Лесная невеста 3: Сундуки Совиной головы

      Эльфийка появилась на корабле ближе к вечеру. За бортом «Ласточки» раздался едва слышный всплеск, и девушка поднялась на борт, поддерживаемая водой. И несмотря на такой оригинальный способ появления, одежда на ней была абсолютно сухой.       Найдя взглядом Энди, находившегося в этот момент на палубе корабля, Элениэль направилась к нему. Кивнув рыжему, девушка замерла рядом, задумчиворассматривая горизонт. Помолчав пару минут, наконец произнесла:       — Собери тех, кто хочет попрощаться с погибшими товарищами, на палубе. Я подожду вас, прежде чем начать.       Пока они были на острове, Энди занимался командой, помогая ребятам прийти в себя. Затем улучив момент, проведал Лара. Корабельный врач уже осмотрел эльфа и не нашел серьезных повреждений физического плана. Сев у изголовья, Энди аккуратно вытащил остатки цветка из волос эльфа, прядь которых сам же отхватил шпагой в бою.       «Хорошо, уши не задел или шею».       — Надеюсь, ты придешь в себя и с тобой все будет в порядке, — неловко пробормотал напоследок, погладив темную макушку. Затем снял обувь и, укрыв его покрывалом, ушел. Как и говорила Эль, пострадавшего уложили в ее каюте, той самой, где полгода назад девушка впервые познакомилась с капитаном. Теперь комнату немного переоборудовали под нужды нового члена команды.       Остальное время Энди провел на палубе, напряженно следя за береговой линией острова, пока смотрящий не упускал из внимания морские просторы за их спиной.       Старпом уже знал о пострадавших и кивнул в ответ.       — Спасибо… за все. Надеюсь, Лар… — сбился и, нахмурившись, продолжил: — Ларсиеннель несильно пострадал от чар. Я ни разу не задел его шпагой. Передам команде, думаю, проститься захотят все.       Тем временем сам Андре тоже вернулся вскоре после девушки, но не направился сразу к «Ласточке», а сев в лодку, сплавал к кораблю Гедеона. Вернулся через час, молчаливый и мрачный. Проверил ребят, обменялся парой фраз с Энди, но, казалось, мысленно капитан был далеко. Рыжий нашел его в трюме, машинально перебиравшего куски парусины.       — Прощание… будет прощание через несколько минут, — тихо сказал Энди в спину другу, одиноко сидевшему в полумраке.       — Хорошо, — он быстро вытер щеки, и когда вышел к свету, рыжий заметил покрасневшие глаза. — Пойдем.       Пока все собирались, эльфийка всё так же стояла у борта корабля, смотря на редкие облака, что собрались на линии горизонта. Взгляд девушки словно застыл, и казалось, что мыслями она совершенно в другом месте. Её никто не решался потревожить, но как только все желающие собрались на палубе, она вздрогнула и, глубоко вздохнув, тихо произнесла:       — Её когда-то звали Лерея. А началось всё потому, что тот, кого она любила её, предал. По крайней мере именно так она считала. В душе поселилась ревность, которая затем переросла в ненависть. Ненависть и чужая магия превратили её в чудовище. Лерея, пока не набрала всей своей силы, не могла контролировать всех сирен, поэтому многих просто погрузила в сон в Ишиме, морской столице. Под водой. Её цветы не могли жить в морской пучине, поэтому был занят их город, находящийся на острове. Сирены когда-то построили Форкир, чтобы налаживать связи с народами с поверхности. И он послужил отличной стартовой площадкой для Лереи.       Эльфийка махнула рукой в сторону острова. Один из немногих уцелевших кораблей в бухте медленно заскользил по водной поверхности в сторону выхода из бухты. Но никакой команды на палубе не было видно. Взяв курс в сторону облаков, что пуховым одеялом прикрывали горизонт, он медленно плыл вслед за закатным солнцем, а затем вспыхнул в его лучах желто-оранжевыми всполохами. Огонь, начавшийся с середины палубы, быстро охватил всё судно, словно каждая доска корабля была пропитана каким-то горючим раствором.       — Я знаю, что у людей существуют разные способы провожать умерших за черту. В проклятой земле мне не хотелось их оставлять. Огонь унесёт их души к вашим богам, океан надежно спрячет то, что останется.       Обернувшись, девушка нашла глазами Энди. Затем достала из сумки, прикреплённой к поясу, небольшой флакон и, подойдя к рыжему, протянула ему.       — Пару капель на галлон воды. Напоите всех, кого вернули с острова. Это поможет быстрее избавиться от дурмана, которым они надышались. С Рином всё тоже будет хорошо. На рассвете зайди ко мне. До этого времени не покидайте корабль.       Пробормотав молитву, Энди перекрестился, когда вспыхнул корабль и клубы серого дыма поплыли вверх, к закатному небу. Вставший за штурвал Андре вместе с остальными членами команды молча выслушал рассказ девушки и, также не говоря ни слова, кивнул рыжему.       Тот бережно взял флакон.       — Спасибо вам. К счастью, кроме… погибших, остальные, можно сказать, отделались легким испугом, если верить Николасу. Он и эльфа осмотрел. Да, моряков принято хоронить в море, в других случаях в землю, но здесь вы правы, нельзя оставлять тут никого. Тем более наши предки и вроде одно из племен за океаном также практикуют огненное погребение. Думаю, Он поймет, я буду молиться за них, — для себя старпом уже решил посвятить эту ночь бдению и молитвам за упокой душ умерших. Не только членов команды «Ласточки», но и тех кораблей, кому не посчастливилось остановиться тут.       Что-то тихо прогудел гном, стоявший неподалеку. Он тоже смотрел в сторону горящего корабля и не спешил уходить.       Проверив закрепленный штурвал, Андре велел смотрящему спуститься и назначил сменщика. На душе было муторно. ***       Ночь прошла тихо. Щит, которым эльфийка защитила корабль, исчез, но их никто и не беспокоил. «Ласточка» замерла в мертвой бухте, окутанная звенящей тишиной. Корабль, что послужил погребальным костром погибшим, догорел, а то, что осталось, поглотил океан, словно тот был сделан не из дерева, а из камня. Не осталось ничего. Со стороны острова тоже не было никаких изменений. Ночь просто поглотила всё пространство, давая миру погрузиться в тревожный сон. ***       Едва рассвет успел чуть осветить горизонт, предвещая скорый восход солнца, как Элениэль уже покинула свою каюту. Ей удалось избавить эльфа от яда сирены, и теперь Рин просто спал. Не позднее вечера он придёт в себя. А через пару дней полностью вернётся в форму.       Дойдя до каюты Энди, девушка постучала.       К утру зажженные им свечи успели догореть, оставив после себя огарки, больше напоминающие остатки выбитых зубов. Почему-то в уставших мозгах юноши возникали именно такие ассоциации. Услышав стук, он отложил четки из зеленых нефритовых камней, которые перебирал всю ночь, пока молился, сидя на полу у самодельного алтаря в углу.       — Пусть их души обретут вечный покой у Твоего престола, аминь, — завершив молитву, поднялся и, подойдя к двери, открыл. Беспокоить помощника капитана могут лишь по важным делам, поэтому Энди никогда не спрашивал, кто пришел, и не запрещал приходить в каюту, если что-то случалось. Несмотря на довольно молодой для своего звания возраст (Энди исполнилось двадцать два), он относился к своим обязанностям серьезно. — Доброго утра, Эль, — к принцессе он обращался на «вы», пусть и сокращенным именем, как девушка сама разрешила.       Эльфийка кивнула в знак приветствия.       — Извини, что так рано, но много что ещё нужно успеть сделать. Мне необходимо тебе кое-что оставить. Я зайду? Поговорим?       Она указала взглядом внутрь его каюты.       — Ты один?       Нервно одернув ворот рубашки, он открыл дверь.       — Да, проводил бдения, немного застоялся воздух от свечей. Проходите, я открою окно, — посторонился, чтобы девушка вошла.       Небольшая каюта с двумя круглыми окнами. У стены под одним из них — письменный стол, рядом полка с книгами и скатанными в трубку свитками. На столе принадлежности для письма, томик библии и четки на нем. Ковер, больше напоминающий циновку, на полу, кровать под явно самодельным, но искусно сделанным балдахином, шкаф для вещей. Больше внимания могла привлечь боковая стена, закрытая деревянными панелями. Там на полках и крючках висело оружие Энди, поверхность на первый взгляд казалась двумя составляющими картины, изображающей библейский сюжет — седовласый старец у большого корабля и животные, идущие по трапу. Ной перед великим потопом. В комнате царил идеальный порядок, который нарушали только огарки свечей. В углу небольшой алтарь с деревянной поставкой перед ним на полу для молитв.       — Я надолго тебя не задержу. Не спал всю ночь?       Окинув комнату быстрым взглядом, девушка чуть улыбнулась и, пройдя к столу, положила на него свиток, перетянутый кожаным ремешком.       — Это карта. Архипелаг сирен состоит из десятка небольших островов и островков. Я отметила на карте, где именно среди них искать нужный вам. Добавила комментарии, описала ориентиры. Вход в пещеру находится под водой. Там небольшой туннель, который выведет наверх, в скрытую внутри острова пещеру. Когда откроете сундук… — девушка достала из поясной сумки небольшую шкатулку. Внешне материал напоминал вулканическое стекло с синевато-зелёными прожилками: — Она из арандура. Этот материал надёжно изолирует любую магию. В сундуке будет небольшой мешочек из черного материала. Точно не знаю какого. В воспоминаниях сирены он похож на кожу. Размером совсем небольшой, сантиметра четыре в высоту. Не ошибётесь. Ни в коем случае не вскрывайте его. Уберите в эту шкатулку и отдайте её Рину, он сможет это уничтожить.       Эльфийка поставила шкатулку на стол, рядом со свитком:       — В мешочке семена. Тот, кто скрывал от посторонних глаз этот сундук, перед тем как его закрыть, проверил содержимое мешочка. Его отвлёк всплеск, рука дёрнулась и одно семечко упало. Этого он не заметил. Семян там немного, но они опасны. Да ты и сам видел к чему может привести, если прорастить даже одно.       Она вздохнула.       — Рин очнётся сегодня. Пару дней пусть отдыхает, ему этого хватит, чтобы полностью прийти в норму. После того как закончите с этим сундуком, можете плыть дальше. Рин найдёт мое письмо, когда придёт в себя. Я попросила его присмотреть за вами и оберегать Андре. Он, конечно, не маг, но хороший воин. Меня ждать не нужно. Я помогу сиренам избавиться от скверны на острове. У меня самая большая устойчивость к магии, породившей эти растения. А затем я вернусь в Альвхейм к отцу.       Первое желание спросить о причинах обращения именно к нему в обход капитана Энди удалось подавить. Парень выслушал сказанное и, подумав немного, кивнул.       — Да, хорошо. Я понял. Мы предпримем необходимые меры и, кажется… догадываюсь, откуда эти семена в сундуке. Ведь я служил какое-то время у Совиной головы. Капитан выменял семена редких растений с особыми свойствами у какого-то колдуна или шамана, о чем сам рассказывал нам. Говорил, что семена были в нескольких мешочках, часть из них он продал, а эти остались, — вздохнул.       «Все же из-за его тогдашних решений мы теперь расхлебываем последствия».       — Рад, что он поправится. И… ваше возвращение связано с произошедшим тут? Надо… наверное, доложить о случившемся владыке и королю Гедеону, ведь его корабль тоже здесь. Ваша помощь была неоценима, спасибо, — улыбнулся. — Жаль, что уходите, но думаю, у принцессы и сильного мага в одном лице есть задачи поважнее морского путешествия, — он говорил без иронии, скорее констатировал факт. Все же «Ласточка» плавает давно, длительное путешествие не всем подходит, в особенности если это не твоя главная специализация.       — Будем надеяться на то, что те семена не были такими, — девушка покачала головой. Магия являлась неотъемлемой частью их мира, но иногда принимала ужасные формы.       — Не совсем. О произошедшем я уже рассказала, — она бросила взгляд в окно, где рассвет потихоньку отвоевывал себе небосвод. — Со мной связывался Териан. Это особая магия Хранителя. Отца пытались убить. Использовали яд мантикоры. Так сложилось, что то, что должно было подействовать мгновенно, не сработало как положено. И Териан благодаря Саладину успел среагировать. Но не успели спасти убийцу, на которого, в отличие от отца, яд подействовал как нужно. Сейчас всё уже хорошо, но ты прав. Я больше не могу себе позволить находиться где-то ещё, кроме как быть рядом с ними. Вот, возьми.       Девушка сняла с шеи шнурок, на котором висело три кулона. Один в форме овала с камнем, напоминающим горный хрусталь. И два в виде небольших продолговатых пластинок. Одна пластинка прозрачная, как камень в овале, вторая голубого цвета.       — Голубая — это активатор для амулета, который носит Андре. Там есть на каждой пластинке по краям, напротив друг друга, символы. Их нужно нажать и переломить её. Это активирует амулет и сработает мгновенный телепорт. Вторая пара с такими же свойствами. На случай если он не носит свой. Амулеты настроены на Анориана. Это, конечно, не абсолютно безопасное место, но лучше, чем за тысячи километров. Прошу, оберегай своего капитана. Не давай ему рисковать собой. Если Андре погибнет, то Анориану уже никто не сможет помочь, — девушка немного помолчала, некоторое время смотря в глаза рыжему. — Ты рассудительный, ответственный и добрый юноша, Энди. Тебе я могу доверить ещё одну просьбу, позаботься и о Рине тоже. — Она привычным жестом, словно младшему брату, взъерошила его рыжие волосы и тепло улыбнулась.       — Мне пора, Джек заберёт меня отсюда через пару дней, нужно успеть очистить остров, а я, к сожалению, не маг огня.       Услышанное ошеломило его, и пару минут Энди потрясенно молчал, чувствуя, как горят уши, а сказанное эльфийкой разноцветными всполохами кружится внутри, не находя выхода.       — Вот как… значит, волнения в Альфхейме приобрели более серьезный поворот. Может, его решение уплывать немедленно было правильным. — Тогда он не решился оспаривать желание Андре и помог со сборами. Благодаря спасательной операции «Ласточка» была на слуху, и они быстро укомплектовали команду. Люди, гномы и некоторые эльфы сами вызывались, проблем с финансированием не возникло. Но Фонтейну тогда показалась странной эта спешка, пока в личном разговоре Андре не объяснил другу ситуацию. А теперь выходит, это был возможно единственный правильный выход? Ведь увезти самого владыку они не могли, тот должен сам навести порядок в стране.       — Я буду молиться за Владыку Анориана, чтобы ситуация поскорее завершилась благополучно. А за Филом присмотрю, не волнуйтесь. Единственное… — внезапно осознав что-то, он умолк и продолжил уже тише, словно кто-то мог подслушивать у двери: — Как мы поймем, что Фила можно отправлять назад или когда… мы можем вернуться?       — Никак, — эльфийка покачала головой и, дойдя до кровати, села. Подняв взгляд на Энди, она вздохнула. — Когда бы он ни вернулся, будут проблемы. У эльфов очень непростое отношение к людям. Вам не рады в наших лесах. Мой народ не часто встретишь проживающим на ваших территориях. Даже с вэнан. Эльфы считают, что встретить вэнан — лучшее, что с нами может случиться. Благословение богини. Но ровно до того момента, пока это не человек. Если эльфа свела судьба с человеком — это проклятие. Эльф, решивший связать свою судьбу с человеком, практически всегда безвозвратно покидает лес. И если на простого эльфа ещё не будут обращать столько внимания, то Владыке этого внимания не избежать. Саладин не рассказывал? Даже когда Териан объявил его своим вэнан, почти никто это не воспринял, только когда они прошли через древний ритуал, — она снова вздохнула. — Большинство считает, что это тяжелая ноша Хранителя, посланная ему богиней ради благополучия нашего леса. Ведь все понимают, что война с людьми нас выматывает, а победить мы в ней не сможем. Анориан же… — девушка перевела взгляд на окно. — Андре не рады. А теперь он ещё и часть жизни Владыки, но в то же время его нет рядом с ним. Я даже не знаю, с чем это сравнить. Андре ушел, когда шторм только начинался. И даже если Анориан обуздает этот шторм, как только он вернется, ветер снова принесет неприятности. Эльфами правит сильный. Андре же сбежал, как только возникли трудности. Его будут презирать за слабость, и это, так или иначе, будет отражаться на Анориане, — девушка пожала плечами. — Я считаю, что худшее, что мог сделать Андре, это оставить Анориана в это время. Вместе они бы пережили шторм. Доказать, что твой друг достоин быть рядом с эльфийским Владыкой, может только он сам. Впрочем, я могу быть и не права. Знаешь, наверное, Андре с тем, кого вы зовёте Элом, было бы лучше. Но мироздание распорядилось по-другому, и теперь мы можем только выбрать, чью сторону принять.       Эльфийка поднялась.       — Прости, это очень сложная тема. У наших народов разное понимание мира. Это и правда не просто. И не каждый согласен нести на своих плечах подобное. В конце концов, для эльфа триста-четыреста лет не так много. Капитан может вернуться, когда наследник Териана будет готов занять трон. Тогда Анориан сможет спокойно покинуть страну и быть вместе с твоим другом, не обременяя его ни проблемами, ни ненавистью своего народа.       Девушка подошла к приоткрытому окну.       — Не буду прощаться. И, Энди, на Рине не лежит такой ответственностия как на Владыке, но он, как и любой эльф, очень привязан к лесу и семье.       Что окно в каюте «Ласточки» вполне может послужить ей дверью, Эль выяснила при первом своём появлении здесь. И, не дав парню ей что-то ещё сказать, покинула каюту, действительно не попрощавшись.       Проводив ее взглядом, рыжий старпом вздохнул. Надо принести воды, умыться и начать новый день.       «Да, мы разные и объяснить все причины ухода Фила я вряд ли смогу. Многого сам не знаю, но видел, в каком он тогда был состоянии. Несколько покушений, нервный срыв почти каждый день… он реально был близок к преступлению. Выдержать такое давление нелегко, тем более когда ты в чужой стране и кажется, что против тебя абсолютно все. Мы ведь не могли помочь. Самое веселье началось после праздников и отъезда Гедеона. Когда король Кератона гостил, еще было тихо, никто не осмеливался подавать голос. Но потом… владыке все равно проще, это его народ и его Родина. А Фил может выдержал бы давление, но попытки убийства? Магические, отравить пытались, два физических нападения, последний раз похищение, кто выдержит?! Они там словно с цепи сорвались».       Из раздумий его вывел стук костяшками по двери.       — Да?       Вошел сам капитан, непривычно тихий и задумчивый.       — Ну что там? Я видел, она говорила с тобой.       — Заходи, конечно, — ответил Энди со слабой улыбкой.       «Вот угораздило же. Хотя мне и сейчас их история любви кажется очень милой и настоящей. Они должны бороться за это!»       Осознание пришло внезапно, и, не выдержав, он выпалил: «Ты должен вернуться домой!»       Удивленно подняв брови, Андре глянул на друга.       — Ты чего? Почему так сказал? Что-то случилось? Знаю, она может связываться с братом и узнавать новости. Но мне не сказала, знаешь, кажется, и Эль разочаровалась во мне, — нахмурился. — Не слишком ли много просят у парня, кто всю жизнь видел только море? Мне двадцать один год. И семьи толком не было. Не знаю, чем могу помочь, если даже с островом вот что вышло! Все ошибаются, знаю, парни погибли из-за меня, но магия и растения возникли раньше. И волнения в Альвхейме… Там все живы?       Энди пересказал другу содержание разговора с эльфийкой. Он слушал молча, только мерил шагами комнату, временами поглядывая в окна. Когда Энди, высказавшись, тоже умолк, капитан сел на стул, повернув спинкой к себе.       — Не знаю, что лучше, остаться или уйти, но выбор уже сделан. В любом случае мы просто сталкиваемся с последствиями, и не более того.       Энди опустился на край своей кровати рядом.       — Но ты… ведь хотел остаться, да? Встретить истинную половину, не только для эльфов это благословение.       — Конечно! Но на тот момент выбора особо не было. Последний раз стреляли практически в упор, два миллиметра, и все, встречайте благословенные берега, — расстегнув ворот рубашки, Филин кончиками пальцев провел по груди в центре татуировки. — Спасибо лекарям, даже шрама не осталось. Тогда Анориан сам предложил решить проблему кардинально, вернее, принять кардинальные меры. Между вариантами быть запертым под охраной в башне, сидеть безвылазно в покоях Владыки с ограниченным кругом посетителей и морем, ты сам знаешь, я выбрал последнее. Меня тогда достали все и вся, сидеть в четырех стенах не было больше сил. Лишь море потихоньку вылечило. Физические раны ерунда, даже жизнь свою я так не ценю. Придет Азраил, пожму ему руку и отправлюсь в дальнее плавание, сам знаешь. Но хочется все же… — грустно улыбнулся, невольно погладив еще раз знак на груди. — Немного счастья. И раз от меня зависит жизнь Анориана, надо проявить больше внимания к деталям.       За сундуком решили идти вдвоем, как в прошлый раз, только перед этим старпом заглянул проведать эльфа.       «Если бы он тогда не вмешался, я бы, наверное, вместо Курта был сожжен на том корабле, и вообще…»       Ему было трудно понять, что такой прекрасный, с одухотворенным лицом искусный воин с хорошими перспективами нашел в беглом аристократе? Который ушел от собственной семьи, протестуя против договорного брака и других ограничений, выбрал жизнь пирата, теперь просто моряка. И эльф отправился вместе с ними, хотя изначально не выказывал желания остаться на «Ласточке».       «Все ради того, чтобы оставаться рядом с человеком, кто… не проявляет внимания?»       Чувствуя, как горят уши, смущенно потер их и, нерешительно постучавшись, заглянул в комнату. Эльф спал. Длинные черные волосы были заплетены в слабую косу, поэтому несколько прядей всё же выбились и разметались по подушке. На столе, придвинутом к кровати, стояли кувшин с водой и несколько глиняных флаконов. На чистом полу кое-где виднелись короткие черные черточки от угля. В самой каюте ощущался запах каких-то трав, свежести, как после грозы, и ванили.       Помедлив несколько секунд на пороге, Энди вошел, нервно комкая в руке платок. Одна из старых привычек, оставшаяся еще с юности. Старпом всегда носил при себе носовой платок с вышитыми инициалами в уголке. Обычно в обшлаге рукава камзола или в кармашке, а когда нервничал, мог теребить пальцами. Пройдя внутрь, осмотрелся, но, кроме спящего Лара, в комнате никого не было. Мелькнула запоздалая мысль о спальном месте для принцессы, ведь Эль устроила раненого товарища на своей кровати.       «Хотя она вроде собирается сегодня отправиться назад. Если уже не… иначе я бы уступил свою кровать».       На борту оставались две свободные каюты, причем вторая — для штурмана, не успели найти подходящего, Андре думал подучить эльфа, раз тот остался на борту. Но заниматься с ним велел Энди. Поручение осталось невыполненным, рыжий просто не мог долго находиться рядом с Ларсиеннелем.       «Теперь придется пересмотреть свои взгляды, если капитан правда… отправится домой, то мне понадобится новый помощник. Надо было раньше заняться обучением или настоять на принятии нового человека. Правда, Фил не доверяет новичкам, только Лару».       Приблизившись к кровати, неловко опустился на край стула рядом и положил маленький черный камень.       — Это… аконит, я нашел его в одном старом храме. Явно был раньше частью четок. С тех пор ношу при себе как талисман, знаешь, помогает, даже когда просто находится рядом, — не будучи уверенным в том, что его услышат, Энди говорил негромко, не хотел разбудить больного. — Мы за сундуком, скоро вернемся. Надеюсь, ты скоро выздоровеешь и… — поднялся и, наклонившись над спящим, осторожно убрал прядь волос, упавшую на лоб. — Спасибо за спасение.       Вблизи лицо эльфа казалось еще красивее, почему дети Иланаары так прекрасны? Ни единого изъяна. Кажется, битва с ним не принесла никаких повреждений, чему рыжий был втайне рад. Все же его сабля идеально наточена. Погрузившись в раздумья, Энди продолжал наклоняться, пока не остановился в паре сантиметров от лица эльфа.       — Ой, совсем расслабился! — буркнул под нос и хотел было отстраниться, потом в каком-то странном порыве приблизился и коснулся губами щеки спящего.       Осознание пришло секунду спустя, и покраснев до кончиков ушей, старпом быстрым шагом покинул комнату, с трудом заставив себя придержать дверь. Как только дверь закрылась, эльф глубоко вздохнул и медленно открыл глаза. Медленно обвёл помещение мутным взглядом.       Ему показалось, он что-то слышал, поэтому и вынырнул из объятий сна. Но рядом никого не было. Перебарывая слабость, приподнялся, опираясь локтем и предплечьем на кровать. В голове все ещё шумело, но больше не было вязкой, давящей на сознание тяжести. Он даже смог узнать каюту принцессы. Сил встать не хватило, но взгляд зацепился за кусочек ткани, лежавший возле его руки. Заметив вышитые инициалы в виде букв «Э.Ф.» на платке, а это оказался именно он, эльф улыбнулся и, откинувшись обратно на подушку, закрыл глаза, сжимая платок в руке и продолжая улыбаться, вновь провалился в сон.

***

      «Тогда это решение казалось единственно верным».       Расстегнув ворот рубашки, он чуть оттянул его вбок. В свете утреннего солнца виднелась только гладкая кожа — все же при дворе талантливые целители. Даже шрама не осталось от стрелы, вонзившейся тогда сквозь лопатку так, что конец был виден спереди. Вторая стрела мазнула по ноге, третья прошла в миллиметре от лица, пока его стаскивали с лошади. И это лишь одна попытка. Вдруг за одно мгновенье, вернее несколько дней, никому не интересный ранее пиратский барон превратился в живую мишень.       «Кто же мог подумать, что эльфы не захотят смешанного брака настолько сильно?»       Хмыкнул под нос, достав из кармана бумажный сверток с орешками. Пока занимались ранеными, пока убирали палубу, пока… проводили товарищей. Потом разошлись спать под утро, если кому-то удалось сомкнуть глаза. Филин же провел ночь на палубе, но больше, чем физически, чувствовал скорее моральную усталость. Даже нет, тяжесть, словно в груди поселился небольшой камень и теперь давит на легкие, мешая дышать. Заметив выходящего на палубу старпома, кивнул ему, подзывая к себе.       — Ну что, плывем? Лодка уже готова. Оставим Роджера за старшего, потом, думаю, отплывем до бухты Одинокого Странника, здесь часа четыре до нее. Там встанем до следующего утра. Ребятам нужно отдохнуть, да и ты выглядишь не очень.       Рыжий передал ему амулет и два кулона.       — Вот, отдала Эль. И… она считает, что тебе стоило оставаться в Альвхейме. Извини, не мне судить об этом. Сам видел, ты был тогда близок к… — не решаясь продолжить, Энди замолчал. Об этом знали лишь двое. Трое, если считать самого Андре.       — К самоубийству? Да, ты прав, — усмехнулся капитан, отправив пару орешков в рот. — Знаю. Но дело сделано, нам остается лишь мириться с последствиями и предпринять что-то ради улучшения ситуации. Вернее, неприятности могут принести пользу, если знать, где она, так ведь говорил Совиная голова?       Рыжий улыбнулся.       — Верно. Старый капитан всегда считал себя баловнем судьбы, и говорят, он единственный после смерти не был наказан, хотя носил метку. Кто знает, так ли это? Ведь его вспоминали бароны на последней сходке, когда вычеркивали твое имя из списков.       — Да. Но хоть я и перестал быть пиратом, от своего имени не отказываюсь. Ибо этого достиг сам. Ладно, — спрятав медальоны, он кивнул старпому, давая команду вперед. — Шлюпка уже спущена. Не хочу никого третьего, разве что Барадура. Он хочет размять ноги. Пойдем втроем.        Доплыть до нужного островка, который расположился почти на самом краю архипелага, на лодке заняло пару часов. Маленький скалистый кусочек суши, где росло одинокое карликовое деревце, хлипкий ствол которого был изогнут природой причудливым зигзагом. Наш остров с десяток шагов в длину и в два ширину, из живых вместивший только птиц. На карте было отмечено, с какой стороны следует нырять, чтобы обнаружить вход в пещеру, где спрятан сундук. Лодку удалось привязать веревкой к дереву. Для этого пришлось на один из её концов привязать утяжелитель и закидывать, пока та не перелетела через не очень толстый древесный ствол.       Подводный вход в пещеру обнаружился на глубине метров четырех от водной поверхности. Туннель, что вел к сухой части пещеры, тянулся ещё метров пять. Благо хоть достаточно широкий, но Барадур, непривычный к таким видам путешествий, туда добирался уже из последних сил. А вынырнув, глухо ругался, отплевывая солёную воду. Тут пригодились навыки Энди по плаванию и нырянию на глубину. Он двигался первым, затем помогал товарищам. Сапоги и тяжелые ремни пришлось оставить в лодке, как и шляпы с оружием. Филин завернул карту в водонепроницаемый мешок и прикрепил к себе, чтобы защитить от соленой воды. Рыжие волосы старпома хорошо просматривались впереди, так что с навигацией не возникло проблем, хотя, вынырнув в подземном тоннеле, капитан с трудом отдышался, надсадно кашляя.       — Во многом солидарен с тобой, приятель, — признался гному. — Хотя насчет воды понятно. Судя по записям Совиной головы и воспоминаниям из судового журнала, он хранил сундуки в местах, связанных с разными стихиями: вода, земля, воздух и огонь. Был очень изобретательным, поэтому расслабляться нам еще рано. Кэп мог предугадать, что чужаки найдут вход в пещеру, здесь есть пометки, — кивнул на сверток с картой.       Путники сняли мокрые рубашки, выжали их и, надев снова, спустя несколько минут продолжили путь.       — У нас нет фонарей, но я взял огниво, если в пещере будет совсем темно, — заметил Энди. — Однако свет откуда-то идет.       Действительно, в тоннеле не было темно, скорее, сероватый полумрак, словно пространство откуда-то освещалось. Через пару метров они вышли в небольшую пещеру. Но несмотря на то что тоннель оказался не слишком длинным, складывалось впечатление, что на самом деле остров больше, чем та его часть, что над водой. Стены пещеры сырые от влаги, пахло плесенью и сыростью. Мягкий, ползучий мох покрывал практически всю их поверхность. Каменный пол, частично покрытый всё тем же мхом и песком. Низкий свод пещеры, с которого местами капала вода.       Барадур, пока шли, всё больше становился угрюмым.       — Плохое место. Порода мертвая, — проворчал гном, с подозрением осматривая открывшуюся им пещеру. По нему было заметно, что гному здесь неуютно, хотя, казалось бы, почти родная стихия.       Искомое они заметили в самой дальней части пещеры. Сундук был частично закопан в песок, который словно пытался его поглотить, но количества песка просто не хватило, чтобы полностью скрыть тайник. Частично песок в вперемешку со мхом вокруг потревожен, однако по оставшимся почти уже сглаженным следам видно — тот, кто это сделал, был здесь давно. На замке виднелись царапины. Кто-то пытался его вскрыть, но не преуспел.       Филин сразу узнал СВОЙ сундук, ключ от которого Совиная голова раньше давал ему. На крышке большого железного ящика был выбит тот же символ, что и на металлической звезде. Размером чуть больше монеты, она на цепочке была пристегнута к кожаному браслету, который капитан всегда носил на левой руке. Неприметная вещь, пираты часто обвешиваются побрякушками, в основном талисманами на удачу, ведь море непредсказуемо.       — Это мой. Да, местечко так себе, но может, в этом и суть. Тайник не должен привлекать внимание или заманивать уютной атмосферой. Хотя мой старик заморачиваться не стал, зарыл у подножия холма. Я рад, что ты с нами пошел, надеюсь, терпимо все-таки, — не хотелось терять гнома, тем более за полгода плавания Барадур принес существенную пользу, как и всегда. Эти крепкие ребята славились ворчливым нравом, но работать умели, вне зависимости от того, за что брались. Хотя в основном это было связано с металлом или драгоценными камнями. — Ладно, я открываю, будьте настороже. — Для добычи они взяли большую кожаную сумку с ремнями. Все же Филин планировал распотрошить тайник, но, увидев размеры сундука и прикинув вес, понял, что вытащить его вряд ли получится, даже обвязав веревкой.       — Не волнуйся, мы смотрим, — кивнул Энди. Ему тоже место казалось мрачным и каким-то давящим, словно могила.       Осмотрев сундук вблизи, Андре осторожно сел рядом и вскоре нашел выемку, по форме напоминающую шестиконечную звезду. Как только замок щёлкнул, парень приподнял крышку, и первое, что он почувствовал, сладковато-гнилостный запах, что ударил в нос. А затем на мгновение перед глазами потемнело, и он чихнул.

***

      Они наконец возвращались. В трюме «Ласточки» хранились все сундуки его дяди. Филин вёз их содержимое и ему не терпелось продемонстрировать найденные диковинки супругу. Прошло пять лет с момента, как «Ласточка» вместе с командой отправилась в путь. Он пять лет не видел Анориана. За это время из Альвхейма не было вестей. Эльф, как и обещал, не торопил его домой, не стремился прервать путешествие и даже не напоминал о себе.       Порт прибрежного эльфийского города Франдессаль с каждой минутой становился всё ближе. Уже можно было заметить эльфийских стражей на пирсе. Похоже, их ждали. Среди стражи можно было заметить ещё одного эльфа, судя по облачению, явно не стражника. Кто-то из аристократии.       Попутный ветер уже который день буквально подгонял корабль, и стоя у руля, он не мог не думать о скорой встрече. Сердце бешено колотилось, Филин нервно постукивал пальцами по рулю, и чем ближе становилась береговая линия, тем больше нарастало волнение.       «Надеюсь, Анориан в порядке».       Монотонно повторявшаяся мысль стала особенно навязчивой, когда, взяв у штурмана подзорную трубу, капитан рассмотрел эльфов на пристани и никого не узнал. Пропустив удар, сердце на мгновение сжалось.       «Для бессмертных ведь время ничто? Хотя кому как».       Машинально пощупал короткие волосы под треуголкой, только начали отрастать после… Да, вроде сработала ловушка в одном из тайников. Обошлось, голова цела и хорошо, но где Анориан? А может…       Тревожные мысли как едва различимый шепот над ухом не давали насладиться моментом. Он возвращается. Миссия успешно завершена, хотя мало кто верил в подобное. Было сложно, найдены разные вещи, но он возвращается, уже вернулся, можно сказать! А если… вот опять это «если»!       «Может, они просто не знали о моем прибытии? Мало ли, никто не следил за морем и так далее. Все же пять лет не было связи…»       Почему-то вспомнилось серьезное лицо Энди и его короткое:       — Тебе нужно вернуться домой.       На пирсе Андре встречал тот самый эльф, которого они заметили среди стражи. За его спиной стояло четверо стражников в зеленоватых, на первый взгляд кожаных доспехах. Стража держала руки на эфесах клинков и по их ничего не выражающим лицам сложно было что-то понять. Но складывалось впечатление, что «Ласточке» здесь не рады. Эльф смерил парня с головы до ног холодным, презрительным взглядом серых глаз.       — Если у вас нет торговой лицензии, позволяющей находиться в этом порту, то возвращайтесь на свой корабль и покиньте наши воды, — процедил тот, как только подошвы сапог Андре коснулись досок пирса.       По спине пробежали мурашки, но не от взгляда, к таким Андре привык. После свадебного ритуала многие эльфы смотрели подобным образом, словно он без спроса проник в святыню и украл главное достояние нации. Презрение, словно и не вор даже, а виноват просто потому, что появился здесь. За свое рождение человеком.       «Может, Анориан… не справился?» — мелькнула предательская мысль, от которой внутренности словно сжала чья-то рука. Нет, твердило подсознание, не мог сильный маг, в одиночку победивший колдуна в башне, вот так от своих же…       Мозг еще обдумывал варианты, когда он задал главный вопрос:       — Владыка Анориан. Где он?       «Пять лет большой срок. Я не думал, что все так затянется. Хотя слышал, Дэниэл Золотой Зуб пробыл в плавании двадцать лет. Правда, он остался пиратом и… не был ограничен семейными узами».       — Вы знаете наверняка, «Ласточка» исследовательское судно, я давно не пират, — нахмурился, заодно пытаясь вспомнить, какие цвета в Альвхейме использовались для траура. Белый? Черный?       «За пять лет траур пройдет уже», — хмыкнул внутренний голос.       «Нет, он не мог умереть! Переворот? А где тогда Тервайн? Он же жив? Я бы почувствовал, мне бы сказали!»       Паника сжала горло холодными пальцами, но внешне он старался этого не показывать. Эльф скривился.       — Это не твое дело, — сказал, словно плюнул. — Возвращайся на свой корабль и убирайся отсюда, — зло почти прошипел эльф, — и не смей своим поганым ртом упоминать имя Владыки, иначе…       Договорить ему не дали.       — Хватит, Лаирассенель, — прервал эльфа мягкий женский голос. Названный эльф бросил на Андре ещё один злой взгляд и, развернувшись, учтиво поклонился зеленоволосой эльфийке, что шла в их сторону.       — Ваше величество, я всего лишь…       Но девушка снова прервала мужчину, взмахом руки заставив его замолчать.       — Не нужно. Я разберусь, оставь нас пожалуйста.       Девушка, как и прежде, предпочитала легким эльфийским платьям брюки и мундир. Зелёные волосы, собранные в простую прическу, крупными локонами падали на плечи. А в волосах… Андре смог заметить диадему Владыки.       Лаирассенель снова учтиво поклонился и, больше не удостоив человека и взглядом, быстро отправился прочь. Эльфийка чуть махнула рукой, отпуская и стражу. Затем кивнула Терваину, стоявшему у одного из деревьев, что высились неподалёку от порта. Эльф кивнул в ответ, шагнул в сторону леса и словно растворился в его тени. Элениэль повернулась к капитану.       — Ну здравствуй, Андре, — смотрела девушка без ненависти, злости и без презрения, однако в глазах цвета застывшего янтаря можно было заметить затаенную печаль — Прошу простить моих сородичей, но за это время они не стали теплее относиться к людям. А тебя здесь особенно не любят.       Казалось, все застыло внутри, он словно статуя замер на месте, не в силах вдохнуть, видя, как красиво переливается диадема на солнце. Да, раньше Эль носила корону, больше напоминающую легкий венец принцессы, но сейчас…       — Он… как… — выдавить из себя что-то вразумительное было трудно, перед глазами возник образ Анориана тогда, в день их прощания. На балконе с видом на море, о чем они тогда говорили? И такая же корона, казавшаяся гармоничным дополнением образа эльфа.       «Я бы почувствовал! Или нет?»       — Он… как это произошло? Они добились своего, да? — Лишь спустя минуту Андре почти заставил себя опустить взгляд, чтобы посмотреть девушке в глаза.       «Но можно сказать, я же выполнил мольбы большинства членов совета тогда и убрался подальше. Почему они пошли против своего же Владыки?» — металось в голове.       — Нет, он не мог… и потом… оставался же принц рядом, заметил бы… — ответил сам себе. — Ты говорила как-то, что эльф без второй половинки сам уходит к предкам. Но я-то не умер! Да, было однажды, на волоске прошло, но спасся. Как это произошло? Или отказался, тогда где он? Мы не знали, сколько времени займет экспедиция и перед отплытием «Ласточки» обсуждали это. Он знал, что может быть долго, я сам не предполагал насколько, но для эльфов пять лет ведь не такой срок или… Как это? — Крепко сжав руку в кулак, Андре почти заставил себя замолчать, иначе не получит ответа. Вопросов было очень много. В день отплытия тогда они все обсудили, и изучая карту, Андре вслух прикидывал время. Изначально думал отправиться через несколько лет после свадьбы, но реакция эльфов на брак оказалась слишком бурной. И вопрос поднял сам Анориан, напомнив о сундуках. Не просто экспедиция, предполагалось, что Совиная голова мог спрятать там опасные артефакты, которые следовало найти и обезвредить, или передать на хранение. Поэтому «Ласточка» плыла не ради одной жажды приключений команды, это было по-своему важно.       «И теперь выходит, мы были не правы или он тогда просто… уступил, видя мое состояние?»       Эльфийка повернулась к капитану боком, устремив взгляд на «Ласточку».       — Знаешь, таких междоусобиц внутри моей страны не было очень давно. Настолько давно, что эльфы не представляли себе даже саму возможность того, что кто-то посягнёт на власть Владыки. Аристократия всегда устраивала мелкие интрижки, подставы в своих кругах. Стать ближе к трону Владыки, подставить кого-то, чтобы его отдалили от двора, устроить удачный союз для отпрыска, чтобы укрепить свою власть и авторитет. Но власть Владыки была неприкосновенна. То, что началось после того, как он прошел древний ритуал с человеком, никто не ожидал. Слово Владыки — это закон, его охраняет магия, и оно поддерживается магией правящей семьи. Так было до недавнего времени. Что-то случилось, и магия больше не действует.       Перил на пирсе не было, зато неподалёку стояла пара ящиков, поставленных друг на друга. К ним девушка и направилась. Сев, она посмотрела на капитана.       — Через два месяца после того, как я вернулась сюда от сирен, Франдессаль посетил торговый корабль людей. Анориан тогда был здесь. Он вообще как минимум раз в месяц приезжал сюда на пару дней и наблюдал за океаном. У торговцев тогда был интересный товар, и он по случаю сам посетил их. Тогда-то один из них и рассказал интересные слухи об одном юноше, бурную ночь которого с какой-то красоткой слышала вся таверна. И рассказывал этот юноша о знакомстве с самим эльфийским Владыкой. Да ещё и являлся капитаном корабля, бывал на корабле легендарного морского дьявола, а в команде у него целый гном и ещё один эльф.       Пока говорила, девушка пристально следила за выражением лица Андре.       — Анориан не поверил, но… — она вздохнула, — между вэнан устанавливается особая связь. Если бы ты был эльфом, она бы появилась и окрепла сразу после ритуала. Но ты человек и для этого нужно было время. Несколько лет, и Анориан безошибочно бы знал, в каком направлении тебя искать, и такой поступок, как измена, почувствовал бы, и неважно, как далеко ты бы находился. Но ты был рядом с ним слишком мало. Единственное, что он точно знал, жив ты или нет. А ещё как ты думаешь, почему эльф покидает Альвхейм, если встретил своего вэнан в лице человека? Да и вообще, эльфы, связанные таким образом, стараются не расставаться надолго добровольно первые лет десять. Вы, люди, чувствуете это не так, как мы. Эльф тоскует. И это чувство для него почти болезненное. Оно изматывает, изводит. Если бы ваша связь успела окрепнуть, ему было бы проще переносить разлуку. Но Анориан видел, что ты не справляешься, и решил, что сможет справиться с самим собой, лишь бы тебе было легче. Вот только что рядом с ним, в Альвхейме, что на «Ласточке» в погоне за сокровищами ты одинаково мог погибнуть. Ты просто оказался слишком слаб, чтобы быть рядом с ним, — в голосе девушки казалось проскользнуло сожаление. — Ещё четыре месяца после этого мы активно наводили порядок в стране. Вычисляли бунтовщиков, раскрывали заговоры, укрепляли власть Сильвейн. Владыкой никогда не мог стать слабый. Анориан действовал. И ждал. Продолжал приезжать сюда, наблюдать за горизонтом. Мы почти достигли успеха, и бунтовщики предприняли отчаянный шаг, очередное покушение на него. А перед этим, за пару дней, был ещё один корабль. Торговцы. Я не уследила, слишком много, где мы с Терваином пытались успеть. У них была аудиенция у Владыки, который в это время находился здесь. Я не знаю, о чем они говорили, но следующие несколько дней он… — она позволила себе несколько секунд молчания, подбирая слова. — Его взгляд, он потух. А потом это нападение. Я не смогла его спасти. Такое ощущение, что он просто не захотел остаться. Словно сгорел. Не смог справиться. После ритуала не осталось даже семени для рощи. Оно просто рассыпалось в прах, когда мы хотели его поднять. Мы в итоге справились с бунтовщиками. Я приняла на себя обязательства, ведь Хранитель не может быть ещё и Владыкой. Теперь, пока не подрастёт сын Терваина и Саладина и не достигнет совершеннолетия, обязанности Владыки исполняю я.       Поднявшись, девушка протянула юноше свиток с печатью       — Вот, это разрешение на три дня пребывания в порту. Пополните запасы провизии и воды. Только отправляй кого-то из команды, сам лучше не покидай корабль. Ты выбрал мириться с последствиями, Андре. Теперь у тебя есть твоя свобода и океан и больше нет нужды терпеть эльфийское отношение к себе. Надеюсь, они подарят тебе то счастье, которое не получилось дать тебе Анориану.       Не замечая ничего вокруг, он пошел следом и машинально сел, просто опустился на доски пирса.       — Это бред! Те слухи насчет таверны, я никогда в таких местах не ночую, безопаснее корабля, когда ты в плавании, для капитана нет. Это знают и ребята, что мы с Энди всегда на судно возвращаемся к вечеру, если пристаем куда-то. Днем взять что-то, к зданию администрации сходить если надо, но в таверну, еще и на ночь? Энди это запрещает вера, а мне — здравый смысл. Нет желания среди пьяниц ходить, еще размениваться на каких-то проходимцев, будучи в браке, — он говорил тихо и монотонным голосом, перед мысленным взором возникал образ высокого мужчины с белыми волосами, одинокая фигура на пирсе. — Почему он не сказал об этом тогда? Ничего не говорил, и потом не было ни единой вести! От Эла пришло сообщение, мог же так, это нечестно. Если бы он тогда сказал, я бы остался, пусть даже запертый где-нибудь или в том доме с цветами на подоконнике, ведь был такой вариант! — В тот момент они обсуждали разное, включая и пребывание пару недель в доме, где ранее побывали, когда искали сундук Черного Моргана. Мало кто из эльфов, а может, вообще никто, кроме приближенных принца, не знал об этом месте. Просто после нападения в личных покоях Владыка сомневался, будет ли оно полностью безопасным и насколько продлится вынужденный карантин. Сам Андре в тот момент мало напоминал себя, казалось, приближался к границе безумия и сам подсознательно чувствовал это. Вот почему хотел уплыть, но ненадолго, возможно, в Кератон и обратно, путь занял бы не больше недели, если с задержкой! Но тогда служба безопасности не гарантировала поимку преступников, устроивших покушение, и выявление заговорщиков в такой короткий срок. Они выигрывали время и, кажется, перестарались. Вернее, он перестарался.       «Но… торговцы. Что они могли такого сообщить Анориану?»       — Насчет торговцев понятия не имею, что услышал он тогда. Я первое время, пока мы не вышли в открытый океан, посещал рынки, мы искали пленников, может, кто еще продавал эльфов, даже нашли одного, выкупили и отправили на обычном судне Кератона сюда. Вроде его звали Амнерис или Атерис. Впрочем, тогда еще были на борту… Может, после этого затаили обиду и придумали чего… никаких грехов за мной нет, если говорить о личной жизни, был только корабль да сундуки эти проклятые…       Он еще долго сидел, бездумно глядя на лист бумаги, оставленный рядом, и не замечал, как по щекам бегут слезы.       «Я буду здесь, буду ждать тебя на берегу» — последние слова Анориана на прощание еще звучали, они словно остались здесь, с ветром и шумом волн.       «Я просто хотел прийти в себя, на тот момент от меня самого оставалось так мало, что это было видно ему. Он так хорошо понял мое состояние, но в ответ получил лишь длительную разлуку и грязные слухи, которые так охотно распространяли подлецы».       Эльфийка покачала головой.       — Торговые корабли были с далёкой Заретании, а второй из Ульроака, это страна за степями ифритов, далеко на севере материка. Но торговцы, как и пираты, путешествуют по всему миру.       Девушка сделала два шага в сторону берега, но затем, повернувшись, всё же продолжила, при этом ее голос чуть дрогнул:       — Он ведь тебе пообещал, что не станет заставлять находиться рядом с собой. Сколько раз ты ему отказывал, когда он предлагал тебе связать ваши судьбы навсегда? А сколько раз ты сам говорил ему, что твоя жизнь — это ветер в парусах и волны, бьющие о борт твоего корабля? Он боялся тебя потерять. Что ты отвернёшься от него, если он попытается держать тебя рядом. Даже если скажет, что ему самому от этого непросто. Он дал тебе слово. И держал его. Сколько мог. А потом сдался перед самим собой. Я думаю, он всё же боялся. Боялся увидеть в глазах того, кем дышал, то, что был видеть не готов. Поэтому и дал возможность тебе самому выбирать, когда вернуться. Амулеты с телепортом были настроены только в одну сторону. Он не мог найти тебя по ним. Ты, наверное, можешь гордиться. Пират стал причиной гибели того, кто привел в этот мир грозу пиратов, Морского дьявола.       Отвернувшись, Элениэль, чеканя шаг, быстро направилась прочь, не намереваясь больше продолжать разговор. Сказать ей было больше нечего.       Реальность вокруг Андре начала меняться. Цвета померкли, из ниоткуда вокруг него заклубился грязно-серый туман. Эльфийка замерла на полушаге, словно кто-то остановил окружающую реальность. Исчезли звуки и ветер. Воздух перед Андре зарябил, стягивая кусочки тумана в одну точку, из которого словно соткалась зыбкая, размытая фигура. Что с каждой секундой становилась все плотнее.       — Я же говорил тебе, сын, что вечная подруга пирата — это одиночество, а его единственная любовь — это свобода.       Ему не сразу удалось «перестроиться», скорее уловить смену обстановки, слишком много мыслей заполнили голову. Казалось, вместе с эльфийкой говорил кто-то еще, может, он сам? Мысленно продолжал диалог, составляя предложения из сказанного тогда, в воспоминаниях. Гордиться, чем гордиться? Собственным бессилием? Неумением прислушаться к невидимым и неслышимым сигналам того, кого так внезапно полюбил? Ведь до конца почему-то не верил тогда, до момента их свадьбы, что все серьезно. Настолько неожиданно случилось. Анориан появился как солнце, осветив бескрайний небосвод внутреннего мира, и лучи проникали сквозь толщу воды так, что даже глубоководные жители — сомнения и страх повторной потери — видели их. А теперь… теперь ничего?       — Неправда! Так ты и матери сказал, когда уходил в тот день, я слышал! — вскочив на ноги, он кричал уже не ей, а… отцу, которого узнал по голосу и, скорее, той интонации. Знакомой. — Это был твой выбор, но со мной все иначе! Тогда ты не собирался давать ей шанс, а потом у тебя была мама Роза, она сама призналась, может, были и другие, но я не такой! — размашисто провел ладонями по щекам, убирая влагу. Услышанное ранее еще не до конца приняло подсознание, еще не хотелось в это верить. Ведь их прощание было так недавно! Он помнил каждое слово, хотя тогда был не в состоянии полноценно реагировать на происходящее вокруг. Скорее, не хотел покидать Анориана, но нельзя же сутками быть рядом и защищать как мать котенка своим телом от злого мира? А может… он просто оказался недостоин, как было сказано? Слишком слаб или легкомысленен?       Мужчина ласково, по–доброму улыбнулся. Его глаза под низко посаженными густыми черными бровями смотрели с теплотой и грустью. — Правда, сын. Ты это и без меня прекрасно знаешь. Просто не хочешь признаться самому себе. Но ты ведь сам выбрал. Выбрал, как и я когда-то, свободу. И тот, кто доверил тебе своё сердце, не смог смириться с твоим выбором. Не смог дождаться и оставил тебя одиночеству.       Приблизившись, мужчина положил свою руку на голову юноше, приглаживая растрепавшиеся волосы. Андре ощутил тяжесть ладони отца на макушке. Помедлив, шагнул вперед обнимая, зарылся носом, как когда-то в детстве, в сюртук. Тот же запах табака и чего-то еще. — Нет, я обещал скоро вернуться, но не сдержал слово, как он, — сквозь всхлипы произнес с паузами. — И после свадьбы не выбирал свободу, просто… давление было сильным. Знаешь, очень трудно выстоять, когда тебя унижают просто за то, кем ты родился. Я привык к презрению и страху к пиратам, но там не было все настолько серьезно. Потом попытки физически устранить, провокации, интриги… нигде не было и дня, и часа спокойного. Они загоняли меня как зверя, максимум я мог дать в морду, убивать было нельзя. Сам не ожидал, что так быстро сдамся, может, это все сказалось, не знаю. Он был рядом, но не мог же держать меня при себе сутками, тогда и придумали… этот вариант. Море бы вылечило меня. Но… мне надо было вернуться раньше, как пролетели пять лет, не знаю! Не помню! Не хочу так! — Плечи тряслись от рыданий, он уже не сдерживал себя. Отчаяние, грусть, злость, невысказанное, недосказанное, все выходило наружу.       — Ты всё сделал верно, сын. Эльфам легко говорить. Они, даже уходя к людям, окружены обожанием и почтением. За красоту и силу, что несут в себе, — мужчина обнял сына, успокаивающе похлопав по спине. — У тебя отсутствовал выбор. Ты был не обязан терпеть их отношение и оставаться рядом с ним, что бы ни говорила твоя зеленоволосая подружка. В конце концов, твой эльф мог ведь уйти и с тобой, оставив их самостоятельно разбираться со своим высокомерием и ненавистью. И уж тем более он не может ждать от тебя, что ты послушно будешь сидеть рядом с ним только из-за того, что он не может справиться с тоской. В конце концов, что для эльфа пять или десять лет, верно?       — Я должен был лучше понимать его… и слышать невысказанное. А теперь все? Не хочу так!       Сквозь всхлипы и собственные мечущиеся мысли он слышал прокуренный низкий голос отца. И поневоле вспоминал детство. Эти вечера, когда мать украдкой посматривала в окно, как она ходила на пирс, почему работать устроилась в таверну. Ведь питейные заведения на берегу и туда заходят моряки. Если не сам, то узнать о нем новости. Как с волнением рассказывала обо всем, что получалось узнать. Да, многие росли без отцов, тех просто не было по разным причинам. И были дети моряков, товарищи детства. Но их отцы каждый раз приходили домой из плавания. А своего Андре видел в детстве лишь однажды, потом, когда уже стал юношей. Мужчина не стремился домой, домом ему было море.       Резко отстранившись, провел ладонью по щеке и глянул в глаза:       — Она ждала тебя. Каждый день. Но не показывала этого. Выходит, я ничем не лучше. Также заставил ждать того, кто любит. Ждать и мучиться, хотя обещал на свадьбе быть рядом! Это неправильно. Уплывать тогда — да, это было решено, и мое участие в том решении было минимальным. Но не так надолго. Может, на неделю или месяц, полгода даже много, она же предупреждала! Почему я тогда не послушался, ведь… думал над этим, — рука машинально нащупала талисман под рубашкой и сжала. Наверное, работает, но ради чего, если стремиться уже не к кому? — Выходит, мама умерла, потому что ты не пришел. И он умер из-за меня. Не хочу так. Не хочу, слышишь?!       Мужчина опустил взгляд.       — Я ведь любил твою мать. Но сидеть целыми днями на суше, возиться с детьми, встречать каждый день одинаково, даже с ней рядом? Я не хотел этой ответственности. Испугался её.       Он поднял взгляд на сына, в темных глазах отчётливо читалось раскаяние.       — Даже когда она умерла, я не решился. Слишком много уже тогда в моей душе было грехов. Больше чем нужно. И только благодаря просьбе твоего эльфа меня взяли в команду призрачного корабля, а не скормили мою душу его топке. Поэтому, — он сунул руку в карман и вытащил что-то в зажатом кулаке, — мне скоро уходить обратно, но, сын, если ты хочешь, я могу тебя научить. Научить, — голос старого пирата охрип ещё больше, говорить он стал быстрее, — научить, как впустить в себя источник силы. Ты сможешь вернуть своего эльфа обратно. Сможешь заставить замолчать любого, кто не так посмотрит в твою сторону. Больше ни один эльф не посмеет тебя оскорбить. Они будут обожать тебя, а твой Анориан будет всегда покорно ждать твоего возвращения или по первому твоему желанию отправляться вместе с тобой. На то, чтобы овладеть этой силой, понадобятся время и ресурсы. Но ты всегда был мальчиком целеустремленным. Ты сможешь добиться того, на что не решился когда-то я.       Мужчина медленно раскрыл ладонь.       — Я научу тебя, как овладеть этой силой и взрастить её до небывалых высот.       Он протянул руку Андре. На раскрытой ладони лежал небольшой продолговатый предмет, похожий на семечко яблока, только ощутимо крупнее. Алого насыщенного цвета, словно хорошо огранённый рубин. От предмета почти ощутимо шло тепло. Его энергия завораживала и словно звала, проникая в сознание. И манила. Манила исполнением самого заветного желания.       — Тебя не просили сидеть днями дома. Но можно было, как те моряки или раз в год на месяц возвращаться туда, где ждут каждый день. — Он ясно помнил, как пытался улыбаться и не грустить, не спрашивать об отце. Ведь каждый раз, упоминая его, видел грустный взгляд матери.       «А у Анориана не было такого утешения, как наши общие дети. Я ему не оставил ничего, кроме тоски и одиночества».       Стало горько, привкус горечи чувствовался на языке, и Андре невольно скривился. Следующие слова отца дошли до сознания не сразу, но красное семя... Красный пульсирующий цвет на раскрытой ладони вмиг перенес его туда, на остров сирен. Подняв взгляд, Андре выдохнул:       — Это… когда завораживают? Без песен, просто цветы такого же цвета и темно-зеленые мясистые листья? Длинные лианы? Принести эту гадость в Альвхейм? Нет уж! Я, конечно, мечтал поотрывать не один десяток острых ушей у особенно наглых эльфов и тех, кто нападал физически и устроил покушение на Анориана, но ТАК им мстить, никогда. Ни за что. Нет, — он отступил еще на шаг, словно маленькое семечко могло само прыгнуть в руки. Оно явно стремилось к этому и напоминало безумный взгляд той сирены, пустые глаза Лара. Нет, Анориан не будет таким! — Нет, отец. Таким способом исправить ничего нельзя. Только окончательно испортить. Спасибо, что смог вернуться для разговора, мне… стало легче. Легче увидеть сожаление в твоих глазах. Мать же верила до последнего, что ты где-то еще не забыл нас. И наши отношения как отца и сына целиком ее заслуга. А темная магия еще никого не сделала счастливым, ни Соломона, ни ту сирену. Рад, что ты тоже не решился использовать такое.       Одного воспоминания о времени на острове сирен хватило, это подействовало лучше любых доводов совести.       «Мне нужно смириться с последствиями, но… вряд ли смогу».       Пират усмехнулся.       — А ты думаешь, что твой эльф не пользовался такой магией? Он отдал свою душу тьме и теперь она навсегда запечатана в ней. И единственный способ вызволить твоего эльфа — это снова обратиться к тьме.       Мужчина сделал шаг к сыну, в темных глазах промелькнуло что-то такое, отчего Андре невольно захотелось поежиться. Губы отца искривились в отвратительной гримасе, а саму фигуру словно окутало темная, грязная дымка.       — Если откажешься сейчас, то у Анориана никогда не будет шанса. Ты отправил его во тьму, так неужели не хочешь вернуть обратно?       Ещё шаг.       — Неужели несколько жизней не стоят того, чтобы твоя любовь снова была рядом с тобой? Что такое пара сотен никчемных жизней, которые тебя ни во что не ставят и ничего тебе, кроме презрения, не дали? Или твоя любовь только жалкое сотрясение воздуха? Так и будешь бегать от сложностей, сын?       И снова шаг. Сильная рука схватила за плечо и рванула к себе. Перед глазами засиял магический свет проклятого зерна.       — Тебе нужно всего лишь впустить в себя силу…       И тут сознание словно ухнуло в темноту. Его поглотила тишина.