Аушка-психушка

      В комнате отдыха раздавались глухие удары – Лёха вновь пытался оживить барахлящий телевизор. Пыль подлетала и опадала, плавно растворяясь в воздухе. На сером потёртом диване Эзоп поджал колени к подбородку и посмотрел на посапывавшего возле него Колю: после утомительных приключений на зарядке тот задремал, едва коснувшись подушки, и так и не раскрытая книга упёрлась ему в бок. Колдуйбаба на полу вновь возилась со своей шишкой, приговаривая извечный бред про деда и медведя.       Со стороны окна раздался печальный вздох. С того момента, как тётя Валя усадила расстроенного Эдика на табурет, он так с него и не вставал, опухшими глазами глядя через решётку и тихо всхлипывая. Рядом с ним даже бумажные цветы в пластикой вазе выглядели повядшими.       Эзоп поёжился и потянулся за бумагой – стоило обновить букет. Искусственные цветы всегда сохраняют красоту, – тем они и хороши, – однако в эти, должно быть, закрался брак. Следовало работать аккуратнее...       Снова удар Лёхи по телевизору. "Так он его совсем разломает, – подумал Эзоп, складывая лист. – Окончательно и бесповоротно. Раньше телевизор хоть включался, а теперь...".       Комнату сотряс сильнейший удар, заставив Колю подскочить.       – Ну вот, – начал Эзоп. – Ты его совсем поломал. Окончательно и бесповоро...       Однако, лишь подняв взгляд, тут же вжался в спинку дивана, так как увидел, как в распахнутую дверь входит главсанитар, держа за шкирки Пророка и Наиба. Следом показались грустные Емеля с Лизой.       – Чего это вы тут прохлаждаетесь, балду гоняете? – взревел Непомнящий. – Развалились, словно тюлени на лежбище!       Эдик жалобно шмыгнул носом.       – Посмотрите вокруг: стены облупленные, полы грязные, из туалета разит, как из помойки. Так что, голубчики-бездельнички, давайте, подъём-подъём!       – Но... мы с Лёхой хотели посмотреть "Смешариков", – Коля осторожно выглянул из-за книги, которой закрылся на манер щита. – Всё-таки десять кругосветных путешествий – это о-го-го! А сегодня мы совершили на одно больше, – он похлопал себя по отощавшим ногам. – Может, привал сделаем, а?..       Колдуйбаба тут же отбросила шишку и выскочила в центр комнаты:       – Да-а-а, просыпайтесь, заблудшие души, иначе непомнящий господин вас всех накажет!       – Передай своему непомнящему шайтану, что у нас законные час отдыха, – мрачно отмахнулся Лёха, пару раз стукнув по барахлящему телевизору.       Непомнящий указал на него пальцем:       – Вижу, кому-то не терпится отдраить унитазы. Что ж, Наиб тебе в помощь, – он отпустил пациентов, и Наиб, раздражённо дёрнув плечом, направился к Лёхе. – Видите-ли, у нас тут нарушители: ребятки собрались объесть вас, своих товарищей, но я подоспел вовремя. Надеюсь, труд станет для всех вас хорошим уроком.       – Как так?! – Коля аж подавился воздухом. – Они что-то натворили, а страдаем мы?!       – Коллективная ответственность.       – У-у-у…       Емеля отвернулся и стыдливо почесал шею, а Лиза понуро завозила кончиком тапка по полу. Наиб сплюнул через зубы.       – Не вешай носа, Николай, – утешил Колю главсанитар. – Тебе, как добропорядочному члену отряда, я даю самое лёгкое поручение: протирать книги, – на лице Путешественника появилась уверенная улыбка, которая потухла после следующих слов: – А заодно протрёшь и другие поверхности.       Лёха по-прежнему ковырялся в кнопках телевизора, не реагируя на указания. Тогда Непомнящий подошёл к нему. Он занёс над головой здоровенный кулак – все судорожно ахнули, а Эзоп задержал дыхание: калия бромид, натрия безонат...       – Или вы меня слушаетесь, или мой кулак приземляется прямо на… на телевизор, – костяшки главсанитарских пальцев хрустнули. Дождавшись тишины, Непомнящий оглядел присутствующих и вскинул указательный палец: – Ты! – указал он на Пророка, обеими руками сжимавшего сову, – идёшь мыть полы. Вы двое, – палец ткнул в Наиба с Лёхой, – поторапливайтесь, унитазы сами себя не ототрут.       – Я человек науки, а не…       – Или ты идёшь и изобретаешь быстрый способ мытья стульчаков, или ты больше не человек науки!       Видимо, секундное молчание главсанитар принял за знак согласия и переключился на Емелю:       – Тебе, Трусливый лев, я поручаю красить стены. Вон, старая краска аж сыплется – непорядок, некрасиво. Краску тебе принесёт Колдуй... то есть, Патрикея. Она же проследит, чтобы вы не отлынивали.       Емеля с опаской посмотрел на потолок:       – Это, типа, что, до самого верха?       – Ну да. А ты что думал: низ стены покрашен будет, а верх нет?       – Так тут это, ну... – он поглядел по сторонам, ища поддержки у пациентов. – Высоко.       – А стремянка для чего?       – Стремянка-то да, но... понимаете, на высоте и голова закружиться может, и тогда, ну, это... кранты. Шею сломать раз плюнуть.       – А как ты ещё с кровати не навернулся, товарищ невротик?! Пора преодолевать страхи и становиться мужчиной!       Емеля отвернулся, только его уши заалели из-под чёрных дредов.       – Не издевайтесь над Емелей, он же лечится! – Лиза встала рядом с ним. – Лучше поручите нам мыть палаты! Я вообще жду не дождусь, когда вы мне работу дадите, а вы всё не…       – Отставить пререкания! Я сказал, Емельян идёт красить потолки, значит, так и будет! А наш баснописец…       Эзоп попытался слиться со спинкой дивана. Глутаральдегид, формалин, глицерин... Звуки голосов походили на шум сломанного Лёхой телевизора.       – Понял? – главсанитар толкнул его в плечо.       – А? Что? – переспросил Эзоп, очнувшись от перечисления веществ.       – Эх, совсем забыл, что у бедняги тугоухость, – посетовал Непомнящий, обращаясь к Колдуйбабе: та подобострастно кивнула. – Лизу тебе в напарники определяю, говорю! Вместе палаты прибирать будете.       До того грустные Лизины глаза засияли:       – Задание, ура! – она звонко захлопала, заставив Эзопа внутренне вздрогнуть.       Эзоп протестующе замотал головой:       – Нет…       – Значит, как я и сказал, Эзоп с Лизой шагают прибирать палаты… – Лиза тотчас стянула Эзопа с дивана и потянула к двери, чуть не сняв с него перчатку. – Так вот, Емельян… – Непомнящий обернулся к Емеле, но того и след простыл. Тогда главсанитар взревел так, что из памяти Эзопа улетучились все названия препаратов: – ГДЕ ЕМЕЛЬЯН?! Колдуйбаба тотчас принялась обшаривать углы в поисках пациента, а Коля аж сунулся за диван – хотя было очевидно, что с такими габаритами, как у Емели, искать там не имело смысла; Лиза бросила руку Эзопа и взвыла в сложенный из ладоней рупор: «Емеля-а-а!».       Тут со стороны окна раздался слабый, но отчётливый голос:       – Можно… можно я?       Главсанитар разом навострил уши.       – Ого, так ты, Эдгар, всё это время был с нами?       Эзоп с облегчением выдохнул: гомон прекратился. Эдик утёр слёзы и сказал чуть громче:       – Можно я покрашу стены?       – А что, – главсанитар Непомнящий вытянул ус. – А ведь это идея. Ты же у нас художник, значит, кисточкой возюкать умеешь. Решено, будешь расписывать стены.       – Правда? – Эдик на дрожащих ногах аж привстал с табурета. – Мне дадут рисовать?       – Совершенно верно! Кому, как не тебе, сделать из нашей захудалой клиники произведение искусства.       И тут Эдик расцвёл: щёки мгновенно зарумянились, в глазах блеснул огонёк. Опрокинув табурет, он вскочил на ноги и принялся разминать плечевые суставы:       – Так, всё, нет времени сидеть. Где мои кисти? Краски? Покажите мне холст, с которого начать работу!       С этими словами Художник, пританцовывая, выбежал из комнаты. Непомнящий одобрительно проследил за ним взглядом и обратился к пациентам:       – Ну, как, товарищи, все видели, как надо? А теперь давайте, шевелите поршнями, пока я в настроении!       Оставшимся пациентам ничего не оставалось, кроме как покинуть комнату, поторапливаемым злыми выкриками Колдуйбабы: «Давайте, грешники, шевелитесь! Работа сама себя не сделает!». Эзоп подумал, что для полноты образа ей не хватало плети, возможно, с несколькими хвостами: чтоб охватить сразу побольше несчастных – вот тогда бы колдунья разгулялась. Но уж лучше бы его били, нежели… Он перевёл взгляд на Лизу: её хватка напоминала кандалы. Прежде, чем она утащила его за собой, краем уха Эзоп расслышал, как главсанитар сказал самому себе: «А ну-ка, что у нас тут идёт по телеящичку…», и следом раздался звук приземляющегося на диван тела.       В палату Лиза заскочила, оставив дверь нараспашку, и Эзоп аккуратно прикрыл её за собой. Он страдальчески смотрел, как Лиза бодрым зайцем прыгала от одной койке к другой. Формалин, фармальдегид...       – У вас, мальчиков, комнаты такие же, как у девочек, – верещала Лиза без остановки.       – Тогда почему нас разделяют?       – Потому что...       – Я шучу! – она по-дружески, но всё же немного больно ударила Эзопа в бок: у неё оказались довольно острые локти. Глицерин, этиловый спирт... – Как же здорово, что мы в паре! А то ты всё один да один, и никак к тебе не подступиться. Теперь-то мы подружимся!       Остановившись у одной из кроватей, Лиза вскинула одеяло до самого потолка. В который раз Эзоп порадовался тому, что он в маске, и не вдыхает всю ту пыль, которая собралась в постельном белье за неделю. Взгляд пал на окно. Если бы в психиатрической лечебнице пациентам представлялась возможность открыть форточку...       Лиза чихнула прямо в одеяло.       – Всё равно стирать, – махнула она рукой. Жёлтые сопли всосались в ткань.       Эзоп качнулся из стороны в сторону: даже перечисление лекарств больше не спасало от нервической дрожи. Не хватало ещё заразиться от этой девчонки.       – Знаешь, Лиза, я могу справиться и в одиночестве, – Эзоп забрал у неё одеяло и расправил.       – А мне что делать?       – Ничего, – он сложил его вчетверо. – Можешь отдохнуть.       – А в стихах ты говорил, что хотел такого товарища, как я... Ну же, Эзоп, не стесняйся!       Она схватила подушку и, смеясь, швырнула в него ею. В глазах потемнело, с глухим "вух" подушка хлопнулась на пол. Пух разлетелся в разные стороны.       – Ой...       Не сказав ни слова, Эзоп поднял порванную подушку и отряхнул её, стараясь не потерять оставшуюся набивку. Уже две вещи – эта и одеяло, – которые после Лизиной "уборки" требовали скорейшего исправления.       – Пожалуйста, будь аккуратнее, – попросил он.       Лиза надула губы:       – Ты всегда такой серьёзный?       – Я обычный, – Эзоп пожал плечами. – Возможно, тебе со мной немного скучно.       – Ха-ха, ничуть! – воскликнула она, в очередной раз заставив нутро Эзопа сжаться до точки. – Дай-ка сюда!       Лиза уже было потянула руки к истерзанной подушке, но Эзоп ограничительно вскинул ладонь.       – Пока мы шли в палату, я случайно услышал Наиба, – на этих словах Лиза с любопытством распахнула глаза. – Кажется, он говорил, что ему необходима помощь. Я полагаю, что он имел в виду тебя.       К его удивлению, глупая уловка превзошла все ожидания: за считанные секунды Лиза побледнела, покраснела, вспотела до блеска кожных покровов, шумно надула и сдула щёки – словом, поразила Эзопа всей широтой человеческих эмоций.       Едва не сбив его с ног, Лиза рванула из палаты, но вдруг остановилась в дверях. Эзоп вкрадчиво поинтересовался:       – Что-то не так?       – Главсанитар назначил нас напарниками, – она почесала затылок. – Не брошу же я тебя одного, даже если Наиб меня ждёт.       – Не переживай, Лиза, я справлюсь.       – Правда-правда?       – Не сомневайся.       Недолго думая, Лиза кивнула и тотчас скрылась в коридоре.       В палате наступила блаженная тишина. Эзоп закрыл глаза, чтоб в полной мере насладиться ею, и облегчённо вздохнул.       Вот теперь можно было приступать к работе.       Он снял испачканный Лизиными соплями пододеяльник и отложил в сторону. Из-под Лёхиного матраса извлёк проволоку, а из-под Колиного вытряхнул крошки от печенья. Протёр засиженное мухами окно, в котором не открывалась форточка: за стеклом яркими листьями красовалась осень. Осторожно убрал в тряпку мушиный труп, вытер пыль с подоконников и тумб, выбросил старые цветочные оригами. Оставалось помыть пол и сменить постельное бельё, и палаты можно было считать чистыми, хотя для полной картины Эзопу не хватало родного стерильного запаха.       Он уже отжимал тряпку, когда под подушкой своей кровати заметил торчавший кончик бумаги. Эзоп с трепещущим сердцем извлёк оттуда свежее письмо. Прошлые хранились в его тумбочке, надёжно спрятанные между страниц "Большой медицинской энциклопедии".       Эзоп ровно и мягко опустился на кровать. Конечно, сначала следовало закончить работу, а только потом читать письма, но ведь пять минут ничего не изменят – так он решил, с улыбкой заскользив взглядом по строчкам.