Воссоединение семьи и медовый месяц

      Серёжа сразу сгрёб Ольгу в охапку, прижимая так крепко и грубовато, что у неё закружилась голова. Всё это было не похоже на предупредительно-вежливое отношение Жана, его холодность и отстранённость. Маркиз до сих пор видел в ней женщину, хрупкое существо, с которым следовало соблюдать церемонии, предписанные этикетом. Барановский, к счастью, ни о чем подобном даже не подозревал. — Я больше никуда тебя не отпущу, — поклялся Сергей.       Ольга уткнулась носом в куртку Серёжи, прекрасно понимая, что клятву эту он нарушит. После «вечности» с Жаном графиня знала цену таким словам. Пустые, ничего не значащие обещания. Романтический бред. Недолговечный и вызванный любовной лихорадкой. — Мне нужны объяснения, — потребовал Барановский. — Я не могу тебе рассказать, — прошептала Ольга.       Перед глазами графини возникло насмешливое лицо Жана. Ему ничего рассказывать не надо, он знал, как Ольга прожила последние сто пятьдесят лет. А вот Барановский не должен узнать её тайну. Потому что это убьёт его. Совершенно точно убьёт.       Ольга не хотела быть на месте Аннушки, поэтому до сих пор оберегала Серёжу от правды.       Перед взором графини замаячил мысленный образ Дешама. — Нельзя, Оленька, — произнёс Жан с противной улыбкой, от которой Ольге давно было тошно.       Если быть точнее, то тошнило Ольгу от Жана примерно около месяца, с тех самых пор как у неё появился Сережа. — Ты должна хранить нашу тайну, ma cher, — продолжал воображаемый Жан, — Хранители не оставят Барановского в покое. Ты ведь не хочешь его погубить?       Желудок завязало тугим узлом. Ольга едва не плакала от отчаяния. Ну почему, почему она должна врать своему любимому человеку? Аннушка рассказала Ивану правду, едва успев лечь с ним в кровать. Жан целыми днями наполнял спермой всех, до кого может дотянуться. Казалось бы обычный бабник, но для вампира это не лучшая линия поведения, слишком много внимания он привлекал к себе. И Ольга больше не собиралась ходить по струнке и рисковать потерять Серёжу — единственного человека, который её любит. — Я вампир, смотри!       Ольга зашипела, но клыки не появились. Новая попытка сделала всё только хуже. — Оля, ты ёбнулась? — брякнул Сергей.       Ольга наотмашь ударила наглеца. Они с Жаном использовали изящные французские ругательства. Но откуда Серёже их знать? — Прости, прости! — Ольга стала покрывать лицо своего любовника поцелуями.        Это всё только сон. Нет, не сон, а явь. И она любит Серёжу. Он же не сбежит от неё, как этот ужасный француз.       Ольга быстро забыла о гордости, прощая Барановского за грубые слова. Просто мальчик был шокирован ее признанием. И не его вина, что никто не учил Сережу говорить на языке любви и куртуазности.       Месть Дешаму была с привкусом желчи. Даже кувыркаясь с Барановским в кровати Жана, Ольга не могла до конца чувствовать себя счастливой. Всё в этой комнате принадлежало доктору Дешаму. И находясь в объятиях Серёжи, Ольга продолжала чувствовать запах Жана, его нежные прикосновения и невесомые поцелуи. — Я почти поверил в ваши чувства, — смеялся, повисая в воздухе, полупрозрачный Жан, когда Ольга царапала ногтями спину Барановского.       Сладкие спазмы прекрасно снимали напряжение и очищали голову от грустных мыслей. Дёрнув ногой, графиня окончательно сбила на пол одеяло, а потом смотрела, как следом падает усталый Сережа. Он вспотел и глядел на неё красными, воспалёнными от недосыпания глазами. — Тебе надо отдохнуть, — констатировала Ольга Анваровна, оставляя на сегодня Барановского в покое.       Не хотелось бы убить его раньше времени. Графиня смирилась с тем, что рано или поздно Сергей умрет, он ведь смертен. Но зачем приближать этот день?       Встав с кровати, Ольга накинула рубашку маркиза и бросила другую Серёже. Сравнение было явно не в пользу Барановского. Всё-таки он рок-звезда и должен носить черную кожу с металлическими заклепками. Но Сергей, к удивлению Ольги, не спешил расставаться с рубашкой и пошел в ней на кухню, чтобы налить себе воды или чего покрепче, если такое отыщется в этой квартире.       О том, что хозяева дома возвращаются, Ольга поняла, услышав голоса на кухне. Старик и Жан-Клод накинулись на Серёжу, словно два стервятника. Не тратя ни минуты, графиня покинула любовное гнездышко. Но эффектный выход не произвёл на Жана никакого впечатления. Или он сумел это скрыть.       Серёжа, не смущаясь, стоял в одной рубашке среди двух взрослых мужиков. Ольга представила себе ягнёнка, зажатого матерыми волками. Знал бы Барановский, что ему в любую секунду могут свернуть шею.       Но Ольга быстро забыла о Сергее, стоило Жану открыть рот и заговорить. Ольга ненавидела себя за то, как внутри у неё всё переворачивалось от звуков голоса француза. Кажется до сих пор она была готова отдать свою душу, чтобы услышать «ma chèrie». — Але, мумия, у кого чердак потек? Рассказывайте, кто мы! — небрежно поправила чулки графиня.       Ну что, Святослав Вернидубович, видел теперь, от чего у твоего Жанчика крышу сорвало? Воротник рубашки был расстегнут достаточно, чтобы оценить идеальное декольте графини. Может и не стоило так со стариком, но графиня знала, инфаркт деду не грозит, а значит пусть наслаждается видом.       И Кривич молча смотрел, оставляя шуточки при себе. Наверно никто ещё не вел себя с древним вампиром так, как графиня Воронцова.       Святослав Вернидубович сидит напротив графини на изящной кушетке. Старик не вписывается в стиль графского дома, но хозяйка рада гостю. — Уговорила, значит, Жанчика себя обратить?       Дед смотрит испытующе. Его не обманешь гордой осанкой и вздернутым вверх подбородком. Смелость она тоже разная бывает. Дурных да бесстрашных ждал конец быстрый. Дед собственноручно таким головы рубил, детей своих смертных спасая от душегубов. — Это было наше общее решение с маркизом. — Ой-ой-ой, с маркизом. Дохтур он. Клистирная трубка, лекарь смерти помощник.       Кривич встает на ноги, снимает пиджак и аккуратно кладет на кушетку. — Вот что, графинюшка, ты может думаешь, что повезло тебе несказанно. Вечную жизнь предвкушаешь. Только посмотри сначала, какой она будет эта жизнь. И ответь мне, готова ли ты принять такую судьбу?       Зрачки деда по змеиному суживаются, глазницы чернеют, как у мертвеца. Вытягивается острый клюв, из которого торчат огромные жёлтые клыки, а на спине распахиваются огромные крылья, задевая пышные гардины на окнах.       Ольга смотрит в упор, ни один мускул не дрогнул на красивом лице, хотя позвоночник пронзает словно током. Она смотрит в ужасные глаза и раздвоенный на конце язык, неосознанно двигаясь навстречу, будто кролик при виде удава. Древний завораживает, манит, страх смерти притупляется и пробуждается плотское желание. Ольга читала в романах, что самые сильные вампиры умеют очаровывать и влюблять в себя. Жертвы сами предлагают им свою кровь.       Графиня Воронцова, улыбается так, что у любого душа затрепещет, словно пташка. Кривич видит, характер у этой бабы не сахар. Жалко Жана, но из такой паутины никому уже не выбраться. — Ишь ты, не испужалась, — одобрительно говорит Кривич, возвращаясь в человеческий облик. — А Жан тоже так может? — Да как так? Он такой и есть, твой Жан, и ты тоже. Нечисть неупокоенная. Запомни это! — грозит графине Святослав Вернидубович. — Это было очень наглядно. Мерси. — Не жалеешь теперь, что Жан тебя кровью своей напоил? — Нет, ни капельки не жалею. — Ну дело твое, — вздыхает Святослав Вернидубович, понимая, что Ольга надолго вошла в его семью, — А как затоскуешь, ко мне обращайся... Ты теперь бессмертная, но я могу голову с плеч снять и освободить тебя от муки этой. — Вы всем это предлагаете? — усмехается графиня и теперь видит перед собой не старика, а Древнего василиска, от силы и власти которого мурашки бегут по коже. Стать частью такой семьи Ольга не возражает.       Ольга чувствовала, как сильно Жан хотел сбежать. Находиться в маленькой комнате рядом с Ольгой, на которой были только чулки и его рубашка, маркизу было невыносимо. И ничего удивительного, что Жан ушел вслед за Сергеем, оставляя Ольгу наедине с дедом. — Оля, ты что такое говоришь? Какие вампиры?! — рассвирепел Святослав Вернидубович — Мне надоело врать, — устало промолвила Ольга.        Если она и сошла с ума, то только когда поверила в любовь маркиза Дешама. Но ведь никому этого не объяснишь. А особенно ровеснику мамонтов и василисков. Чтобы отвязаться от дотошного пенсионера, Ольга придумала причину попроще. И — о чудо! —Святослав Вернидубович всё сразу понял и успокоился. — Починю я тебе твой интернет, — расщедрился Кривич.       Ольга больше обрадовалась бы возможности принять ванну, но приходилось довольствоваться тем, что есть.        Усмехнувшись технической отсталости деда, графиня уткнулась в телефон. В тюрьме она была лишена этой возможности.       Костя наотрез отказался гонять своих достопочтимых церберов на ПВЗ. А Жан тяжелее сумки с кровью ничего в руках не держал. Как же, как же. Маркиз не может быть посыльным. Хорошо, что хотя бы коробку с пазлами ей подарил. — Жан, а где Сережа? Ты же его не... — Он пошёл в аптеку, прекрати истерить. Зачем тебе вздумалось рассказывать ему про вампиров? Я не понимаю, — принялся отчитывать Ольгу Жан. — Он всё равно бы догадался. И я нашла занятие деду. Он пошёл восстанавливать интернет в вашей халупе, — Ольга саркастично усмехнулась. — Не вздумай выложить видео в интернет. Женёк доигрался со своим блогерством, — вновь вернулся к поучениям Жан.       Ольга закатила глаза. Нет, это выше её сил. — Жан-Клод, ты можешь меня выслушать? — Я весь внимание, — Жан удобно устроился на старинном канапе.       Ольга некстати вспомнила первый визит Кривича после обращения. Дед казался слишком громоздким для этого изящного диванчика (да, именно этого, даже обивка сохранилась), а вот Жан был словно создан для того, чтобы пользоваться такой мебелью. — Понимаешь, Серёжа, он другой, — заговорила Ольга, словно не замечая злости в глазах Жана, — Он заботится обо мне. Хочет меня защитить. Я не могла скрывать от него правду. — Ты рассказала ему, что убила Хранителя, а потом внушила Серёже, что он ничего не видел? — иронизировал Дешам, удручённо глядя на мятую постель и испачканое бельё, — Или призналась, что навестила его ночью, а потом бросила в шкафу с набором галлюцинаций в голове? — Всё ещё ревнуешь, что я не выбрала тебя? — Может расскажешь ещё немного правды о том, как любишь пить кровь из людей, которые тебя раздражают? Или такая правда твоему Серёже не подходит? — Дай пройти! Я не хочу оставаться здесь ни минуты.— Ольга попыталась выйти, но Жан преградил ей дорогу. — Минуты… минуты, которые складываются в часы, года, столетия. Я бы забыл, но не могу. Загипнотизируй меня, Оленька...       Жан приблизил своё лицо к лицу Ольги. Та потянулась к его губам, но в последний момент отпрянула. — Ты прекрасно знаешь, что я не могу.       Жан обнял Ольгу руками, бережно провел ладонями по её спине. По телу графини пробежала дрожь предвкушения. Верный себе маркиз Дешам нежно смотрел, лаская Ольгу взглядом. Поправил растрепавшиеся локоны и только после этого коснулся своими губами её губ. Ольга сразу впустила его, показывая, как сильно она этого ждала. Языки сплелись в любовном танце. Это был настоящий супружеский поцелуй. Жан слегка царапнул губу Ольги клыками, в наказание за беспорядок, устроенный в его комнате. Вкус крови заставил маркиза почувствовать себя на сотню лет моложе. Да, сомнений не было, Ольга почти очеловечилась. — Что ты делаешь, Оля? — Хочу попробовать твою кровь.       Ольга проводит языком по спине Жана, а потом разочаровано вздыхает и берет со столика нож для фруктов. — Перестань. Это опасно! — волнуется Жан. — Почему твои раны так быстро заживают? Мне нужна кровь вампира.       Графиня Воронцова и доктор Дешам лежат в кровати. Ольга расцарапала спину француза, но на идеально гладкой вампирской коже даже шрама не осталось. — Глупышка. Это не так весело, как тебе кажется, — Жан отбирает у неё нож и кладет его в сторону. — А хочешь я дам тебе свою кровь? Жан, ты должен попробовать меня на вкус.       Жан щекочет графиню, заставляя её задыхаться от смеха. — По-моему это я уже делал. Тебе понравилось? — Быть любовницей вампира? Да... А теперь смотри, на что я готова ради тебя.       Ольга снова дотягивается до ножа и проводит лезвием по пальцу, красная капля крови падает прямо на губы Жана. Он тут же слизывает её, борясь с желанием впиться клыками в шею Ольги. — Не надо так делать, — бормочет Жан, вернув самообладание.       Достав из медицинского чемоданчика бинт, Дешам перевязывает палец Ольги, обильно поливая рану антисептиком. Это поможет скрыть запах крови. — Ma chèrie, ты же не бессмертна, — печально произносит Жан.       На лице графини Воронцовой играет победная улыбка. — Наконец-то ты это понял. Жан, подари мне вечную жизнь, сделай меня вампиром!