Валентинки

      — Башня Президиума, восемнадцатый этаж.       Шепард выполняла очередное рутинное поручение из своего длинного списка. Это значилось последним, и не просто так.       «Шепард, просьба зайти ко мне в офис в рабочее время (уточните на сайте). Л.Спаратус»       Только она перечитывала или даже вспоминала эту сухую строчку и куцую подпись, нос морщился сам собой от неудовольствия. Наверняка ее ждет очередная выволочка за какие-то мнимые косяки, а по-настоящему — за неразрешимые моральные дилеммы. Спаратусу всегда доставляло особое удовольствие посыпать ее душевную рану грязным песком, а потом долго и тщательно втирать его поглубже.       Чем выше поднимался лифт, тем больше Шепард нервничала. По сути, Совет все же был ее работодателем и единственным, кому она так или иначе отчитывалась о своих результатах. Спаратус всегда казался наиболее предвзятым из святой троицы. Когда она спросила мнения Удины по поводу турианского советника, тот только удивленно поднял бровь и сказал:       «Что ты, Шепард, мне всегда казалось, он от тебя без ума».       Если он и был от нее без ума, то вся ситуация напоминала ей историю со школьным хулиганом, который постоянно дергал ее за косички и отбирал рюкзак. Маленькая Дженни в тот день собралась с духом, чтобы пнуть задиру, а он, вместо того, чтобы снова отмочить какую-то гадость, прижал ее к стене и поцеловал в конопатую круглую щечку.       Джейн едва сдержала улыбку при мысли о том, что Спаратус мог таким заниматься, хотя бы и в детстве. Разумеется, она была взрослым человеком и понимала, что у советника, скорее всего, есть семья, он, возможно, даже ходит на барбекю по субботам, или как там водится у костемордых, а еще у него есть имя, которое пряталось за этим коротеньким «Л.»       Ей стало искренне стыдно — имени его она не знала. И вообще мало что о нем знала, и, впрочем, не хотела знать. Удина бы не одобрил такое небрежение, и Джейн спешно попыталась наверстать упущенное, но вот беда — в лифте экстранет не работал, а весь восемнадцатый этаж целиком значился как офис советника, и внаглую читать там информацию о нем самом было бы еще более невежливо, чем не знать каких-то фактов.       Встретила ее красивая турианская девушка в лаконичном синем костюме с черным палантином, заколотым такой же серебряной брошью, что носил и Спаратус. Шепард стало любопытно, является ли это каким-то символом или просто модным аксессуаром, но спросить показалось неуместным. Дьявол, она ни черта не знала, а Удина и Андерсон бросили ее в термитник и смотрели, как коммандер будет грести. Ну уж нет, пришло время им оказывать содействие, как оба и обещали. Шепард написала Удине, пока гостеприимная турианка усаживала ее на мягкий диван, ожидать, когда советник освободится, и угощала невкусным сладким чаем. Ну, к чести служащей, она отважно сварила напиток, который навряд ли сама могла попробовать, и вполне вежливо его предложила.       «Доннел, привет. Я у Спаратуса. Как его имя хоть?»       «Издеваешься? Лаэль. Зачем он тебя позвал?»       «Пока не знаю.»       «Расскажешь после, о чем говорили. Это может быть важно, Шепард, важно для всех нас.»       Старина Донни был явно не расположен к беседе. Шепард знала хороший способ разболтать вечно озабоченного земного посла, но удаленно плеснуть ему виски для расслабления не могла.       «Да, сэр! Слушаюсь.»       «Не злись на меня. Может, выпьем вечером?»       «Охотно. Если ты угощаешь)) <З»       «Как ты вставила эту картинку с сердечком???»       Шепард рассмеялась и оставила последнее сообщение без ответа. Ожидание начинало ее нервировать. Чай был допит, и ноги сами собой скрутились калачиком. Интересно, будет ли уместно попроситься в уборную, или у турианцев это табу, как, к примеру, у земных индусов? У индусов же это табу?       Турианка скрыла свое нежное лицо и изящную шею за красноватым интерфейсом компьютера и занялась каким-то делом. Ее кривые коготки, покрытые синим лаком, мелькали по голо-клавиатуре так быстро, что в глазах рябило. Шепард наклонила голову, чтобы поймать холодный зеленый взгляд собеседницы:       — Извините, мэм?       — Да?       — Не подскажете, где здесь уборная?       — Эм? Извините?       — Ватерклозет.       — Простите, я вас не понимаю.       — Ванная комната.       — О духи, вы о бассейне? Плавать?       — Нет, вы правда не понимаете?       — Боюсь, что нет.       Шепард пыталась подобрать какой-то более-менее приличный эвфемизм для своей естественной потребности, но в голову ничего не приходило. Дьявол, она солдат, и чертовски хороший солдат, ее не учили ножкой в кабинете шаркать. Девушка нервно обтянула форменную юбку и предприняла еще одну попытку:       — Я бы хотела кое-куда отлучиться.       — Я попрошу вас подождать, советник вот-вот освободится. Еще буквально полчаса.       Прекрасно. Шепард подозревала, что чай ей подсунули с подвохом, притом нарочно, а сейчас не отпускают в туалет, чтобы пред светлыми очами Спаратуса она дергалась еще больше обычного. О, старина Донни должен знать, как надавить на сраных костежопых. Донни знает все:       «Ты не знаешь, у костемордых сортиры вообще есть? Они ссут?»       «Джейн…)))))) убей меня, пожалуйста»       «Ну серьезно, они делают вид, что ничего не понимают. Это у них неприлично?»       «Просто скажи, что тебе нужно в туалет, в чем проблема? Я не могу тебя везде водить за ручку. У меня важное совещание.»       «Напиши Лаэлю, чтобы сказал своей секретарше, чтобы сводила меня в туалет. Ну пожалуйста.»       «Очень смешно, Джейн. Все, я занят.»       «Ага, я тебя тоже.»       Шепард вдохнула, выдохнула и вновь стала карабкаться на баррикады:       — Извините, мисс, а как вас зовут?       — Эраэль.       — Эраэль, какое красивое имя! Оно означает что-то?       Служащая наклонилась вбок из-за своего красного монитора с невнятными турианскими закорючками, которые у них были вместо нормальных букв, и нахально спросила:       — Вы чего-то хотели, мисс?       — Я хотела в туалет.       — А, так бы сразу и сказали. Прямо по коридору и направо третья дверь.       — С-спасибо.       Как же с ними было сложно. Шепард удовлетворенно умыла лицо и посмотрела на свои глаза — ну да, у турианки они ярче. Как у чертовой кошки. Плевать, зато Джейн может убить ее голыми руками двеннадцатью способами и в шести из них турианская секретарша даже не успеет понять, что с ней произошло, и почему она лежит мертвая.       Руки сложились пистолетиком сами собой и прицелились в собственное отражение в зеркале. Шепард скривилась в зверской, садистской гримасе, с ее лица на красивое платье капала вода, а она представляла, как пускает пулю в лоб костемордой:       «Пафффф!»       От удовольствия она прикрыла глаза и открыла их, одновременно вздрагивая от голоса той самой турианки, в лицо которой только что мысленно выстрелила:       — Вы долго еще? Шепард, вас советник зовет.       Блять, у них это вообще считается нормальным, врываться в толчок, когда там кто-то другой? Коммандер даже не успела вытереться. Как была, с каплями на лице и на веснушках в вырезе платья, она направилась на ковер.       Шаркать ножкой.

      ***

      — Советник, сэр. Вы хотели меня видеть.       Шепард вежливо сложила руки за спиной и по старой привычке расставила ноги на ширине плеч, словно позабыв о том, что она по случаю похода к начальству напялила парадную белую форму с юбкой и туфлями. Спаратус смерил подтянутую фигуру женщины холодным взглядом, стоя полубоком к ней со стаканом в руке, и указал ладонью на черный кожаный диван:       — Присаживайтесь. Как там говорят земляне — в ногах правды нет.       — Первый раз слышу, сэр.       Спаратус подошел к своему резному рабочему столу, на котором оазисом были выставлены бутылки с подозрительными разноцветными мутными жижами, и ни к одной из них Джейн бы не прикоснулась даже с пистолетом у виска:       — Разделите со мной напиток? Вино аминонейтральное, должно вам подойти. Хотя я предпочитаю крепкие напитки.       Вот черт. А если отказаться?       — Спасибо, не стоит.       — Я настаиваю.       — Тогда, сэр, я бы тоже предпочла чего покрепче.       Спаратус издал какой-то странный гул, от которого сердце Джейн испуганно сжалось, настолько он показался ей… чужим. Он налил прозрачную жидкость в искрящийся низкий стакан, и в это время в кабинет без стука зашла секретарша. Она сказала что-то "на ухо" советнику, а тот взял ее тонкую лапку и приложил к своей груди:       — Спасибо, милая.       Шепард постаралась удержать брови на месте, но у нее не вышло. Когда Спаратус передавал коммандер напиток, то все же заметил изменившееся выражение лица:       — Это моя дочь. Все еще волнуется. Ее первая серьезная должность и первая рабочая неделя.       — Оу. Какая славная девушка.       — Мне кажется, или в вашем голосе слышатся нотки сомнения?       Ни хрена себе, да он разбирался в людях получше, чем иные люди разбирались сами в себе. Шепард лихорадочно соображала, что бы ответить:       — У людей редко когда близкие родственники работают вместе. В большинстве структур это так или иначе запрещено.       — Да, я слышал о таком. У нас напротив, поощряется. Искренняя забота друг о друге, общее дело, о котором горит вся семья, словом, много положительных сторон.       — Наверное, что хорошо для турианцев, не совсем хорошо для людей, сэр.       Шепард сказала это и чуть не прикусила язык, а потом отхлебнула напиток. Водка. Неразбавленная.       Она проглотила отпитое и даже не покривилась. Лучше бы молчала… или пила. Ну не ее это, все эти разговоры.       — Почему вы так думаете? Говорят, психологически среди всех известных рас наши чуть ли не самые схожие. Одинаковая продолжительность жизни, способ размножения, размер и форма тела, даже некоторые культурные особенности удивительным образом совпадают.       — Совпадают, сэр?       Он подошел ближе и чуть наклонился, заглядывая прямо в глаза:       — Вы чувствуете себя комфортно рядом со мной?       — Сэр? Что вы имеете ввиду?       — Вы общались с послом элкоров? Он упоминал, что вы помогли ему.       — Да, сэр.       — Уладили вопрос с ханарским проповедником?       — Так точно.       — Даже торговцу-волусу помогли. По доброте душевной.       — Сэр?       — Давайте присядем.       Шепард присела было на край дивана, скрестив лодыжки, но заметила, как вольно развалился Спаратус, закинув ногу на колено и удерживая на ней свой резной стакан. Он откинул голову и закрыл глаза, и в позе этой читалась серьезная усталость. Он молчал так минуту или две, и девушке начинало становиться неловко. Он же не уснул, правда? Советник словно прочитал ее мысли:       — Я не сплю.       Она улыбнулась и оттаяла, наконец.       — Вы умеете шутить? Это была шутка?       — Да, Шепард, это была шутка.       Он уже поднимал голову со спинки дивана и раздвигал жвалы. Девушка позволила себе сесть чуть более вольно и снова пригубила напиток. Чертовски обжигал, будто был даже крепче обычного.       — Я воевала почти всю жизнь. Не так много было времени на то, чтобы учиться.       — Я тоже, Шепард. Прекрасно тебя понимаю. Не стоит извиняться.       — Сэр, вы же приглашали меня с какой-то определенной целью? Я не хотела бы показаться грубой, но и злоупотреблять вашим гостеприимством не вправе.       Он поднялся и щелкнул что-то на инструментроне. Девушка вопросительно наклонила голову, когда Спаратус лихо распахивал окно, из которого открывался вид на Президиум. Ее так и подмывало спросить, но благоразумие закрыло ей рот на замок.       Он перелез на карниз чертова восемнадцатого этажа и поманил ее за собой. Шепард не могла поверить своим глазам, но пошла следом, уже проклиная выпендрежные дорогие туфли на каблуке.       Их пришлось оставить на подоконнике. Пока советник и агент пробирались по узкому, шириной в пару ладоней, карнизу, отважная коммандер гадала, что подумает дочь Спаратуса, когда войдет в кабинет отца и увидит на подоконнике человеческие туфли. И никого больше.       Декоративный выступ был бы идеальным местом, чтобы присесть, если бы не пугающая пустота внизу на восемнадцать этажей — высоких, великолепных этажей с высоченными потолками в три метра.       — О Боже…       — Только не говори мне, что высоты боишься. Давай на ты, времени мало. На этикет его нет совсем.       — Сэр?       — Для тебя Лаэль. Помимо заседаний, разумеется. Джейн, ты уже поняла, кто отправил тебе тот блок с информацией?       — Теперь да.       — Жнецы возвращаются. Я не могу официально подтвердить эту информацию из-за риска потерять лояльность Тевос и Валерна, но окажу тебе всю возможную поддержку.       Она молчала, пораженная. Так вот, кто этот анонимный источник, который подкидывал ей задание за заданием, что все ближе вели ее к Сарену.       — Почему я должна вам… тебе верить?       — Я тоже не могу верить никому. Моя жена давно погибла, и я был вынужден вызвать дочь, подающего большие надежды биолога, чтобы она напитки гостям предлагала, потому что сплошь предатели кругом — собственная помощница шпионила для Валерна за деньги. Но я слышал тебя, слышал твои слова — они были честными и искренними. Я уважаю это.       Он схватил ее за руку — и Шепард не могла поверить в происходящее. Она, коммандер Альянса, Спектр, сидит на карнизе башни Президиума, и в ее руку вцепился самый паскудный враг, вредный, саркастичный советник Спаратус. Он говорил с такой страстью, его голос вибрировал от эмоций, и голова девушки кружилась от одного его звучания, от той высоты, на которой оба они находились сейчас.       — Я не могу доказать ничего. Я прошу тебя поверить и действовать сообща, и еще — я прошу тебя сохранить наш разговор в тайне от Удины. Он воспользуется любой возможностью, чтобы сместить меня.       Она продолжала слушать, и, наконец, решилась оторвать взгляд от бездны и ее босых ног на фоне садов Президиума, и обратить глаза на собеседника. Спаратус казался взволнованным, его зрачки были расширены, и смотрел он прямо. Когда их взгляды пересеклись, он опустил глаза.       — Вы наблюдали за мной, сс... Лаэль?       — Разумеется. Я хотел понять, кому доверяюсь. Я вложил тебе в руки свою судьбу, Шепард, и гораздо больше того. Судьбу всей нашей галактики, если те данные верны.       — Я не подведу вас. Вы можете быть спокойны.       И Спаратус сделал то, чего Шепард от него не ожидала — то же самое, что хулиган, дергавший ее за косички — нежно прижался распахнутыми ротовыми пластинами к конопатой щеке и чуть коснулся ее теплым, влажным языком, а после отстранился и развел жвалы. Женщина сжалась, и он, видя неоднозначную реакцию, поспешил объясниться:       — Насколько я могу судить, это как раз общее в наших двух культурах. Техника разная, но суть одна — выражение доверия и расположения к другому. Тело не врет, Шепард. Я способен сказать неправду, иначе не был бы политиком, но тело мое обманывать не может.       Она была смущена. Вряд ли этот жест был совсем уж симметричным — ибо он ничуть не смутил его, но она готова была провалиться прямо в разверзшуюся под ногами бездну. Шепард уже представляла себе, как падает вниз.       — Джейн, послушай меня. Предлагаю встретится в «Лаврушке и Перчике» завтра, инкогнито. Надень, пожалуйста, штатское и спрячь волосы. Я тоже постараюсь что-нибудь придумать. У нас есть еще две минуты, пока работает программа-глушилка. В моем кабинете полсотни жучков. Ты хотела бы сказать что-то?       Слова могли врать, но тело — нет. Она сделала ровно то же, что сделал и он — мягко коснулась губами теплой пластины на лице и улыбнулась.