Песни Пандоры

      Он спустился с неба, с самой далекой из звезд, и принес с собой неведомое для Нейтири чувство. Сначала это было сродни раздражению — почему это Мо’ат именно ей поручила приглядывать за Ходящим Во Сне? Ведь это так несправедливо! Учить его традициям, языку, охоте — это все легло на плечи младшей дочери вождя, и она видела в этом оскорбление и обиду. Жейк Сулли ничего не смыслит в этом мире, словно бы Небесные Люди подселили в тело на’ви душу ребенка. Нейтири бы все отдала, чтобы избавиться от этого скао. Чтобы больше никогда не видеть его блестящие от красоты очередного раскрывшегося бутона звездной лилии глаза, не слышать его восторженные крики, когда мимо пролетали всадники икранов, не ощущать его руки на своих в те краткие моменты совместной охоты.       Но обучение охоте или молитвам — ничего, по сравнению с тем, чтобы научить Жейка Сулли слушать песни клана Оматикайя. Нейтири с младенчества знала, что каждая песнь, как и жизнь, имеет рождение и смерть. На’ви пели о бесконечных лесах, о быстрых реках, о громогласных животных, пели на празднике Большой Охоты и обряде Икнимайи, пели на прощание и во время встречи. Из песен состояла вся жизнь младшей дочери оло’эйктана. А вот песен Небесных Людей она никогда не слышала, словно они не считали их частью своей жизни, и это вызывало у нее смешанные чувства.       А пели ли они когда-нибудь? Грейс Огустин говорила, что когда-то очень давно даже демоны были близки со своей Матерью. Она называла их планету Землей. Так нежно и загадочно. Маленькая Нейтири тогда загорелась желанием хотя бы во сне увидеть далекую звезду. Но потом Небесные Люди убили ее сестру Сильванин, и она воспылала лишь ненавистью.       Прошли годы, и в ее жизни появился Ходящий Во Сне, один из них, из убийц, чужак и глупец. Жейк Сулли не должен петь их песен и читать Эйве молитвы, не должен убивать священными стрелами животных и устанавливать тсахейлу с икраном. Не должен, не должен. А потом Великая Мать обручила их, и у Нейтири не осталось никаких сомнений: Мо’ат все знала с самого начала, обрекая дочь на столь нелестную участь. Готовила ее к роли жены будущего вождя, супруги самого Торука Макто.       «Мой Жейк — Торук Макто», — в этих словах не было пафоса, лишь нескончаемая гордость. Каждый на’ви должен знать эту историю, ибо Нейтири сама сочинила песню о дне Большой Битвы. Но даже в таких песнях бывают особо сложные моменты.       Она его не понимала. Зачем ее детям общаться с человеческим ребенком, сиротой и сыном убийцы ее отца? Зачем Джейк разрешил Пауку резвиться вместе с Кири и Ло’аком? Зачем этот мальчишка так заботливо присматривает за Тук и помогает Нетейаму в сотворении стрел? Так не должно быть, ведь он — один из Небесных Людей!       — Как и я, — отвечает Джейк мягко, обвивает ее крепкими руками за талию и дышит в затылок. Нейтири злится.       — Ты — не они. Ты часть этого племени, ты часть нас! — она прикладывает руку к сердцу и резко разворачивается, смотря в самые глаза.       — Но я был таковым, — упрямиться муж, мельком глядя на играющих в ручье детей. — И я научился.       — Сын убийцы не сможет научиться никогда, — рычит она, дергая хвостом. — Он никогда не научится видеть! — ее шипение сопровождается обнаженными клыками, и Джейк замирает. Кажется, звук детских игр на мгновение затихает, но возобновляется снова.       — Постарайся увидеть его сама, — наконец, отвечает вождь, хмурясь. — Возможно, не все люди такие, каким был Коурич.       — Все одинаковые, — ее шаги тревожат полуденный лес.       Так о чем же были песни Небесных Людей? Нейтири часто об этом думала, глядя на далекие звезды. О чем же пели на далекой Земле? Возможно, если она услышит хотя бы одну такую песню, сумеет понять Джейка, сумеет отодвинуть завесу его души. Но все эти надежды канули в небытие, когда Торук Макто отрекся от своего титула и передал власть молодому наследнику. Великая Мать, внемли ее мольбам, и помоги Нейтири заглянуть в глубину родных глаз и найти в них ответы на все тревожащие вопросы.       Она его не понимала.       Она ведь считала, что ничего важнее клана быть не может — как это, покинуть дом? Как это, оставить тех, за чьи жизни на плечах Торука Макто лежит огромная ответственность? Что же задумал тот, кого Нейтири любила всем своим сердцем и не понимала при всем своем огромном желании?       — Мой Жейк! Ты — Торук Макто! — вознегодовала она глубокой ночью, в момент, когда все уже уснули. Завтра на рассвете они покинут клан Оматикайя.       — А ещё я муж и отец, — хмурый ответ покоробил ее, и дочь прошлого вождя расправила плечи.       — А народ? Что делать им, мой Жейк?       На этот вопрос ответа не было, и вот четыре икрана рассекают воздух, неся своих всадников куда-то на юг, в сторону чужого моря, в сторону чужого клана и чужой земли. Нейтири прижимала к себе малышку Тук и думала о том, что правда Джейка — не ее собственная правда, ведь она выросла в семье вождя, выросла с привитым чувством ответственности за каждого Оматикайя. Ее сестра должна была стать тсахик, а потом, после смерти Сильванин, на эту роль готовили саму Нейтири. Клан был ее прошлым, ее будущим и ее настоящим. Так почему же, Жейк Сулли, ты решил оторвать ее от дома?       — Мой Жейк — Торук Макто, — но хотя бы это она знала наверняка. И теперь пусть Ронал, тсахик клана Меткаина, знает об этом так же хорошо.       Но разве Торук Макто оставил бы свой народ? И вот ответ на это Нейтири не знала. За свою жизнь она успела многое понять, многое принять и многое увидеть, но вот собственного мужа она так и не разгадала до конца. Так какие же песни поют Небесные Люди?       А он обнимает нежно, целует лицо, рассказывая о мириадах звезд над ними. Говорит о том, как прекрасно море в их свете, как прекрасна сама Нейтири в любом уголке Пандоры. И она слушает, отвечает на ласки, ловя бесконечно влюбленные взгляды. Так может и не стоит отодвигать эту завесу до конца? Достаточно лишь петь их общую песню о далеких-далеких звездах и надеяться, что она будет красивой и длинной.       — Я вижу тебя, мой Жейк, — произнесла тихо, словно откровение.       — И я вижу тебя, Нейтири, — он улыбнулся, а в уголках глаз она заметила лучики морщинок. На мгновение сердце замерло, и она подумала о том, что какие бы песни ни пели Небесные Люди, ее песнь будет самой прекрасной, ведь она о Торуке Макто, о воине, которого Нейтири, дочь Эйтукана, любит всем сердцем. И далекие звезды расскажут, что она не лжет.