Лесная невеста 3: Сундуки Совиной головы

      Собеседник Владыки фыркнул.       — Ага, как же. Вернётся, чтобы что? Вся эта смута в стране началась из-за того, что сначала Хранитель, а затем и ты связали себя с людьми! Но ладно ещё Хранитель. Их связь — это залог прекращения войны. Да и Саладин постоянно вместе с Терваином. Среди эльфов есть те, кто его уважает. Всё же сдерживать взрывной характер твоего сына нужно иметь много мужества. Да и Саладин активно вникает во всё, что касается наших жизни и уклада. А твой Андре что? Во что он вникает, находясь неизвестно где, пока ты здесь разгребаешь последствия? И почему богиня лишила правящую семью своей защиты именно после вашего ритуала?       Анориан поставил свой кубок на стол и устало протер глаза пальцами.       — Слушай, Ал, откуда я знаю, что именно задумали боги? А что касается Андре, вы же сами обрушились на него. Могли бы быть терпимее к мальчику, со временем он бы ко всему привык и во всё вник. Вы ж ему вздохнуть спокойно не давали.       Алавейн чуть дернул плечом, скривившись.       — Ан, он претендует на то, чтобы не просто греть твою постель, но быть тем, кто рядом с тобой. Если бы ты с ним просто спал, а не вывел на равные с собой, ничего бы этого не было. Тебе самому не кажется странным твое чувство к нему, возникшее так вовремя? Война, которая сначала вымотала нашу страну, потом эта угроза со стороны мага, о которой ты узнаешь от какого-то жалкого пирата. Твоя тяга к нему. Все ведь прекрасно знают, как ты относишься к этому мусору, а тут вдруг берёшь и ставишь одного из них равным себе. Естественно, никто в это не верит.       Владыка протянул руку к кубку с вином, который наполнил для него друг.       — Ты повторяешься. Мы уже не раз говорили об этом, и я своего решения не изменю. Андре вернётся, когда мы наведем порядок в Альвхейме и разберемся с бунтовщиками.       Негромкие голоса за дверью вскоре привлекли его внимание, и, поправив треугольную шляпу на макушке, он попытался встать. Это удалось не с первого раза, и наконец, опершись на перила, он вдохнул полной грудью.       «Да, они правы. Оба. Но между мной и Саладином есть разница. Принц вырос во дворце и знает все эти придворные интриги. Мне же глубоко чуждо притворство и претит фальшь. А еще, действительно, на меня ополчились сильнее. По крайней мере принца вроде не пытались убить. Может, боялись вызвать гнев Терваина? Тот же чуть лес не спалил тогда из-за лодочника, решившего «нечаянно» спихнуть Саладина в воду и утопить там».       Сделав еще пару вдохов, он вдруг осознал, как боится открыть дверь за своей спиной. И снова увидеть… да все, с чем сталкивался полгода назад. Опять хмыканье, остроумные замечания, взгляды. Добавится еще «сбежал», хотя откуда они знают, как он тогда сбегал?       Но потом перед глазами возникло лицо Эль с короной Владыки и ее последней фразой: «Можешь гордиться собой, ты стал причиной гибели Владыки эльфов».       — Нет, этого не будет! Я больше не отступлюсь.       Подхватив сумку, он повернулся и решительно потянул балконную дверь на себя.       — Доброго утра, уважаемые собеседники. Я вернулся, чтобы больше не уходить! — задорно произнес Андре, широко улыбаясь.       В помещении на пару секунд повисло немного напряженное молчание. На кабинете Владыки висели защитные заклинания, стража была усилена, и появиться просто так здесь было практически нереально. Если ты не обладатель специально настроенного артефакта, конечно. Заклинание, вложенное в амулет, настроенное на самого Анориана, обошло все препятствия и доставило активировавшего в место назначения, не потревожив охранные заклинания, которыми буквально оплел каждый сантиметр помещения Хранитель. В эти же секунды Алавейн успел вскочить и выхватить клинок. А когда эльф понял, что опасности нет, хмыкнул и убрал клинок снова в ножны.       — Рано ты, — с усмешкой произнёс советник. — Тут для тебя ещё не все опасности устранили.       Анориан тоже поднялся из кресла, но руки Владыки были пусты. Он напряженно рассматривал фигуру шагнувшего в комнату юноши, словно ища дополнительного подтверждения, что это не видение его истосковавшегося сознания. Хотелось подойти ближе, но почему-то не решился. Заметив недоумение на лицах присутствующих, Андре понял, что Эль не говорила им об амулете.       — Наверное. Но лучше рано, чем поздно, когда уже ничего нельзя исправить.       К Алавейну он относился неплохо. Всегда ценил прямоту, тем более эльф был другом Анориана. Наверное немногим, кто не пытался плести интриги за спиной Владыки, чья власть пошатнулась после свадебного ритуала.       Помедлив еще немного, сделал шаг в сторону Анориана. Сердце бешено заколотилось, почему-то стало неудобно, стыдно за свой обычный вид, бессонную ночь перед этим, следы от пережитого на острове сирен… Оттянув ворот рубахи, показал амулет на шее.       — Эль дала мне для быстрого перемещения сюда. Видимо, обходит все блокировки в том месте, где находится Анориан.       — Надо же, оказывается в твоей голове не только ветер гуляет, но и умные мысли в гости заходят, — саркастически заметил эльф, но продолжить не успел.       Анориан поднял руку, останавливая друга:       — Алавейн, хватит.       Тот лишь пожал плечами.       — Ладно. Пойду предупрежу стражу. И нужно готовиться к тому, что заговорщики снова проявят себя. Но, может, хоть быстрее их переловим, пока они на эту наживку слетятся. Хоть какая-то польза от тебя, парень, будет. Жаль, только её высочество вместе с тобой не вернулась.       Развернувшись, эльф быстро покинул кабинет, прекрасно понимая, что сейчас он здесь лишний. Не успела за советником закрыться дверь, как одна из стен чуть дрогнула, пошла рябью, и в помещение шагнул Терваин. Эльф был в легком кожаном доспехе зеленоватого цвета, огненно-красные волосы собраны в косы.       — Надо же, действительно ты. А я уж решил, что показалось. А Эль где?       — Забавно. Они так хотели, чтобы я куда-то исчез, потом их желание сбылось, но лучше от этого не стало, и они все равно недовольны, — пробормотал Андре, провожая уходящего советника взглядом.       Его реакция, может, и была предсказуемой, но уже не трогала так сильно, как раньше. Внутри он еще чувствовал холодную дымку и мертвый голос отца. Казалось, это сейчас заслоняло происходящее, делая нереальным. Часть Андре была ещё там, внутри холодной пещеры у сундука. И ему хотелось быстрее вернуться. Отделить невидимые щупальца, коснувшиеся души и посеребрившие волосы, вытащить их с корнем и забыть. Но пока не удавалось.       Голос Терваина вывел из оцепенения, и, подняв на него глаза, Андре кивнул.       — Там… на острове сирен, где был первый сундук, произошла трагедия. Думаю, она еще разгребает последствия. А в пещере было холодно. Я никогда не думал, что он решится пойти за грань. Почему Совиная голова хранил в своем сундуке такие вещи? — казалось, он спрашивал самого себя или просто забыл, где находится. — Но я рад, что ты живой, — блуждающий взгляд остановился на Анориане. — Значит, я успел.       Эльфы переглянулись. Терваин пожал плечами.       — Саладину ещё не приходилось пытаться лечить сошедших с ума. Но если что, только скажи. Наведаемся к ифритам и с помощью их менталистов, может, и получится. Тем более я обещал Саладину, что, как всё успокоится, мы выберемся на недельку из Альвхейма. Я всё равно не могу надолго покидать Лес. А ифриты как раз, считай, соседи.       Махнув рукой и не дожидаясь реакции, эльф снова шагнул в стену, которая, как и при его появлении, пошла легкой рябью и тут же успокоилась.       Анориан проводил взглядом сына, и как только тот исчез, сделав несколько шагов, оказался рядом с Андре. Немного медленно, словно всё ещё не до конца верил в то, что здесь и сейчас стоит именно его супруг, и он в очередной раз при попытке к нему прикоснуться не очнётся от зыбкого сна, снял с него шляпу. И протянув руку, нежно погладил пальцами по щеке. И только после этого обнял, чувствуя, как черная тоска, поселившаяся в душе, потихоньку отступает.       — Я соскучился, — эльф мягко улыбнулся, — но ты действительно рано вернулся. Мы ещё не до конца разобрались со смутой и не все заговорщики пойманы.       Выдохнув, он как-то расслабился, прижавшись к эльфу. Обнял и зарылся носом в складки одежды, вдохнул родной запах.       — Я тоже. И я в своем уме, просто многое пережил, словно вернулся через пять лет и тебя уже не было в живых. Что ты ждал на берегу, постоянно приходил туда, — хотелось одновременно и выговориться, и помолчать вдвоем, только сейчас Андре осознал, насколько сильно на самом деле соскучился. — Я скучал. Очень!       Серая дымка потихоньку развеивалась, уступая место реальности. Та картина с мертвым отцом и суровой Эль рассеивалась. Анориан на мгновение замер, выдохнул, но уже через секунду снова нежно улыбался. Одной рукой крепко прижав к себе супруга, другой он ласково перебирал его волосы пальцами.       — Да что со мной будет, — мягко рассмеялся он.       Да, он скучал даже сильнее, чем мог ожидать, чувствовал, как черная тоска забирается в душу, и как мог боролся с ней. Он ведь живет не первое тысячелетие и может держать свои эмоции в узде. Он не имел права рисковать жизнью того, кого так сильно любил. Не мог позволить себе обязать его сидеть возле себя и наблюдать за его метаниями. Не мог постоянно и надолго покидать страну сам, но и заставить поступать так же Андре — тоже. В конце концов, когда за твою жизнь проходят тысячелетия, что такое подождать год, два или даже десять?       Все эти полгода именно так он уговаривал себя, каждое утро просыпаясь один и чувствуя в душе пустоту. Говорить о том, что последние два месяца он действительно на пару дней приезжал в порт, не стал. Тем более что только когда об этом упомянул супруг, вдруг осознал, что действительно по несколько дней в месяц словно медитировал на берегу, вглядываясь в горизонт.       — Я ведь обещал, что буду тебя ждать и никуда не денусь. — Пальцы коснулись серебристой пряди волос на виске юноши. — Не рановато ли для седины в твоем юном возрасте? Расскажешь, что у вас случилось? Тер говорил, что недавно связывался с Элениэль. Но она не сильно вдавалась в подробности, что там случилось, у сирен.       Сейчас, чувствуя ласковые прикосновения и окунувшись в тепло с головой, ему было проще вспоминать пережитое. И Андре сам не заметил, как начал говорить. Не только об их визите к сиренам, а о произошедшем ранее. С момента отплытия, как однажды попали в шторм, и глядя на усилия команды, он вспоминал Анориана. Тогда впервые осознал, как скучает. Как выбирал самые красивые ракушки на берегу Желаний, чтобы сделать из них что-нибудь интересное для супруга. Как фехтовали и учили язык с Эль. А потом тот туманный остров и тритоны с пустыми глазами.       — Но самое жуткое произошло потом, когда мы нашли сундук, ключи от которого были у меня. Открыв крышку, я словно… перенесся на несколько лет вперед. Будто возвращаюсь домой, нашел все сундуки и хочу увидеть тебя. А на берегу только Эль. И рассказала, как плохо тебе было. И как ты… что-то услышал о таверне, — вспомнив об этом, он встрепенулся. — Кто бы что ни говорил, я в тавернах никогда не ночую! И гостиницах тоже. Это морское правило любого капитана судна, кстати, особенно пиратского. Безопаснее места, чем твой корабль, нет. И спать надо там, если ты в пути. А те торговцы говорили о моей ночи с какой-то девицей, мол, я хвастался своими приключениями. Это ложь, не имею привычки хвастаться, никогда не думал об измене и не ночую в тавернах. Ходить хожу, там можно нанять людей, собрать сведения и выпить, но ночевать — нет.       Помедлив немного, продолжил уже более спокойным тоном:       — А ещё Эль сказала, что ты разбирался со смутой, они помогали, и тогда не поверил торговцам. Но потом… через два месяца прибыли другие и сказали что-то еще на встрече, после чего ты будто потух и не хотел бороться, — крепче прижался к эльфу, словно пытаясь помешать неведомой напасти. — Не знаю, что могли еще сказать. На тебя напали потом, и все. Она велела мне уплывать, что больше не хочет видеть. И я могу гордиться собой. А потом, в другом видении был отец. Он предлагал забрать то семя, из-за которого на острове… — он рассказал об их вылазке и огромных цветах алого цвета. — Что это помогло бы мне навсегда избавиться от всех проблем, — посмотрел в глаза эльфу. — Я бы на такое никогда не пошел. Но… его лицо становилось все более мрачным, а голос пугал до чертиков. Не знаю, был ли это настоящий дух отца? И то семя, оно осталось в сундуке. Мы спрятали внутри шкатулки, гном помог, Барадур.       — Тише, тише — эльф провел рукой по спине юноши снизу вверх, затем положил ладонь и помассировал ему затылок пальцами. — Я верю, нет, даже не так, я знаю, что где бы ты ни был, изменять ты не будешь.       Наклонившись к его лицу, легонько поцеловал в лоб.       — И я бы никогда не сдался, пока ты жив, я буду ждать. А если бы погиб, то я бы почувствовал. — Чуть запрокинув голову юноши назад, коснулся его губ в почти воздушном поцелуе. Сейчас Анориан успокаивал супруга, но глубоко в душе засело чувство, что не так уж и сильна его воля на самом деле. Сейчас, когда Андре вернулся, эльф отчетливо понял, что чем дальше, тем сложнее бы ему было ждать. И уверенности, с которой он говорил супругу, чтобы успокоить, сам сейчас не ощущал.       — Сомневаюсь, что тот в видении был твоим отцом. Тот, кто попал на призрачный корабль морского дьявола, покинуть его уже не может. По крайней мере пока не отработает свой срок и его душу боги не заберут в водоворот перерождений. Ты верно поступил, что отказался. Сила, полученная таким образом, счастья не принесёт. — Во взгляде эльфа на миг мелькнуло что-то такое, будто эльф точно знал, о чем говорит. Потаенная боль, затертая долгими годами, свои едва заметные следы всё равно оставила.       Склонившись, эльф дотянулся губами до мочки уха парня, а затем спустился ниже, целуя шею и уткнувшись носом в ямку над ключицей, сильнее сжал супруга в объятиях.       — Хорошо, что ты подумал о том, чтобы взять с собой гнома. Они по природе более устойчивы к магии, чем люди или эльфы. Шкатулку с содержимым забрал с собой? По-хорошему, нужно уничтожить настолько опасную вещь.       «Я, может, еще мало знаю о связи с истинной половиной, но тогда впервые ощутил свою ответственность. И было трудно представить, что кто-то другой не сможет физически жить без моего присутствия рядом. Эль права, мы другие, но если все объяснить, то можем понять и постепенно лучше узнавать друг друга?»       Слабо улыбнулся, чувствуя ласковые прикосновения. Уже давно, с момента отплытия наверное, не было такого тепла. Море действительно привело в себя, дало собраться, вспомнить, кем он является — не пиратом уже, а скорее моряком, капитаном судна. Что в своей жизни добился чего-то сам, не только свадьбу с Владыкой эльфов, не признающих главенство человека над собой. Но потом стало тоскливо и холодно, особенно по ночам.       — Эль говорила тогда уверенно. И… думаю, была права. Тебе сейчас тяжело, а… там я отсутствовал пять лет. Хотя сам не мог понять, как быстро пролетело время и почему не почувствовал, что тебя нет? — когда эльф чуть крепче сжал в объятиях, невольно охнул. — Ой, осторожно, на мне еще остались следы от лиан. Синяки скоро пройдут, но если сжать, оказывается, болят. Это ерунда, Энди тоже досталось, его потом подлечили. А шкатулка с собой. Мы обсудили все с ним и когда разбирали содержимое сундука, решил принести сюда. Думаю, тут найдутся мастера, способные уничтожить ее содержимое. Но открывать не стоит, эта вещь опасная. Он… оно, — чуть помедлил, вспоминая тихий смех существа, принявшего облик отца, — сказало, что хватит одного взгляда, и если оно тут коснется земли, все будет… сделано. Я видел ее лицо, той сирены. И Лара, когда он вышел уже околдованный. Это жуткое зрелище.       Когда юноша охнул, ослабил объятия, обеспокоенно заглядывая в лицо.       — Тяжело, — протянул эльф, вспоминая своё состояние ещё буквально час назад. Он держался, но тьма заполняла душу с каждым днём.       «А ведь так не должно быть. Богиня сняла проклятие, зависимость должна была исчезнуть. Может, это из-за того, что мы встретились раньше, чем Терваин с Саладином добились вмешательства богини?»       — Тяжело, — со вздохом повторил эльф, — но будет совсем невыносимо, если с тобой что-то случится.       Немного помолчал, раздумывая, но всё же решил сказать:       — Ты бы и не почувствовал вот прямо как мою гибель. Может, беспокойство, как у вас говорят «сердце не на месте». Чувствовать состояние другого могут эмпаты, когда находятся рядом, или эльфы, когда встречают свою истинную пару. Но в случае, когда это кто-то не из эльфов, то нужно время. Через несколько лет, проведённых рядом со мной, ты, как и я, сможешь даже на расстоянии знать, когда что-то угрожает моей жизни, но не предвидеть угрозу, а именно уже сам её факт, гибель или болезнь, точно знать, в какой стороне света нахожусь, независимо от расстояний. Чувствовать настроение, когда рядом, в пределах дворца, например.       Анориан разжал руки, окончательно выпускаю парня из объятий.       — Раздевайся, я посмотрю, что там у тебя за синяки. Почему не сказал об этом Эль? Она бы сразу вылечила. А содержимое шкатулки мы сможем уничтожить. Всё же эльфы лучше всех умеют обращаться с растениями, даже опасными.       — Понятно. Я просто помню свое настроение там, когда якобы плыл назад спустя пять лет. Нервничал, хотел быстрее увидеть тебя, но… известие о смерти стало полной неожиданностью, — признался Андре. Первой он снял кожаную сумку и, положив на угол стола, затем расстегнул камзол. — Она много сил потратила на острове, когда мы боролись с той сиреной. И потом тоже, помогала ребятам, кто пострадал сильнее. Я потерял нескольких членов команды и был обвинен в безрассудстве, — слабо улыбнулся. Не хотелось становится «доносчиком», пересказывая Анориану их последний разговор. — Мне кажется, она больше к Энди расположена. И тогда, в видении, она была строгой, прямой и откровенной, но полностью разочаровавшейся во мне. О лианах вспомнил лишь сейчас, — помолчал немного, расстегивая пуговицы на рубашке. — Просто когда мы прощались, ты ни слова не сказал о возможных последствиях, и потом полгода она молчала. Затем после визита на остров сказала так, словно я сам оставил тот сундук с семенем и стал виновником произошедшего с сиренами. Хотя до последнего не знала, что происходит на острове, пока мы не ступили туда. Понимаю, смерть ребят на моей совести. Но я и подумать не мог о таком. Иногда кажется, что окружающие ждут от меня гораздо большего, чем могу предложить, потом разочаровываются, — уже снимая рубашку, повернулся к эльфу лицом. — Будет труднее всего пережить, если ты разочаруешься во мне также. Возможно, я не делаю себе поблажек, но… может стоит иногда вспоминать, что мне не сто пятьдесят лет? А всего двадцать три, из которых большую часть провел в море? Извини, просто не с кем было обсудить наш с ней разговор, я уверен, что к Энди она больше благоволит, ведь тот не творит безрассудства и вообще проводит дни в молитвах.       Анориан снова вздохнул, покачав головой.       — Это я запретил ей говорить об этом. Тебе и так было тяжело, не хотел, чтобы ещё и это давило на тебя, — говорил эльф медленно, словно нехотя.       Впрочем, он и правда пытался тогда оградить супруга от этой информации. Андре было плохо, и Анориан не собирался ещё больше ухудшать его состояние. Сам он считал, что сможет справиться с последствиями и планировал разобраться с бунтовщиками, пока супруг занят тем, что приносит ему радость. Правда не думал, что разлука окажется для него настолько тяжелой. Впрочем, теперь было понятно, почему эльфы, нашедшие вэнан, бросали всё, лишь бы быть рядом.       — Я не могу объяснить слова дочери, ведь меня там не было. Обычно Эль сложно вывести из равновесия, она ведь даже умудрялась справляться с непростым характером Терваина и всегда очень трепетно относилась к тем, кого опекала.       Он помог супругу избавиться от рубашки и внимательно осмотрел оставшиеся от лиан отметины. Пальцы прошлись по следам, едва касаясь кожи. А затем эльф достал из одного из ящиков своего стола небольшую баночку с мазью с зеленоватым оттенком.       — Тер с Саладином последнее время во всех помещениях, где я часто бываю, оставляют целые наборы с мазями и противоядиями, — он хмыкнул, — к утру не останется даже воспоминаний.       Андре было приятно внимание, он словно окунулся в море теплоты и нежности, находясь рядом с супругом.       «И почему я считал, что вдали от Анориана станет легче? Мне скорее хотелось утащить его отсюда и уплыть вместе, но выразить тогда такое желание не осмелился. Меня и так ненавидели».       — Я не в претензии. Просто ей не понравился наш разговор с сиреной, тогда упомянул о работорговле, просто это крутилось в голове, и сам знаешь, чтобы отвлечь внимание противника, надо задеть его болевые точки. Ничего лучше не придумал, кроме как сыграть на желании иметь больше подопытных, и понимал, что полная ложь не сработает, нужна полуправда. В остальном… виноватым себя считаю лишь наполовину. Жизнь моряка сопряжена с трудностями, это знают все, кто когда-либо садился на корабль. Даже торговцы или гонцы. Можно утонуть при шторме или сожрет гигантский осьминог, да что угодно. И я подумать не мог, что на острове может твориться подобное! Она и сама не ожидала, зато после этого я понял, надо подыскать ребятам мага. Ведь она после случившегося покинула «Ласточку», не думаю, что вернется в ближайшее время. А Лар не маг, — у Андре была одна особенность, когда он был «в контрах» или обижен на кого-то, то старался не упоминать его имя при разговоре. Даже когда речь шла о той личности, обходился местоимениями. — Но спасибо ей за быстрое возвращение сюда. Еще немного, и… ничего нельзя было бы исправить.       Владыка покачал головой.       — Да, действительно стоит помнить, что по меркам эльфов ты ещё даже не совершеннолетний, — при этом мужчина не забывал осторожно, чтобы не вызвать неприятных ощущений, наносить мазь на места, где остались следы от атаки лиан. — Эль, видимо, разозлилась, что ты необдуманно подверг себя опасности. И тех, кто был с вами. Твой супруг известен тем, что не питает особой любви к работорговцам и пиратам. Не зря же твои бывшие «коллеги», — как ни старался, но в голосе всё же невольно проскользнула тщательно скрываемая неприязнь к тем, кто встал на путь пиратства, — обходят наши воды стороной. Да и вообще стараются не связываться с эльфийскими кораблями. Хотя мы не особо стремимся осваивать море. Это только у тебя хватило безалаберности взять на абордаж тот наш корабль. Если бы не война с людьми, терзающая мою страну, или погиб хоть один эльф, — он на мгновение замолк, — то мы бы с тобой не встретились. Об этом моем неприятии знают многие. А если ты решил упомянуть работорговлю, при этом с тобой добровольно моя дочь. Я так понимаю Эль была не под чужой личиной? То сирена тебе просто не поверила бы, а попытка обмана спровоцировала бы её, и ты подверг бы себя дополнительной опасности. Элениэль скорее всего испугалась, что могла тебя не уберечь. Удивительно даже, что она вообще позволила тебе отправиться на этот остров вместе с ней.       Он вздохнул. Заставил юношу медленно покрутиться перед собой, чтобы удостовериться, что не пропустил мест, на которые необходимо нанести мазь. Пожав плечами, Андре нахмурился. Ему не слишком нравилось происходящее и своя роль в этом.       — Свою порцию нравоучений я уже получил. И это было просто импровизацией перед околдованным существом, не более того. У меня было несколько секунд на принятие решения, я это сделал, и все. Если ей хочется теперь воспринимать Энди таким ответственным, а меня бездарным лидером — пожалуйста. Благодаря той штуке в пещере я даже знаю, как она отреагировала бы, вернись я через пять лет. Хотя… честно сказать, не думаю, что отсутствовал бы так долго. Мы планировали, отыскав первый сундук, уделить время ремонту и другим делам. Ведь не знали, чем все обернется и насколько это будет опасно. Команда знала об этом. Сомневаюсь, что меня носило бы где-то целых пять лет, — поняв, что Анориан явно солидарен со своей дочерью, Андре переключился на другое: — А насчет коллег, хм, у тебя точно осталась одна причина относиться к пиратам более-менее терпимо. Раньше было две, — улыбнулся.       За время отсутствия он немного похудел, в остальном, кроме отметин от лиан, не прибавилось ничего серьезного. Разве что шрам под лопаткой, но его ранее убрала Эль, еще до «размолвки». Анориан хотел уже было объяснить, что это не нравоучения, а попытка объяснить, в чем его супруг ошибся и что не учел, просто чтобы Андре учился и в будущем уже действовал, основываясь на полученном опыте и знаниях. Ведь говорить он старался мягко и без упрёка, но, видя, что супруг все подобные попытки воспринимает негативно, лишь молча вздохнул. Несмотря на свой возраст и опыт, почему-то именно Андре эльф не мог донести свои слова так, чтобы юноша не воспринимал любые подобные попытки в штыки. Поэтому предпочел не продолжать. Ругаться не хотелось, а он чувствовал, что именно это и произойдёт, если они продолжат в том же ключе. Впрочем, он всё же не смог промолчать, когда Андре заговорил о терпимости к пиратам.       — У меня нет причин относиться к пиратам терпимо. Морохир сам выбрал свой путь. Я, конечно, никогда не прогоню его и буду рад видеть, но если я когда-нибудь узнаю, что он замешан в чем-то вроде работорговли, то сам лично оборву его жизнь и развею пеплом, — в синих глазах эльфа словно колыхнулась тьма, а слова прозвучали немного резковато. Впрочем, тьма сразу ушла, а сам Анориан попытался сгладить слова мягкой улыбкой. — Давай обойдёмся без шуток по поводу того, что я могу относиться к пиратам терпимо. Они неуместны, мы с тобой это уже когда-то проходили. Пожалуйста, не нужно, — попросил он.       Анориан не знал, доходила ли до Андре информация, что на сегодняшний день все люди, что состояли в команде Барбоссы, были мертвы. Призрачный корабль собрал богатый урожай. Постепенно та же участь постигала людей пиратского капитана, прозванного рыжим Генри. За то небольшое время, что прошло с момента, как они вернулись от башни темного мага, пираты видели призрачный корабль очень часто. А за эти полгода особенно.       — Давай лучше отнесём вашу опасную находку в подземелье. Там есть место, в котором можно безопасно открыть шкатулку и уничтожить её содержимое.       — Ты, однако, не сможешь убежать от того, что я сам пират, пусть и в прошлом. Это постоянно говорили твои советники и все, кто был против нашего брака. И отказываться от этого, стирать из памяти словно ничего не было… я не смогу. Извини, — ответил Андре уже другим, более примирительным тоном.       «Наверно, ему самому постоянно напоминают, кого выбрала богиня в спутники жизни».       Но среди бывших коллег все равно находились неплохие люди. Он вырос в той среде, отец и дядя были пиратами, от этого все равно никуда не уйти. Тем более фамилия у Андре до брака — Морган по отцу, что эльфу было хорошо известно.       Быстро вновь оделся, невольно потер плечи, в комнате почему-то стало прохладнее. Подойдя к своей сумке, аккуратно поднял за лямку.       — Да, конечно. Главное, чтобы пол был не земляной. В том видении говорилось о любом соприкосновении, что этого будет достаточно.       — Не смогу, ты прав, — взгляд Владыки словно подёрнуло дымкой, он потускнел, — но не нужно тебе, — он особо выделил это, — об этом шутить. Это, — его голос сел, стал хриплым и словно безжизненным, — вызывает воспоминания, которые приносят боль. — Было видно, что просьба даётся эльфу с трудом, он впервые за время, что Андре находился рядом, говорил об этом и выглядел так, словно резко ощутил груз всех своих трёх тысяч прожитых лет. По комнате лёгким ветерком прошелся сквозняк, принеся с собой лёгкий запах ванили. Анориан чуть встряхнул головой и быстро взял себя в руки. Спустя мгновение его чистый взгляд синих глаз с теплотой и нежностью вновь смотрел на супруга.       — Я помню твое прошлое и понимаю, что его не изменить. Но и любить я тебя не перестану, несмотря на это, мне проще умереть, чем от тебя отказаться, — он ласково улыбнулся, пряча свое смятение. Владыка не хотел заставлять юношу чувствовать себя ответственным за свое состояние, но сейчас словно что-то толкнуло его, и он невольно не сдержал слов. — Идём, у меня есть своя лаборатория. Внутри несколько уровней защиты, включая артефакты, заказанные у ифритов. Там будет безопасно открыть шкатулку.       «Наверное, не стоит говорить о том, что каждый раз, когда он упоминает свое отрицательное отношение к пиратам, это словно бьет по мне. Ведь внутри меня осталось пиратское нутро. Наверное, будет лучше закрыть тему вовсе».       Повернулся уже с сумкой в руках. Почему-то ответ дался нелегко, словно нечто в горле мешало произносить слова. Впервые, наверное, за всегда ласковым и любящим супругом он увидел кого-то другого. Даже в момент расправы над Барбоссой не было, может, потому что тогда проявилась сила без «моральных аспектов»?       — Да как скажешь, — постарался ответить ровно и пошел за эльфом.       Атмосфера между ними изменилась, на время прозрачные воды словно всколыхнулись и со дна поднялось темное облачко. Сейчас казалось, он видит его перед мысленным взором и инстинктивно старался «не отсвечивать».       Владыка шел вперёд, показывая дорогу, и чувствовал, что между ними словно образовалась пропасть. Элениэль не раз советовала ему откровенно говорить с юношей. Ведь как иначе они смогут друг друга понять? Однако сейчас, хоть он и не планировал об этом говорить, это вызвало лишь отчуждение.       Анориан не хотел расстраивать его. Вешать ответственность за себя. Нет, больше он себе такого не позволит. Главное, чтобы его супруг чувствовал, что он его любит. Анориан хотел, чтобы Андре был счастлив, а всё остальное не имело значения. Остальное он просто спрячет. Это тени прошлого, которые должны там и остаться.       Лаборатория находилась глубоко под землей. Стены коридора, по которому они шли, были укреплены камнем. Магические светильники загорались по мере продвижения и через некоторое время гасли за их спинами. Сама лаборатория оказалась небольшой. Стеллажи у стен, заполненные книгами, какими-то предметами, склянками. Несколько столов. На полу в центре разрисован магический круг красной, черной и белой краской. Стены исписаны рунами. Прежде чем зайти внутрь, эльф остановил юношу на пороге.       — Подожди. Сюда нельзя без разрешения. Дай руку, — в руках эльфа появился красивый стилет, — не бойся.       Острием он проткнул один из пальцев на руке парня, а затем, направляя его руку, коснулся нескольких рун, вычерченных на стене у дверей. Последним был большой синий, как глаза эльфа, кристалл. Произнёс, словно пропел какую-то длинную фразу на гортанном, немного ломаном языке. Кристалл на несколько секунд засиял, а потом погас. Руны по всей комнате на мгновение вспыхнули. Анориан чуть наклонился, слизывая выступившую капельку крови на месте укола, и легонько подул на тут же переставшую кровоточить ранку.       — Теперь ты сможешь бывать здесь в любое время. — Он ласково улыбнулся, смотря на супруга с теплотой и нежностью.       Улыбнувшись в ответ, Андре притянул его к себе, чтобы поцеловать. Облачко рассеялось, не оставив следа, и парень мысленно выдохнул с облегчением. Ему еще многое предстоит узнать о природе вэнан и эльфах в целом, таких загадочных и прекрасных существах, к миру которых удалось прикоснуться.       — Тут красиво и… чувствуется магия. — Хотелось коснуться ушей Анориана, но он сдержался. Сейчас предстоит разрушить опасную вещь, все остальное потом.       «Может, когда-нибудь мы все решим. Понимаю, между нами огромный пласт времени, когда он жил один, и познать это будет нелегко. Но… главное, Анориан живой. Я успел».       Последняя мысль стала лейтмотивом, расставившим все остальное по шкале приоритетов.       — А что тут можно делать? Разные магические процедуры? У меня такое обычно не получается, пробовал несколько раз. Но помещение словно дышит магией. Наверное, стоило куда-то в другое место его отнести, но… решил, что бросить в море семя, способное прорасти, будет безответственно. И мне показалось, что ты сможешь уничтожить его. Надеюсь, не пострадаешь при этом? Я не… прошу слишком много? — глянул на супруга вопросительно. Почему-то внутри жила стойкая уверенность: Анориан может все решить и исправить, обязательно. Нужно лишь вовремя оказаться рядом с ним.       Эльф чуть посторонился, пропуская супруга в помещение.       — Я здесь провожу магические эксперименты, проверяю артефакты, зачаровываю их, работаю с магическими книгами. Магия разнообразна. Стихийную я могу свободно применять, особенно если это воздух или вода. Природную, стихийную земли и жизни только самый минимум, а огненная мне, как и любому эльфу, недоступна. Кроме Хранителя. Терваин первый эльф за всю нашу историю, который может применять магию огненной стихии. То же самое касается некромантии. Магия смерти противна нашей природе и работать с ней мы не можем. Существует ещё магия крови, она завязана на ритуалах. Об этой магии известно очень мало. Её в основном практикует раса ящеров, чьи небольшие племена живут в джунглях Заретании. И они не очень любят делиться своими секретами. Впрочем, их найти практически невозможно.       Анориан щелкнул пальцами, и несколько кристаллов, встроенных в стены, замерцали, по полу побежали змейки, светящиеся голубоватым цветом. При более внимательном рассмотрении можно было заметить, что каменный пол комнаты испещрён неглубокими желобками, складывающимися в различные геометрические фигуры.       — Уничтожить смогу. С артефактным зеркалом мы ведь справились, — говорил эльф очень уверенно, и эта уверенность заставляла не сомневаться в его словах. — Но мне может понадобиться помощь после.       Мужчина подошел к одному из шкафов, коснулся ручки, немного подождал и только потом открыл. Пробежался пальцами по бутылкам с зельями, что стояли на одной из полок, и, выбрав одну, закрыл шкаф. После чего подошел к юноше.       — Вот, возьми. Встань вон в том углу, — взмах рукой, тихое заклинание, и в одном из углов вспыхнули сначала символы, а затем слабо замерцал прозрачный купол. — Не выходи за защитный контур, что бы тут ни происходило. Только когда он исчезнет, можешь его покинуть. Это зелье дашь выпить мне, если я потеряю сознание или потрачу слишком много энергии. Давай сюда шкатулку, ты молодец, что не стал её выбрасывать или перепрятывать.       Открыв сумку, он свободной рукой вытащил небольшую шкатулку и замер.       «Попробуй, сын, и твой эльф будет вечно ждать тебя, сколько бы ни продлилась твоя поездка. И все остальные в Альвхейме не посмеют больше перечить».       Может, он и не мог дословно воспроизвести в памяти слова того… существа в образе отца, но ту опасность, что несло зерно одним своим видом, прекрасно осознавал.       — Ты ведь не будешь на него смотреть? Иначе… как я потом… и увидишь что-то ужасное! Я же из-за него скорее всего обзавелся ранней сединой, а главное, видел последствия на острове сирен. Может, я безответственный и говорю, что в голову придет, но лишиться тебя не хочу. — Он даже помотал головой, словно отгоняя негативные видения. Да, эльф поборол Соломона в башне, да, смог уничтожить зеркало, но… тут явно было нечто другое. И стоило представить, как оно лежит внутри шкатулки, готовое встретить взгляд синих глаз Владыки… один взгляд, секунда, ведь этого будет достаточно?       — Ты ведь защитный контур мне сделал, а сам? Уверен, что справишься, может, Терваина позвать, это вроде сиюминутная задача? — Всезнающей эльфийки, имя которой он пока избегал произносить, не было, но имелся Хранитель. Правда, в магии сам Андре разбирался мало, только знал механизмы отпирания сундуков пиратов и защитные амулеты для мореплавателей.       Сейчас юноша стоял со шкатулкой и смотрел на супруга.       «Надеюсь, он не расценит это как неверие в себя? Я просто не хочу лишиться его по собственной глупости. Может, мне на роду написано потерять самое дорогое по своей вине? Или долгим отсутствием, или опасным артефактом? Анориан же сам не знает, что это».       Эльф улыбнулся. Наклонившись, легонько коснулся губами кончика носа супруга.       — Не лишишься, не переживай. Я буду там, — он кивнул в центр комнаты, где магическим светом подсвечивались линии, складывающиеся в замысловатый рисунок с ровным кругом по центру. На полу между голубоватыми линиями постепенно появлялись и мерцали фиолетовым цветом руны, заполняя замысловатой вязью свободное пространство. Символы, казалось, возникали прямо из воздуха, словно кто-то невидимый чертил их мерцающими чернилами.       — Не смотреть на зерно не получится. Мне нужно как минимум его достать из шкатулки. Уничтожить магией что-то хранящееся под защитой арандура задача практически невозможная. Не волнуйся, насколько я понял из твоего рассказа, мы столкнёмся с магией крови и ментальным воздействием, я могу защититься от этого. Но если тебе будет спокойнее, можем позвать Терваина.       Он протянул руку, мягко забирая шкатулку из рук супруга.       — Да, лучше его позвать. Он сможет что-нибудь магическое сделать, как-то отреагировать. Извини, это не мое недоверие, просто я видел, как оно работает, и был предупрежден, что одного хватит на весь эльфийский лес, а магов тут, кроме тебя, много, — смущенно улыбнулся Андре.       «Ну и сам Хранитель вряд ли обрадуется, узнав, что я притащил нечто опасное и отдал Анориану за его спиной».       — Надеюсь, он сам не пострадает, если позвать. Я в магии полный профан, — признаваться в этом было просто, да и сам Анориан прекрасно знал. Ведь женился на моряке, а не на маге, раньше не доводилось близко сталкиваться с этим до Соломона. Да и потом всем занимались исключительно Анориан, Эль и Терваин на крайний случай. Оказалось, ещё Саладин что-то умеет. Внезапно нахмурившись, Андре пробормотал под нос: — Почему я уродился магическим бревном? Никакой стихийной магии, даже по звездам не могу составить гороскоп.       За несколько месяцев жизни с эльфами после свадьбы Андре успел понять, что далеко не все они обладают магией. Были простые земледельцы, торговцы и музыканты, каждый занимался своим делом. Объединяла их, кроме прекрасной внешности и наличия острых ушей, еще любовь к лесу, причем порой это чувствовалось на физическом уровне. Иногда Андре представлял себя глухим в обществе слышащих, когда ему объясняли о «голосе» леса, животных и растений. Его мог слышать любой эльф, даже не владеющий стихийной или другой магией. Можно было «утешиться» мыслью о принце Соломоне, тоже «глухом» к звукам природы, но тот был одаренным магом, активно развивающим свои умения сейчас. Это выглядело даже забавно: Терваин как воплощение огня и Саладин, которого слушалась вода, оказавшийся неплохим магом жизни. Они гармонично дополняли друг друга, и Андре не мог отделаться от чувства небольшой зависти. В пользу второй пары говорило многое — одинаковое положение, оба принцы из королевских семей, обладание даром. Еще Саладин доказал свою полезность, в отсутствие Эль умел сдерживать порывы гнева Терваина, на памяти Андре это случилось несколько раз. Его не могли не признать. С самим же Андре ситуация другая, что никак не удивляло его самого. Ведь с детства ради получения малейшей выгоды приходилось тяжело трудиться — ради звания матроса сначала на корабле отца, потом стал матросом в команде Совиной головы. Тот относился к племяннику строже, не допуская панибратства. Потом учился у опытных моряков и инженеров, зато сейчас Андре умел проектировать и строить морские суда. Знал, как они работают, любил море и умел распознавать его настроение. Стихия Анориана — вода, может, это их объединяет? Ведь в остальном он — его полная противоположность. Сын того, чья профессия претит Владыке, магически никак не одарен — по крайней мере не замечал за собой особых талантов в плане «тонких материй». Они разные, и это ставит в тупик жителей Альвхейма, не готовых признавать супругом своего Владыки какого-то недопирата.       Эльф кивнул.       — Хорошо, подожди здесь. — И направился к выходу из лаборатории.       Отсутствовал мужчина недолго, может пару минут. Но вернулся один.       — Терваин занят. Элениэль пока не вернулась, — он посмотрел в сторону супруга. — Мы можем оставить пока шкатулку здесь. И я займусь ею позже, когда мне сможет помочь кто-то из них.       Сам Анориан был уверен в том, что сможет справиться и один, но не хотел заставлять супруга переживать. Ведь с действием содержимого артефактной шкатулке юноша столкнулся лично. И серебристые пряди на висках говорили о том, что это удовольствия не принесло. В стенах лаборатории творилась магия и пострашнее той, которую описывал Андре. Помещение было надежно защищено и со шкатулкой ничего не случится. А значит, можно подождать, когда вернётся Элениэль или у Хранителя появится время.       Тот смущенно улыбнулся в ответ.       — Понимаю. Извини, что перестраховываюсь. А кроме них, достаточно сильных магов поблизости нет, да? — все же уточнил, хотя семя осталось внутри шкатулки и это внушало уверенность.       Андре принес его сам, за время транспортировки из пещеры на корабль и сюда шкатулка случайно не открылась, никто не пострадал, включая его самого. Наоборот, отдав артефакт, Андре почувствовал облегчение, словно невидимые холодные щупальца сомнений, нет-нет да мелькавшие на периферии сознания, отступили.       «Анориан тут и вполне уверен в своих силах. Надо и мне больше верить в него. Против мага вышел, а тут какое-то зерно!»       — Если ты уверен сам, то можем уничтожить сейчас, как говорил ранее, с этим, — показал пузырек с зельем. — Маги есть, — эльф едва заметно покачал головой — но доступ в эту часть лаборатории есть только у Хранителя. И у дочери. Они иногда мне помогают в работе.       Он кивнул на шкафы. Некоторые из них имели непрозрачные массивные дверцы. А если приглядеться, то можно было заметить едва различимые искорки магической защиты.       — Здесь хранятся знания, которые опасны. Без меня их не открыть и защищающую их магию обойти практически невозможно, но не стоит давать лишних соблазнов. Как ты сам знаешь, даже среди эльфов есть те, кто стремится к власти. А когда сдерживающая магия исчезла, — он усмехнулся, разведя руками, — мы столкнулись с тем, с чем столкнулись.       Анориан со шкатулкой в руках направился в центр ритуального круга.       — Встань под защитный купол и не выходи оттуда, пока магический круг полностью не погаснет.       — Хорошо, — почему-то на душе стало легко и спокойно, хотя им предстоял сложный ритуал разрушения опасной вещи. Готовность эльфа принять любой его выбор — подождать или приступить сразу — Андре осознал силу доверия, скорее, любви супруга, по которой успел соскучиться. Когда с тобой не спорят, не устают от твоих меняющихся решений, не пытаются обесценить твои аргументы, прислушиваются к сказанному даже между строк. Он успел за полгода отвыкнуть и теперь изо всех сил старался не улыбаться, пока шел к защитному контуру.       — Я тебя люблю, Анориан! — брякнул, не удержавшись, и смущенно потер покрасневшие отчего-то щеки. Казалось бы, они уже женаты, и не первый день, но все равно смущал даже взгляд эльфа, словно они впервые остались наедине. Почему-то именно сейчас.       «Возьми себя в руки, иначе он отвлечется, идиот!»       Мысленный пинок подсознания оказался кстати и спустя пару мгновений Андре уже был серьезен.       — Всё будет хорошо, не переживай, — эльф улыбнулся, — и я тебя люблю.       Вместе со шкатулкой эльф встал в центр ритуального круга. Проявились последние руны внутри фигуры, вспыхнули фиолетовым и приобрели черный цвет. В четырех точках на самой границе начертанных линий появились небольшие кристаллы, наполненные изумрудным светом. Размером с кулак взрослого мужчины каждый. И ещё мгновение назад их точно на полу не было. Воздух зазвенел от наполняющей его магии. У неё был даже свой запах. Чуть тяжелый, словно морской воздух перед грозой, оседающий на языке едва различимым металлическим привкусом.       Эльф открыл шкатулку, осторожно извлекая из неё кожаный мешочек. Даже через столь плотный материал его содержимое словно излучало что-то, похожее на туман, но багрового, почти черного цвета. Анориан застыл. Фиолетовый цвет глаз эльфа медленно начал меняться, отступая перед тьмой. Время тянулось и тянулось. От кристаллов к эльфу потянулись жгуты изумрудного света. Поднялись к рукам, оплели запястья. Мужчина медленно развязал мешочек и высыпал его содержимое на ладонь: семена растений, каждое размером с ноготь указательного пальца мужчины. Они словно дрожали. Почти физически можно было ощутить их голод и нетерпение. Темный туман, что излучали семена, перемешался с изумрудным светом, что тянулся к ладоням эльфа из накопителей. И казалось, что багрово-черный цвет побеждает, подавляет изумрудную энергию, вот уже ладони эльфа полностью поглощены им. Сам же Анориан стоял неподвижно, лишь губы шевелились, беззвучно произнося слова заклинания.       — Боже… Боже… Господи, Великий и милосердный, защити его… — сев на пол внутри защитного круга, он бормотал слова молитвы почти неразборчиво, чувствуя, как липкий страх идет по спине вверх, заставляя шевелиться волосы на макушке.       Затаив дыхание, Андре замер, только сжал в ладонях небольшую бутыль с зельем, словно в ней таилось спасение. Первобытный страх перед неизвестным и злым мешал двинуться, только панические обрывки мыслей стучали в черепной коробке: «Надо было дождаться Терваина или уже ее! А если Анориан поддастся? Боже, это я притащил шкатулку сюда! Надо было зарыть ее где-то под камнем, и все! Или оставить на корабле, съесть, раздавить ботинком, сжечь, отвезти Морохиру… но не тащить сюда!»       Совесть с утроенной силой терзала его внутреннее «я», мешая собраться с мыслями. Хотелось выхватить семена и, спрятав обратно, исчезнуть, как появился, выбежать наружу, позвать Хранителя — мозг лихорадочно подыскивал варианты, пока тело сжалось на полу в защитном круге.       Тем временем вспыхнули начертанные символы на стенах. Сначала едва заметно, но с каждой секундой всё больше наливаясь силой. В воздухе начал чувствоваться запах озона. Однако самого воздуха словно стало меньше. Как будто кто-то медленно выкачивал его из помещения. Стало труднее дышать. Черно-багровый туман тем временем полностью поглотил предплечья мужчины и тонкими жгутиками, словно осьминог, оплетающий щупальцами добычу, потянулись по плечам к голове. Льнули к эльфу, словно стремились впитаться в его тело. От глаз Анориана, проступая на светлой коже, словно трещинки, стали проступать сосуды. Отливая синим, они оттеняли светлую кожу, придавая ей серый цвет. Изумрудный свет от накопителей стал бледнее, словно истончился. В звенящей тишине залы стал слышен голос эльфийского Владыки. Тихий, он с каждым словом становился всё громче. Слова неизвестного языка слетали с почти мертвенно-бледных губ резко, грубо, размеренно.       И туман словно дрогнул. Испуганно дёрнулся, убирая темные щупальца от лица мужчины. В центре, там, где были скрыты ладони эльфа, постепенно разгорался, разрывая на клочья туман, белый свет. Черно-бордовая мгла блекла, серела, съеживалась. Последнюю фразу эльф уже кричал. Его лицо исказила гримаса боли. А затем всю комнату затопила яркая, режущая глаза вспышка.       Когда свет исчез, Анориан лежал в центре ритуального круга без движения. А символы постепенно гасли, исчезая. Напряженно следивший за происходящим Андре едва дождался, когда погаснет последний символ. Вскочив на ноги, бросился к лежащему эльфу и осторожно приподнял ему голову, опустившись рядом.       — Анориан? Анориан! — замерев, прислушался и облегченно выдохнул, когда услышал тихое дыхание. Владыка живой. Вот только как его напоить зельем, чтобы не поперхнулся?       «Медлить не стоит, вдруг каждая секунда сейчас дорога? А все я с этими семенами, будь они трижды неладны!»       Уложив эльфа удобнее, приблизил открытое горлышко бутыли к его губам.       — Анориан, попробуй выпить, давай хоть глоток! Ты ведь дышишь, должен слышать меня, осторожно, — погладив эльфа по щеке, слегка надавил по краям челюсти, приоткрывая ему рот, затем чуть наклонил емкость, чтобы темно-зеленая жидкость попала внутрь.       «Может, передать изо рта в рот? Но такое вряд ли работает лучше».       Эльф не реагировал, но его дыхание становилось размеренным и глубоким. И хотя мужчина так и не пришел в себя, но сработали рефлексы, и он послушно глотал попадающее в рот зелье. Постепенно цвет его лица приобрел привычный оттенок, ушла мертвенная бледность и темная паутина сосудов, проступивших под кожей, исчезла.       — О великие морские боги и эльфийская богиня, спасибо вам! — воскликнул Андре. Небольшая бутылка опустела, и убрав ее в сторону, парень еще раз осмотрел супруга. Увиденное порадовало, эльф был скорее жив и без сознания, чем собирался отправляться к предкам. — Вряд ли стоит звать кого-то, не зря же он говорил о защитных знаках и ограниченном круге лиц, допускаемых сюда. Что ж, пойдемте, ваше величество, наружу, там Эла можно вызвать, — сходив за сумкой и шляпой, Андре вернулся к лежащему супругу. Даже сейчас, бледный и без сознания, Анориан оставался красивым, даже неземным существом без малейшего изъяна. Замерев, он позволил себе пару секунд на «разглядывание» и смущенно хмыкнул. — И за какие заслуги мне такая красота досталась? Ладно, красота, пора в кровать, лежать на холодном полу не дело. — Он подошел ближе и, не без труда подхватив под мышки, поднял эльфа. Тот хоть и выглядел небесным созданием, но на вес мало отличался от обычного мужчины, тем более, активно занимающегося спортом.       Несколько минут понадобилось Андре, чтобы выбраться в коридор и закрыть дверь лаборатории. В процессе он умудрился выронить шляпу, и, кажется, заколка или что-то другое выпало у Анориана. Пришлось останавливаться, искать, затем класть в свою сумку и обратно к эльфу. В коридоре никого не оказалось, что неудивительно: вряд ли Анориан хотел бы видеть стражу за дверьми места, где проводит магические ритуалы.       — Эл? Эл! — позвал Андре, прижимая супруга к себе.       «Вроде в прошлый раз для его вызова не требовалось произносить заклинания или звонить в колокольчик».       Эльф появился спустя пару мгновений. Как всегда, шагнул из тьмы, словно материализовался из самих теней. Молча кивнул и также молча подхватил Владыку. Не задавая вопросов, не удивляясь, словно выполнял нечто обыденное.       Следующие двадцать минут они возвращались из подземелья обратно. При этом эльф умудрялся выбирать путь так, что по дороге они не встретили даже слуг. И пришли в рабочий кабинет Анориана. Эл бережно разместил Владыку на диванчике у стены, коротко поклонился Андре и вышел через дверь, оставив их одних.       Изумленный Андре только и успел сказать:       — Спасибо, Эл! — уже стене. К счастью, он был знаком с Эллорианом и спецификой его возможностей. Молчаливость эльфа тоже помогла, не хотелось думать, как бы все повернулось, появись вместо него хмурый Терваин.       «Обычным высказыванием о моей легкомысленности не обошлось бы», — хмыкнул про себя.       Оставшись в кабинете, Андре не спеша осмотрелся и, вспомнив кое-что, направился к стене. Там за хитроумным механизмом скрывался потайной ход в личные покои. К счастью, за полгода отсутствия Андре ничего не изменилось, и когда хитро спрятанная дверь открылась, показывая узкий проход, он подхватил эльфа и потащил туда. Благо было недалеко, иначе грозило Владыке пересчитать пятками сапог пол и ступеньки. Эл нес его легко, самому Андре так не удавалось. Мог только тащить супруга, обхватив под мышками со спины, прижимая к себе. Или взвалить на спину, но тогда была вероятность случайного падения на пол. Анориан чуть выше, шире в плечах и тяжелее, поднять его на руки или перевалить через плечо не вышло бы.       Через несколько метров они очутились в покоях, где жили после свадьбы вдвоем. Обстановка за полгода тоже практически не изменилась, чему Андре был втайне рад. Осталось перетащить эльфа через небольшую гостиную в спальню и уложить на кровать. Вскоре капитан достиг своей цели и, не удержавшись, фыркнул на ухо спящему эльфу:       — Ты совсем не пушинка, знаешь ли! Но своя ноша не тяжела. Все мое, — улыбнулся довольно. Тут их никто не потревожит, даже Терваин не заходит в покои отца.       Оставив сумку и шляпу в кресле у окна, он вернулся к кровати, сев рядом. Осторожно приподняв голову Анориана, подложил подушку и, не удержавшись, ласково провел кончиками пальцев по щеке, прислушался. Эльф явно спал, дыхание ровное и стабильное, выглядит гораздо лучше.       — Вроде обошлось… — волосы белые, ни малейшего следа алых лепестков или листьев. — Обошлось.       Вытянулся рядом на боку, лицом к спящему супругу, и сам не заметил, как уснул. Навалилась усталость, явно бессонная ночь и события вчерашнего дня с произошедшим ранее в лабораториях дали о себе знать. И едва очутившись в безопасности, рядом с Анорианом, он позволил себе расслабиться.

***

      Андре разбудил стук в дверь. Кто-то настойчиво стучал в двери комнат. Нарушитель спокойствия не мог пройти в гостиную, однако магия усиливала стук в двери гостиной и в спальне его было отчётливо слышно.       Анориан всё ещё спал. И обычно чуткий сон эльфа в этот раз был достаточно глубоким, чтобы мужчина не реагировал на стук. Это свидетельствовало о том, что в том ритуале он потратил действительно много сил. Стук настойчиво проникал сквозь сон, и, вздохнув, Андре проснулся. За окном уже темнело, но отдохнувшим он себя не чувствовал. По внутренним ощущениям проспал два, может, три часа или все пять, все одно. Организму явно было мало. Сев, протер лицо и, глянув на спящего эльфа рядом, не удержался — протянув руку, осторожно погладил по волосам, разметавшимся на подушке.       — Спи, посмотрю, кого там попутным ветром принесло. — Чары нехило помогали сохранить приватность, что еще полгода назад Андре не раз успел оценить.       Однако стук продолжался, и недовольно ворча под нос, парень встал и направился к двери. Впрочем, уже взявшись за ручку, притормозил.       «А ведь в коридоре может ждать Терваин, узнавший от Эллориана, что произошло. Тогда моя голова точно будет отделена от плеч. Стоит проявить осторожность и не бросаться ругательствами».       Сделав глубокий вдох, решительно открыл дверь. За ней оказался эльф в ливрее слуги. Длинные пшеничного цвета волосы заплетены в аккуратную косу. Как только дверь открылась, он вежливо поклонился.       — Ваше величество, к вам посетитель. Он ожидает в кабинете Владыки.       Выпрямившись, слуга замер в ожидании.       «Кто бы это мог быть?» — озадачился Андре, выслушав сообщение. Интуиция настойчиво твердила, что посетитель из членов семьи, но не Терваин. Принц бы пришел сам, если бы ощутил тревогу за отца, и вытряс из него подробности без посредников.       — Хорошо, сейчас приду, — отпустив слугу, Андре вернулся в комнату, проверил Анориана — тот еще спал, и, невольно улыбнувшись, накрыл его покрывалом. — Спи, думаю, сам проснешься, когда восстановишь силы. Кто-то пришел, не думаю, чтобы убить меня. Пойду узнаю.       Бросив взгляд на зеркало, небрежно поправил растрепанные волосы и вышел, осторожно прикрыв дверь. Личные покои Владыки были доступны Андре, он мог свободно вернуться обратно и жил там постоянно, в гардеробной лежали вещи бывшего пирата. Поэтому о доступе мог не волноваться. Комнаты Анориана закрыты для всех, кто придет без приглашения, кроме его супруга, и это не могло не радовать тогда, после свадьбы, и сейчас, полгода спустя. «Наш уголок».       В коридорах царила тишина. И по пути до кабинета юноша никого не встретил. В самом кабинете было светло. Пара магических светильников давала мягкий, теплый свет, погружая комнату в полумрак у стен. В одном из кресел его ждал Морохир. Всё та же ливрея слуги и аккуратно собранные в косу волосы, только белоснежные. Чуть более холодные, чем у брата. Такой же внимательный взгляд глаз цвета аметиста, в котором плясали искорки смеха. Они с Анорианом действительно были очень похожи.       — Приветствую тебя, мой юный друг, — с широкой улыбкой поздоровался эльф, — прошу простить мою внезапность, однако времени у меня немного и, к моему огромному сожалению, задержаться я смогу ненадолго. Составишь мне компанию?       Ловким движением эльф открыл бутылку, которая, казалось, появилась у него в руках прямо из воздуха, и разлил рубиновую жидкость по бокалам. Замерев на пороге, он неуверенно кивнул.       Случившееся на острове сирен было неплохой встряской, после которой бравада Андре ушла, сменившись легкой нервозностью и сомнениями. Он напоминал себе путника, шедшего сначала уверенно, но свернувшего не туда на развилке дорог. А осознав это, смог вернуться и выбрал другой вариант, но без жертв не обошлось, и теперь словно взял паузу, решив довериться судьбе. Пусть еще не принимал слов Эль, что важнее — ее отношения в последнюю встречу, но в глубине души осознал и принял урок. Теперь следовало все осознать и прийти в себя. Пусть не на полгода, а на несколько дней, может, недель внутренней работы над собой.       — Добрый вечер, а вы явно привыкли переодеваться слугой. Интересно, управляющий распознает? — Впрочем, на внешнем поведении Андре изменения сказались мало, разве что он стал осторожнее. На мгновение принял гостя за Анориана, но потом хмыкнул — нет, супруг еще спит в спальне. Точно спит, он слышал мерное дыхание, когда проверял его перед уходом.       «По имени обращаться неправильно. Ваше высочество? Выше величество? Тьфу этот придворный этикет! Брат Владыки принц или герцог? Надо было у Анориана уточнить».       Зайдя в комнату, занял соседнее кресло.       — Правда еще не разобрался, как нужно к вам обращаться даже наедине, когда нет риска быть обнаруженным. Ваше величество? Ваше высочество? Эл — как-то слишком фамильярно и наводит на мысли, если другой кто-то услышит. — Старший эльф имел несколько личин и мало кому открывался.       — Можно просто Морохир или Мор, как это делает брат, — отмахнулся эльф, — титул давно уже ко мне никакого отношения не имеет и вряд ли когда-нибудь ко мне вернётся, — он хмыкнул. — Я, как ты помнишь, променял ответственность на свободу. — Широко улыбнувшись, мужчина протянул юноше наполненный бокал.       Взяв его за ножку, Андре недоверчиво хмыкнул в ответ:       — Все-таки сложно представить, что между вами тысяча лет разницы. Эльфы удивительные существа. А вы знали, что находится внутри первого сундука Совиной головы, кроме дневника и золотых монет? — Что-то подсказывало, что да. Не мог не знать, ведь капитан так доверял Элу. За время знакомства они виделись три раза: на острове, у башни мага и здесь, в Альвхейме, но наедине остались впервые. У Андре было много вопросов, и он выбрал наиболее важный сейчас: — Анориан же придет в себя? Он… уничтожил то семя в лаборатории. Там были темные ростки, чуть не поглотили его, а потом он лишился сознания. Выпил то зелье, которое дал мне перед ритуалом. Сейчас лежит без сознания, — повернувшись к нему, посмотрел вопросительно. — Может, надо сделать что-то еще?       Эльф слегка пожал плечами.       — Всё с Анорианом будет в порядке. Это всего лишь магическое истощение. Выспится, пару дней не сможет пользоваться магией. А так ничего серьезного, — говорил эльф уверенно и как-то даже буднично, словно что-то подобное случалось чуть ли не каждую неделю. А вот на первую часть вопроса мужчина так и не ответил, только в глубине глаз мелькнула хитринка. Легонько коснувшись бокала Андре своим, эльф с явным удовольствием сделал глоток.       — Всё же эльфийские вина — это то, чего мне не хватает на моём острове, — вздохнув с притворным сожалением, сделал ещё глоток, чуть прикрыв глаза. А через несколько секунд посмотрел на Андре. И взгляд эльфа был серьёзен, хотя он и продолжал добродушно улыбаться.       — Но я здесь не потому, что братец опять перемагичил. Я пришел за тобой, Андре. Видишь ли, твоё присутствие в жизни Анориана убивает его.       Вспомнив бледное лицо супруга, он вздохнул с облегчением. Все же после боя с Соломоном тот выглядел хуже. Правда тогда рядом была вездесущая Эль.       «Может, правильным вариантом было оставить шкатулку на корабле, но кто бы ею занялся? Один шторм или сильная качка, и упав на пол, та открылась бы, тогда предугадать последствия не решусь».       Молчание на первый вопрос Андре оценил правильно, сопоставив с воспоминаниями того же Энди, заставшего «Элморана Барнета» — как тогда называли загадочного эльфа на борту корабля. Его имя капитан часто упоминал в судовом журнале, словно некий Эл был близок ему не просто как матрос или старпом, а помощник или даже наставник. Теперь, глядя на Морохира и зная, что именно он придумал Кодекс, сомневаться не приходилось. Вот только… «Совиная голова и вся его команда, за исключением Энди, в один день просто исчезли. И мы посчитали их умершими, пока однажды не нашли корабль пустым у берегов одного необитаемого острова. Тогда единственное, что напрашивалось, — их забрал Морской дьявол. Но если Эл так благоволил к Совиной голове, как мог допустить подобное? Вряд ли ответит, если спрошу. Придется Энди заниматься этим самостоятельно, дневник капитана оставил ему».       Распробовав вино из своего бокала, Андре некоторое время молчал. Раньше он решительно бы возразил против, но случившееся на острове и потом те видения что-то изменили внутри.       — Вряд ли. Да, благословение богини исчезло после нашего ритуала. Именно нашего, а не Терваина с Саладином. И Анориан долго думал почему, ведь он соединил свою жизнь с истинной половиной, как Иланаара хотела. И потом я видел последствия своего отсутствия, — невольно коснулся виска, где среди темных вьющихся волос отчетливо виднелась седая прядь. — Анориан не переживет, да и я не смогу без него. Пусть люди не умирают так явно от тоски, но те ощущения были слишком настоящими, — обхватил свой бокал обеими руками. — Я уже понял, что убегать нельзя. И искать ответы в сундуках капитана предстоит другому.       Морохир покачал головой.       — Боюсь, всё несколько сложнее, чем ты думаешь, — он вздохнул. — Скажи, ты же не знаешь, почему мой брат так ненавидит пиратов? Вряд ли Анориан тебе рассказывал.       — Нет. Только менялся в лице, когда я упоминал об этом. И еще сказал, что, если вы опуститесь до работорговли, уничтожит вас, — голос Андре дрогнул. — Но я уже отошел от стези пиратства, хотя не перестал любить море и корабли. Анориан говорил, что проблем с этим не будет?       — Это как посмотреть. Ты ведь и сам не упускаешь возможности напомнить ему о том, что ты пират, и от этого никуда не деться, верно? — криво усмехнувшись, эльф продолжил, не дав юноше ответить: — Судьба решила по-своему. И ты его вэнан. Он не может ненавидеть тебя, однако каждый раз, когда ты напоминаешь ему о том, кто ты… Особенно учитывая, что именно ты вновь разбудил его душу… — Эльф сделал глоток из своего бокала и замолчал, рассматривая собеседника, словно раздумывая, верным ли будет решение поведать юноше то, о чем сам Анориан вряд ли когда-нибудь решится рассказать.       Андре глубоко вздохнул.       — Просто, когда он говорит о своей ненависти к пиратам, я вспоминаю отца и дядю. При всем желании я не смогу навсегда отвернуться от своих корней. Знаю, что он болезненно реагирует, но что поделать? Он говорил о своем прошлом, как ловил пиратов раньше и… сотрудничал с Морским дьяволом, — вспомнил Андре. — Может, он еще не ненавидит меня потому, как знает, что у меня не было выбора кем становиться. И законов Кодекса я не нарушал. Он сам говорил, если бы я убил хоть одного эльфа, то… мне не было бы снисхождения, — невольно поежился, вспоминая лицо супруга в тот момент.       Морохир криво ухмыльнулся.       — Сотрудничал с Морским дьяволом, — тут он не выдержал и горько рассмеялся, — мой юный друг, Анориан и есть морской дьявол. Даже сейчас Джек полностью зависит от него и существует, потому что его питают силы Анориана. И так будет ещё тысячу лет, только потом тот, кого вы считаете Морским дьяволом, станет им на самом деле.       Он хотел было возразить, но вспомнил момент встречи у башни Соломона. Знак, проступивший на теле Анориана, и предложение Джека «присоединиться», как одним желанием превратил Барбоссу в пепел. И как реагировал на разговоры о пиратах. Это было нечто большее, чем простая неприязнь. Скорее, ненависть и желание закрыть тему.       — Понимаю, теперь многое становится ясным. Там, в видении, Эль стала Владыкой и говорила мне, что я могу собой гордиться, став причиной гибели Анориана. Но… почему он не сказал? Я бы не испугался, — осушив бокал, Андре поставил его на столик рядом. Ничего в душе не откликнулось на слова Морохира. Не возник ужас или отвращение, только спокойная констатация факта. И он понял, что не перестал любить Анориана. Достаточно вспомнить глаза, наполненные теплотой и нежностью, руки, дарящие защиту и ласку, тихий голос. Захотелось вернуться в спальню и прижаться к нему, закрывшись от мира заколдованной дверью. — Но это не дает ответа, почему я на него плохо влияю. В том видении меня не было пять лет. Я исчез, как хотели бы вы и все его советники. Но это лишь уничтожило Анориана. Эль там рассказала, что он… перестал бороться и просто исчез после очередного нападения. Развеялся пылью, даже не оставив зернышка, ну… семени, из которого выросло бы элвеннан. Поэтому я поспешил обратно и был несказанно рад, увидев его живым!       — Тут… не объяснить всё парой слов. Придётся рассказать, — он вздохнул. — Когда-то давно, когда мы были молоды и самоуверенны, то очень глупо попались. В те времена пираты активно занимались не просто разбоем в море, но и работорговлей. И так же активно охотились за живым товаром. С нами была эльфийка. Ан был в неё влюблён по уши. А работорговцы, они… эльфийки к ним попадали очень редко. Мы сидели в вонючем трюме в кандалах, блокирующих магию, а за тонкой деревянной перегородкой их капитан и пара ближайших помощников «пробовали» товар. Мэй умерла через пару часов, и они выбросили её тело в море — эльф, пока рассказывал, не мигая смотрел на жидкость в своём бокале, поднял глаза на юношу. — Нас спас Джек. Он тогда был охотником за головами. И Анориан остался с ним. Его переполняла ненависть и он жаждал мести. Джек его многому научил. В том числе и магии крови. А когда Джек погиб в очередной их стычке с пиратами, Анориан заключил сделку с тьмой. Несколько веков он охотился на пиратские корабли. Собирал кровавый урожай, дабы заплатить дань душами и кровью. И его душа погасла. Остались безразличие и ненависть. Со временем брат научился изображать эмоции, поверил в то, что может чувствовать что-то ещё. Однако это не так. Было не так.       Слушая, Андре чувствовал, как в него проникает каждое сказанное слово и перед глазами разворачивается знакомая картина. Не будучи «кровавым» пиратом сам, он видел и другое, промысел Рыжего Генри, Барбоссы, та же мама Роза, поставляющая в бордели новых девочек. Разве они не такие? Да, Совиная голова больше интересовался редкостями — украшениями, артефактами и историей, поэтому его каюта на корабле больше напоминала музей. Барбосса же ценил деньги, от золота сходил с ума и не брезговал никаким способом заработать. Ходили слухи, что барон много раз сам пытался вызвать Морского дьявола, чтобы выменять свою душу на удачливость. Отец самого Андре тоже не был ангелом, Черный Морган многое творил, но… как правило, с женщинами сходился по обоюдному согласию, имел подружек в местных борделях и тавернах везде, где останавливался корабль.       Может, даже к лучшему, что с отцом и дядей исчезли их корабли, а «Ласточку» Андре уже «добыл сам». Купил еще пассажирским судном, а потом они с Энди доработали его у гномов. Сами решили, что на этом судне не будет слез рабов и крови. Может, потому Анориан относился к ним лучше? Боль от бессилия, которую эльф, возможно, чувствовал тогда, сейчас ранила по-живому сейчас. Поневоле вспомнилась другая история, уже с ними.       — Нечто… похожее было у нас с Энди. Когда одну девчонку Барбосса хотел сменять у Совиной головы на статуэтку из золота, которую тот нашел на месте затопления торгового судна. Энди узнал ее, вроде раньше была дочерью садовника в поместье его отца. Уговаривал капитана согласиться, падал в ноги, но Совиная голова отказался и велел Барбоссе убираться прочь. Наши корабли стояли рядом и… ночью мы слышали ее крики оттуда. Энди хотел броситься в воду, я с трудом его удержал. Потом поссорился с дядей, многого ему наговорил разного. Наутро был отправлен учиться, а Энди… за попытку сбежать, пусть и неудачную, выпороли хлыстом. Следы до сих пор остались.       Разувшись, Андре забрался в кресло с ногами и обнял колени. Вспоминать ту историю было тяжело. Свое такое же бессилие, пусть больше страдал не он, а друг, ставший почти родным братом. Морохир покачал головой, словно не соглашаясь с юношей. Будто говоря, нет, это совершенно не похоже. Всё было хуже, намного хуже. — Призрачный корабль Джека построен не из дерева, — эльф допил вино. За всё время разговора он никоим образом не упоминал про себя, кроме самого начала, что тоже был с братом на том корабле, — не все души пиратов становятся командой корабля. Лишь немногие, в основном они отправляются в самый низ, в топку, где служат топливом. Горят в вечном огне, пока капитан не позволит им уйти на перерождение. Анориан построил корабль и отдал Джеку, когда смог того вернуть. Вернулся в Альвхейм. К тому времени свет его души погас. Ненависть осталась, но стала холодной. Дальше Джек действовал уже сам, получая силу Анориана. Потом появился Кодекс, а Джек стал надзирателем. Он всё так же забирает своё, но уже не как раньше. Анориан стал Владыкой. Научился делать вид, что забыл прошлое.       Эльф наполнил свой бокал заново.       — Когда пройдёт отведённое время, душа Анориана должна стать платой за месть. Её бы забрала тьма и навсегда сделала своей частью. Но судьба решила вмешаться. Один юноша одним своим появлением смог зажечь искру. И у Анориана появился шанс на перерождение. Иланаара сняла защиту, когда ты остался рядом с ним. Потому что был договор. И он нарушен. Теперь, если ты снова уплывешь и оставишь его одного, он начнёт гаснуть. И никто не предскажет, сколько времени это займёт в следующий раз. Год, два, а может, месяц. Это проклятие, которое он навлёк на себя добровольно. Тьма не отступит, не позволит забрать у неё то, что принадлежит ей.       В рассказе чувствовались недомолвки. По какой-то причине эльф рассказал не всё. Почти не упомянул о своей роли в этой истории. Ушел к пиратам и создал Кодекс только ради того, чтобы брат отдавал Джеку меньше сил для охоты?       — Если ты погибнешь, случится всё то же самое. Свет искры погаснет и его душа ухнет во тьму, отправившись к той, кому была обещана. Если Анориан погибнет раньше срока, исчезнет и Джек, ведь они крепко связаны. Но сейчас у Анориана появился шанс. Призрачный, который ты ему подарил. Если по истечении срока договора Анориан сохранит свет в своей душе, у него появится шанс на перерождение. А для этого ты должен исчезнуть из его жизни. Он должен забыть о тебе.       Он вроде говорил правильно и вполне искренне, но что-то оставалось неясным. И внутреннее чутье, которому Андре привык доверять, не торопилось безоглядно принимать услышанное. Оставались неясности, какие-то темные пятна, которые скорее всего изменили бы картину, но Морохир оставил их за скобками. Впрочем, слушавший его Андре не настаивал. Старший эльф не зря выбрал стезю пиратства и, как вспоминал сам Анориан, не возвращался домой долгое время. Такой умеет думать о себе, даже если на другой чаше весов судьба родного брата и страны в целом.       — Нет. Если разговор вел к тому, чтобы я ушел с вами или куда-то еще, то ответ останется прежним, — разъединив руки, Андре сел прямо, посмотрев на собеседника. — Я понимаю, ситуация серьезная и на кону стоит очень многое. Но также ясно вижу, что, если уйду снова, это будет предательством. И… Анориан не сможет выдержать. Он уже был на грани, когда увидел меня сегодня днем. А потом, когда шел ритуал, я видел эту тьму, шедшую изнутри. Если я смог как-то зажечь в нем искру, то источник должен находиться рядом. Если только… — он машинально коснулся перстня, что носил на пальце со дня свадьбы. — Если сам не попросит об этом. Я больше не могу позволить Анориану мучиться и страдать одному, чувствовать, как его с каждым днем все больше поглощает тоска, — решительно покачал головой. — Нет. Должен быть иной путь, и мы его найдем.       Эльф мягко посмотрел на сидевшего напротив юношу.       — А ты уверен, что сможешь быть рядом с ним? Ты ведь сам сказал, что не сможешь забыть о своих корнях. Сможешь ты смириться с его ненавистью? Знаешь, команду Барбоссы уже забрал Джек. Почти вся команда Рыжего Генри, а скоро и за ним придут. Я пытался притормозить Джека, но он не может. Анориан не позволяет. Девчонка получила черную метку. Он не сможет простить.       Эльф поднялся с кресла и, сделав шаг к юноше, уперся руками в подлокотники его кресла.       — А сможешь ты отказаться от того, кто ты есть, и навсегда привязать себя к нему? Отказаться от возможности быть свободным? От возможности в любое время вернуться в море? Чувствовать, что ты здесь чужой, но не иметь возможности уйти от этого? Обречь себя быть его тенью сейчас? И потом ради него каждый раз отказываться от своих стремлений и желаний?       Морохир очень внимательно смотрел на собеседника. Подняв одну руку, он продемонстрировал на ладони небольшую сферу.       — Сейчас, когда Анориан истощен, мы можем всё изменить. Это… — он покрутил в пальцах небольшой шарик, на вид отлитый из бронзы и покрытый вязью рун, — защитит его, не позволит вновь появившемуся свету погаснуть. И сотрёт все воспоминания о тебе. Ты сможешь вернуться в море на свой корабль, к путешествиям и приключениям. Если захочешь, я сделаю тебя снова хранителем Кодекса, как хотел твой отец. Анориан же будет жить дальше. Получит свой шанс. И тебе не придётся ничем жертвовать ради него.       Подняв голову, он смотрел на мягкий свет от сферы в руке оппонента. Вспомнился скрип мачты, покачивание судна на волнах, ветер и соленые брызги в лицо. Вечера за столом в кабинете, наедине с собой или с Энди, вместе строить маршрут веселее. Попойка в таверне месяц назад, отмечали день рождения Марка, одного из матросов, и вообще хотелось отвлечься. Бескрайний горизонт вокруг, когда перед тобой открыты сотни дорог и можно выбирать любую. Команда, готовая плыть куда угодно. Да, это все он получил снова, когда вырвался отсюда еще полгода назад. Нервный, истощенный морально, напоминавший тень самого себя. Он тогда вернулся в лоно своей стихии, и море его приняло. Успокоило, вернуло ясность ума, соединило осколки разбитой вдребезги психики и уверенность в себе. Напомнило, о чем он мечтал и к чему стремился. Но… тепла и любви не могло дать. Нежность, тихий голос, бесконечное тепло и любовь в глазах, запах, время вдвоем — это все осталось с Анорианом. И сколько бы он ни пытался, не мог уйти от воспоминаний. Может, физически Андре обрел свободу, ментально — себя, морально собрался, но… внутренне уже не был целостным.       — Нет. Тем более что-то подсказывает мне, что море никуда не уйдет. Оно рядом и останется со мной. Просто надо переждать, закрепить связь, уделить это время нашей семье. Да, может, я лишился бесконечной свободы, но обрел семью. Пусть не всегда гладко, зато есть тепло и счастье. Оказывается, истинная любовь — это настоящая магия, она делает нас счастливыми. Забыть это, бросить все снова, малодушно уйти я не хочу, — тихо, но твердо ответил он.       Тот сундук, те воспоминания и полгода одиночества что-то изменили внутри него. Юношеский максимализм остался, но к нему примешивалось что-то еще. Терпение? Умение видеть картину в целом? Или просто осознание, как он останется без него, когда, услышав о смерти Анориана в видении, Андре страдал по-настоящему? Потерять его, даже не отдавая смерти, оказалось страшно. И решиться на такое сейчас, тем более за спиной Анориана, вновь потерять, было невозможно для Андре.       — Знаю, вы хотите для брата лучшего. Но я видел, как сияют от счастья его глаза рядом со мной. И это стоит многого. Я стал сильнее и теперь не сбегу от трудностей. Не позволю другим выбирать за себя более легкий вариант и отказаться от нашего счастья. От семьи, которую обрел.       Морохир улыбнулся. Даже не так. Эльф скорее оскалился в улыбке, сверкнув не пойми откуда взявшимися клыками.       — Выбор сделан, не ошибись… — конец фразы утонул в тишине. Фигура эльфа дрогнула и в следующее мгновение превратилась в туман, распалась на клочки и, оседая на пол, исчезла.       — Вот паразиты, не успела!       Только сейчас Андре заметил у окна знакомую фигуру. Эльфийка поморщилась, быстрым движением руки разгоняя остатки темного тумана. На щеке эльфийки виднелась размазанная сажа, зеленые волосы приобрели сероватый оттенок, словно кто-то щедро насыпал ей на макушку пепла.       — Теперь всегда думай, прежде чем открыть рот, Андре. Необдуманные слова могут стать началом конца. Особенно твои. — Она угрюмо посмотрела на юношу, подобрала упавшую на пол сферу, которая подкатилась к её ногам.       — Скажи Анориану, чтобы зачаровал для тебя черный янтарь. У меня нет столько сил, чтобы сторожить твои сны и ловить в них незваных гостей. А теперь брысь отсюда! — реальность вокруг юноши посыпалась словно осколки разбитого стекла. Но прежде чем его накрыло тьмой, Андре успел услышать, совсем тихо, словно шепот на ухо: — Спасибо тебе за него.       А затем тишину нарушили птичья трель, хлопнувший балконной дверью сквозняк, едва уловимый запах леса, над которым только что прошла гроза, и настойчивый солнечный зайчик, что стремился забраться под веки. А ещё тяжесть руки поперёк груди и мерное дыхание, что щекотало ухо. Открыв глаза, он почему-то ясно помнил все случившееся раньше: встречу и разговор, жуткий оскал, странно исказивший лицо, так похожее на Анориана, и голос Эль. Несколько минут просто смотрел вверх, словно пытался увидеть потолок сквозь складки балдахина.       «Хорошая штука, не зря Энди натянул такую над своей кроватью», — мелькнуло в голове, и вздохнув, Андре попытался сесть.       Тело отозвалось с готовностью, видимых повреждений или синяков не было. Шевельнулась рука, и он невольно улыбнулся, заметив Анориана рядом. Тот повернулся на бок, и покрывало не сползло, значит, не замерз ночью. Но… что это было? Морохир? Или…       Хотелось освежиться и спокойно все обдумать. К Анориану накопилось много вопросов, но сначала надо дать эльфу восстановить силы. Ласково погладил обнимающую руку супруга и аккуратно выбрался из-под нее, чтобы не разбудить.       Обычно эльф спал чутко, но не после магического ритуала, забравшего много сил. Сохраняя максимальную сосредоточенность, он поднялся и вскоре скрылся за дверью ванной. Полотенце и кувшины с горячей водой уже стояли там, сменную одежду бывший пират прихватил из гардероба по пути. Благо в самой ванной имелся на всякий случай шкаф с запасной одеждой. Вскоре, раздевшись, он устроился в купальне.

***

      Анориан просыпался тяжело. Организм цеплялся за сон и не хотел покидать спасительную темноту. Во всём теле чувствовалась тяжесть, а голова неприятно гудела. Последствия магического истощения ощущались во всей своей полноте. Собрать мысли не получалось. Воспоминания напоминали густой, как кисель, туман, в котором плавали островки обрывков событий, в основном отзывавшихся ноющей болью где-то внутри.       Однако было кое-что ещё. Вернее, кое-кто. Ощущение отступившей тоски и тепло тела супруга под ладонями. Казалось, эльф всего мгновение назад сжимал его в объятиях. Нехотя открыл глаза. Утренний солнечный зайчик резанул по ним, заставив заслезиться, и мужчина вынужден был их снова ненадолго прикрыть. Прислушался к себе, чувства молчали. Организм был настолько опустошен, что не находил в себе энергии ни для чего. Сейчас он не чувствовал даже того, жив ли Андре. И пока не пройдёт это магическое «похмелье», ему придётся мириться с этим. Возникла мысль, что он, похоже, начинает сходить с ума по-настоящему, потому что ощущение того, что он совсем недавно сжимал супруга в объятиях, осталось, как и воспоминание о его возвращении. Последнее чёткое, после которого оставшийся день напоминал изодранный холст.       Нужно подняться. Ванна и разминка его взбодрят. А воспоминания о вчерашнем дне вернутся в ближайший час. Такое уже бывало, когда он работал с артефактами и перенапрягался. Заставив себя встать с кровати, с трудом избавился от одежды. Очнулся он не в лаборатории, доставить в покои его мог только Хранитель. И скорее всего сын догадался напоить его зельями. Иначе, судя по ощущениям, он сейчас не смог бы даже двигаться. Преодолевая раздражающий звон в голове, мужчина всё же направился в ванную.       Мягкий свет, наполнявший комнату, не мешал раздумьям. Воды было предостаточно, набрав емкость, он сидел, машинально растирая себя мыльной массой. Вроде проснулся не так давно и тело кажется отдохнувшим, но морально Андре чувствовал истощение. Тяжелый вчерашний день, казавшийся бесконечным, ночью получил кошмарное продолжение, причем в буквальном смысле. Перед глазами снова и снова возникал образ Морохира, вернее чего-то еще, темного и страшного, принявшего облик старшего эльфа. Видимо, так можно было подобраться к нему и запудрить мозги. Да, его хотели убрать, это Андре теперь понимал, но также должен был признать, что неведомая сила использовала для этого правду. Та история с кораблем и девушкой, которую некогда полюбил Владыка, добровольно ради мести шагнувший во тьму. Мог ли он теперь делать вид, что ничего не произошло?       «Как я посмотрю теперь на него? Надо молчать, вряд ли Анориан обрадуется, если узнает о моей осведомленности. Это нечто… значит, с самого начала было кошмаром. И ведь не отличишь!»       Во рту словно остался привкус вина, а на лице — остатки пепла. И появление Эль, как только сумела?       Занятый своими мыслями, он ничего не замечал. Погруженный в попытки разобраться с последствиями вчерашней работы и тем, что ему привиделось, а что было на самом деле, эльф даже не сразу понял, что в ванной есть кто-то ещё. Хотя бы потому, что в его покоях, в принципе, никого не могло быть. Хранитель, наплевав на все условности невмешательства, которые накладывал на него статус, попросил сам лес оградить эти покои. И что удивительно, Альвхейм слушал молодого эльфа, выполняя его любые просьбы.       Замерев, мужчина некоторое время рассматривал обнаженную фигуру в своей ванне, прежде чем до него окончательно дошел тот факт, что видимое им не галлюцинация. Не шутки тоскующего сознания и не попытка удержаться на краю пропасти, создавая иллюзию. Андре был задумчив и, поглощенный мыслями, не отреагировал на его появление. Эльф же осторожно приблизился, всё ещё опасаясь, что действительно просто сходит с ума.       Присев на край ванны, наклонился к уху супруга:       — Знаешь, я, похоже, схожу с ума. Но если ты моё видение, то прошу, не исчезай.       Вздрогнув, Андре почувствовал, как скользит вниз, когда ноги машинально переместились. Он сидел на краю большой купальни Владыки, наполненной до половины. Схватившись за бортик, смог удержаться и, повернувшись, встретился взглядом с Анорианом.       — Ой! Ты уже проснулся. Нет, я не видение, — и в подтверждение своих слов, приблизив лицо к эльфу, чмокнул его в нос. — Вот, вполне настоящий. Ты как? Не хотел будить, но, кажется, ты недолго проспал после моего ухода.       — Проснулся от ощущения, что кого-то рядом, кто должен быть, не хватает. И решил, что мне в очередной раз приснилось, — эльф улыбнулся. А затем осторожно перебрался к Андре, благо места хватало. Всё ещё чувствуя слабость, Анориан двигался медленно, словно опасался, что тело его подведёт. И, устроившись в воде, тут же протянул руки к супругу, намереваясь придвинуть того ближе к себе.       «И как бы тогда я мог уйти, чтобы он проснулся один и бродил потерянный в пустых комнатах? Это нечто явно хотело уничтожить его, бросить во тьму, растворить. Наверное, та самая плата, о которой говорил сам Анориан раньше».       Оставив в покое мыльную тряпку, Андре потянулся навстречу и вскоре с удовольствием обнимал эльфа, только сейчас заметив, что тот подошел к ванне уже без одежды.       — Ты немного похудел или мне кажется? — зарывшись носом в ямку ключицы, с удовольствием почувствовал знакомый запах. — Ты как? Когда отключился, мне удалось напоить тебя зельем и вытащить в коридор. Потом позвал Эла, и он отнес тебя на диван в кабинете. Все-таки это удобно — иметь полную защиту личных комнат, хотя я все равно не понимаю, каким образом сюда доставляют горячую воду. Или это магия? — Андре кивнул на большие емкости. — Они уже были, когда я зашел.       — Магия Хранителя. Терваин с появлением Саладина быстро учится взаимодействовать с лесом. И теперь может не только ходить тайными тропами и слушать лес.       Покрепче обняв супруга, эльф с облегчением выдохнул, словно и правда опасался, что Андре всего лишь видение.       — Будет обидно, если я сейчас проснусь и окажется, что всё это всего лишь сон. Я соскучился. — Подняв его лицо кончиками пальцев за подбородок, он потянулся к губам супруга, другой рукой умудряясь пересадить юношу к себе на колени.       Смущенно поерзав, он переключился на поцелуй, зарывшись пальцами в густые волосы Анориана. Сейчас тот выглядел пусть и бледным, но вполне живым, и ни следа от темной жижи не осталось. Все исчезло, растворилось бесследно, как уходят сумерки, отступая перед лучами утреннего Солнца.       «Кто знает, может правда мне удалось сделать что-то хорошее, пробудить, например, душу Владыки эльфов и помочь ему вспомнить, что такое любовь?»       — Надеюсь, за полгода отсутствия я несильно изменился. — Откуда-то появилась неуверенность. Рядом с идеальной красотой супруга Андре порой ощущал свои недостатки. И огрубевшие от физической работы ладони с несколькими новыми шрамами, и свой бронзовый загар, и даже небольшое родимое пятно на левом боку ближе к спине в форме монеты. На светлой и гладкой коже Анориана не было ничего лишнего, только мурашки появлялись, если эльф чувствовал холод или возбуждение.       — Так же великолепен, как и при нашей первой встрече, — улыбнулся эльф.       Коснулся губами кончика носа, скулы, прихватил мочку уха, собирая капельки воды с кожи на шее, спустился ниже, к плечу. Руки заскользили по бокам супруга, замерли на бёдрах. Легкими поглаживаниями заскользили сначала к внутренней части бедра, затем чуть выше, к наиболее чувствительной зоне.       За полгода он успел отвыкнуть и едва заметно вздрогнул от ласки. Чувствуя, как горят щеки, смущенно фыркнул, отворачиваясь.       — Кажется, этого не хватало нам обоим, да? — шепнул спустя несколько секунд, когда первое смущение отступило. Переместился, повернувшись лицом к Анориану, и, с удовольствием обняв за шею, подул в ухо, отмечая, как оно дернулось в ответ.       — Мне просто тебя не хватало, — прошептал эльф, — и я теперь не уверен, что смогу снова тебя отпустить. По крайней мере не в ближайшие… — он хотел сказать «пару столетий», но вспомнил о том, что Андре было тоскливо во дворце и тянуло к путешествиям, — ближайшее время.       Подхватив супруга под бедра, он чуть приподнял его. Сам эльф уже полулежал в наполненной ванне, и в итоге юноша оказался сидящим у него на груди. Анориан поцеловал внутреннюю часть бедра супруга и, толкнув его под ягодицы, заставил придвинуться пахом ещё ближе к своему лицу. Теплые губы коснулись возбуждённой плоти.       — Не отпускай. Даже пару столетий, — казалось, Андре прочел невысказанную мысль эльфа.       Он успел забыть, какими нежными и одновременно сильными могут быть руки Анориана. Что в свои девяносто килограммов можно почувствовать себя пушинкой, поражаясь тому, как легко и долго супруг может держать, защищая и щедро одаривая лаской. Изумленно ахнув, Андре едва успел схватиться за бортики ванны, теперь ноги его оперлись на плечи эльфа, и закрыв пламенеющее от смущения лицо свободной рукой, он не мог произнести ни слова, только сдавленно застонал, ощущая горячий язык и чуткие пальцы.       Спустя час они перебрались снова в спальню. Андре, заботливо укутанный в теплый халат, и эльф, силы которого закончились ещё в ванне, и до кровати он добирался уже при помощи супруга.       Анориан не спешил покидать спальню. Устроив голову на коленях у Андре, он рассматривал лицо супруга и умиротворённо улыбался. Сейчас Владыка чувствовал, что счастлив. Терзающие его последние полгода тоска и чувство безысходности наконец-то отступили. Эльф сам не понимал, но было в его душе какое-то странное ощущение не просто счастья, а чего-то гораздо большего.       Он сидел, прислонившись к подушке у изголовья, и задумчиво перебирал пальцами белые пряди эльфа. Предусмотрительно не касался ушей, а то за прошедшее время с момента пробуждения успел их «пожамкать», в очередной раз удивляясь, как чутко на это реагирует Анориан. Теперь в приятной неге Андре вдруг осознал, что моральное истощение, мучившее с утра, отступило. Его просто смыло приливной волной из тепла и страсти, а после была вторая и третья, они заполнили собой внутреннее пространство, вытесняя остатки тьмы и тяжелые мысли о жутком «Морохире». Впрочем, одна мысль, вернее напоминание, осталась, и он озвучил ее, встретившись взглядом с бирюзовыми глазами:       — Как думаешь, сложно достать амулет из черного янтаря? Или просто черный янтарь, чтобы держать его рядом, когда спишь. Эль говорила, такой камень отгоняет плохие сны.       — Нет, не сложно. Черный встречается редко, но на территории Альвхейма он добывается, — эльф поймал руку супруга — однако с черным янтарём создаются наиболее сильные защитные амулеты, особенностью которых является защита от негативной энергии и от ментальной магии, — на лице мужчины отразилось беспокойство. — Тебя беспокоят кошмары?       Помедлив немного, Андре кивнул.       — Просто… случившееся в пещере и раньше, на острове, я еще долго буду отходить, наверное. Днем все как обычно, текущие задачи неплохо отвлекают. Но по ночам… сегодня снилось неприятное. А она как-то советовала черный янтарь, и я подумал, вдруг тут можно подобное достать? С тобой спится лучше и спокойнее, но дополнительная защита не повредит. Тем более посоветовал истинный знаток, — врать эльфу не слишком хотелось, но что-то удержало Андре от полной откровенности. Супруг только оживает, незачем ему еще и о прошлом думать.       «Надеюсь, амулета будет достаточно, и больше подобная дичь во сне не случится. Иначе Эль меня собственными руками прибьет».       Чуть нахмурившись, Анориан некоторое время внимательно смотрел на юношу.       — Я попрошу магов, они сегодня его сделают. Сам, к сожалению, смогу снова применять магию хорошо если через неделю, — протянув руку, он погладил супруга по щеке. — Впрочем, я знаю, каким образом тебя занять ночами, чтобы сон был крепче и спокойнее, — губы эльфа тронула улыбка.       Да, Анориан знал, какое значение в жизни эльфа имел вэнан. Что, когда встретил свою истинную любовь, жизнь начинает играть новыми красками. Но всё равно собственные чувства его удивляли. Тяга к супругу, необходимость в нём, словно в воздухе. Ощущение, что благодаря именно ему он начал жить по-настоящему.       — Сейчас в Альвхейме стало спокойнее. И я очень соскучился. Побудешь со мной пару месяцев, прежде чем снова отправиться в плавание? Когда «Ласточка» должна будет за тобой вернуться? Хотя, если быть откровенным, там, в ванной, про пару столетий ты очень точно угадал. В тот момент, когда ты сделал шаг в комнату с балкона, я понял, насколько сильно мне тебя здесь не хватало. Удивительно, прожил больше двух тысяч лет, а только с тобой чувствую себя по-настоящему живым.       «Если верить тому существу из сна, это самая настоящая правда. Что значит, Анориан не осознавал, как много отдал тьме. Сейчас он живой и счастливый, надо сделать все, чтобы поддерживать это состояние».       Наклонившись к нему, Андре обнял супруга покрепче.       — Куда я денусь? Ты моя семья, и насчет пары столетий, пусть мне сложно представить, как можно прожить столько времени, я сказал вполне серьезно. Знаешь, то видение в пещере заставило меня о многом подумать, — теперь он говорил тише, прямо на ухо Анориану, и довольно улыбался, когда оно легонько двигалось, реагируя на звуки. — Я останусь с тобой. Да, Энди и ребятам придётся дальше самим плыть, но связь будем поддерживать, насколько это возможно. Еще надо подумать о маге, ведь Эль уже нет на борту. Она спасает тех сирен, убирая остатки темной магии. Я понял, насколько важен на борту такой специалист. Буду думать, где достать нашим другого мага. Или судьба сама им приведет такого, кто знает? И о своей жизни не забуду. За полгода немного подтянул язык и умение фехтовать, с нами занимались каждый день. В ближайшее время думаю продолжить занятия и ездить на пристань. Очень интересно, какие корабли в Альвхейме делают. А еще думал поплавать вдоль береговой линии, если не сможешь составить компанию в этом, то не будешь же скучать? Не сегодня, может, на неделе. Хочу сам все посмотреть. — Андре действительно думал об этом. Кто сказал, что любовь к супругу и морю нельзя совмещать между собой? Может, в ближайшие месяцы и годы о дальнем плавании можно забыть, но короткие рейсы на несколько часов или день чем плохи? Вряд ли он оставит мореплавание навсегда, это дело, в котором бывший капитан «Ласточки» хорошо разбирался и хотел дальше развиваться, будучи супругом Владыки эльфов. — А лучше было бы проплыть вдоль водной границы леса и увидеть все. Изучить все уголки, а потом — что внутри. Один раз мне сказали, как ты можешь быть коронован в стране, которую не знаешь? И я потом подумал, а это ведь правда. За время нашего брака я изучил тебя, твои привычки и характер, твое тело, — сказав последнее, смущенно умолк. — Но не Альвхейм, вот… как думаешь?       «Надеюсь, мои планы не огорчат его, может, не стоило торопиться? Я ведь не стремлюсь быть вдали от любимого, просто хочу узнать больше о месте, где живу».       — Если ты против, можем повременить, я еще и дворец толком не исследовал. Раз теперь стало спокойнее, грех этим не воспользоваться.       Эльф улыбнулся.       — Я бы не хотел расставаться на месяц или больше, — он притянул ладонь супруга к себе и поцеловал. — Но пару-тройку дней или даже неделю я вполне справлюсь, — он снова улыбнулся. — Лес позволяет пользоваться мне тропами, поэтому до порта я смогу быстро добраться. И познакомлю тебя с нашими корабельными мастерами. Эльфы не особо охотно выходят в море, но одна верфь у нас всё же имеется. Как минимум корабль Мора был там построен.       На самом деле единственное, что сейчас хотелось Анориану, — это забрать супруга в какой-нибудь домик в глуши и побыть только вдвоём. Однако это ему, прожившему уже не первое тысячелетие, будет комфортно, а вот энергичному, любознательному Андре сидеть в четырёх стенах будет не просто.       — Я постараюсь сделать твою жизнь в Альвхейме интересной. Ведь и наш лес таит в себе много всего необычного. А когда будет кому передать бремя Владыки, мы с тобой отправимся исследовать весь мир.       «Да, у нас не было послесвадебного периода, когда пара проводит время только вдвоем. Правда, Анориана так потеряют его советники, но все равно есть много вариантов».       — Ты прав. А много еще дел, связанных с волнениями? Как все закончится, хотелось бы выкрасть тебя на исследование тех же уголков леса. Я природу тоже люблю, особенно озера и горы, — довольно улыбаясь, Андре прикрыл глаза. — Вижу тебя счастливым и больше ничего не надо: искать, спешить, бежать куда-то. Кажется, свое место я уже нашел, а это немало, согласись? И кто знает насчет наследования, там… в том видении Эль была Владыкой и сказала, что ждет, когда подрастут дети Терваина с Саладином. Покажешь потом те деревья, которые помогают, ну… с детьми? Просто интересно, — Андре было сложно объяснить свое любопытство, но в тот момент, когда эльфийка говорила о смерти Анориана и детях второй пары, он подумал не только о потере возлюбленного, но и том, что от их кратковременного союза никого не осталось, никакой памяти или результата, только пустота и тоскливое бессилие. Невольно обнял лежащего эльфа за шею.       «Так не будет. Я постараюсь это изменить».       Анориан улыбнулся. Мысль, что лес мог бы подарить им детей приятно грела сердце и душу. То, что супруг сам к этому стремится, делало его счастливым. Хотя, казалось бы, куда ещё больше.       — Покажу вечером, — поцеловал в висок, — и знаешь, одним из лучших дней в моей жизни будет тот, когда тебя потянет пожить в священной роще несколько месяцев подряд.       Нагнувшись к лицу Анориана, чтобы видеть его получше, Андре улыбнулся.       — Ты же заскучаешь! Сам сказал, не больше пары месяцев отсутствия можешь выдержать. Или… навещать можно будет? Мне просто сложно представить себе жизнь в уединении, как монахи в горах. Но они там вроде группами живут. Ученики рядом с наставником. Хотя это время надо использовать с пользой. Кто знает, когда решимся на такой шаг, но мне бы хотелось иметь общих детей. Понимаю, у тебя есть Эль и Хранитель. Мне все-таки любопытно, какими могли бы быть наши общие потомки. С твоими глазами и цветом волос, а может, темноволосые, как я, — заправил каштановую прядь за ухо.       Время текло незаметно, их никто не беспокоил, чему Андре был несказанно рад. Хотелось побыть вдвоем не только физически, но и морально, даже духовно. Использовать это время для адаптации, все же мгновенное перемещение в другое место, то, что он теперь называл своим домом, требует привыкания.       «С корабля на бал», — хмыкнул про себя. Почему-то именно случившееся ночью помогло бывшему пирату окончательно понять, где его настоящий дом. Вернее, с кем.       — Так элвеннан в центре Альвхейма. Я буду возвращаться к тебе каждый день, — рассмеялся эльф. — А вот для тебя придётся придумывать развлечения, ведь покидать рощу будет нельзя, — он ласково погладил супруга по щеке, — от нас тут ничего не зависит, элвеннан сами выбирают когда. Но туда мы всё равно сходим.       Притянув его к себе ближе, поцеловал легонько в нос. Затем добрался до губ. И каждый поцелуй становился всё жарче и требовательнее.       А вечером, как и обещал, они посетили священную рощу. Золотая листва величественных деревьев приветствовала гостей тихим, умиротворяющим шелестом. Здесь царила атмосфера спокойствия и мудрости. И Андре почувствовал, что его тянет остаться здесь на пару дней. Не у конкретного дерева, нет. Просто в этом месте. Дышать наполненным лесными ароматами воздухом, в котором присутствовало что-то ещё. Неуловимое, к чему не получалось подобрать сравнения, но притягательное.       С каким-то тихим трепетом рассматривая деревья, он вспоминал детство. Как бегал один в сад за заброшенным домом через дорогу, долго бродил, собирая яблоки с земли. Потом ложился на траву и, съев «добычу», засыпал под шум листвы. Здесь царила похожая атмосфера, яблони в том саду дополнялись и другими деревьями, названия которых юному тогда Андре были неизвестны. Но чем-то напоминали золотолиственные элвеннан. Подойдя к одному из деревьев, он коснулся ствола.       — Привет, — было ощущение, словно встретил старого друга, все время разлуки спокойно ждавшего на условленном месте. Затем повернулся к Анориану. — Тут так хорошо, словно вернулся в детство.       Воспоминания с ноткой горечи, сладко-горькие, ведь тогда, набрав сколько мог маленьких плодов, вечером он бежал домой. Вываливал собранное на стол и радостно встречал мать с работы. Вместе уже мыли яблоки в медном тазу, а потом Андре наблюдал за таинством приготовления пирога. Помогал, конечно, нарезать фрукты, убрать лишнее, но в основном завороженно следил за ловкими движениями тонких рук матери. Она была очень красива и ушла молодой, оставив после себя только воспоминания.       Глубоко вздохнув, он вытер слезу, скатившуюся по щеке, и улыбнулся. — Хочется остаться хоть на пару дней. Надеюсь, это не запрещено? Почему-то… маму вспомнил.       — Конечно. Роща - священное место. Эльфы его чтут и опасность тебе здесь не грозит. Да и Хранитель присмотрит, — эльф улыбнулся. Альвхейм позвал. Это могло значить, что лес дал свое благословение. Только это не значило, что в ближайшее время Андре почувствует желание находиться здесь постоянно, однако это значило, что оно будет.       — Идём, в роще спрятано несколько жилых помещений. Для тех, кто чувствует желание здесь задержаться. — Обняв супруга, Владыка снова улыбнулся, благодаря лес и богиню за своё счастье.