Аушка-психушка

      Главсанитар Непомнящий хмуро ходил средь посетителей и пациентов. Разговор с Лёхиным дядей ему однозначно не понравился, и, что ещё хуже, заставил вспомнить, что у некоторых "питомцев" были покровители в лице заботливых родственников. Он опасливо покосился на громадного и мускулистого папу Лизы и порадовался, что та не имела ничего против ни зарядки, ни геркулеса без компота. Но кому-то повезло меньше.       Затрезвонил стационарный телефон.       – Алё?! – проторчавший полдня рядом с ним Эдик вновь судорожно ухватился за трубку. После короткой паузы последовал разочарованный выдох: – А... Коля, это тебя, – позвал он жующего апельсин Путешественника.       С большой неохотой уступив ему место, Художник бросил: "Только быстро. И не смей запачкать мне трубку своими грязными пальцами!". Коля кивнул и, кое-как вытерев о рубашку руки, приложил телефон к уху:       – Алё? Мама, привет!       Последовало жужжание трубки – при всём желании главсанитар Непомнящий не мог расслышать, о чём говорили на другом конце. Коля присвистнул:       – Папа что, ещё злится? Да знаю я его, не уговаривай! – ответное шуршание. – Не-е-е, не скучаю. Вернее, по вам-то я скучаю, но в целом нет. Не, книги уже все прочёл, но у меня тут и без того приключений полно. Сейчас расскажу...       "Жу-жу-жу" – ответил телефон. Эдик недовольно нахмурился: "Ну скоро ты там уже?!". Но Коля его проигнорировал, полностью увлечённый разговором:       – Вот вчера на арттерапии, – рассказывал он, – Главсанитар задушил сову Пророка, представляешь! Даже он такого не предвидел!.. Не, не бред! Я в это время возглавлял шишкоармию...       На минуту Коля замолчал, вслушиваясь в треск и шуршание. Брови его хмурились всё сильнее.       – Что значит "ещё сумасшедший"? – пауза. – Да пошли вы!       Коля со злостью бросил трубку («Ты сломал её!» – испуганно выкрикнул Эдик), и та повисла на проводе. Расстроенный, он направился прочь из зала. Виктор проводил его печальной улыбкой. Непомнящий же решил его просто проводить.       – "Сумасшедший"! – ругался себе под нос Коля. – Тоже мне! Сначала выдумщик, потом врун, а теперь это!       Он подошёл к окну и, стиснув прутья решётки, упёрся в них лбом: за окном Вик гонял опавшие листья, пока дворник усердно пытался сгрести их в кучу.       – Ну почему, почему никто не верит моим историям?..       – Отчего же? Я верю.       Коля медленно и печально обернулся, и главсанитар встретил его лучезарной улыбкой.       – Правда?       – Ещё бы. Думаешь, я не бывал в путешествиях? Да я сам ещё о-го-го какой путешественник, повидал похлеще твоего!       Коля скептически покачал головой:       – А вот это вряд ли. Вы и представить не можете, в какие приключения меня заносило. А… – махнул он рукой и отвернулся к окну.       – Обижаешь! – усмехнулся главсанитар и завил ус. – Уж мне ли, старому волку, не знать, в какие круговерти может занести человека! Я вернулся из места, откуда нет возврата. За свои смелые взгляды я был осуждён коротать век в кутузке, но я вырвался на волю.       – И теперь вы здесь с нами, только уже в качестве тюремщика, – грустно хмыкнул       Коля, глазея на попытки дворника оттащить Вика от свежесобранной горки листьев.       Непомнящий с лёгким презрением проследил за его взглядом. Решив, что столь жалкая сцена не стоит внимания великих путешественников, он положил ладонь на Колино плечо и заговорчески подмигнул:       – Вот тут ты не прав, мой дорогой друг – мы с тобой в одной лодке. А теперь давай-ка, расскажи мне, чего добился ты.       – Ну... – неуверенно начал Коля, искоса поглядывая на главсанитара. – Однажды я был в Индии... – он замер, видимо, ожидая, что его прервут, но Непомнящий слушал внимательно. – В общем, решили мы тогда воспользоваться железной дорогой, которая через всю страну пролегала, только она недостроенной оказалась. Пришлось ловить слона, чтоб уже на нём добраться до ближайшей станции. А у слона-то норов – во! Не меньше его роста. В общем, не мы его погнали через джунгли, а он нас.       Непомнящий слушал, не перебивая. Он кивал и удивлённо задирал брови, время от времени вставляя: "Ого!", "Вот те на!", и "А дальше что было?", и глаза Коли всё сильнее разгорались восторгом. Он вещал без передышки:       — И вот проезжаем мы, значит, через деревню, а её жители… Ну и вот, представляете, эти неотёсанные деревенщины удумали пожарить на костре несчастную женщину! Обычай там у них какой-то: сжигать вдов вместе с покойными мужьями. Ну а я, не будь дурак, додумался переодеться в её мужа и притвориться мёртвым – видели бы вы их лица, когда старый раджа ожил и вышел с женой на руках прямо из костра!       Главсанитар вытянул лицо, почёсывая подбородок:       – Мда-а-а... Таких приключений даже со мной не происходило. Ты знаешь, что, Коля, а ведь я тебе даже завидую.       – Честно? – ахнул Коля.       – Честнее некуда, – серьёзно кивнул главсанитар. – Вот только тебе тут, наверное, тоскливо до смерти, да?       В улыбке Путешественника скользнула лёгкая снисходительность.       – Это обывателям вроде Лизы тут скучно. Она только на даче цветы выращивала. Нету у ребят нюха на приключения, даже друг другом не интересуются. А я тут, кстати, всё обо всех знаю.       Непомнящий заинтересованно вскинул бровь. Оглянувшись через оба плеча, он нагнулся ближе к Коле:       – Прямо-таки всё?       – И даже больше! Вот, допустим… – он подозвал главсанитара к двери, приоткрыл её и кивнул на Художника, дотошно осматривавшего телефонную трубку. – Эдик тут дольше всех нас живёт, но его почти никогда не навещают. Но я-то знаю, что его богатые родственники отравили маму и папу, наследство себе забрали, а Эдика нашего тут заперли.       – Коля закрыл дверь и продолжил. – А Виктора уволили с Почты России за медлительность, это чистая правда. А у Наиба… – тут он осёкся, недоверчиво взглянув на главсанитара. – Думаю, я сболтнул лишнего. Вы же не воспользуетесь этими знаниями против моих друзей?       – Пусть сжуёт меня бульдог, если я так поступлю! – Непомнящий ударил себя кулаком в грудь. – Но именно поэтому ты, Коля, как опытный путешественник и чуткий слушатель, должен рассказывать мне всё, что тебе становится известно, дабы мы могли избежать опасностей. Пациенты ведь бывают такими несносными непослушайками, правда? – получив в ответ кивок, главсанитар похлопал Колю по спине и подмигнул: – Ну что, готов быть моим доверенным лицом?       Коля заметно оживился:       – Ещё бы! Звучит очень интересно.       Тут дверь раскрылась, и натолкнувшийся на главсанитара уборщик издал тихий «Ох!» и чуть не выронил рюкзак.       – Андрюша! – присвистнул Непомнящий. – Что это ты тут делаешь?       Беловолосый и красноглазый Андрей, больше походивший на тень на стене, нежели на живого человека, прижал рюкзак и испуганно пробормотал:       – И-извините, нервы что-то шалят...       – Чтобы нервы не шалили, надо каждое утро делать зарядку, мой друг. Ишь ты, бледный какой! И глаза вон как покраснели. Это всё ваши компьютеры.       – У меня альбинизм, – возразил Андрюша.       – Совсем поколение зрение не бережёт, – закончил главсанитар.       Коля с любопытством глядел на Андрюшин рюкзак.       – Я это… п-пойду, да?.. – Андрей попытался проскользнуть между стеной и широкими плечами главсанитара.       – Конечно! Кто я, чтоб мешать порядочному гражданину исполнять его долг. Иди, Андрюша, трудись во благо этого заведения и своей Родины! Труд облагораживает человека, сам знаешь.       Сквозь кривую улыбку Андрей выдавил: «С-спасибо», – и собирался уходить, однако Коля внезапно выдал:       – По-моему, это Лёхин рюкзак.       – С чего ты так решил? – Непомнящий повернул к нему голову, и Коля почесал подбородок:       – Вроде, его подружка в комбинезоне приносила.       – Эта рыжая бестия? – поморщился главсанитар. – Что-то такое припоминаю.       Глаза Андрюши забегали.       – В-вам п-показалось, – промямлил он, упрятывая рюкзак под бок. – У м-меня тут в-вещи… в химчистку...       – А ну-ка, дай посмотреть… – прищурился главсанитар, отрезая уборщику пути отступления.       – Н-нет, не стоит. Больные часто пачкаются, бельё ужасно воняет, – Андрюша прижал рюкзак к себе. – Р-разрешите...       – Точно он! – Путешественник ткнул в рюкзак. – Зуб даю. Золотой.       Непомнящий мощным жестом вырвал рюкзак из рук уборщика: тот охнул, словно у него вырвали сердце, но даже тут лямки не отпустил – понадобился второй рывок.       Главсанитар раскрыл молнию.       – «В прачечную», говоришь?.. – он вытащил связку бананов и поднял брови на уборщика.       Коля перехватил у Непомнящего рюкзак и зарылся в нём. На пол полетели мотки проводов, шоколадные конфеты, печенье и пачка носков.       Андрей побелел, словно мел, утратив последнюю схожесть с человеком, и застыл столбом. Коля протянул:       – Ух ты, чего Лёхе его родичи не подкидывают… Даже завидую, честно, завидую, – присвистнул он.       – Эт... это не моё, – промямлил Андрей.       Главсанитар хмыкнул:       – Вижу, что не твоё.       – Мда, несправедливо Лёха меня в краже носков обвинял, – сказал Коля. – Это ведь ты был, Андрюх?       Уборщик отвернулся и кашлянул в кулак.       – Н-носков я не брал.       – Зато брал всё остальное. – Лицо главсанитара багровело с каждым новым предметом, вытащенным из рюкзака. – Избавь меня от допросов и скажи правду: куда вещи несёшь – Непомнящий сорвал со связки банан и выставил его перед лицом виновника на манер пистолета. – Иначе мы будем говорить на языке закона.       – На рынок, – еле слышно ответил Андрей. – Ну, и себе кое-что.       Главсанитар охнул:       – Ну, Андрей, я от тебя такого не ожидал. Ты, можно сказать, мне в сердце плюнул. Нет, не мне – всей клинике плюнул!       Тут Андрюша поднял красные глаза на Непомнящего и затараторил:       – П-поймите, з-зарплата у меня м-маленькая, н-на еду не хватает, н-на электричество не хватает, а у м-меня м-мама болеет, – вдохнув кислорода, он продолжил чуть спокойнее:       – Я тут давно р-работаю, меня все знают. Ну, п-подумаешь, одалживаю иногда, им-то и так приносят…       – Одалживаешь? – усмехнулся главсанитар.       Коля покачал головой:       – Ты мог нас попросить, а не красть, мы бы поделились с тобой. Теперь небось Лёха думает, что это мы у него рюкзак спёрли.       – Мда, нужно всё рассказать пациенту. И родственникам. И коллегам. – главсанитар назидательно помолчал, давая Андрюше осознать всю тяжесть его проступка. Тот стеклянными глазами смотрел в пустоту.       Как только атмосфера загустела настолько, что её можно было черпать ложкой, в глазах Непомнящего заискрил тёплый огонёк:       – И всё-таки мы тебя не выдадим. Мы же не чудовища какие-то, правда, Коля? – На этих словах Коля открыл было рот, чтобы возразить, мол: «Да этот параноик Лёха меня же со свету сживёт!», – но главсанитар взмахнул ладонью, заставив его замолчать. Непомнящий продолжил: – Мы ничего не скажем пациенту и его близким, но с одним условием.       – К-к-каким? – едва слышно пробормотал Андрей.       Главсанитар весело произнёс:       – Отныне ты будешь использовать свои таланты во благо заведения!       – То есть?       – Твоя обязанность – продолжать выносить вещички, но отныне под чутким руководством твоего начальника. Не перебивать! – возразил главсанитар, когда Андрюша попытался издать звук. – Как сотрудник больницы, ты должен быть всегда начеку: сегодня сердобольные родственнички приносят нашим героям апельсины, а завтра эти герои лежат с тяжелейшей аллергией в реанимации. Ферштейн?       – К-кажется, я понял. – кивнул Андрей. Но когда главсанитар собрался похвалить его за догадливость, уборщик набрался наглости и выдал: – П-понял, что в-вы меня шантажируете и х-хотите за мой счёт прибрать к рукам ч-чужие вещи. Нет, не буду. Непомнящий сдвинул кустистые брови.       – Вздумал мне тут поиграть в принципы, когда у самого рыльце в пушку?       – У м-меня мама старенькая, нам нужнее. А з-зарплату нам уже м-месяц как задерживают… – уборщик поджал и без того тонкие губы. – З-знаете, я в-ведь тоже могу кое-что рассказать о вас.       Глаза главсанитара сверкнули из-под густых бровей, и в его голосе зазвучали стальные нотки.       – Да? И что же?       – Много чего... – Уборщик попятился, но не отступил. – Н-например, как вы н-над пациентами измываетесь.       – Он над нами не измывается, он нас оздоровляет! – горячо возразил Коля.       Запал храбрости у Андрюши потихоньку сдувался, щёки у него вновь побледнели – что не ускользнуло от главсанитарского взора.       – По правилам тебя полагается не то, что лишить зарплаты, мой юный друг, а уволить без шанса на реабилитацию. И, как добросовестному гражданину, мне следовало бы сообщить через все известные мне каналы о том, какой недобросовестный сотрудник может устроиться к ним на работу. – Подметив вконец опечаленный вид уборщика, главсанитар с довольным выражением лица накрутил ус: – Но тебе повезло, и я великодушен. Так что продолжай заниматься своими делами, помогай больнице по долгу службы и помни о нашем разговоре.       Андрюша слабо кивнул.       – Так держать! – Непомнящий похлопал ассистентов по щекам. – Теперь будьте хорошими ребятами и проследите, чтобы на ужине никто из пациентов не подверг себя опасности.       С этими словами он бодро зашагал по своим главсанитарским делам, поудобнее перехватив рюкзак.