Воссоединение семьи и медовый месяц

      Каждый раз, посещая Ольгу в тюрьме, Жан с щемящей грустью отмечал явные признаки беременности. Тело бессмертной вампирши менялось и это означало неизбежную смерть графини Воронцовой. Пусть нет от рук Хранителей, но от старости или от болезни.       Глаза Дешама были полны скорби и печали. Ольгу придется обращать заново, а перед этим её придется убить.       Жан спустился в подземелье под домом Бредихиных и вошёл в клетку, где содержалась графиня Воронцова. Ольга лежала на кровати, безучастная и опустошенная. Жан подошёл ближе, пьянея от запаха её крови. — Оленька, mon âme, я так больше не могу, — принялся изливать душу Жан, радуясь возможности поговорить с родным человеком, — Серж превратил твой дом в свалку. В следующий раз я его прикушу и выкину на улицу. — Ты этого не сделаешь.       Ольга прошлась по клетке с грацией дикой кошки. — И почему же, позволь спросить? — с притворным равнодушием спросил Жан, — Твой гипноз на меня не действует, ты не сможешь мне помешать.       Ольга на секунду замерла, а потом сделала стремительный, невидимый взгляду бросок, и оказалась прямо перед лицом Жана. — Потому что нельзя расстраивать беременную женщину. Ты же врач, Жан. Ну же, сделай приятное несчастной узнице.       Ольга слегка потянулась вверх и Жан наклонился к её лицу. Губы приблизились и коснулись друг друга. Словно разряд тока пронзил Дешама. В этот раз устоять было невозможно. Слишком долго Жан сражался и теперь был готов уступить в битве двух самолюбий. Он дерзко проник языком в рот графини, награждая себя за долгие годы ожидания. По телу Ольги пробежали мурашки удовольствия, она прижалась к Жану ещё сильнее, цепляясь за пиджак маркиза, словно это был её спасательный круг, и закрыла глаза. Так было проще забыть о тюремщиках, её унизительном положении заключённой. О смертном приговоре. — Я хочу остаться с тобой наедине, — прошептала Ольга, проводя ладонью по лицу Жана, — Ты же вампир, тебя никто не остановит. Осталось только выйти отсюда.       Каждое слово наполняло голову Жана приятным туманом и он был готов на всё что угодно ради Ольги. — Надо выйти отсюда, — повторил Жан вслед за графиней. — Так чего же мы ждём? Пойдем скорее!       Ольга сделала манящий жест. — Я выхожу, — повысил голос Жан, давая знак охраннику отключить электричество и открыть дверь.       Ольга бросилась вперёд и замерла у двери, ведущей в коридор. Стоило Жану выйти, как Ольга впилась в шею своего тюремщика. — Тут где-то есть ещё один. Прикуси его, Жан. — Прошу тебя, не забывай об осторожности, ma chérie, — отрывисто бросил Жан, в мгновение ока разделываясь со вторым Хранителем. — Ты не под гипнозом? — И да и нет. Да какая разница! А вот ты всё больше очеловечиваешься и скоро утратишь свою сверхспособность, — выстроил логическую цепочку Дешам. — Ну раз ты помогаешь мне добровольно, то помоги оттащить их в клетку.       Жан быстро выполнил просьбу Ольги, и вскоре графиня с самодовольной улыбкой закрыла замок на ключ и включила рубильник. — Развлекайтесь, мальчики!       Выйдя из подвала, вампиры запрыгнули в машину Хранителей, стоящую во дворе. Шофер опомнился очень вовремя и подбежал к автомобилю. — А вот и ключи, — обрадовалась Ольга.       Жан завладел ключами и спрятал спящего мужчину в кустарнике. Ольга заметно порозовела. С лица не сходила улыбка. — Куда её сиятельство хочет отправиться? — Жан наклонил голову в сторону. — Я хотела заглянуть в особняк за вещами.       Хладнокровие, с которым вела себя графиня в таких ситуациях, неизменно поражало. В этом вся Ольга. Графине необходимо переодеться в дорожное платье? Очень здравая мысль…        — А потом в Питер? — спросил Дешам, прикидывая, сколько бензина придётся залить в бак и хватит ли у него на это денег на карте?       Ольга смутилась и отвела глаза в сторону. — Нет, потом к тебе в больницу. Твой опыт по выведению вампиров закончился.Что ты так на меня смотришь? Мне надо вернуть гипноз, свои силы. Что мне без этого делать в Петербурге? — Но как же ребенок? Ольга... — Плевать я хотела на этого ребенка.       Через несколько минут Дешаму пришлось вывернуть руль и дёрнуть ручник. Ольга уснула прямо на дороге. Они могли стать причиной аварии и убить невинных людей, но когда графиню Воронцову волновали подобные мелочи?       Жан набрал номер Кривича. — Дедуль, ты был прав. Ольге лучше пока побыть вдали от людей, в спокойном и тихом месте. Она со мной. Спит. Пусть забирают, я помогу. — Трус и подлец! — бесновалась графиня, увидев перед собой подземелье и железные решётки клетки. — Жан, ты не должен был отдавать меня им. Лучше бы я умерла!       Волосы Ольги растрепались, она металась по огороженному решеткой пространству. Клыки превратили лицо в страшную гримасу. — Умерла? — потрясённый переменой спросил Дешам, — А вот этого тебе совсем не хочется, ma chérie. И прекрати истерику!       Жан положил на столик пакет с кровью. — Убирайся! — бросила графиня, в изнеможении закрывая глаза.       В этот раз Жан не желал возвращаться назад. Постепенно свидания стали настоящей пыткой для них двоих. Но Жан не мог бросить свою обращённую.       Каждое новое посещение оставляло привкус скисшего вина. Иногда доктору казалось, что в подземелье пахнет мертвечиной. Сладковатый запах тлена пропитал Ольгу. Сколько лет они уже не замечали этого? Неужели их любовь умерла, как и их тела?       Сережа забывался в пьяном угаре. Никакие лекарства не могли ему помочь. Иначе доктор Дешам сам бы начал их принимать, лишь бы забыть эту невыносимую любовь, стереть навсегда из памяти. Сережа тосковал по Ольге, даже понимая, что она мертва, и больше никогда к нему не вернётся.       С этой частью легенды Дешам справился отлично. Ему даже не пришлось лгать, объявляя о смерти графини Воронцовой. — Ольга умерла, — просто сказал Жан, открывая пареньку правду.       Чарующая блондинка с колдовскими зелеными глазами и ласковым голосом давно мертва. Жан сам видел её смерть.       На кладбище в Смоленске есть одно памятное место, где прикреплена фотография Ольги Анваровны. Если бы Барановский увидел ту могилу, то решил, что там лежит прапрабабушка Ольги. После развода Жан часто приходил сюда, разговаривая с портретом любимой женщины.       Теперь пришла пора Барановского навещать могилу Воронцовой. В этом они были похожи. Но Сергей никогда не знал настоящую Ольгу. Только Жан знал, как сильно она любит жизнь и почему никого и ничего не боится.       Жан смотрел на деревянный крест с лаконичной табличкой. От фамильного склепа и памятника в этот раз решили отказаться. У Ольги это были шестые похороны, но Барановский об этом не догадывался. Жан смотрел на яркие пятна роз на свежей земле. Он не стал говорить, что за сто тридцать лет белые лепестки стали для него символом не чистоты, а савана, которым он раз за разом накрывает их общее прошлое. Маркиз просто стоял рядом, чувствуя себя бесконечно старым на фоне этого неуместного весеннего цветения. — Ольга любила белые цветы, — сказал Жан при виде охапки красных роз.       И это ещё одна деталь из их общего прошлого, которым Барановский похвастаться не может.       Тело молодого посыльного осталось лежать в подворотне. Жан не верит своим глазам. — Ольга! Что ты творишь?       Графиня равнодушно вытирает кровь на губах. — Я только капельку. Он меня оскорбил.       Жан слушает пульс у несчастной жертвы и радостно выдыхает, парень будет жить. — Милая моя, что он мог тебе сказать? — Я заказала цветы, а он принес красные розы. Это вульгарно.       Жан сочувственно вздыхает. Красные розы знак страстной любви. А вот белые — символ чистоты и молодости. В случае Ольги вечной молодости. А тех пор Жан всегда дарит Ольге только белые цветы. — Да что он о тебе знает? Ни-че-го, — вышел из себя Жан, вступая в новый спор с Ольгой. — А ты знаешь слишком много.       Ольга обольстительно улыбалась, пока Жан брал у нее кровь и измерял размеры живота. — Оля, если ты полностью станешь человеком, то это даже к лучшему. Тогда они не смогут тебя казнить. — Замолчи сейчас же! Вы все меня бросили. Вам наплевать на меня. Жалкие дедовы прихвостни, — пришла в ярость графиня Воронцова, набрасываясь на Дешама. — Жан, милый, приведи ко мне Сережу, — взмолилась Ольга, пытаясь освободить руки из крепкой хватки француза. — Ты просишь невозможного. Его нельзя посвящать в тайну вампиров, — строго произнес Жан, отпуская Ольгу. — Ты просто жалок, маркиз, — голос Ольги сочится сарказмом, — Не можешь простить мальчику, что он наставил тебе рога.       Дешам сделал несколько глубоких вздохов и открыл свою большую сумку. — И всё же я выполню твою просьбу. Это кровь Барановского, — Жан протянул Ольге пластиковую упаковку с кровью, которую он взял у Серёжи. — Наслаждайся, пока он не застрелился или не захлебнулся в блевотине от передозировки, — мрачно предрек Дешам.       Эта мука хуже всякой пытки. Три долгих месяца показалось бесконечными. Но фортуна в очередной раз улыбнулась графине Воронцовой. — Мне нужно двадцать семь миллионов, — признался Костик, переминаясь с ноги на ногу и растеряв былую важность.       В то, что Бредихин отпустит Ольгу, Жан даже не поверил сразу. Но дедуля утащил его на улицу и ухмыляясь поведал старую тайну. — Есть у меня один вклад. Да только потрудиться придется, чтобы его достать. Любишь свою Оленьку, Жанчик? — Больше жизни, дедуля. — А тож... Ну значит нырнешь в омут. Там я золото припрятал.       Омут оказался засыхающим озерцом. Жан быстро нырнул под воду, продолжая спрашивать себя: зачем он это делает?       Ольга ненавидит его сильнее, чем раньше. И наверняка поспешит к своему студенту. А значит всё это бессмысленно. И не лучше ли закончить то, что было начато двести лет назад?       Маркиз Дешам должен был погибнуть под Смоленском вместе с французской армией. Смерть — недоступная роскошь для вампира, но навсегда остаться на дне озера казалось Жану аналогом райского блаженства, избавлением от вечных мук.       Дешам закрыл глаза и лёг на мягкий ил, проклиная себя за то, что пришел в Смоленск и посмел потревожить покой старика Кривича и чарующе-прекрасной графини Воронцовой.       Французская речь порхает по огромной гостиной. Кривич пришел познакомиться с обращённой маркиза Дешама. Он ласково смотрит на своего Жанчика и ослепительно красивую даму с ледяным глазами. — Жан, она по-русски совсем не понимает? — спрашивает Святослав Вернидубович. — Понимает, конечно, но есть некоторые вещи, которые лучше звучат на французском языке, — ухмыляется маркиз.       Впервые за многие десятилетия улыбка не покидает лицо маркиза. Кривич подмечает, что Жан с обожанием смотрит на Ольгу. Но графиня не выглядит покладистой и дружелюбной. Не баба, а заноза в заднице. — Добро пожаловать в нашу семью, — торжественно произносит дед, хоть и чурается официальных церемоний. Но ради Жанчика, чего не сделаешь. — В вашу семью вампиров? — Да, истину глаголешь, Олечка, — ластится дед, — Теперь все мы друг за дружку отвечаем. И помни про «Договор». Ежели людей обидишь, Хранители тебе голову враз отрубят. Вот такие у нас порядки. Жан тебе, наверно, уже рассказывал. — Что значит сбежала? — пробормотал Жан, услышав вопль Костика.       Пока дедуля и Жан добывали выкуп за голову Ольги, она в очередной раз покинула свой негостеприимный приют. Да ещё и умудрилась выстрелить в Хранителя. — Она не ранена? — спросил Жан у Гриши, перетягивая ему ногу ремнем. — Нет, не волнуйтесь. С ней отец её ребенка.       Жан скрипнул зубами. Вот всё и решилось. Ольга выбрала своего студента. Главное, чтобы она была счастлива, а остальное не так уж и важно. Барановский всё равно когда-нибудь исчезнет навеки, и тогда графиня Воронцова вернётся домой.       Дом встретил Жана тревогами и ожиданием беды. — Мы знаем номер их машины. Это уже кое-что, — поделилась последними новостями Аннушка.       Жан приуныл, понимая, какая опасность распростёрла свои черные крылья над семьёй. Как же не вовремя Ольга вырвалась на свободу. Но надо верить, что она уже далеко от Смоленска, а значит всё к лучшему. Тишину квартиры разорвал мужской крик. — Помогите!       Серёжа вбежал в квартиру с Ольгой на руках, переворачивая мир француза с ног на голову.       Нет, Жан никогда не сможет оставаться спокойным, зная, что Ольга вдали от него. Она же так беззащитна и нуждается в его заботе. А что может этот рокер? — Оля, любимая, ты дома, — выдохнул Жан, завороженно глядя на любимые черты.       Зеленые глаза распахнулись, заставляя забыть обо всем.       В самом деле, без Ольги весь этот мир похож на безжизненную пустыню. Жан торопливо принялся выпроваживать Сергея. — Ты ее нашел, ты её спас, ты герой.       Теперь они разберутся во всем сами. Без посторонних.