Чистые пятна

— Когда ты все понял? Драко вздрогнул. Он перестал мешать потемневшее зелье и бросил на Грейнджер взгляд через плечо. Она раздвинула балдахин и теперь стояла возле кровати, уперев руки в бока и ожидаемо вздернув подбородок чуть ли не до небес. — Прости? — удивленно переспросил он, не совсем уловив суть вопроса. — Ты сказал, что я хочу тебя поцеловать. Но в начале игры я не давала обещаний выполнять действия. Следовательно, магия не могла меня заставить. — Я все еще не понимаю, о чем ты. — Малфой, — прошипела она, выходя из себя, — ты не мог знать, хотела я тебя поцеловать или нет. Когда ты понял, что я действовала не под влиянием магии? Драко положил мешалку на поднос и повернулся к Грейнджер, отметив, что она уже успела привести себя в порядок. Даже волосы вновь были аккуратно заплетены. — Когда ты выбрала действие, я дал тебе возможность прервать игру, — спокойно ответил он, скрестив руки на груди. — Если честно, я думал, что в тот момент ты хотела покинуть комнату и убраться от меня подальше. Но ты удивила. — Ты… — не то возмущенно, не то смущенно она всплеснула руками, так и не подобрав нужные слова. — Погоди, — он поднялся и подошел к ней, — ты правда думала, что поцеловала меня из-за магии? Она торопливо отступила, увеличивая дистанцию, и сразу же выставила руки вперед, словно физически пресекала его попытку приблизиться. — Держись от меня подальше. Пожалуйста. — А иначе что? Снова набросишься на меня и скажешь: «Хочу действие. Твое действие»? — едко усмехнулся Драко. Его начинало откровенно раздражать, как Грейнджер корчит из себя невинную девчушку каждый раз после того, как сама теряет контроль рядом с ним. — Ты должен был остановить меня, — она непроизвольно сделала шаг вперед и ткнула пальцем ему в грудь. — Если ты знал, что это был импульсивный порыв с моей стороны… — Нет, моя дорогая. — Драко схватил ее за запястье и резко притянул к себе. — Ты должна была остановиться. Раз так того хотела. Ты не должна была запрыгивать на меня, снимать рубашку, валить на спину, стонать от удовольствия, двигаться в такт... — Заткнись! — вскрикнула она и как-то по-детски зажмурилась. — Не нравится слышать это? — он схватил второй рукой ее подбородок и слегка тряхнул, чтобы она, наконец, взглянула на него. — Это ты твердишь себе, когда сбегаешь? А потом врываешься как фурия, обвиняя во всем одного меня. Грейнджер молчала, прожигая его гневным взглядом. Насколько неистово он жаждал ее минутами ранее, настолько же яростно теперь он хотел причинить ей боль. Драко уткнулся лбом в ее висок и скользнул пальцами с подбородка к шее, в туго заплетенные волосы, зная, что этот жест причиняет ей физический дискомфорт. Грейнджер зашипела, дернув головой, но вырываться не стала. — Храбрости тебе не занимать... Спасательница, соратница, настоящий боец, — прошептал он ледяным голосом. — Но какая же ты чертова трусиха, когда дело касается чего-то по-настоящему личного. Драко повернул ее лицо к себе и в каком-то жадном, отчаянном иступлении поцеловал. Не осталось и следа от тех медленных, почти интимных прикосновений, после которых она просила его остановиться. Он знал, что оставил на ней множество следов, но этот поцелуй стал последней печатью на ее губах — обещанием, угрозой, что она больше не посмеет винить его в своей слабости. Он оторвался от ее губ, наткнувшись лишь на широко распахнутые глаза. Перекинул косу на ее плечо, как бы возвращая все на круги своя, и заключил: — Не нужно задыхаться от возмущения и винить меня или себя в случившемся. Я не наивная девчонка, чтобы требовать от тебя объяснений и четкого понимания всего, что между нами происходит. Оставь все как есть. Поверь, так нам обоим будет легче. — Тогда прекратим все это, — наконец, прорезался голос Грейнджер. — Если ты хочешь и дальше помогать мне с поисками крестражей, мы должны договориться, что подобного больше не повторится. Все это… Мешает. — Я не буду с тобой ни о чем договариваться — ты забираешь свои слова так же легко, как и разбрасываешься ими, — закатил глаза Малфой, отступая. — Чушь! Драко не стал отвечать на столь очевидную ложь. Вернувшись на место перед котлом, он вновь принялся помешивать зелье, с тревогой отметив, что к этому моменту оно должно было потемнеть еще сильнее. Сверившись с рецептом на свитке, он наконец обратился к своей помощнице, даже не взглянув в ее сторону: — Через четыре минуты нужно остудить и процедить зелье. Мы должны справиться за полторы минуты, иначе придется готовить все заново. — Подготовлю все необходимое, — холодно ответила Грейнджер и развернулась к подносу с инвентарем. Драко окинул взглядом ее фигуру и нахмурился, снова увидев напускную отстраненность. Он едва ли покривил душой, заявив, что случившееся ему понравилось. Мерлин, знал бы Люциус, что его наследник целовался с маглорожденной… Хотя, Малфоя-старшего убила бы не эта новость, а тот факт, что единственной негативной эмоцией, которую сейчас испытывал Драко, была досада. Сожаление о том, что они с Грейнджер остановились. Сейчас Драко и в голову не пришло списать все на обычные гормоны. Он хотел не абстрактную девушку, а именно ее. Всю игру нервы были натянуты до предела: каждое ее слово отпечатывалось на подкорке, каждый взгляд становился причиной бешеного биения сердца и болезненного покалывания на подушечках пальцев. Каждый раз, когда совместное безумие накрывало их с головой, он испытывал чувства, которых прежде в себе не знал. Эмоции были настолько яркими и откровенными, что он всерьез должен бы опасаться такой реакции на бывшего врага. Драко не имел права забываться. Грейнджер была права. Он обязан был остановить их. Включить голову. Напомнить себе, что прямо сейчас целуется с девушкой, которую собирается сдать Темному Лорду. Эти вспышки близости, слабости, безумия — можно называть как угодно — ставили под угрозу его жизнь. Они могли стать причиной смерти его близких. Поэтому правильнее всего было согласиться с Грейнджер и больше не приближаться к ней. Держать дистанцию и найти в ней то, за что можно ненавидеть. Потому что лишь ненавидя человека, Драко смог бы отправить его на верную смерть. Волдеморт не любит предателей. И он их не щадит. Как только Грейнджер окажется в его руках, она будет обречена. Конечно, Темный Лорд станет ее пытать. Захочет покопаться в ее воспоминаниях, возможно, заставит его, Драко, смотреть на ее мучения. При мысли об этом горло сковало судорогой настолько сильно, что было больно глотнуть. Потому что неожиданно Малфой осознал: в тот момент, когда он передаст Грейнджер Волдеморту, его жизнь будет зависеть от нее. Она вполне могла бы рассказать чертовому психу о том, что Драко не поддерживает политику Нового Порядка, или что он ищет способы сбежать и прихватить с собой маму, Пэнси и Блейза. Да и жаркие объятия с грязнокровкой определенно вызовут у Волдеморта приступы ярости. Но почему-то Драко понимал, что Грейнджер будет молчать. Даже после его предательства, даже корчась от бесконечного Круциатуса. Потому что она не такая. — Малфой! — повысила голос гриффиндорка, глядя на него с раздражением и держа в руках всевозможную утварь. — Я тебя зову, а ты будто не слышишь. — Она быстро села на подушки, раскладывая вокруг готовящегося зелья все необходимое для процеживания. — Быстрее, осталась минута! Драко поторопился сесть рядом с ней и не смог не отметить, какой взволнованной была Грейнджер в тот момент: непослушный локон снова выбился из тугой косы, а нервный взгляд блуждал по комнате, в попытках обнаружить, не забыла ли она чего. Малфой погасил огонь под котлом и наложил на него охлаждающее заклинание. Затем — снова, и снова, чтобы зелье остывало медленно, без резких перепадов температуры. — Я буду вливать зелье. — Он прикоснулся ладонью к котлу, убедившись, что тот остыл. — Зафиксируй пока колбу в устойчивом положении и накрой ее… — Драко не успел договорить, потому что Грейнджер уже быстро подхватила колбу, постамент с тисками для нее и маленькую сетчатую крышку. Собрав эту нехитрую конструкцию, она села, поджав под себя ноги, в каком-то еле сдерживаемом возбуждении. Он внутренне усмехнулся и взялся за обе ручки котелка. За те сутки, что они готовили зелье, оно успело вывариться до объема небольшой креманки для пудинга. Выверив расстояние от края котла до алюминиевой крышечки, надетой на колбу, Драко принялся аккуратно вливать жидкость, следя, чтобы ни одна капля не пролилась мимо. Он не мог представить, какой урон могло нанести зелье, способное уничтожить крестраж. Убедившись, что котел пуст, а зелье полностью перелито в колбу, Драко выдохнул и облегченно встряхнул руками. Грейнджер же легким движением сняла с флакончика крышку и плотно закупорила его, наложив герметизирующие чары. Завершив работу, она подняла пузырек на уровень их глаз. Зелье было абсолютно черным. К удивлению Драко, он даже не был уверен, видел ли когда-то настолько непроницаемый цвет. Малфой отвел взгляд от флакончика и посмотрел на Грейнджер, которая не менее завороженно вглядывалась в тьму, которую они создали и заключили в маленькую мензурку. Спустя несколько секунд девушка поставила пузырек на постамент с тисками и прикрыла глаза, заметно расслабив плечи. Драко улыбнулся, заметив, как уголки ее губ довольно растянулись. — Мы сделали это, — она распахнула глаза, и на какой-то миг Малфою показалось, что они как-то странно заблестели. — Что теперь? — Нужно немедленно отправиться к Серой Даме… — Грейнджер замешкалась на месте, аккуратно отодвинувшись от флакончика с зельем, и принялась собирать разбросанные вокруг склянки. — Который час? — Полагаю, около полуночи, — Малфой сидел неподвижно, следя за тем, как она убирает их бывшее рабочее место. Эти действия были абсолютно бесполезны — комната сама очистит помещение, как только они переступят за ее порог. Но суетливость Грейнджер забавляла Драко. Он понимал, что это лишь проявление ее нервозности и скорее попытка привести в порядок свои мысли, а не совладать с хаосом, царящим вокруг. — Нужно идти, — вскочила она, так и не разобрав инвентарь, которым они пользовались. — Сейчас самое подходящее время для этого. По замку ходят лишь патрулирующие, мы легко останемся незамеченными. — Завтра это будет сделать сложнее, — согласился Малфой, вспомнив о начале учебной недели, домашних заданиях и друзьях, которым и так предстояло объяснить, куда он пропал на целые сутки. Он успел лишь оставить записку Блейзу, где коротко сообщил, что в эту ночь он будет занят особым поручением. Коридоры ночного Хогвартса были пусты. Драко со своей спутницей преодолел несколько широких галерей, прежде чем они встретили живую душу. Если, конечно, Кровавого Барона можно было таковой считать. Призрак Слизерина мазнул по ним пустым взглядом и продолжил плыть дюймах в десяти над полом, никак не отреагировав на припозднившихся студентов. Сворачивая в нужный коридор, Драко не удержался и все же украдкой посмотрел на Грейнджер. Та глядела себе под ноги и о чем-то усиленно размышляла. Малфою хотелось бы думать, что все ее мысли сейчас занимает он, но по сосредоточенному выражению лица было ясно, что ее разум лихорадочно работает с чем-то другим. — Составляешь план для эссе по Заклинаниям? — Нет. Придумываю запасной план, — ответила Грейнджер, споткнувшись на ровном месте. Пришлось придержать ее за локоть и подождать, пока она вернет себе равновесие. — А он нам нужен? — удивился Драко. — Мне казалось, мы все продумали. — Все продумали? О… — Грейнджер невесело усмехнулась. — Мы обсудили свои действия только на тот случай, если Серая Дама впечатлится нашей подготовкой и расскажет, где искать диадему. Но позволь напомнить, в прошлую нашу беседу Елена по большей части даже слушать меня не хотела. Что мы будем делать, если она откажется помогать и в этот раз? — Ты всегда стараешься быть на шаг впереди? — хмыкнул Драко, про себя все же признавая ее правоту. — Это здорово помогает… выживать. И оставлять противников с носом, — приподняла бровь Грейнджер, поспешно отворачиваясь от него. — А не лучше ли вместо того, чтобы ждать провала, обдумать шаги, которые приведут нас к цели? — Он дернул ее за рукав, заставив остановиться. — Важно предусмотреть все, — покачала головой Грейнджер, возобновив движение. Это всколыхнуло пламя факелов и по стенам замка заплясали длинные искаженные тени. — Сейчас нам известно, что после неудачи у Коналла Бромфилда Елена, не имея возможности использовать диадему, спрятала ее в надежном месте. И именно там она и лежала до появления Темного Лорда. Не думаю, что он оставил свой крестраж на прежнем месте, полагаю, логично было бы переместить такой артефакт в значимое уже для Темного Лорда место… — Напомни, почему Елена не смогла использовать диадему? — насторожился Драко. Тогда, в библиотеке, он просматривал записи мага без особого внимания: его больше волновали не сказки о Кандиде, а сказки, которыми его пичкала Грейнджер. — Бромфилд не сумел разорвать связь между диадемой и ее хозяйкой, — ответила она, посмотрев на Малфоя, как на глупого мальчишку. Драко резко затормозил. Какая-то мысль металась внутри его черепной коробки, требуя внимания, но ускользала каждый раз, когда Малфой пытался ее ухватить. Почему он зацепился за этот факт? Почему слова Грейнджер так царапнули сознание? — В чем дело? — обеспокоено спросила она, остановившись следом. Малфой жестом попросил ее помолчать и начал копаться в памяти, выискивая упущенные им детали. Вот он заходит в библиотеку и просит мадам Пинс показать книгу, которой интересовалась Грейнджер. Дальше шагает по Запретной секции, берет в руки подшивку ветхих тетрадей… Листает исписанные выцветшими чернилами страницы… Сейчас он действительно вспомнил, зачем Елена обращалась к тому магу. Она хотела разрушить привязку диадемы к Кандиде, но… Озарение обрушилось на него внезапно. Он читал про привязку не только в дневнике старого мага! О подобном говорилось еще в одной книге. Той самой, что помогла ему разобраться в главном секрете притворщицы-Грейнджер. «В качестве крестража может использоваться любой сильный артефакт, не имеющий привязки к своему владельцу или целому роду». — Грейнджер, — еле слышно пробормотал он, — у нас очень серьезная проблема. — Какая? Драко почувствовал как теплые пальцы впились в его руку. Он еще раз прокрутил в голове эту мысль и, убедившись в том, что ошибка исключена, уверенно ошарашил своим заключением Грейнджер: — Диадема не могла стать сосудом для осколка души Темного Лорда. — Что? — громко охнула гриффиндорка и быстро прикрыла рот руками. — О чем ты говоришь? — зашептала она. — Ты же читала «Тайны наитемнейшего искусства»? — Да, — после короткой заминки кивнула она. — А ты помнишь, как там описывался процесс создания крестражей? Грейнджер нахмурилась, вспоминая, а Драко внезапно осознал, что вести подобные разговоры посреди хогвартского коридора — не самая удачная идея. Оглянувшись, он заметил крупный гобелен, закрывавший собой одну из многочисленных ниш в стене, и без колебаний потянул свою спутницу в ту сторону. Затолкнув Грейнджер в нишу, он присоединился к ней и, поправив гобелен, наложил на него заглушающие чары. — Нет, самая умная ведьма столетия, — с нажимом перебил он, особенно выделив последнее. — Не называй меня так! — вспыхнула Грейнджер и толкнула его в плечо. — Вспомни, какие условия предъявляются к артефактам, из которых можно создать крестраж? Она скрипнула зубами и прожгла его злым взглядом. Вдоволь насладившись ее раздражением, Драко все же пояснил: — Артефакт, связанный с волшебником или его родом, не может стать крестражем. А диадема Когтевран как раз из таких. — Мерлин, — выругалась Грейнджер, прибавив к упоминанию знаменитого мага еще несколько непечатных выражений, которые очень странно — неестественно для Малфоя, — прозвучали из ее уст. — Но Елена… — Насколько я помню, она не дала тебе конкретного ответа о том, что сделал Темный Лорд с диадемой. Он мог найти артефакт, но тот не поддался его заклинанию. Грейнджер стояла опустошенной. Блеск, который недавно сиял в ее глазах, в мгновение потускнел. — Что же нам делать? — прошептала она, смотря куда-то сквозь Малфоя немигающим взглядом. Повисло молчание. — Если Библиотека Кандиды помогла нам, дала рецепт зелья, которое уничтожит крестраж, значит он здесь, в замке? — уже более осознанно она взглянула на Драко. — Не уверен… — Он точно в Хогвартсе! Я знаю. Мое присутствие тому доказательство. — Она приложила пальцы к вискам и сосредоточенно обдумывала что-то. — Что это может быть? В замке должно находиться то, что дорого Темному Лорду, будет неким символом. — Хорошо, крестраж в Хогвартсе, — Драко инстинктивно понизил голос до шепота, услышав вдалеке шаги. — Но это может быть что угодно, Грейнджер! Почему ты подумала на диадему? Из-за ее связи с одной из основательниц? — Да. Дамблдор считал, что артефакты основателей были для Темного Лорда весьма привлекательны, подчеркивали бы его исключительность. — Ладно. Пусть так, — кивнул Малфой. — Но теперь, когда мы знаем, что это не диадема, можем ли предположить, что в Хогвартсе оказался другая реликвия основателя? Ты, кажется, говорила, что Темный Лорд похитил… — Чашу Пуффендуй! — громким шепотом воскликнула Грейнджер, от нетерпения подпрыгнув на месте. — Драко, ты гений! Мерлин, почему мне не пришло это в голову? Ведь никто не знает, где искать чашу, даже Дамблдор в своих разговорах с Гарри не делал никаких предположений. — Прекрасно, — язвительно протянул Малфой, прислонившись к стене и спрятав руки в карманы. — До этого мы хотя бы знали, у кого спрашивать насчет диадемы. Теперь же нам предстоит искать чашу. Вслепую. Потому что никто ничего о ней не знает. — Это проблема, — согласилась Грейнджер. Правда, ее слова не подтверждались выражением лица. Она вновь выглядела оживленной, вцепившись в очередную загадку и устремившись к новой цели. Малфой еле удержался от того, чтобы не закатить глаза. — Нужно подумать. Попытаться влезть в шкуру Темного Лорда и порассуждать… — Всегда мечтал оказаться в шкуре психопата, — пробурчал под нос Драко, но девушка пропустила этот выпад мимо ушей. — Что тебе известно о том, где были спрятаны другие, уже известные крестражи? — Дневник… — Девушка метнула тревожный взгляд на Малфоя. — Подкинул Уизлетте отец, — закончил он. — Не выглядит так, чтоб Темный Лорд заботился о сохранности своего сокровища и прятал крестраж в безопасном месте. — Ну, на самом деле Реддл доверил его верному слуге, — протянула Грейнджер. — А уж тот поступил весьма неосмотрительно, избавившись от подарка хозяина. — Теперь настала очередь Малфоя делать вид, что он не услышал реплику собеседника. Девушка кашлянула, явно испытывая неловкость, но все же продолжила рассуждения: — Медальон Слизерина был спрятан в гроте, окруженном морем и запечатанном древними заклинаниями. — Выходит, что не все крестражи охраняются так же тщательно, как медальон. Может быть, Том Реддл был не таким осмотрительным, как Темный Лорд. — Возможно. — Грейнджер задумчиво коснулась косы. — А что если… Что если чаша находится на видном месте? Там, где сотни учеников и преподавателей снуют каждый день, куда смотрят замыленным взглядом. — Есть идеи? — Малфой испытующе посмотрел на нее. — Грейнджер, произноси вслух все, что тебе приходит в голову, я смогу помочь. — Чаша Пуффендуй — что это? Кубок. Самое очевидное место, где она может затеряться — Зал трофеев. — Там чертова гора кубков, а мы даже не знаем, как она выглядит, — проговорил Малфой скорее для себя и тут же столкнулся с осуждающим взглядом. — Прекрати быть таким занудой, — она ткнула ему в грудь указательным пальцем. — Соберись и просто подхвати мою мысль! Драко захотелось рассмеяться от несуразности этой реплики: Грейнджер упрекнула его в занудстве. — Ладно. Чаша может быть с изображением барсука? — Уже лучше, Малфой, — снова включила учительский тон Грейнджер. — Идем. Начнем с факультетского стенда Пуффендуй. — Она потянула его за рукав рубашки и выглянула из-за гобелена. — Никого. — Дезиллюминационные, — процедил Малфой, схватив гриффиндорку, прежде чем она успела выскочить в коридор. — Пожалуй, хватит искушать судьбу, лучше подстраховаться. Наложив маскирующие чары, они быстро двинулись к лестнице. Зал трофеев находился на четвертом этаже. Драко уже бывал здесь. Пусть Грейнджер и описала ранее это помещение как нечто весьма популярное среди учеников и преподавателей, Зал трофеев все же обычными людьми — не всезнайками — посещался редко. На его памяти, сюда приводили первокурсников, когда рассказывали про систему факультетских наград. А еще Малфой был тут на втором году обучения — любовался кубком по квиддичу, на котором было выгравировано и его имя, ведь именно в тот год отец пропихнул его в сборную Слизерина. — Предлагаю начать с факультетского стеллажа, — задумчиво проговорила Грейнджер, первая перешагнувшая порог зала. Взмахом палочки она заставила факелы гореть ярче, отчего кубки, таблички и прочие награды засияли еще сильнее. Гриффиндорка приблизилась к широкому шкафу с прозрачными стеклянными дверцами, на которых была гравировка в виде барсука, и принялась изучать полки, сведя брови к переносице. — Не думал, что у пуффендуйцев так много наград, — не удержался от усмешки Малфой. — По-твоему, только Слизерин вершит дела в этой школе? — дернула плечом девушка. — Слизерин и Поттер, — хмыкнул Драко, за что получил хмурый взгляд и едкое: «Лучше молчи». Несколько минут они внимательно разглядывали ровные ряды различных наград за достижения в сфере спорта, учебы, исследований и прочих заслуг перед школой. Ни один кубок не имел особой гравировки — везде были нанесены лишь имена, даты и повод награждения ученика, группы учащихся или команды. — Здесь нет ничего, что было бы похоже на чашу Пенелопы Пуффендуй, — с разочарованием в голосе проговорила Грейнджер. — Может, есть какое-то заклинание обнаружения крестражей? — уточнил Малфой, рассматривая содержимое шкафа поверх ее макушки. — Я до сих пор не могу поверить в то, что Орден отправил тебя с таким заданием без должной подготовки. — Если бы я знала такое заклинание, то непременно уже воспользовалась им, — огрызнулась девушка. — И я напомню тебе, что о подобной магии знают единицы. Большинство членов Ордена никогда не слышали о крестражах. Единственное, возможно, Гарри смог бы почувствовать… — она резко замолчала. Драко мгновенно уловил момент, когда Грейнджер напряглась, а потом словно провалилась в свои мысли. Он осторожно коснулся ее плеча и окликнул: — Грейнджер? Она резко повернулась к нему и как-то нервно махнула рукой в сторону остальных полок и инсталляций. — Давай проверим и другие кубки. — Ладно, — протянул Малфой и двинулся к стеллажу своего факультета. Сделав вид, что он изучает выставленные на нем награды, Драко краем глаза следил за гриффиндоркой. Интуиция подсказывала, что девушку посетила какая-то идея, но делиться ею с ним Грейнджер не торопилась. Это настораживало… и задевало? Драко никогда не интересовала история Хогвартса, в отличие от его матери и Грейнджер. Ему всегда было глубоко плевать, кто из школьной команды по квиддичу попал в национальную лигу, как долго пост директора занимал какой-нибудь старик и кто стал старостой школы пятьдесят лет назад. Последняя мысль словно отрезвила парня, ведь в это мгновение его взгляд застыл на золотой гравированной табличке. — Грейнджер, — окликнул он, и тут же услышал, насколько близко была та. — Здесь нет кубка и нет диадемы. Но есть эта чертова награда. — Он махнул рукой в сторону общего стенда, у которого стоял вот уже несколько минут. — Это единственный предмет, который нам указывает на Темного Лорда. Девушка обошла Малфоя и подошла ближе к стеклу, из-за которого сверкала начищенная плита с настоящим именем Волдеморта. — Во второй раз у него под носом гордость школы оскверняет все идеалы, — еле слышно проговорила Грейнджер. — Что? — Драко поравнялся с ней и заглянул в широко распахнутые глаза, которые исступленно смотрели сквозь стекло. — «Во второй раз у него под носом гордость школы оскверняет все идеалы» — это то, что сказал мне Волдеморт во время нашей первой встречи в начале учебного года, — проговорила Грейнджер скорее себе самой. — Вспомни ваш диалог тогда. — Малфою отчаянно захотелось встряхнуть девушку, чтобы шестеренки в ее голове заработали быстрее, но сразу же отказался от этой идеи и решил не мешать лишними действиями. — Он упомянул об этом в самом конце нашего разговора, — Грейнджер замолчала, прикинув. — До того как приказал явиться тебе. Он копался у меня в голове и был действительно удивлен тому, что я предала Гарри… Мерлин! Она схватила Драко за предплечье, округлив глаза. — Все сходится! — Говори! — Тогда я не заметила этой странной… сцены. У меня просто не было сил после сеанса легилименции… — затараторила Грейнджер. — Плевать! — В общем, тогда Волдеморт подошел к портрету Дамблдора и сказал «Как тебе такое, старый дурак?»… Ну, что-то такое, — Грейнджер поспешила продолжить, увидев торопливый жест руки Малфоя. — Он рассмеялся и спросил, получала ли я когда-нибудь награду за достижения перед школой. Я ответила, что нет. И он бросил фразу, что с удовольствием бы лицезрел очередной провал Дамблдора, потому что уже во второй раз у него под носом гордость школы оскверняет все идеалы. — Значит первым, кто осквернил их, был он, Том Реддл, в школьные годы… — Да! Он же не зря спросил меня о награде, которую вручают старосте? Которую вручили ему! — она ткнула пальцем в сторону таблички. — Эта вещь была чертовски личной для него. — У Драко заколотилось сердце от сделанного открытия. — Тогда в дневнике, Том и мне показывал воспоминание о ее вручении. Я чувствовал, как в нем все трепетало, какой триумф он испытывал. — А ведь он уже тогда создал первый крестраж и убил Плаксу Миртл. Том был опьянен не только всеобщим признанием, но и своей исключительностью, мыслью, что теперь ему подвластно бессмертие. Именная награда, хранящая осколок души самого темного волшебника современности, стоит в Зале трофеев Хогвартса, очерняя все, чем дорожит эта школа. Повисла тишина. Они оба молчали, обдумывая сказанное и каждый вспоминая то, что видел ранее. Все нити вели к вещице, которая пятьдесят лет находилась за обычными стеклянными дверцами. Голова Драко раскалывалась от потока мыслей, связанных с событиями последних дней. — Нужно уничтожить ее. — Грейнджер твердо смотрела на него, и Драко не мог отвести взгляд от яростного пламени в ее глазах. Он действительно думал, что этого огня хватит на них двоих. Малфой махнул палочкой, отперев двери стеллажа. Грейнджер в тот же миг принялась накладывать копирующее заклятие на золотую табличку, после чего подменила крестраж на подделку. — Зелье у тебя? — взволнованно спросила она. Драко слегка похлопал по карману. — Хорошо, — произнесла Грейнджер и левитировала табличку подальше от стеклянных стеллажей. Но еще до того, как крестраж Темного Лорда опустился на каменный пол, Драко почувствовал, что в помещении они больше не были одни. За его спиной послышался едва уловимый шорох мантии. Малфой стремительно обернулся, вскидывая палочку, однако опоздал — тонкие, но прочные веревки обвили его тело, и он рухнул на пол как подкошенный. Рядом с тихим возгласом удивления упала и Грейнджер. — Чем это вы тут занимаетесь, а, Малфой? — с угрожающей ленцой в голосе спросил стоящий на пороге Зала трофеев Феликс Розье.