Аушка-психушка

      – В-вам ещё что-нибудь н-нужно? – спросил Андрей, передав Пророку ведро, швабру и тряпку.       – Нет, спасибо, мы справимся, – Пророк мягко улыбнулся. – Кажется, у тебя сегодня внеплановый выходной.       – Ка-кажется, да. – Уборщик искоса поглядел на ведро. Натянув кривую улыбку, видимо, не веря своему счастью и не желая лишний раз искушать судьбу, он торопливо удалился.       Пророк включил воду, и та тут же обдала его фонтаном брызг. Спешно закрутив кран, он стряхнул с себя холодные капли и нахмурился: оказалось, что приладить громоздкое жестяное ведро под кран не так просто, как он думал. Вернее, он о таком и не думал – в конце концов, дома оно ставилось в душевую кабину, и никаких проблем. А тут...       Пророк вновь попытался впихнуть строптивое ведро в раковину, но расстояние между краном и дном едва умещалось в длину его ладони. Он тяжело вздохнул: хорошо, что хоть успел выключить воду прежде, чем промок до нитки.       – Итак, что мы имеем, – «Заключённый» деловито натянул жёлтые резиновые перчатки. – Неадекватный сотрудник дурдома с намёками на старческое слабоумие занимается эксплуатацией труда пациентов, прикрываясь ширмой «трудотерапии». – Последнее слово он иронически отчеканил по слогам. – Вы, ребята, ну никак не могли удержаться от искушения сунуться на кухню и получить по носу? Но ладно, вы, а остальные здесь за что?       – Да брось ты бухтеть, – Наиб уже вовсю драил унитаз, активно работая локтями. – Развлечёмся зато.       – О да. Развлекаемся по-царски, – усмехнулся Лёха.       – Отставить разговоры! – цыкнула на них Колдуйбаба, устроившаяся в углу рядом с инстументарием. Лёха потёр нос и еле слышно пробурчал:       – Покомандуй ещё тут.       – Что?! – услышала Колдуйбаба.       – Набралась словечек от главсанитара, говорю.       – Божество глаголом правды режет грешный дух. Колдуй, баба, колдуй, дед... В этой боли найдёшь ты успокоение!       – Без понятия, что ты несёшь.       Платки и юбка Колдуйбабы образовали вокруг неё настоящее гнездо, с виду такое уютное и тёплое, что Пророк невольно зевнул. Патрикея, не удержавшись, повторила за ним.       – Не хочешь к нам присоединиться? – поинтересовался у колдуньи Наиб, оглянувшись через плечо.       – Нет, я выполняю священный долг. Моё дело – присматривать за вами, прохиндеями и лицемерами.       Стараясь не вслушиваться в их разговор, Пророк вернулся к размышлению над задачей с ведром: конечно, тут бы не помешала помощь уборщика – уж у него-то наверняка имелись какие-нибудь хитрости, – но, увы, раньше надо было думать: тот наверняка уже дома отдыхает. А что, если попросить у санитарок бутылку?..       От размышлений его отвлёк «Заключённый», оказавшийся рядом с совком в руке:       – Смотри, как делается.       С этими словами он положил совок в раковину ручкой наружу, поставил ведро перед собой и включил кран: наполнившая совок вода побежала по ручке прямо в ведро.       – Вуаля.       Пророк заворожённо уставился на самодельный агрегат. Даже Колдуйбаба в любопытстве выпучила глаз: второй она прикрыла, утомлённая разговором.       – Хитро придумал! – присвистнул Наиб.       – Обыкновенная физика.       – Да, это интересно… – задумчиво проговорил Пророк, глядя, как быстро вода заполняет ведро. – Хотел бы я, чтоб физика нам помогла. Знаете, мы ведь умрём завтра. Лёха только отмахнулся:       – Со своим бредом про кровавые стены уж как-нибудь сам разбирайся.       – Эзотерика тоже считается наукой, – заметил Наиб, облокотившись на унитаз.       – Псевдонаукой, – "Заключённый" состроил брезгливую мину, глядя на Наиба: – Тебе-то самому не противно?       – Не-а.       Пророк так и не понял, имел ли Лёха в виду мытьё туалета или же веру в лженауку. Впрочем, он всё равно знал, что Наиб попросту шутит.       – После фронта мне вообще мало что мерзко, – продолжил Наиб. – Думаешь, там стульчаки драить не приходилось? Вымазанные кровью и поносом...       Вода с шумом перелилась через край, и спохватившийся Пророк быстро завернул кран.       – Но я не очень хочу вспоминать то время, – Наиб взялся за вантуз.       – Ну, тут поноса хоть отбавляй, – хмыкнул "Заключёный". – Вон, тут пророчат, что и кровь скоро подоспеет.       Пророк промолчал. Отряхнув совок, он вернул его к стене, к остальным инструментам, и заметил, что Колдуйбаба сладко похрапывает, укутавшись в платок – всё-таки усталость действовала даже на колдуний.       – Чёрт, какой ублюдок так трубы засрал?! – сердито шикнул Наиб, выдернув вантуз из сливного отверстия.       «Заключённый» мелко захихикал.       – Вижу, развлечение тебя взбудоражило.       – А ты что-то не особо работаешь, – Наиб обернулся к Лёхе.       – Кто напортачил, тот и разгребает.       – Ребята, не ссорьтесь, – попытался успокоить их Пророк, натягивая тряпку на швабру. Впрочем, попытка была слабой – ему попросту надоело разнимать Лёху с кем угодно.       – Это ты ему скажи, – кивнул Наиб на «Заключённого». – То душнит, то стебётся, то ко всем цепляется. Тебя, вон, постоянно пытается задеть.       – Пусть. Только не ругайтесь, ладно? Я очень хочу, чтобы мы не убили друг друга раньше, чем это сделает с нами главсанитар. Давайте просто всё тут отмоем, а потом мы...       – Без меня, – Лёха скрестил на груди руки. – Я привык полагаться только на себя.       – Но...       – И уж точно мне плевать на домыслы психа, который думает, что он видит будущее.       Из коридора донеслись стремительно нараставшие звуки бега. В туалет на всех порах влетела Лиза, которая первым же делом запнулась о ведро: Пророк и сделать ничего не успел, а она уже прилетела в руки Наиба. Вода тонким озерцом залила пол.       – Подруга, у тебя понос? – не мудрствуя лукаво поинтересовался Наиб. Он терпеливо придерживал Лизу за подмышки, пока та приводила дыхание в порядок. Даже Пророку было слышно, как яростно колотилось её сердце. Колдуйбаба, перевернувшись на бок, громко всхрапнула.       – Ты как раз вовремя, – "Заключённый" всучил Лизе свою тряпку и неспешным шагом пошёл прочь.       – Эй, куда это ты? – возмущённо вскинул бровь Наиб, всё ещё придерживавший Лизу.       – По делам.       – Пусть идёт, – попросил Наиба Пророк. – Всё равно он не помогает.       – Зато я помогу! – Отдышавшись, выпалила Лиза и задрала к Наибу вспотевшее красное лицо, но тут же выкрутилась дугой. – Ты уже можешь меня отпустить!       Наиб опустил руки, и она тотчас вытерла со лба пот Лëхиной тряпкой, а заодно и высморкалась.       – А как же Эзоп?       – А он сам справится!       Решив оставить Наиба с Лизой наедине, Пророк взял ведро со шваброй и вышел в коридор – тот показался ему довольно длинным. Значит, ему предстояло отмыть здесь всё, отсюда и до самых дальних палат? Ну что ж, Андрей же справлялся…       Засучив рукава, Пророк принялся за уборку. Конечно, в одиночку драить целый этаж не хотелось, и всё же он не был против: каждая минута, проведённая в спокойствии, теперь расценивалась им на вес золота.       Пророк протёр под диваном: нырнула тряпка зелёная, а вынырнула сразу серая и пушистая – видимо, уборщик всё же не сильно напрягался на работе. Пророк скользнул взглядом по лопнувшей обивке и вдруг поймал себя на мысли, что с появлением Непомнящего лечебница как будто умирала. Конечно, она и прежде не выглядела, как пятизвёздочный отель, однако теперь… Пророк вздохнул: теперь здесь правил злой дух, так он себе это объяснил. Ощущался этот дух во всём, даже привычный флёр лекарств сменился тёплым запахом овсянки – только вот дарил он не уют, а тошноту.       Когда Пророк уже домыл до середины коридора, то услышал за спиной смех ребят. Он разогнул спину.       – Тебе помочь? – Лиза мягко перехватила у него швабру. Пророк даже не сразу заметил пропажу и понял, что произошло, лишь когда пальцы сжали пустоту вместо черенка.       Лиза захихикала и принялась скользить со шваброй по полу, то и дело вертясь и пританцовывая.       – Ничего она так, да? – Наиб встал рядом, глядя на кружащуюся в вихре Лизу. – Даже жалко, что завтра к цивилам возвращаюсь, оставляю в дурке такую девчонку… Эй, Лиза!       – А?! – она быстро обернулась.       – Полегче пляши, а то дырку протрёшь!       – Протру-протираю-барабаню-протарабара… – у Лизы совсем запутался язык, и Наиб засмеялся, останавливая за плечи её скольжение.       – Ребята, это, конечно, здорово, но давайте всё-таки займёмся делом. – Пророк попытался аккуратно вернуть швабру, но Лиза держала крепко: – Всё-таки быстрее уберёмся, быстрее закончим. Наиб кивнул:       – Это да. Работы дофига, но нас много, а она одна. Мы её и так на лопатки уложим. – Лиза упоённо закивала, и Наиб заговорщически прищурился: – Кстати, Лизка, смогла бы ты уложить кого-нибудь на лопатки?       – Только если бы ты меня научил "ща-как-дать"!       – Да хоть сейчас.       Лиза с восхищением распахнула глаза – и тут же Наиб сделал ей подсечку.       – Первое правило: всегда будь начеку, – не скрывая самодовольства, сказал он, крепко держа растерянно повисшую на вытянутой руке Лизу.       – Ах ты так?       Пророк и глазом моргнуть не успел, как Лиза пнула Наиба под колени.       – Второе правило! – воскликнула она, приставив к рухнувшему Наибу кончик швабры.       – Сдавайся сразу, когда Лиза твой противник!       – Ну, ты сама напрашиваешься на "ща-как-дать", – ухмыльнулся он, резко перехватив швабру.       Он тут же вскочил и перекрутил Лизу через плечо. Она попыталась отнять у него швабру, но тут же получила ей лёгкий тычок под мягкое место.       «Ой!»       Решив, что раз убирать нечем, то можно и немного передохнуть, Пророк уселся поудобнее на диванчике. Смотреть за боем оказалось интересно.       – Нечестно, нечестно! – Лиза, хохоча, всё ещё пыталась перехватить инициативу в виде швабры, пока не оказалась в тисках между ней и Наибом. Поражавшись ещё немного, она вконец выдохлась, и Наиб отпустил её. Лизин лоб блестел от пота.       – В бою все средства хороши, подруга, – Наиб сделал по нему лёгкий щелбан. Щеки Лизы зарделись:       – Даже такие?       С этими словами она приблизилась к лицу Наиба и вытянула губы трубочкой – как вдруг из туалета, как чëртик из табакерки, выскочила Колдуйбаба. Пылая и задыхаясь от возмущения, она грудно проревела:       – Вы… грязные злодеи, как вы посмели ослушаться главбога?! Лиза оторопело оглядела себя:       – Где ж я грязная... – она отряхнула пижаму, видимо, на всякий случай: – И сама ты злодейка!       Оскорблëнная до глубины морщин на лбу Колдуйбаба грозно двинулась на Лизу, но Наиб загородил подругу:       – Э, стоять, Зорька.       На лицо Колдуйбабы легла тень, и Пророк невольно отшатнулся. Она зашевелила пальцами, словно разминая их перед тем, как наслать страшное проклятие. Зловеще сверкнул золотой зуб.       – Как ты меня наз- И тут Наиб сдвинул ей на глаза платок и, ухватив за плечи, раскрутил вокруг оси:       – Ребята, играем в «Жмурки»!       От неожиданности Колдуйбаба аж рот раскрыла. Лизу уговаривать не пришлось, она тотчас затараторила какой-то детский стишок, размахивая тряпкой: «Все играют, становись, кто ведёт, поторопись, мы не будем хмуриться, но последний – жмурится!».       На последнем слове Наиб отпустил Колдуйбабу.       – Я вас всех прокляну! Лучше покайтесь во грехе, жалкие черви, ибо постигнет вас кара главсанитарская!! – верещала она, продолжая крутиться по инерции, пока Наиб с Лизой с хохотом бегали вокруг неё.       Пророк хмыкнул в ладонь. С появления главсанитара он уже и позабыл простую человеческую радость, не обременённую тяжкими видениями о будущем. Да, они сбывались, и всё же, глядя на счастливых Наиба и Лизу и сердитую Колдуйбабу, тщетно кружившуюся в попытке их поймать, Пророк подумал: может быть, он ошибся? Не зря же лечится в жёлтом доме. В конце концов, что лучше: проживать дни в неявной тревоге, ожидая грома, или…       Пророк рассмеялся.       Наиб и Лиза хохотали, Колдуйбаба бранилась. Особо смачно выругавшись, она попыталась натянуть платок обратно на лоб, но лишь сильнее запуталась в своих одеждах. В таком положении колдунья не выглядела угрожающе.       Восстановив равновесие, Патрикея вскинула к Лизе руки, но та отпрыгнула в сторону.       – Обожжёшься! – прыснула со смеху Лиза, встав перед Пророком.       – А вот и нет, обожжёшься ты! Я спущу на тебя небесный огонь, плутовка!       Пытаясь поймать нерадивую Лизу, Патрикея сделала рывок вперёд, но Лиза уже отпрыгнула к другой стене. Пророку открылся вид на сверкающий золотом оскал.       – Вот ты где!       Он уже приготовился молиться, но Колдуйбаба на мокром полу с криком проскользила мимо него.       В коридоре показался Емеля, и колдунья шлёпнулась о его мощную грудь. Он испуганно ойкнул.       – Емеля во́да! – крикнула Лиза.       – У вас тут, типа, игра какая-то? – осторожно поинтересовался Емеля, помогая Патрикее развязать платок. – Тут, это, шумите так, по всей больнице слышно. Я уж думал, случилось что...       – И что, не испугался заглянуть к нам на огонёк? – Наиб довольно хмыкнул.       – Испугался... Но тут это, типа, вы, а не кто-нибудь...       – Ловко ты от работы улизнул. Где хоть прятался, герой? Чтоб мы тоже знали надёжное место.       – В шкафу с санитарскими халатами... А вы не боитесь, что санитары за такие шутки повяжут? – Емеля кивнул на опрокинутое ведро.       Странное чувство вдруг колыхнуло сознание Пророка: а ведь действительно, почему никто не останавливает их? Он облизнул вмиг пересохшие губы, ещё раз посмотрел на Наиба, на хохочущую Лизу и ругающуюся на них Колдуйбабу – и, заглянув за широкую спину Емели, увидел пустой коридор.       Где все санитары?       Пророк не решился крикнуть "эй!", представив, как звук, отскакивая от стен, эхом разносится по лечебнице. Неужели они одни? Лёгкий холодок прошёлся по спине. Однако дверь в конце коридора с шумом распахнулась: неужто врач?! Пророк и подумать не мог, что так обрадуется санитару! Только он приготовился к тётивалиным вязкам, как вдруг понял, что это не она.       Уверенными, быстрыми, широкими шагами, с перекошенным злобой лицом, главсанитар надвигался на него, а за ним по пятам, то нагоняя, то отставая, спешил насмерть перепуганный Эзоп. «Прошу вас, верните, это личное!», – гулко звучали его крики. Смех пациентов стих. Пророк снял сову с самодельно пояса и, прижав её к себе, приготовился к худшему.