Аушка-психушка

      Заметив Пророка с компанией, Непомнящий сразу их окликнул:       – О! Вы-то мне и нужны.       – Ой, мы работаем, честно-честно! – гнусаво залепетала Лиза, в то время как Колдуйбаба пала ниц:       – Непомнящее божество! – воскликнула колдунья и с яростью указала на ребят. – Прошу возмездия! Эти грешники не желают трудиться во имя твоё! А один и вовсе скрылся...       Однако главсанитар пропустил её слова мимо ушей. Он гаркнул:       – Идите-ка сюда и полюбуйтесь на этого красавца!       В руках Непомнящий сжимал стопку бумаг, которые топорщились, словно букет осенних листьев с прожилками-буквами. Рядом с ним остановился бледный как смерть Эзоп.       – Прошу, отдайте, – тяжело задышал он и протянул к исписанным бумажкам руку. – Это личное.       – Что случилось? – осторожно поинтересовался Пророк.       – Что случилось? – главсанитар недовольно растопырил усы. – А вот что! Я вам сейчас покажу…       Эзоп вновь потянулся к листам, но Непомнящий ловко увёл их из-под его носа и потряс ими перед Пророком.       – Этот голубчик у нас, оказывается, занимается перепиской.       Щёки Эзопа побелели пуще прежнего.       – И… что же в этом плохого? – спросил Пророк.       – Тайной! Тай-ной! – отчеканил главсанитар. – У коллектива секретов быть не может, тем более от меня. И вы только послушайте, чего он понаписал!       Лиза вытянула нос, пытаясь разглядеть, какие такие ужасные тайны держит Непомнящий. Емеля беспокойно почесал затылок, а Наиб опёрся на швабру.       – Я не думаю, что читать чужую переписку – хорошая идея, – заметил Пророк.       – Отдайте, пожалуйста, – тихо повторил Эзоп. – Это личное. Непомнящий развернул лист и прокашлялся:       – "То, что главсанитар выдаёт за зарядку, больше похоже на жалкое её подобие, игнорирующее технику безопасности и доводы здравого смысла и созданное, скорее, для удовлетворения его садистских потребностей». Что ты об этом скажешь?       Пророк в недоумении промолчал, другие тоже не проронили ни слова, и в наступившей тишине он услышал, как в перчатках со скрипом сжимаются кулаки Эзопа. Наиб почесал нос. Неловкость в воздухе концентрировалась в почти что ощутимую материю.       – Или вот ещё: – Непомнящий поменял лист, – "Я проверил, овсянку есть не стоит – её даже Вик не переваривает".       Лиза хихикнула, однако тут же прикусила губу.       – Витя-Витя, – укоризненно покачал головой главсанитар. – А ведь это его почерк. Вот уж от кого не ожидал! И закрывай после этого глаза на то, как слюнявый пёс объедает коллектив. Геркулес ему не нравится, понимаете ли! Стыдно! Ну да ладно. Так, на чём я остановился? Ах да, – он вновь сменил лист. – "...В прошлый раз ты посмеялся, но всё же подумай над моим предложением. В любом случае, смерть будет..." Так, это неинтересно...       Пророк не без жалости отметил, как Эзоп задыхается, быстро меняя цвет лица с белого на красный. И как к Непомнящему попали письма? "Неужели он обыскивал наши личные вещи?" – Пророка поразила догадка. Он посмотрел на сову, и та согласно мигнула ему светом лампочки на глазе-пуговице: с главсанитара станется.       Пророк сжал сову и отодвинул неприятные мысли куда подальше. Всем нутром он желал поскорее уйти, но главсанитар продолжал:       – «Но всё же хуже всего необходимость "социализироваться"... От слова "коллектив" меня скоро вывернет». Как вам такое, а? Все расслышали?       Повисла пауза.       – Да, – хлюпнула носом Лиза.       Непомнящий удовлетворённо кивнул.       – И, наконец, самое важное, – он перестал шуршать листами. – "Наш главсанитар – это просто сущий... сущий... ", – Непомнящий вновь прочистил горло. – "...Молодец". Последнее, конечно, приятно, но позвольте, в чём истинная причина укрывать столь лестные слова от меня и ваших товарищей?       – В письме говорилось не так. В письме говорилось, что вы… – Эзоп осёкся, встретив суровый взгляд главсанитара. – В любом случае, вы не имеете право читать переписку. Отдайте сию минуту!       – Ты мне тут не командуй, мальчишка! Главный санитар обязан знать, о чём шепчутся его пациенты: а вдруг они замышляют, – Непомнящий сделал большие глаза, – антиколлективную диверсию?       – Мы не... – с дрожью в голосе начал было Эзоп, но его заглушил поток главсанитарской речи:       – И Виктору, как члену рабочего коллектива, должно быть стыдно! Да-да, стыдно, ведь он содействовал преступнику в его низменных мотивах. Может, это он на тебя так плохо повлиял, а, баснописец? Ох уж я с ним поговорю. Больше никакого общения между вами! Не хочешь социализации – будешь куковать в карцере.       – Хватит! – взмолился Эзоп. Он схватился за голову, его то и дело потряхивало.       – Выворачивает их, знаете ли! Зарубите же себе на носу, юные диверсанты, что коллектив – это не просто абстрактный термин, это общие мечты и цели, это забота о друге и крепкий дух товарищества. В одиночку не одолеть и кочку, слышали такое?       – Замолчите! – пальцы Эзопа болезненно скрючились. Они поползли вниз, оставляя на щеке длинные царапины, пока не схватились за маску. Эзоп оттянул её, словно бы ему не хватало воздуха.       Пророк предупреждающе поднял перед собой сову и замотал головой, но Непомнящий игнорировал всё вокруг.       – А коли плюнете в коллектив… мне объяснять, что будет дальше?       Тут Эзоп издал гортанный стон. Не успел никто и ойкнуть, как он, зажмурившись, сорвал маску и впился зубами себе в руку. Колдуйбаба завизжала. Не в силах стряхнуть оцепенение, Пророк наблюдал, как на пол закапала кровь, как Наиб попытался разжать Эзопу челюсти, но получил толчок локтём; как Эзоп побежал по коридору, опрокидывая мебель. Из глубины коридоров донеслось и медленно стихло трагическое: «Так жить нельзя, о, так жить нельзя!».       – Во блин... – выдохнул Емеля.       Придя в себя, Пророк с негодованием бросил Непомнящему:       – Вы просто садист!       Главсанитар усмехнулся:       – Ещё спасибо мне скажете, когда увидите, какое прекрасное будущее вам уготовлено.       – Я и так прекрасно видел это будущее. Просто признайтесь, наконец, что вы самозванец.       Колдуйбаба нервно захохотала.       – Цыц, Патрикея! – погрозил ей главсанитар. Он наклонился к Пророку и поднял бровь: – Какие громкие слова для такого мягкотелого колобка. А чем докажешь?       – То, что вы самозванец, докажут документы. А вот то, что вы садист, – нервно сглотнув, Пророк указал вверх, в угол: – Докажут камеры.       Непомнящий проследил за направлением пальца Пророка, равнодушно вперился объектив. Затем он театрально вскинул запястье ко лбу:       – Ну что за поколение! – воскликнул главсанитар. – Зелёные, как огурчики, зато какие самоуверенные! А чуть пальчиком погрозишь – так сразу кричите: «Ах, вы садист!».       Патрикея кивала, заглядывая ему в рот, однако голос её подрагивал:       – Строптивые души грешников требуют строгости.       – Неужели вас не пугает прокуратура? – с напором поинтересовался Пророк.       Лиза громоподобно чихнула:       – Карикатура? Ура, мы идём рисовать! – она вытерла нос и ухватила за рукав Наиба, но Непомнящий звонко хлопнул в ладоши, заставив её замереть.       – Так, обеденный перерыв, – сказал он. – Думаю, вы уже устали и, уверен, мечтаете о порции свежего, горячего геркулеса. Патрикея, проводи их.       Услышав его слова, Колдуйбаба сразу расцвела. Она потрясла запястьями и мелко затопала на месте, придав себе схожесть с чародейкой из диких племён:       – Колдуй, баба, колдуй, дед, колдуй, серенький медведь! Заклинаю вас повиноваться непомнящему божеству!       Её танец не произвёл особого впечатления.       – Тьфу ты, достали уже, – скривился Наиб, глядя на её трясущееся тело, и раздражённо бросил: – Жду не дождусь, когда выпишусь из этого дурдома. С вами самому недолго психом стать. Тьфу!       Он бросил швабру и медленно пошёл, засунув руки в карманы. Лиза, шмыгнув носом, последовала за ним, всё ещё не отпуская его рукав. Емеля медлил, и Колдуйбаба, не скрывая удовольствия на своём лице, вскинула к нему руки в угрожающем жесте. Емеля икнул и поспешил за друзьями. Довольная результатом, Патрикея удалилась за ними.       – А ты, дружок-пирожок, останься, – повернулся Непомнящий к Пророку. – Не думал же ты, что я позволю кому-то вмешиваться в становление нашего замечательного коллектива? – он похлопал его по плечу.       – Вам это с рук не сойдёт – мы не одни. К пациентам приходят родственники, и не все из них поведутся на ваш обман. Рано или поздно о всех злодеяниях узнают, и вам придётся отвечать перед законом.       – Ну, это ты, Илюша, загнул.       Пророк почувствовал, как внутри проснулась и закипела злоба.       – Илья, – он с неприязнью посмотрел на главсанитара. – «Илюшей» меня может звать только жена. Для вас я – Илья.       Однако Непомнящий, как всегда, не обратил на его слова никакого внимания, заставив отвращение к этому злому, жестокому человеку, во власти которого они оказались, с новой силой вспыхнуть внутри.       – Нда? А я думал, ты ещё не против прозвища «Пророк». Оно идеально подходит сумасшедшему, которому никто не верит. А что до ваших родственничков, – продолжил Непомнящий, – то уж с ними я как-нибудь улажу беседу, не волнуйся.       У Пророка перехватило дыхание. Когда его любимая придёт… Нет-нет! «Язык мой – враг мой!» – в ужасе подумал он.       – Вы... Что вы собираетесь делать с нашими родными?       – «Что-что»! – раздражённо махнул рукой главсанитар. – По-твоему, я что, и впрямь садист какой-то?       На полу в свете ламп всё ещё поблёскивали капли крови, оставленные Эзопом. Голову сковала нарастающая боль – Пророк с усталостью понял, что сейчас его посетит ещё одно видение. Так и случилось – оно внезапно возникло перед глазами: небольшой кабинет физиотерапии, пустое кресло с ремнями, Пророка с силой к нему волокут, в ушах нарастает электрический треск… Откуда-то издалека доносится истошный девичий крик, вой полицейских сирен.       – Главсанитар Непомнящий, прошу, одумайтесь, – взмолился он. – Вы не ведаете, что творите. Поверьте мне, я видел будущее!       В глазах Непомнящего вспыхнул недобрый огонëк.       – Я сам творю будущее!       Пророк, не отрываясь, смотрел в красные бисеринки главсанитарских глаз. Липкий страх велел телу бежать, но он продолжал терпеть давящее молчание, сам не зная, чем оно может закончится. «Такой себе из меня провидец», – без смеха подумал Пророк. Казалось, прошла вечность перед тем, как Непомнящий перевёл взгляд на часы.       – Ладно, отставить болтовню, трудовой день зовёт тебя! Вон, полы в чём-то красном перепачканы. После обеда отдраишь, да так, чтоб сверкали, как новенькие. А теперь, – он вновь хлопнул, – вперёд и с песней! Геркулес – лучшее лекарство и источник сил, а силы тебе ещё пригодятся.       С этими словами главсанитар расправил спину и гордой походкой удалился в столовую. Твёрдая подошва его сапог размазала по полу капли крови, оставив за ним красную рваную дорожку.       "В одном вы точно правы: силы нам пригодятся. – Подумал Пророк, прижав к себе сову. – Кровь – ещё одно доказательство ваших злодеяний . Всё равно мы ещё поговорим, главсанитар – или кто вы на самом деле такой, – пускай мы и сумасшедшие, но мы точно не идиоты".       С этими мыслями Пророк покрепче обнял сову и, обойдя след, направился к товарищам.