда оказалось, что из его рук выпал целый вечер и даже часть ночи. Чернеющее небо над головой уже не показывало больше звёзд, их заменяли яркие неоновые вывески вокруг, а мелодичный свист ветра давно перестал быть слышен за тягучими мелодиями из колонок, за въедающимися мотивами, где женский шипящий голос напевал что-то о любви. Мимо узкого тротуара проезжали редкие машины, оставляя после себя только свист шин и огоньки в глазах, улицы почти безлюдны. Всё ещё невыносимо тепло, воздух не успел остыть, и всё-таки дышать стало куда легче.       Тарталья сделал глубокий вдох, склонился чуть вперёд, чтобы прийти в себя. Чжун Ли всё время стоял рядом и сторожил его, внимательно осматривал со всех сторон. Мужчина продолжал учтиво держать подопечного за плечи, будто удерживал его хрупкое немощное тело от полёта вниз, лицом в асфальт. Не то что бы Тарталья чувствовал себя настолько плохо, чтобы его пришлось придерживать, словно неудачно стоявшую куклу. Однако вид у него был печален, отражение в стекле припаркованного авто шептало ему об этом. Волосы растрёпаны, лицо красное, от пота и жары испачкался воротник, да и галстук был не столь чист, каким был ещё утром.       — Вы как? — спросил он, чуть склоняясь вперёд, чтобы заглянуть в его лицо. Тарталья помотал головой и вытер пот со лба.       — Нормально, в самый раз. — и отошёл чуть в сторону, освободившись от чужой хватки. Спиной прислонился к холодной стене, вжимаясь как можно сильней, чтобы прочувствовать желанный мороз. Хотя бы это должно помочь ему малость протрезветь. От каждого дуновения ветра Тарталья делал глубокий вдох, набирая побольше воздуха, словно желая задержать этот миг чуть подольше близ себя. Чжун Ли последовал за ним.       — Мне следует подвезти Вас домой. — сообщил он и так же опёрся о стену.       — Не торопитесь так, дайте мне отдышаться. — усмехнулся парень. — Или хотите, чтобы меня стошнило прямо в салоне Вашего новенького авто? — с насмешкой в тоне проговорил он, наклонился чуть вперёд, чтобы получше разглядеть лицо собеседника, но не встретил никакой реакции. Тот воспринял слова парня самым серьёзнейшим образом.       — Ничего страшного, мне не составит труда убраться или, в крайнем случае, отправить машину на мойку. — объяснился он. Но Тарталья, отпрянув назад, только печально усмехнулся и опустил взгляд куда-то в пол.       — Вы слишком любезны. — парень сложил руки на груди, подогнул одну ногу, обувью упираясь в стену.       — Это разве плохо? — поинтересовался мужчина в ответ. Повернул голову в его сторону так, что взгляд упёрся в парня напрямик. И Тарталью вновь пробрало. Странный трепет, исходящий искорками от груди, плавно опускался вниз, к животу, прямо по разгорячённому телу, всё ниже, ниже.       — Нет, просто… Нет ли у этого скрытых мотивов? — с вызовом в голосе спросил Тарталья. Он надеялся подразнить мужчину и в этот раз, вновь увидеть, как его взгляд от неловкости уходит куда-то в сторону, но с каким старанием он продолжит держать себя в руках. Однако ответом Чжун Ли порой мог удивить. Вот и сейчас он отвернулся от парня, прикрыв рукой рот так, словно собирался прокашляться.       — Я не уверен, можно ли это назвать скрытым мотивом, — он стал заходить издалека, осторожно облекая свои мысли в более ясную форму, — однако не просто так, Вы правы. — затем решительней посмотрел на собеседника. — Вы мне нравитесь.       Повисла пауза. Тяжёлая, прерываемая тонким свистом ветра и чужими приглушёнными голосами. Ночная тьма укутывала их, прятала от чужих любопытствующих взоров где-то в переулке, куда едва доставал свет одиноких уличных фонарей и тусклых вывесок. Тарталье следовало бы что-то ответить, но в ту минуту он словно разучился говорить. Потому заговорил Чжун Ли. Усмехнулся, словно смеялся со своих собственных слов.       — Не самое подходящее место для признаний. — и прикрыл рот рукой. — Я представлял себе это несколько иначе. — глубокий смех прорезал тишину, и застывший Тарталья на миг вернулся в себя. Усмехнулся, прикрыв глаза, нервная дрожь прошлась теплом по телу.       — Да и время тоже. — добавил шутливо он и ощутил, как дрогнул голос. Теперь парень звучал не столь уверенно, как прежде, подтрунивая над начальником, а как мальчишка, который продолжал выпендриваться даже тогда, когда проиграл. Его поставили в тупик неожиданным признанием от того, от кого он менее всего ожидал такого шага. Нужно было что-то сказать, но слов никак не находилось.       — Немного… Неожиданно. Вы уверены? — спросил Тарталья и усмехнулся. Сознание отказывалось принимать происходящее, всё это было обыкновенным сном, затуманенным алкоголем. В лучшем случае он сейчас лежал дома в постели, в худшем — видел пьяные сны на столе в ресторане.       — Мы с Вами взрослые люди, — Чжун Ли, хотя говорил уверенно, а его голос ни на мгновенье не дрогнул, всё равно стеснялся смотреть в глаза собеседника, — я не думаю, что ходить вокруг да около будет правильно. — затем, выдержав паузу, добавил. — По крайней мере я даю Вам понять, каковы мои намеренья. — и снова притих.       Парень снова замолчал. Шестерёнки мыслительных процессов зашевелились ещё быстрее, ускорились до слишком высоких пределов. Сердце волнительно билось в груди, словно предстоит заново проходить собеседование, только теперь это нечто куда важнее. Робко посматривая на начальника, Тарталья понимал, что отказать не в силах. Как только смеет возникать такая мысль? И, хотя живот не распирало от бабочек, а щёки не багровели от каждого слова Чжун Ли, словно у школьницы, но только он мог заставить Тарталью нестись на другой конец города по каждой мелочи, не спать всю ночь перед сменой и даже вступить с кем-то в прямой конфликт, а то и вовсе подраться. Фанатея всей душой, он сохранял трезвость ума ровно до первой их встречи. И ровно с тех пор что-то пошло не так.       — Так мне подвезти Вас? — предложил мужчина и отошёл от стены, явно собираясь вернуться обратно в ресторан. В это душное затхлое помещение, где не было ничего, кроме назойливого шума и слишком яркого беспощадного света. Мысли Тартальи тотчас улетучились, не оставив в голове никакого следа.       — Не стану отказываться. — единственное, что Тарталья смог проговорить уверенно в тот момент, прежде чем оторваться от прохладной стены и последовать за Чжун Ли.       Неясно было, отчего же так кружилась голова. Был ли то виноват алкоголь, или неожиданное признание, всё ещё казавшееся чем-то нереальным, Тарталья уже не понимал.