Воссоединение семьи и медовый месяц

      Гостиная графского особняка залита солнечным светом. Утро всё-таки наступило и жизнь восторжествовала над смертью.       Впереди еще много радостей и разочарований, но от удара ножом не осталось и следа. Кожа Ольги словно белоснежный фарфор. Холодная и неприступная красота. Теперь время над ней не властно.       И хотя графиня Воронцова уже мертва, её улыбка по-прежнему очаровательна и подобна лучику солнца, озарившему бессмертие вампира своим светом.       Жан целует руки Оленьки, ласково перебирает её волосы. Он благодарен за каждую минуту подаренного ему счастья. — Jean, pourquoi as-tu quitté la France?       Теперь между ними не будет никаких тайн. — Tu ferais mieux de me demander quand je l’ai fait.       Жан не любит говорить о своем прошлом, но Ольга хочет получить ответ. — Dis-moi pourquoi?       Жан не может и не хочет отказывать Ольге. Он и сам не знает, почему графиня сумела завладеть его сердцем, стать самой желанной. Наверно именно это и называют любовью. — Мне пришлось бежать, чтобы не отправиться на гильотину, ma chérie. — Маркиз Дешам ровесник Французской революции? Сколько же тебе лет? — попыталась подсчитать Ольга. — Я пришел под стены Смоленска с войском императора Наполеона, — признался Жан, всё больше мрачнея.        Смоленск, Бородино, Москва, снова Смоленск. Кровь лилась рекой. Именно тогда Жан-Клод Дешам нашел свою смерть. И обрек себя на вечную жизнь. — Хотела бы я увидеть тебя во французском мундире, — мечтательно произнесла Ольга. — Если бы ты жила в то время, то повторила судьбу графини Валевской, — игриво произнес Жан, — Наполеон не проходил мимо хорошеньких женщин. — Но если бы ты не пришел в Россию, мы бы не встретились. Мне не нужен Наполеон, я люблю только тебя.       Ольга прижала руку ко рту и побледнела. Жан протянул ей свой надушенный платок и поспешил распахнуть настежь окна. Воздух гостиной был насыщен аммиаком. — Лучше всего поменять землю в горшке. Иначе от запаха не избавиться, — брезгливо сморщил нос Жан. — Лучше вынеси несчастный цветок во двор. — Вот ещё! Не стану я убирать за твоим питомцем. В следующий раз подумаешь, прежде чем притащить в дом непонятно кого. — Зато он любит меня... — А я не любил?       Ольга снисходительно повела плечами. Если любят, то не требуют развод. Не изменяют с каждой юбкой. Ладно, не стоит вспоминать то, что давно предано забвению. — Не знаю… Может это был очередной неудачный опыт по скрещиванию с человеком? — язвительно усмехнулась Воронцова.       Жан взял испорченный цветок и побрёл во двор, только бы не слушать бесконечные упрёки. Вампиру не составило труда дотащить огромную кадку с землёй до мусорных контейнеров.       Ольга задумчиво наблюдала за Жаном. Шли годы, а маркиз Дешам не менялся. Всё тот же укор в глазах, жалость и горечь от несбывшихся надежд на счастье. — Жан, прости. Я не удержалась.       На губах графини кровь её жертвы. Это произошло слишком быстро, она не думала, что девчонка умрет. — Ты поступила очень неосторожно. Мы не должны убивать людей.       Жан смотрит на горничную с сожалением. Ольга уже давно заметила, что маркиз Дешам слишком вежлив с прислугой. — Тебе её жалко или меня? — графиня испытующе смотрит на мужа, и он не выдерживает ее взгляд. — Хватит, Ольга! Мы должны спрятать тело, иначе Хранители потребуют твою голову.       Жан встревожен не на шутку, но Ольга уверена в том, что могущественным вампирам ничего не грозит и грозить не может.       — Пусть требуют. Ты же меня им не отдашь?       Тревога в глазах Жана сменяется решимостью. — Мы спрячем тело в озере. Это единственное спасение. — Мерси.       Отделавшись от цветка, Жан сел напротив Ольги и нервно забарабанил пальцами по колену. — Милая моя, ты убила Хранителя. Лекарство не сработало, потому что в нём была твоя кровь. Из-за беременности ты утрачиваешь вампирскую регенерацию.       Ольга молчала, прекрасно понимая, что натворила. Женёк был невиновен, но ему с лёгкостью отрубили голову. — Жаль, что ты пожалел свою кровь. Тогда все были бы живы, и мне не грозила бы смерть. — Ирина Витальевна умирает. Возможно, новый Хранитель будет более мягким и понимающим. Мы ещё повоюем. Теперь ты не совсем вампир и наши законы на тебя не действуют. — Ага, а по людским законам за убийство мне полагается премия. Надо бежать, — процедила графиня, впиваясь в Жана глазами. — От себя не убежишь. Надо больше ценить человеческую жизнь. И чужую, и свою тоже. Когда ты уже это поймешь? — Думаешь, я хотела стать вампиром, потому что боялась смерти или старости? Какой же ты дурак, Жан!       Ольга спрятала лицо в своих ладонях. Что он хочет услышать? Что графиня Воронцова влюбилась в маркиза Дешама и забыла о своей гордости? Призналась ему в любви, а потом поняла, что её любовник чудовище, зверь, который питается кровью.       Ольге было жутко каждый раз, когда она смотрела на Жана, но она смеялась вместе с ним, верила его словам и хотела подарить вампиру жизнь полную любви. — Любая женщина боится потерять свою красоту и ты не была исключением, ma chérie. — Я боялась потерять любовь! Тебе не понять…       Графиня хотела быть наравне с этим мужчиной, не страдать от человеческих слабостей, любить его ещё сильнее. Ольга думала, что тогда они оба будут счастливы. И это счастье будет длиться вечность. — Прости меня, Ольга. Я не должен был... — Ta gueule! — Нет, ты должна знать. Я всегда любил тебя. Просто со временем мы надоели друг другу. И зачем портить себе жизнь? Я думал, что ты несчастна со мной из-за той клятвы. И отпустил тебя на свободу. — Ты меня бросил. — Ну нет же, нет. Я всегда был рядом. Если тебе что-то нужно, стоит только сказать. — Мне нужен только ты...       У Ольги задрожали губы. — Пожалуйста, уходи или… тебе придется остаться, — прошептала графиня.       Жану показалось, что глаза его любимой женщины стали похожи на два океана. И он тонул в них, как в первый раз. А может ещё не поздно попробовать начать всё снова?       Жан усмехнулся своим мыслям. Никакие мольбы о прощении тут не помогут. К тому же, всё это между ними уже было, и не единожды. — Мне надо идти в больницу, чтобы сделать лекарство для твоего Серёжи. Я ведь обещал, что он выживет.       Ольга нахмурилась, стоило ей услышать имя своего любовника. Как же этот француз умеет ловко сменить тему разговора и выйти сухим из воды. Дверь хлопнула, выпуская двух вампиров, снова разбежавшихся в разные стороны.              Вечером вся семья опять собралась вместе, чтобы вспомнить Женька и отметить победу над Климом.       Жан нежно смотрел на Ольгу, да и её взгляд стал намного теплее. — Давай, Оленька, за стол садись, — радушно пригласил графиню дедуля.       Жан встретился взглядом с Ольгой и отчаянно подумал, что два бессмертных человека могут позволить себе разлуку длинною почти в целый век. А теперь, почему бы им не начать всё заново? Это же так легко...       Стукнула входная дверь и загремели грубые мужские шаги. Хранители быстро заполнили маленькую кухню. — Жан, что им нужно? — Ничего страшного. Всё будет хорошо... Дедуля сейчас всё уладит.       Кривич и правда вышел вперёд и пустился в спор с наследником Ирины Витальевны. Жан слушал вполуха, больше наблюдая за Ольгой. Та слегка побледнела и выглядела удивленной. — Будет казнь, — нагло ухмыльнулся Костик.       Жан крепко сжал руку Ольги, а потом вышел вперёд. Он никому не отдаст её, тем более в таком уязвимом положении. — Казнив Ольгу, вы убьете двоих, — Дешам так и впился глазами в Бредихина, жалея лишь о том, что не может вызвать этого мальчишку на дуэль.       О времена, о нравы! Почему им приходится стоять и выяснять отношения словами, когда хватило бы двух шпаг или пистолетов?       Ольга явно была не в настроении и решила просто уйти.        — С чего вы, вообще, взяли, что я с вами пойду?       Понимая, что задумала графиня, Жан тоже принял решение. Он поможет ей сбежать. Надо всего лишь обезвредить этих троих, а потом убираться из Смоленска. В эти роковые мгновения Дешам был согласен уехать даже в Петербург, так любимый графиней. Да хоть на край света, лишь бы спасти Ольгу.       Неужели Бредихин посмеет выполнить свою угрозу? Жан надеялся, что всё окажется неудачной шуткой, но Хранители смотрели злыми глазами на семейство вампиров. И честно говоря, шансов было немного. Электрошокеры могли быстро вывести упырей из строя. Вчера им наглядно продемонстрировали, как неприятно это может быть. — Спецсредства могут причинить вред ребенку, — тошнотворно улыбнулся Костик.       Перед глазами возникло лицо Женька, отрубленная голова покатилась по грязному полу. Жан и не понял, как оскалился и зашипел. Пришел в себя он только наткнувшись на плечо дедули. Рядом рычала Аннушка. В считанные мгновения они потеряли разум и были готовы убивать. Безумие было опасным и погубило многих вампиров. Но Кривич удержал своих деток от безрассудных поступков. — Давно хотела сменить круг общения, — не теряя достоинства, произнесла Ольга. Жан понял, что это было прощание.       Француз был бессмертен, но он чувствовал боль, и сейчас эта боль была невыносима. Жан бросился вслед за Ольгой, но дедуля крепко схватил его за руку. — Пожалуйста, маркиз. Ну, я прошу тебя, — вцепился в Дешама дед. — Она хотела помочь. Она спасала Ивана, — горько проговорил Дешам, не веря, что Ольга ушла с Хранителями. — Вы... Вы... Упыри вы все! Она не убийца.       Никому здесь не было жаль графиню Воронцову. Ольга всегда стояла особняком. Когда Жан вернулся в дом к дедуле восемьдесят один год назад, дед Слава был откровенно рад его разводу с графиней Воронцовой и возвращению в семью. Но всё это время в сердце маркиза продолжала жить Ольга. Не та взбалмошная убийца с вампирскими клыками и нескончаемой жаждой крови, а влюбленная в него Оленька с бездонными зелёными глазами. — Мы что-нибудь придумаем, — спокойно пообещала Аня.       Ну да, как будто это так легко! Отменить смертный приговор. Пожалуй, что-нибудь будет маловато.       Жан закрылся в своей комнате, чтобы никого не видеть.       Надо было бежать, когда она просила его об этом. Они могли успеть. Но долго предаваться раскаянию и винить себя в бездействии Дешаму не пришлось. Кривич вошёл в дверь без стука. — Жанчик, да всё это к лучшему, –вздохнул дед, — Целее твоя зазноба будет. С ее характером да ещё и в положении, кто знает, что она натворит? — Лучше? Я не буду никого лечить. Или они отдают нам Ольгу, или пусть катятся к черту! — прорычал Жан. — А вот нечего было на людей кидаться. Сама виновата. — Это не так, — возмутился Жан, — Ольга никого не убивала. Сколько раз мне это повторять? — А вот сколько надо, столько и повторишь. И студентика её навести. А Хранители похороны организуют, все чин чином. И могилка будет, шестая по счету.       Жан отрицательно качнул головой. Нет, он не будет этим заниматься. Просто не сможет. Но никто, кроме него, с этим тоже не справится. — Ничо-ничо, в 1812-м под Смоленском-то тяжелее приходилось.