Валентинки

      Тучанка - неприветливое место, но Шепард старалась смотреть чуть глубже, чем остальные. Пространства внутри руин, по которым они пробирались к лейтененту Виктусу, были гармоничны и величественны, и несмотря на грубость отделки и приземистые пропорции, это и не пахло варварским примитивизмом - скорее, отражением внутренней сути строителей. Надежность, устойчивость и какое-то невыразимое внутренее достоинство - вот что читалось в строгих линиях старинной архитектуры.       Из рваных размышлений об искусстве Шепард вырывала необходимость отстреливаться от тварей и, время от времени, нервный, напряженный голос молодого лейтенанта по связи, искаженный помехами до почти электрического звучания. Турианцам там явно было несладко, и ее отряду пришлось ускориться.       - Я пытался избежать потерь, прибег к обходной тактике и проебался.       Еще бы, он не проебался. Каждый искалеченный, умирающий и погибший солдат был тому свидетелем. А еще - горстка боеспособных, которая тут же принялась терзать лохмотья авторитета Тарквина Виктуса, стоило тому показать спину. Особенно отличился один с рыжими полосами на темных пластинах, очень выделявшийся на фоне остальных ростом, возрастом, и редкими колониальными отметками - он стал угрожать Тарквину ножом, когда Шепард бросилась разнимать ссорящихся. Хуже ситуация быть и не могла. Шепард силилась понять, почему турианцы рванулись обезвреживать церберовскую бомбу на Тучанке вместо защиты родных рубежей, а Тарквин смотрел на медленно приходивших в себя раненых:       - Пойдемте с нами, коммандер. От помощи не откажемся.       Она видела его живым в последний раз - такой же мужественный, молодой и красивый. Им предстояла чертовски опасная работа, на которую оба подписались добровольно, еще не зная, что одному из них она будет стоить жизни. Она прижалась к сильному телу, в последний раз слыша, как бьется его сердце.       - Иди, я справлюсь. Иначе задачу не выполнить, и ты это знаешь.       Задачу она выполнила, а его - не спасла.       - Одному из членов моего отряда нужна медицинская помощь, а синтет не может долго работать автономно. Они отправятся на корабль, а я пойду с вами. К моменту начала операции с Нормандии будет запрошено подкрепление, лейтенант.       Он кивнул, и остатки Девятого взвода направились к шаттлу. Шепард вызвала Кадьяк и убедилась, что ее люди благополучно погрузились и летят в относительно безопасное место. Насчет людей Виктуса и себя она не была так уверена.       Один из раненых скончался прямо на руках у Тарквина, в шаттле. Они летели к точке сбора и вдевятером смотрели на погибшего, который словно ознаменовал и их собственную судьбу. Насколько операция Девятого взвода была неудачливой с самого начала, так дела пошли и дальше. Возле бомбы судного дня их ждала ловушка церберовцев. Потеряли еще троих, Шепард словила пулю в ногу, а Тарквин нервничал так, что коммандер стала снова опасаться бунта. Он был слишком молод и неопытен для такой важной задачи, авторитет и лояльность среди своих людей заслужить не успел, коль даже послушные, дисциплинирванные турианцы оспаривали каждый его приказ - вплоть до того, кто будет выгружать из шаттла и устанавливать оборудование для перепрограммирования взрывателя.       Таскать тяжелые ящики после веселенького забега с уничтожением тварей было рутиной. Особенно приятной ее делали молчаливые взгляды шестерых солдат, которые один за другим присоединялись к ударному труду, и в этот момент Шепард впервые заметила, что Тарквин умеет улыбаться. Его усмешка была робкой, спрятанной от остальных, и предназначалась одной ей.       Два инженера приступили к монтажу оборудования, а Шепард остановилась перед извлеченной на свет тучанской бомбой. Вот дьявол, если это церберовское, то ее папа элкор, а мама кварианка - достаточно было посмотреть на ломаные линии натяжения на устанавливаемых людьми Виктуса вычислительных блоках - в чем-то уродливых, но обеспечивающих максимальную прочность поверхности - а потом перевести взгляд на ровно такие же на опорах гигантского взрывного механизма. Тарквин подытожил ее невеселые размышления:       - Да, коммандер. Это не Цербера бомба. Иерархия установила ее тут века назад, после войны с кроганами в качестве предохранителя.       Шепард прикрыла глаза, посчитала до пяти и выдохнула. Хотелось злиться, кричать, устроить Тарквину нехорошую сцену, в точности, как его подчиненные - но черт возьми, если разобраться, в чем он лично был виноват?       - Я отправляюсь осмотреть периметр. С прокладкой проводов не помогу, уж простите, а вот предупредить возможный удар Цербера в спину вполне в моих силах.       - Тогда я с вами.       - Смотрите лучше, чтобы люди ваши не разбежались, лейтенант.       Виктус отвернулся, недовольный, и Шепард показалось, что он хотел сбежать подальше от собственных злых, как черти, солдат, от погибшего, которого похоронить тут, на голых камнях, не было никакой возможности, от красного, воспаленного, как нарыв, неба.       Боже, как же здесь было неуютно. Она и сама хотела уйти далеко отсюда, и уже не обращала внимания на то, что Тарквин решительно перезарядил винтовку и отправился за ней. Она остановилась и устало закрыла глаза:       - Тарквин, дело прежде всего.       - Шепард, дело прежде всего.       Он лежал, разомлевший от их занятий любовью, такой сладкий, такой желанный - как же хотелось снова вжаться в его тело сплетением ног и почувствовать огонь между ними, но он сказал то, что сказал. Они отправились в душ - не романтики ради, хотя и поэтому тоже. Возможность еще немного побыть вместе обнаженными и подставить спины под теплую воду, чтобы освежиться перед важным заданием, чтобы смыть с себя запахи друг друга, чтобы ничего не отвлекало их от дела - даже безумная, ненормальная любовь друг другу. Каким бы ни было великим это чувство, ее драгоценного, ее возлюбленного оно не спасло. Не спас и сухой профессионализм - просто так вышло. Не судьба.       - Я вас одну не оставлю. Шепард, вы, похоже, слабо понимаете, какие твари водятся на Тучанке, раз идете в руины без сопровождения. Я тоже не инженер и ничем помочь не могу - а вот поднять оружие и защитить их и вас в моих силах.       - Хо-хо, Тарквин Виктус, я похожа на дамочку в беде? Пару часов назад вы больше тянули на эту роль. "Спасите, помогите, нам страшно, твари за пятки кусают!" А, лейтенент?       Шепард стала посмеиваться и толкать молодого турианца прикладом винтовки в бок, благо, его солдаты этого видеть не могли. А тот сложил руки на груди - она ни черта не понимала в знаках его тела, но поклясться могла, что Тарквин уязвлен и обижен. Этого она и добивалась, но получилось ровно наоборот.       - Тогда вы прекрасно осознаете, коммандер, что ситуация на поле боя может поменяться кардинально за минуты. Помните Инцидент у ретранслятора 314?       Шепард скосила глаза на наглеца, посмевшего намекнуть своей же спасительнице на какие-то старые просчеты человеческой армии, а потом плюнула. Что было, то было, а ее высокомерный взгляд он навряд ли прочитает. Коммандер со штурмовой винтовкой в руках двинулась к руинам, окружавшим точку сбора, а лейтенант кинулся за ней, как будто его за поводок дернули.       Но все же в нем что-то было. Шепард начинала агрессивно высказываться по поводу генофага, а Тарквин свел все к шутке - уж не лучше было бы вместо генофага оставить тут большой ночной клуб с азари. Тогда вопрос с перенаселением Тучанки решился бы сам собой, а азари с примесью крови кроганов в войне со Жнецами показали бы себя куда лучше и сильнее. Она рассмеялась и решительно шагнула в широкий дверной проем, каменная лестница от которого вела вверх, к молчаливому пустому залу.       Насколько бы эти здания не были разрушены, масштабность архитектуры демонстрировала грандиозный размах и поистине великие амбиции строителей. Пустые монументы были свидетельством изобретательности кроганов и их способности выживать во враждебной среде. Несмотря на суровые условия и колоссальную радиацию, жизнь в руинах все еще умудрялась существовать. Выносливые растения росли из трещин в камне, а мелкие зверьки и насекомые сновали по залам в поисках пищи.       Тарквин, до этого отпускавший весьма остроумные замечания, сделался тихим, словно на него ничуть не давили призраки его собственного отряда, но угнетали тени древних тучанских воителей, когда-то пировавших в величественных залах. Шепард не понимала лейтенанта - он очень отличался от тех турианских солдат и офицеров, с которыми она взаимодействовала раньше. Когда коммандер прямо в этом призналась, тот чуть улыбнулся и сказал, что дело в его отце - Адриен был необычно мыслящим, но крайне эффективным офицером, и Тарквин изо всех сил пытался быть похожим на своего прославленного родителя.       Шепард мрачно промолчала, понимая, что спорные решения Адриена были не только тонко выверены с позиций здравого расчета - за ними еще стояла и сверхинтуиция, настоящее животное чутье старого вояки, закаленного тысячей реальных боев. У Тарквина, как бы искренне он ни старался, такого опыта не было, не было того ощущения боевой ситуации. Была ли в этом его вина - конечно нет. Это был просчет его отца и только его отца - и он был очевиден даже Шепард.       Примарх словно бросил собственного сына и его отряд на убой, а коммандер послал лишь засвидетельствовать то, что со стороны Иерархии было сделано все возможное. Шесть солдат, Тарквин, она и небольшой отряд поддержки с Нормандии - навряд ли стоило рисковать более чем двумя членами команды.       Девушку стало тревожить, что штукатурка под ногами начала крошиться, как песочное печенье, словно материалы под ногами были усталыми от какого-то долгого вредного воздействия, иссохшимися и крохкими. Она остановилась, а турианец, все еще фоном занимавший ее мысли, сделал последний неосторожный шаг перед тем, как оба провалились вниз.

***

      - Шепард? Вы в порядке?       - Ой, давай уже на ты. Учитывая, что ты меня на руках тянешь.       - Мне не тяжело. Для меня честь нести прославленную коммандер. Только одна просьба - не могли бы вы... Не могла бы ты обхватить меня за шею, пожалуйста, а то вы... то есть ты соскальзываешь вниз.       Нога не болела, если на нее не ступать - наверное, просто вывих.       - Просто вынеси меня на свет, а то через визор не особо хорошо видно. Хотела бы фиксатор как следует наложить. Нам работы вагон предстоит, а он у меня единственный.       - Может, я могу помочь? Тут не так темно на самом деле.       - Угу, ты надеешься восстановить авторитет среди солдат похвальбами, что щупал коммандер Шепард за голую ножку и на руках ее носил? Не выйдет.       - Духи, нет. И в мыслях не было. То есть...       Шепард почувствовала на своих щеках чужое мягкое дыхание и увидела внезапно нарисовавшиеся хищные синие отблески зрачков - он повернул к ней лицо.       - Вам... Тебе нравится меня смущать, не так ли?       - Потому что ты смущаешься. И чертовски неуверен в себе.       - Я не... Ох, я...       - Вот о чем я и говорю. Не лучшая черта для офицера.       Он вдохнул воздуха, чтобы попробовать объясниться, но в тот же момент в кромешной темноте мелькнула тяжелая черная тень.       Медленно, осторожно Тарквин поставил ее на землю и расчетливым движением вскинул винтовку, отправляя в монстра точный залп выстрелов. Пули срикошетили от каменных стен, рассыпая искры, которые делали тьму вокруг лишь гуще. Шепард присела за укрытие - поваленную каменную колонну, которую могла лишь нащупать, и достала из-за плеча оружие. Попеременно они стали выпускать в монстра очередь за очередью, а тень металась, но неуклонно, неумолимо приближалась к ним, словно пули были ей нипочем.       Шквальный огонь в небольшом замкнутом помещении поднял клубы пыли, выбитой из стен и с пола. Шепард стало не по себе - воздух раскалился от боя, но тварь и не думала дохнуть. Коммандер буквально начинала сомневаться в реальности происходящего, ибо противник выдержал столько прямых попаданий, что хватило бы и молотильщику, но по прежнему легко двигался, перепрыгивая с колонны на колонну.       Они так ее и не убили. Тень просто удрала. Шепард подытожила все кратким:       - Твою мать нахрен. И что это было за дерьмо?       А Тарквин уже бесцеремонно закидывал ее на плечо, и девушка могла поклясться, что в его голосе прорезались панические нотки:       - Если эта хрень свалила, за нами идет что-то пострашнее. Пора драпать, Шепард, и побыстрее.       Лейтенант волок ее, как куль с мукой, а она делала вид, что целится во тьму за его спиной. Когда они вышли к помещению, с пробитого потолка которого лился свет, оба вздохнули с облегчением. Тарквин согнулся, пытаясь отдышаться, а огромное внутреннее напряжение Шепард прорвалось истерическим смехом:       - Я представляю, как мы выглядели.       - Забавно, наверное, но эффективно. Главное, все живы. И сейчас самое время тебе разобраться с ногой, коммандер.       Впереди их ждал лабиринт из помещений, освещенных красным светилом сквозь кружева полуосыпавшегося потолка, и Шепард уже проклинала собственную авантюру. Так облажаться на ровном месте. Впрочем, точно так же облажался и Тарквин, и сейчас она не взялась бы его обвинять с прежней легкостью.       Когда нога оказалась в прочном тиске фиксатора, девушка попыталась расходиться, и яркий луч света, падавший на стену, словно приманил ее к себе. Там каким-то чудом оказалась целая фреска, выполненная в странной стилизации, но как ни странно, именно это упрощение позволило выхватить главное - по сути, любовалась она комиксом о любви.       Тарквин подошел ближе, когда Шепард крутила пяткой, оперев ногу на носок в попытке размять чресчур жестко наложенную повязку:       - В порядке?       - Смотри. Можешь себе представить, как какой-то кроган такое рисовал? Трогательно на самом деле.       Это действительно казалось нежной историей в простых, лаконичных картинках, которые больше походили на пиктограммы - вот девушка кроган и ее пара, они обнимаются и явно любят друг друга. Забавным, весьма выделяющимся отличием от похожих земных историй было то, что "жених", сильный воин, победивший молотильщика с одним дробовиком, спаривался со множеством других самок, но, по всей видимости, "невеста" на него была не в обиде и получала от его "любовниц" какие-то таинственные свертки - то ли дары, то ли яйца - понять было сложно. А после началась война.       Теперь предназначение яиц стало понятным - из них вылупилась армия, которая сражалась на стороне главного героя и его брата. Похоже, одномоментное проклевывание из яиц уже готовых, тренированых воинов в полной экипировке было художественным преувеличением, но суть была ясна. В финальной битве храбрый воин пал, а его невеста была безутешна, хотя брат ее покойного жениха и принес ей голову врага на блюде.       Хм, и тут начиналось что-то интересное. Победитель то и дело носил ей подарки, которые мощная красотка отвергала взмахом руки. Шепард прямо представляла себе ее зычное "Нет!", воображая Еву на месте капризной кроганской вождихи. В конечном итоге настырный ухажер пронзил себя пикой и подарил одно из двух своих сердец возлюбленной даме.       - Слушай, это прям царский подарок, да? У людей тоже так говорят, подарить сердце кому-то, ну, то есть полюбить.       - Нет, у нас иначе.       - Как?       Тарквин молчал, глядя на концовку кроганского настенного комикса. Добившийся возлюбленной кроган отымел множество девушек на свадьбе и все были счастливы.       - Вау. Боюсь даже представить такое на нашей свадьбе.       - На нашей?       - Шепард, ты опять меня пытаешься смутить, а?       Коммандер уже жалела о своей шутке - ей и правда хотелось узнать культурный контекст:       - Тарквин, так что там со свадьбой?       - Коммандер, как минимум я должен запросить разрешения у своего отца, а он не согласится, пока мы не выполним задачу. Предлагаю повременить и сконцентрироваться на деле.       Теперь дразнил уже он. Но черта с два кто-то смутит доблестную Джейн Шепард, тем более какой-то там турианский лейтенант, пусть и весьма интересный.       - Ну так принесем ему сердечник бомбы на блюдце, как этот кроган, и дело в шляпе! Только подружки невесты увы, навряд ли согласятся на оргию.       Тарквин скрестил руки на груди - Шепард уже знала, что это означает. Вызов был принят.

***

      Каким чудом ей удалось вытащить Тарквина из падения в бездну - известно, похоже, троим сторонам: турианским духам, давшим ему силы держаться, человеческому Господу, вдохновившему Шепард на подвиг, и тучанским небожителям, которые согласились на проведение подобной операции объединенными сверхестественными человеческо-турианскими силами.       Сердечник они взяли с собой. Адриен сжал его в когтистой лапе, а Шепард усмехнулась своей шуточной беседе с Тарквином. Она осталась одна в каюте, и грустные воспоминания снова стали обступать коммандер, лишать сил, выжимая свет и веселье из ее души.       Она старалась концентрироваться на текущем моменте, но выходило плохо. Привычное развлечение - бокал вина и сигарета - облегчения не принесли.       А вот робкий стук в дверь заставил встрепенуться.       - Заходите.       - Коммандер, я хотел еще раз вас поблагодарить.             Она закатила глаза. В какой по счету раз? Интересно, его отец сюда послал - Тарквин, будь хорошим мальчиком, скажи спасибо тете Шепард за то, что вытянула тебя из задницы, в которую я засунул?       - Лейтенент, виски будете?       - Виски? Виски буду.       Шепард усмехнулась, кивая на початую бутылку:       - У нас самообслуживание. Официантов не держу. Стаканы там.       - Как нога? Вы из-за меня и пулю заработали и вывих.       - Какой кошмар.       Она не давала ему ни единого шанса высказаться, хотя и понимала, что пришел Тарквин ради чего-то другого. Интересно, он сам понимал, зачем?       Тарквин влил в себя порцию янтарного напитка. Шепард уже не ощущала привычного тепла от алкоголя, но какое-то похожее чувство появлялось, когда она глядела на невезучего "лейтенанта без взвода".       - Знаете, коммандер, единственное, что мне дает силы и смелость думать о прошедших событиях, так это ваш облик в моих воспоминаниях.       - Оу. Это виски так действует? Какое красноречие.       - А вы все продолжаете меня дразнить.       - Мне доставляет это удовольствие. И мы договаривались на ты.       Он присел рядом и словно решился:       - Покажи мне ногу.       - Зачем? Это лишнее.       - Я хочу видеть рану от пули, которую ты заработала из-за меня.       - Я тебя не понимаю.       Казалось, если бы не воспитание, Тарквин бы вытащил ее ногу из-под журнального столика и принялся бы изучать.       - Зачем ты хочешь рассматривать мою ногу? Это странно, не находишь? Я правда была рада с тобой работать, даже больше, подумываю ответить согласием на просьбу Адриена и оставить тебя на корабле, но все же я сторонник строгой субординации. Ну или ты должен мне предоставить чертовски хорошее объяснение своему внезапному порыву, лейтенант.       - Я хочу, чтобы было больно. Почувствовать хоть что-то. Думаю о своих солдатах и не чувствую ровным счетом нихрена. Думаю о пуле в твоей ноге и мне тошно.       - Это шок, лейтенант. У меня так же было. - Шепард потушила сигарету. - Я потеряла возлюбленного во время боевых действий - была его командиром и налажала. Ну или не налажала, но суть не меняется - он погиб, а я тут. Первое время было никак, словно душа одеревенела. А потом, обещаю тебе, больно будет всю оставшуюся жизнь. Но, если тебе так легче...       Она достала точеную ножку, залитую прозрачным подсохшим медигелем, и положила щиколотку лейтенанту на бедро. Шепард ожидала, что оно будет ледяным, как все на этом проклятом корабле - но поверхность металла была теплой.       Еще теплее были его руки, пробежавшие вокруг сквозного пулевого отвестия - нежно, невесомо, словно боясь навредить еще больше.       - Больно, Тарквин?       - Прости.       - Это был вопрос.       - Нет. То есть... О духи.       - Опять смутила?       Он кивнул и отвернулся. Да что с ним было не так? Когда они устроили стрельбу в подвале, и Шепард уже опускала винтовку, готовая принять смерть от непонятной, мистической тучанской твари, Тарквин был непреклонен, смел и попросту великолепен. Но стоило ей сказать пару слов с подвохом, и он превращался в подростка, боящегося девушки, что так нравилась ему.       - Посмотри на меня. Ты что, меня боишься?       - Нет, коммандер. Я...       Он поднял было на нее свои синие глаза, и она вздрогнула. Шепард зажмурилась, слезы покатились сами собой.       - Коммандер, я сказал что-то не так? Прошу меня простить, я не хотел обидеть.       Она качала головой, а Тарквин панически обхватил ее голую ступню. Единственное, что Шепард смогла выдавить:       - Останься со мной, пожалуйста.       Он был совсем неопытен, даже с учетом разницы в биологии. С ним было странно, неловко и смешно. Единственное, что было приятно - такая непосредственная, естественная реакция, которой Шепард не видела ни у кого.       Он входил сверху и шипел, стонал и задыхался, тонул в своих ощущениях, а она посмеивалась, невольно любуясь тем, как красив был Тарквин в своем кипении страсти. В какой-то момент он выдохнул и уткнулся лбом в шею, и замер, сжавшись, словно испуганный ребенок.       - Тарквин? Что с тобой?       На нее смотрели тяжелые синие глаза, такие яркие, словно были центром тяготения всей ее каюты - а потом лейтенант в порыве чувств стал тереться своим лицом о ее, не совсем понимая, что делает больно.       Второй подход стал более осознанным что для него, что для Шепард. Она попросила лейтенанта сесть и примостилась сверху, победно улыбаясь. Он был снова готов - смущенно Шепард провела по яркой гладкой поверхности, чтобы запечатлеть его в памяти. Тарквин закрыл глаза от этой простой ласки и подался вперед, приглашая ее к себе.       Шепард прижала свое лицо к его, нос к носу, и медленно, аккуратно опустилась сверху, наблюдая, как светящийся зрачок разлетелся во всю радужку, взрываясь от удовольствия. В тот первый раз она только следила за его наслаждением, а сейчас готова была к нему присоединиться - сомнения отступили на задний план, и душа, стонущая от старых ран, снисходительно взирала на происходящее в капитанской кровати.             На своем пике она видела звезды, проносившиеся в обзорном окне сверху.       - Тарквин? Ты же хотел что-то сказать мне?       Он покачал головой, держа ее на своих руках и баюкая.