Чистые пятна

Пэнси кивнула на мрачное небо, видневшееся сквозь арки внутреннего двора. — Вы будете единственными, кто придет на поле. Внутри Гермиона с ней согласилась. Если бы на тренировку направлялись Гарри и Рон, она бы непременно уговорила их остаться в гостиной Гриффиндора или заглянуть на чай к Хагриду. Но друзья были далеко за пределами Хогвартса и вряд ли думали о квиддиче. А ей самой было даже на руку, что Малфой хотя бы на пару часов оставит ее в покое. — Пэнси, у нас не только тренировки — матчи проходят во время урагана, — усмехнулся Блейз. — Скорее мы будем единственными, кто не выйдет на поле из-за пары туч. — Да, но сегодня же еще вечер... Малфой резко притянул подругу к себе, положив ладонь ей на плечо, и оборвал ее на полуслове. Гермиона покосилась на него с подозрением: он явно не хотел, чтобы Пэнси говорила о планах студентов на вечер. Несмотря на комендантский час и гнетущее настроение, царившее в школе, никто не собирался отказываться от праздника. Официально только Слизерину было позволено устроить Хэллоуин в стенах гостиной, но Гермиона еще вчера слышала, как Невилл и Дин Томас обсуждали обходные пути. Было ясно: деканы других факультетов пусть и молча, но собирались прикрыть своих, стараясь, чтобы ученики не попались Пожирателям или патрулю. — Матч с Когтевраном уже через неделю, и поверь мне, Пэнс... — Малфой тепло улыбнулся. — Ничто не помешает ему состояться. Так что дай нам с чистой совестью вымокнуть под дождем, а сама устройся поудобнее в библиотеке и присмотри за Грейнджер. Он едва заметно кивнул в сторону девушки, но так и не взглянул на нее. После их ссоры в кабинете прошло уже несколько дней. Книга о Дамблдоре по-прежнему оставалась у Малфоя, а сам он всячески избегал общения с ней, разом увеличив дистанцию и демонстрируя полное нежелание общаться даже на нейтральные темы. Гермиону это… задевало. Но не настолько, чтобы пытаться выяснить причину такой резкой смены поведения. Она удивительным образом стала чувствовать себя спокойно, смогла сосредоточиться на учебе и, несмотря на большое количество домашних заданий, нашла время даже для поисков информации о крестражах. Которые, впрочем, до сих пор не увенчались успехом. Сегодня она нарочно проснулась пораньше и уже выполнила часть заданий, чтобы в библиотеке успеть пробраться в Запретную секцию и поискать упоминания о диадеме, пока Паркинсон будет списывать ее эссе по Заклинаниям. Она не услышала, что ответила Пэнси своему приятелю. Поспешно махнула на прощание Блейзу и нырнула в галерею, через которую можно было пройти в библиотеку. Паркинсон с легкостью догнала ее через пару минут и иронично спросила: — Мне показалось, или между тобой и Драко соплохвост проскочил? Почему он не хочет, чтобы ты присутствовала на вечеринке Слизерина? — Может, потому что это вечеринка Слизерина? — спокойно ответила Гермиона, смотря себе под ноги. Она намеренно ответила сразу на второй вопрос, не желая рассуждать о причинах своей "ссоры" с Малфоем. Прежде всего из-за того, что сама не понимала их. — Ну и что? — фыркнула Паркинсон. — Раньше Драко твое гриффиндорское прошлое не смущало. — Почему ты спрашиваешь об этом меня? — Гермиона свернула в один из коридоров и порадовалась, что тусклый свет факелов не позволит увидеть, как предательски покраснели ее щеки. — Если тебе так интересно, задай вопрос Малфою. Паркинсон не стала продолжать разговор и молчала до самой библиотеки. Гермиону это вполне устраивало, поэтому, усевшись за свой любимый стол подальше от любопытных глаз, она достала из сумки эссе и положила его перед слизеринкой. Паркинсон удивленно посмотрела на исписанный ровным почерком свиток, а после перевела вопросительный взгляд на Гермиону. — Я пошла искать информацию для Зелий, — проинформировала она девушку и, прихватив свой блокнот с зашифрованными записями, направилась в Запретную секцию, не забыв предъявить строгой мадам Пинс свой допуск, полученный у Макгонагалл. Запретная секция всегда заставляла Гермиону чувствовать себя неуютно. Отдельный отсек библиотеки был заставлен высокими, под самый потолок, книжными стеллажами, полки которых ломились от разных книг. И если большинство студентов предпочитали искать необходимое в самом начале, Гермиона уверенно прошла вглубь секции, где находилась литература о темной магии и древних магических искусствах. Она внимательно читала таблички и нервно закусила нижнюю губу, когда увидела шкаф, затрагивающий временной промежуток, совпадавший с годами жизни Кандиды Когтевран. Безусловно, диадема не являлась порождением темной магии, но Грейнджер не сомневалась, что артефакт создавался при помощи техник, которые сейчас были либо забыты, либо утрачены. Времени у нее было совсем немного, если не вернуться в положенный срок, то Паркинсон может заинтересоваться долгим отсутствием своей подопечной. Гермиона не знала, был ли у Пэнси допуск в Запретную секцию, но слизеринка точно могла бы рассказать о пропаже Гермионы Малфою. А тот не упустит возможности задать несколько неудобных вопросов. Не особо рассчитывая на успех, Гермиона подняла палочку и произнесла: — Акцио книги о диадеме Кандиды Когтевран! И удивленно охнула, когда с полок в ее руки прыгнуло сразу несколько фолиантов. Девушка огляделась, убедилась, что рядом нет никого из особо прилежных учеников и села прямо на пол, положив книги перед собой. Несколько первых она быстро пролистала, убедившись, что это старые учебники по созданию артефактов, где диадема фигурировала в качестве примера, но лишь вскользь. Еще одна не содержала об этом предмете вообще никакой информации, во всяком случае, Гермиона не смогла ничего найти. Все больше убеждаясь в провальности своей затеи, девушка открыла еще один ветхий том. Им оказалась подшивка старых, почти истлевших тетрадей, которые являлись весьма запутанным дневником какого-то мага. В дневник он записывал как путевые заметки, так и результаты своих экспериментов, за которые сейчас его вполне могли отправить на пару десятков лет в Азкабан. Гермиона уже почти отложила записи в сторону, но одна из страниц привлекла ее мелькнувшим знакомым именем. Елена. Интуиция заставила девушку напрячь зрение и внимательнее вчитаться в строчки выцветших чернил. "...она сказала, что украшение давным-давно принадлежало ее покойной родственнице и являлось фамильным артефактом, сила которого была неизвестна никому из ее рода. Елена утверждала, что диадема подчиняется только своему создателю, однако несколько нехитрых опытов убедили меня, что привязка была создана не при помощи магии крови… она просила освободить артефакт от власти хозяина, но даже ее кровь, кровь прямого потомка владельца, не смогла разрушить чары… Елена была расстроена и покинула меня ни с чем, так и не открыв своего истинного имени… Лишь семнадцать лет спустя я понял, что, вероятно, она являлась той самой пропавшей дочерью Кандиды Когтевран, а артефакт, который я держал в руках — ни что иное, как знаменитая диадема одной из основательниц Хогвартса… не передать моих чувств…" Вот оно! Вот прямое доказательство того, что диадема действительно существовала и находилась в руках дочери Кандиды! Гермиона не верила своим глазам, раз за разом вчитываясь в написанные много столетий назад слова. И пыталась понять, какова вероятность, что этот дневник когда-то попал и в руки Тома Реддла. Могла ли эта информация стать отправной точкой для его поисков и увенчались ли они успехом? Что стало следующим шагом? Понимая, что время заканчивается, Гермиона палочкой распределила книги на полки и вернулась к Паркинсон, не забыв прихватить с собой несколько справочников по Зельям. Слизеринка как раз заканчивала переписывать эссе Гермионы и встретила девушку, нагруженную толстыми книгами, без особого энтузиазма. — Скажи, Грейнджер, ты когда-нибудь отдыхаешь? — спросила она, ладонью рассеивая облачко пыли, взметнувшееся в воздух после того, как Гермиона избавилась от своей ноши, сгрузив справочники на стол. — Отдохну после сдачи экзаменов. — Пожала плечами Грейнджер и села за выполнение заданий на понедельник. Они просидели в библиотеке почти до самого ужина. Гермиона была готова пропустить его, без друзей, в окружении Пожирателей смерти Хэллоуин уж точно не входил в число праздников, которые она хотела бы отмечать. Однако Пэнси ее мнение не разделяла и ближе к семи часам вечера потянула Гермиону в Большой Зал. Уже привычно заняв место за слизеринским столом, девушка уткнулась в тарелку и не стала поднимать кубок после поздравительной речи Снейпа. Тот, впрочем, многословием не отличался, и судя по его недовольному лицу и вовсе не желал тратить свое время на глупые суеверия из-за кануна Дня всех святых. — Пэнс, мне нужно зайти после ужина к директору, отдать расписание дежурств на следующую неделю. — Услышала Гермиона голос Малфоя ближе к концу ужина. — Отведешь Грейнджер в башню Гриффиндора перед тем, как пойти в гостиную, ладно? Гермиона посмотрела на Паркинсон и была удивлена, когда не увидела на лице слизеринки недовольства. Она лишь коротко кивнула в ответ на просьбу Малфоя и продолжила болтать с Дафной Гринграсс. Когда Снейп объявил о завершении праздничного ужина и напомнил о необходимости соблюдать комендантский час, ученики начали строем покидать Большой Зал. Каждый факультет должен был отправиться в свою гостиную, но Гермиона то и дело слышала перешептывания, убеждавшие ее в том, что праздновать Хэллоуин планируют не только слизеринцы. Они с Паркинсон чуть отстали от гриффиндорцев, и Пэнси указала на дверь туалета для девочек. — Подожди меня здесь, Грейнджер, и постарайся ни во что не вляпаться за пару минут моего отсутствия, — усмехнулась Паркинсон, исчезая за дверью туалета. Гермиона устало прислонилась к стене и прикрыла глаза, злясь на эту, пусть и короткую задержку. Ей хотелось поскорее оказаться в спальне, забраться в постель и, обложившись книгами, отдохнуть так, как она привыкла. — А кто это у нас здесь? В одиночестве, без присмотра приставленного к ней Драко Малфоя? Мужской голос, сочившийся издевкой, заставил Гермиону вздрогнуть и резко выпрямиться, оглянувшись. В нескольких метрах от нее, на повороте в одну из внутренних галерей замка, стоял Феликс Розье. На лице молодого человека застыла неприятная ухмылка. — Я жду Пэнси Паркинсон, — ровным тоном ответила Гермиона. — Она в туалете, мы как раз шли в гостиную Гриффиндора. — А разве Темный Лорд приказал Паркинсон следить за твоими перемещениями по замку? — наклонив голову, спросил Розье, в два шага приблизившись к застывшей девушке. — Малфою нужно было зайти к директору. Как видите, я ничего предосудительного не делаю, просто стою и жду Пэнси. Глаза Розье вспыхнули недобрым огнем. — Почему-то складывается ощущение, что предательница-грязнокровка на особом счету у того, кто должен за ней приглядывать. Бродит, где хочет и с кем хочет, возможно, что-то замышляет? Интересно, как отнесется к этой новости Темный Лорд? — Он прекрасно понимает, что у Малфоя есть и другие обязанности. В противном случае не сделал бы его старостой школы и не поставил возглавлять Инспекционную… Гермиона не договорила, потому что в этот же момент Розье протянул руку и провел большим пальцем по ее щеке. Девушка поспешила отстраниться и облегченно выдохнула, когда дверь женского туалета распахнулась, и в коридор вышла Паркинсон. Она, увидев, с кем разговаривает Гермиона, немного побледнела, но внешне сумела сохранить спокойствие и, приподняв брови, обратилась к Розье: — Феликс? — Пэнси, — улыбнулся он девушке, что, впрочем, не отразилось во взгляде его холодных глаз. — Все также носишься с Малфоем? — Какие-то проблемы? — проигнорировала его выпад Паркинсон, приблизившись к Гермионе. Грейнджер сразу же почувствовала себя чуть увереннее. — Да. Почему грязнокровка не в гостиной своего факультета, как приказал директор? — Мы как раз направлялись туда. — А почему ее сопровождаешь ты? — Малфой занят, — спокойно объяснила Пэнси. — Я буду вынужден доложить. — Как тебе будет угодно. — Надо же, ты до сих пор все та же покладистая лошадка, пусть и с некоторыми недостатками породы, — усмехнулся Розье, масляным взглядом окидывая фигуру Паркинсон. Гермиона отчетливо услышала, как та скрипнула зубами в бессильной ярости, но не рискнула в открытую идти на конфликт со своим старым знакомым. — Отведи Грейнджер в гостиную, Пэнси, я приду и проверю. Ничего не ответив, слизеринка положила руку на плечо Гермионы, заставив ту развернуться, и поспешно повела ее по коридору в противоположную сторону от Розье. — Sanguis et aurum. Голос Розье прокатился эхом по пустующему коридору. — Это еще что значит? — шепнула Пэнси, перехватив испуганный взгляд Гермионы. — Пароль от Полной Дамы. — В следующий раз я затащу тебя прямо в кабинку, — раздраженно прошипела Паркинсон. Как только девушки завернули за угол, Пэнси тут же поменяла направление, утягивая за собой и Гермиону. — Гостиная Гриффиндора в другой стороне, — напомнила Грейнджер своей провожатой. — Я в курсе. Ты туда не пойдешь, Грейнджер. — Почему? — Потому что у Розье слишком нездоровый интерес к твоей персоне. И Драко должен об этом знать. Идем в подземелья, проведешь вечер с нами. — Что? Нет! Гермиона резко остановилась и выдернула руку, несмотря на крепкую хватку слизеринки. — Я не хочу присутствовать на вашей дурацкой вечеринке. И напомню, что твой дражайший Малфой тоже этого не хочет! — Грейнджер, ты идиотка? Ты не понимаешь, что Розье может заявиться в вашу башню посреди ночи и… — И что? Что он сделает? — Например, уведет тебя на допрос и заставит выпить Сыворотку Правды? — Я смогу ей противостоять! Я знаю как! — Грейнджер, закрой рот и подумай головой, а не глупой обидой на Малфоя. Мне плевать, что не хочешь ты. И, представь себе, иногда мне плевать на то, что хочет Драко. Потому что есть вещи, которые нужно делать вопреки своим желаниям! Паркинсон, игнорируя протест Гермионы, вновь схватила ее за руку и потащила вниз по лестнице, которая вела в подземелья замка. — Сама будешь объяснять ему, почему я оказалась в вашем серпентарии. — Обязательно, — буркнула Пэнси. Войдя в шумную гостиную, слизеринка предприняла попытку прошмыгнуть незамеченными сквозь возбужденную толпу однокурсников. Затея Паркинсон увенчалась бы успехом, если бы на их пути не выросла фигура Забини, который уже стоял с наполненным бокалом. — Гермиона. — Мулат удивленно уставился на гриффиндорку, опустил взгляд на ее руку, и, заметив второе звено в этой цепи, еще громче добавил: — Пэнси?! — Серьезно, Забини, ты настолько удивлен увидеть здесь меня? — съязвила Паркинсон и, отодвинув друга, быстро направилась в сторону спален девушек. — Что вы задумали? — крикнул Блейз через головы слизеринцев, так и не получив ответа. — Присоединяюсь к этому вопросу, — недовольно пробормотала Грейнджер. Пэнси втолкнула ее в одну из комнат и поспешно закрыла дверь, наложив запирающее заклинание. — Во-первых, ты не можешь явиться на нашу вечеринку в этом. — Паркинсон поморщила нос, окинув взглядом весь образ Гермионы. — Во-вторых, в ближайшие полчаса просто молчи и не сопротивляйся тому, что сейчас будет происходить. — Сначала скажи, что ты задумала, — заупрямилась Грейнджер. — Мы просто приоденем тебя, причешем, придадим лицу, м-м-м, свежесть, — настойчиво проговорила Пэнси. — Это не обсуждается. Я понимаю, что вечеринки Гриффиндора похожи больше на пижамные. Но на Слизерине ты попадаешь в высшее общество, где в первую очередь судят по внешнему виду. Гермиона начинала закипать. Судят по внешнему виду. Она помнила, как ее дразнили в детстве из-за больших зубов и чрезмерно пышной копны кудряшек. С малых лет Грейнджер прокладывала себе дорогу не внешностью и чистотой крови, а умом. Именно поэтому к ней начали относиться как к ходячей энциклопедии. На четвертом курсе, когда весь Хогвартс жил в эйфории бок о бок со студентами из других стран, когда за ней начал ухаживать Виктор, Гермионе захотелось стать красивой. Она исправила то, что так долго было предметом для насмешек однокурсников, и наконец почувствовала, каково это ловить на себе восхищенные взгляды и быть в центре внимания. Понравилось ли ей это? Да. Но тогда она четко решила для себя, что не хочет, чтобы ее внешность шла впереди ее интеллекта. — Я не буду противиться вашим порядкам, но и молчать не смогу. Гермиона закусила губу, понимая, что идет на сделку с дьяволом. Ей стоило отказаться от этой затеи и настоять хотя бы на том, чтобы она провела вечер в спальне Пэнси, а не в кругу змей. Но интерес брал свое. Паркинсон с раздражением закатила глаза и открыла один из шкафов. Гриффиндорка нервно сглотнула, увидев больше десятка аккуратно развешанных нарядов. — Предлагаю компромисс: я превращаюсь в послушный манекен, а ты поддерживаешь со мной разговор на отвлеченные темы. — Идёт. Пэнси пробежалась пальцами по вешалкам, раздвигая их ряды и оценивая платья. При этом она изредка посматривала на Грейнджер, словно мысленно примеряла их на нее. — Откуда ты знаешь Феликса Розье? — осторожно спросила Гермиона. Паркинсон уже поворачивалась к ней с платьем в руках, но тут же переменилась в лице, как только услышала вопрос. — Это, по-твоему, отвлеченная тема? — Я видела, как ты на него реагируешь, и пытаюсь понять, что стоит ожидать от этого человека. — Запомни раз и навсегда, Грейнджер: от представителей “Священных двадцати восьми” не ожидай ничего хорошего, — невесело улыбнулась Паркинсон и приблизилась к Гермионе, протянув изумрудную шелковую ткань. — А как же Малфой? — Гермиона изо всех сил делала вид, что эта беседа носит побочный характер и что она ее поддерживает только ради того, чтобы не отвлекаться на затею Пэнси. Гриффиндорка подняла перед собой тонкий шелк и изумилась от того, насколько невесомым было это платье. Если бы не этот разговор, девушка сразу же начала возмущаться как минимум тем фактом, что эта ночнушка называется платьем. — Малфой — исключение из правил. — Паркинсон указала подбородком на наряд в руках Гермионы, подталкивая ее к примерке. — Но только для узкого круга людей. Гермиона была благодарна тому, что румянец, проступивший на ее щеках, Пэнси могла счесть за смущение, которое она испытала, увидев свой новый образ в зеркале. Изумрудный шелк плотно облегал ее фигуру, подчеркнув те изгибы, которые до этого видела одна лишь Гермиона. Благодаря легкому корсету на тонких бретелях силуэт девушки стал более тонким и изящным. Но больше всего внимания привлекало декольте: ткань мягкими волнами ниспадала на грудь, образуя вырез в форме сердца. Пока Гермиона стояла неподвижно, длина платья казалась ей вполне приличной. Но стоило сделать шаг, как правая нога оголялась до середины бедра в глубоком разрезе. — Гриффиндорка в цветах Слизерина, — усмехнулась Пэнси встав рядом с Гермионой и придирчиво окидывая взглядом ее отражение в зеркале. — Есть в этом что-то провокационное. — Пэнси, это совершенно не то… — начала Гермиона, но Паркинсон ее перебила. — …что ты привыкла носить, да-да. Но мы договорились с тобой, Грейнджер. Ты согласилась не сопротивляться. — Я не понимаю, зачем все это. Я могла посидеть здесь. Или в дальнем углу гостиной, никого не оскорбляя столь неугодным тебе свитером. — Будем считать, что заучка Грейнджер, появившаяся на слизеринской вечеринке в изумрудном платье, пойдет на пользу авторитету Драко. Гермиона фыркнула, не в силах скрыть своего раздражения, и еще раз посмотрела в зеркало. Поджав губы, девушка указала на разрез. — Я категорически против. Паркинсон цокнула, но все же взялась за палочку. Одна короткая руна — и разрез испарился, сделав низ платья цельным. — А теперь займемся твоей прической. Слизеринка подтолкнула свою подопечную к кровати. В руках Паркинсон неизвестно откуда появилась баночка со средством для волос "Простоблеск" и гребень. — Мерлин, — пробормотала себе под нос Гермиона, предвкушая выдранные волосы и проклятья, которыми разразиться Пэнси, столкнувшись с непослушной копной. — Доверься профессионалу, — усмехнулась Пэнси, открывая банку. — Ты пожалеешь, — предупредила ее Гермиона, послушно сев на кровать. Паркинсон не стала ввязываться в спор и начала распределять средство по всей длине волос, сразу же проходясь по ним гребнем. Гермиона, замеревшая в ожидании болезненных ощущений, через пару минут с удивлением отметила, что Пэнси действовала осторожно. Однако усидеть на месте было сложно, и Грейнджер решила вернуться к прерванному разговору. — Ты сказала, что от представителей “Священных двадцати восьми” нельзя ожидать ничего хорошего. Розье как-то навредил тебе? — напрямую спросила она. Со своего места девушка видела отражение слизеринки в зеркале и смогла уловить тот момент, когда Пэнси на мгновение замерла и стиснула челюсти. — Даже если это так, почему я должна откровенничать с тобой? — Мы договорились, — напомнила Гермиона, отстранившись. — И ты согласилась поддерживать со мной разговор. — Туше, — невесело улыбнулась Пэнси, отметив тот факт, что Гермиона вернула ей ее же слова. — Я познакомилась с Феликсом, когда мне было пятнадцать. Паркинсон глубоко вздохнула, как будто морально собиралась с силами для продолжения рассказа: — Целый год я сходила по нему с ума, зная, что он вряд ли посмотрит на меня. Но он посмотрел. Какое-то время мы встречались тайно, а перед шестым курсом он обратился к моим родителям и попросил моей руки. Состоялась помолвка. — Подожди, — удивленно протянула Гермиона. — А Драко? — А причем здесь он? — Ну, по Хогвартсу ходили слухи, что он женится на тебе после выпуска. — А про тебя ходили слухи, что ты спала с Крамом, — в тон Гермионе ответила Пэнси. — Ты будешь слушать или перебивать? — Прости. Последний вопрос… — Гриффиндорка встретилась взглядом с собеседницей в зеркале. — Для вас нормально выходить замуж в таком раннем возрасте? — Девочка, воспитанная в чистокровной семье, взрослеет гораздо раньше остальных. Особенно, если она — единственный ребенок своих родителей, как я. Поэтому свадьба в семнадцать-восемнадцать лет никого не удивляет. — Абсурд, — пораженно изогнула бровь Гермиона, для которой подобные порядки остались в Средневековье. — Я и не рассчитывала, что ты сможешь понять мой мир, Грейнджер. — Судя по всему, помолвка была разорвана? Из-за чего? — спросила Гермиона и тут же ойкнула, когда Пэнси слишком сильно дернула ее за волосы. — Через пару недель Феликс узнал кое-что… о моей семье, — неохотно ответила слизеринка. — И со скандалом отказался от брака со мной. Не забыв упомянуть о том, что я спала с ним, естественно, чтобы окончательно уничтожить репутацию семьи Паркинсон. — А ты… — Да, Грейнджер. Я любила этого человека, а с любимыми частенько занимаются сексом. Говорят, это хорошо сказывается на отношениях, — цинично ответила Пэнси, явно не испытывая никакого стеснения. — И что же узнал Феликс? — поспешно перевела тему Гермиона, чувствуя себя неловко. — А вот об этом я предпочту промолчать, — замотала головой Паркинсон, с удвоенной силой продолжая войну с волосами Гермионы. — Есть вещи, которые тебе знать необязательно. — Как ты справилась с этим? Грейнджер с ужасом представила, каким ударом для Пэнси стала ситуация, которая опорочила всю ее семью. — Драко был рядом. Слизерина сглотнула ком в горле и потянулась за одной из шпилек, богатой россыпью лежавших на кровати. — Он даже хотел вызвать Феликса на дуэль, потом заявил Нарциссе, что не станет жениться на Астории, а возьмет в жены меня… Слава Мерлину, Люциус как раз угодил в Азкабан и не слышал этого заявления, в противном случае его бы удар хватил. — Подожди, — медленно произнесла Гермиона, переваривая услышанное. — Малфой женится на Астории? Астории Гринграсс? — Да, ему было четырнадцать, когда состоялась помолвка, — пожала плечами Пэнси, не понимая, что конкретно удивило Гермиону. — Малышка Астория больше подходит на роль будущей миссис Малфой, о чем Нарцисса весьма категорично напомнила Драко. — Это действительно абсурд. Вы настолько помешались на чистоте крови, что заключение аристократических браков больше напоминает случки, а не выгодные союзы. — Не думай, что всех все устраивает, Грейнджер. Мы обязаны чтить свои традиции и помнить о долге перед семьей. Мало кто осмеливается пойти наперекор. Так, — мгновенно переключилась Пэнси, — с волосами мы тоже разобрались. Гермиона промолчала, все еще думая о том, что пережила девушка, сидящая напротив нее со сдержанной улыбкой. Ей хотелось обнять Пэнси, показать, как тронула ее история, объяснить, что чужие предрассудки не должны влиять на ее выбор, ее жизнь. — Спасибо тебе. — Гермиона тепло улыбнулась слизеринке. — Что не оставила меня в башне, что потратила время на все эти приготовления и за наш... разговор. Пэнси несколько мгновений смотрела в глаза девушки и, отведя взгляд, поспешно встала и вернулась к шкафу. Она сняла с вешалки нужный наряд и, без капли стеснения, переоделась в него. Паркинсон выбрала черный цвет, узкое платье с фигурным вырезом и декольте, обнажающим ложбинку на груди. Наспех застегнув платье, она схватила с комода помаду и подошла к зеркалу. — Ну что, Грейнджер. Пэнси повернулась. Ее губы стали рубинового цвета, а короткие волосы после нескольких движений гребня вновь могли похвастать идеальной укладкой. — Наш выход? Кивнув, Гермиона встала и направилась к двери. Вдруг она почувствовала, как в ее наряде что-то изменилось: сзади, на спине, словно исчезла ткань и прохладный воздух комнаты ласково прошелся по обнаженной коже. Вздрогнув от неожиданности, девушка с недоумением оглянулась назад. И натолкнулась на довольную ухмылку Паркинсон, которая опустила палочку и обогнала гриффиндорку, первой выходя в коридор. — Не отставай, Грейнджер. Змеи ждут.