Чистые пятна

Гермиона следила за тем, как Малфой, сосредоточившись на своих мыслях, вышагивал перед стеной, за которой находилась Выручай-комната. Был вечер субботы, они только что закончили занятия окклюменцией у Снейпа и, не теряя времени, сразу направились сюда, чтобы убедиться, что потайная комната Пенелопы Пуффендуй сможет помочь им с приготовлением зелья. Она облегченно вздохнула, когда на стене замка проявилась неприметная дверь с маленькой ручкой в виде металлического кольца. Подобные двери встречались в подземельях замка, где ранее проводил занятия по Зельям Северус Снейп… Поэтому, шагнув за порог Выручай-комнаты, Гермиона ожидала увидеть стандартный кабинет зельеварения. Но она ошиблась. Или недооценила фантазию Драко Малфоя. Выручай-комната сейчас была похожа на будуар какой-то арабской наложницы. Или покои турецкого султана. С потолка свисали полупрозрачные шелковые занавеси, в центре разместился очаг, вырубленный прямо в полу, вокруг него были разложены подушки с кисточками. Полумрак, огонь сотни свечей и аромат благовоний дополняли интимную обстановку комнаты, а у самой дальней стены Гермиона увидела огромную кровать под парчовым балдахином. — Малфой, это что такое? — воскликнула она, в ужасе оборачиваясь на него. — Уют и комфорт, Грейнджер, — в тон ей ответил слизеринец, приближаясь к единственному кроме кровати предмету мебели — небольшому шкафу с прозрачными дверцами. Распахнув их, парень присвистнул. — Вот это подарок. Взгляни на это! — Почему у меня ощущение, что мы оказались в гареме? — Гермиона вздернула подбородок и скрестила руки на груди, отказываясь подходить. — Где стол для работы с ингредиентами? Где котел и очаг с регулируемым пламенем? Мы сюда зелье пришли варить или твои эротические фантазии воплощать? — Ты хочешь обсудить мои эротические фантазии? — изогнул бров Малфой, а Гермиона почувствовала, как в груди закипает злость. Как можно вести себя подобным образом, когда им предстояло приготовить одно из самых сложных зелий за всю их жизнь? — Я хочу сделать все правильно! — отрезала она. — А я хочу, чтобы моей заднице было комфортно, а спина после суток работы над зельем не болела от согнутого положения. — Предлагаешь варить зелье на кровати? — ткнула она пальцем в обозначенный предмет. — Нет, на подушках, — пожал плечами Малфой, но все же покосился на постель и торопливо добавил: — Кровать я попросил для сна. И просил две, но, видимо, комната решила придерживаться определенного стиля. — Или покоям восточного султана не положено иметь две раздельные кровати? — иронично уточнила Гермиона. — Восточного султана? — переспросил он, а затем довольно хмыкнул. — Действительно, очень похоже. — Я предлагаю… — начала Гермиона, но Драко в два шага приблизился к ней и, схватив за руку, потащил девушку к открытому шкафчику, полки которого были уставлены разнообразными флаконами и коробками. — Прежде чем ты продолжишь возмущаться, посмотри на это. Первое, что Гермиона увидела — котел из алхимического сплава. Это изделие даже в магическом мире было очень редким и дорогим, потому что алхимический сплав прекрасно держал температуру и естественным образом усиливал основные характеристики зелий. Затем она окинула взглядом полку с весами, способными отмерить порцию размером с песчинку, мерные ложечки и мешалки, ножи и ножницы из гоблинской стали… Но Малфой пребывал в восторге вовсе не от этого великолепия инструментов. На одной из полок в ряд выстроились флаконы с ингредиентами. Драко потянулся к своей сумке и достал из нее уже знакомый Гермионе ларец. Щелкнув замком, он извлек из коробки и выставил на полку пять флаконов, а после протянул девушке лист пергамента с написанным на нем рецептом зелья. — Смотри. Она пробежалась глазами по списку и сопоставила его с флаконами. — Так, ты достал глаза тритона, лирный корень, вареного рогатого слизня, мандрагору и лунную росу. — Верно. И заказал у одного гоблина остальные компоненты, но в этом теперь нет необходимости. — Он провел пальцем по стенкам флаконов, предоставленных комнатой. — Здесь есть все, чего нам не хватало. — Не может быть, — покачала головой Гермиона и начала перечислять: — Яд крильмара, листья китайской жующей капусты, когти грифона. — С каждым названным компонентом ее голос наполнялся все большим удивлением. — Экстракт белладонны, сок мурлокомля, маринованный растопырник, медовая вода… и кровь единорога. Мерлин, где комната раздобыла кровь единорога? Гермиона схватила последний флакон, наполненный тягучей жемчужно-серебристой жидкостью, и пригляделась, отказываясь верить собственным глазам. Кровь единорога считалась одним из самых ценных и редких ингредиентов для зелий, потому что волшебное животное должно было отдать ее добровольно. — Понятия не имею, — улыбнулся Малфой, отобрав у нее пузырек с драгоценной жидкостью и рассматривая его, приблизив к одной из свечей. — Но это избавляет меня от головной боли и экономит около тысячи галеонов. — Помнишь, что на прощание сказал орел? — Про Хогвартс, который помогает всем, кто в этом нуждается? — уточнил Драко. — Тем лучше для нас. Мы можем приступить к работе прямо сейчас, у нас есть все необходимое. Пижаму захватила? — Малфой, — фыркнула Гермиона, с осторожностью переставляя драгоценные флаконы на низенький столик-поднос, появившийся перед девушкой, стоило ей только об этом подумать. — Займись мандрагорой, а я пока процежу медовую воду. Они молча принялись за дело, и Гермиона порадовалась тому, что Малфой оказался действительно неплох в зельеварении. Будь на его месте Рон или Гарри, ей бы пришлось руководить их работой и контролировать каждый шаг, чтобы они не наделали ошибок. Малфой же прекрасно знал, что и как делать, и с головой ушел в работу, идеальными кружками нарезав сначала корень мандрагоры, а после и маринованный растопырник. Удивительно, но Гермиону даже не раздражало близкое соседство слизеринца. Несмотря на то, что наколдованный поднос был небольшого размера, им удалось распределить рабочее пространство таким образом, чтобы не мешать друг другу и иметь полную свободу действий. — Из листьев китайской жующей капусты нужно сделать пасту. Я могу это взять на себя, если ты вскипятишь яд крильмара и смешаешь его с лунной росой, — в какой-то момент проговорил Малфой, оторвав ее от методичного превращения когтей грифона в порошок. — Да, хорошо, — кивнула Гермиона, покосившись на парня и отложив в сторону пестик. Малфой избавился от мантии, снял свитер, ослабил галстук и закатал рукава рубашки, чтобы они не мешали ему при работе с компонентами. Его волосы слегка растрепались, челка регулярно падала на лоб, мешая обзору, и он постоянно отбрасывал ее назад тыльной стороной ладони. Гермиона старалась сосредоточиться на лунной росе и яде крильмара, но мысли все равно возвращались к воспоминаниям прошлого вечера. Всего за пару часов им пришлось пройти через столько испытаний, и Драко проявил себя более чем достойно. Он помог ей найти вход в Комнату Знаний Кандиды Когтевран, прыгнул следом в пугающую его пропасть, разгадал загадку созвездий на третьей двери. И настороженно следил за каждым движением орла, инстинктивно прикрывая Гермиону собой. Возможно, он этого даже не понимал. Просто поступал так, как считал нужным. Но Гермиона действительно считала, что прошлый вечер сблизил их и помог посмотреть друг на друга иными глазами. А стоило вспомнить его шутки про «Выше ожидаемого» и щеки Гермионы неизменно покрывались румянцем, а в груди тяжелело от какого-то непонятного ей чувства. Спустя полчаса, когда она смешала лунную росу с ядом крильмара, Малфой наполнил котел родниковой водой и установил его над очагом. С помощью палочки парень отрегулировал пламя, довел воду до кипения и жестом подозвал Гермиону, чтобы она добавила первые компоненты. Выручай-комната предоставила им мешалки, которые сами знали, сколько раз и каким образом нужно перемешать зелье, поэтому дежурить над котлом пока не требовалось и Гермиона с Драко вернулись к импровизированному столу, продолжив подготовку ингредиентов. Так незаметно прошло еще около часа. Малфой добавил приготовленную пасту из листьев капусты и пододвинул к себе порошок из когтей грифона. — Я растворю порошок в экстракте белладонны, а ты пока можешь немного поспать. — Что? — посмотрела на него Гермиона. — Нет, тебе нужна будет помощь. — Она бросила взгляд на песочные часы, которые они установили сразу после того, как вода в котле закипела в первый раз. — Через двадцать минут зелье нужно будет остудить, а затем опять быстро подогреть до температуры… — Грейнджер, — закатил глаза Малфой, махнув в ее сторону медной ложечкой. — Твоя помощь действительно понадобится через три часа с четвертью, а пока ты можешь поспать. Сомневаюсь, что прошлой ночью тебе удалось отдохнуть. — Как и тебе, — сердито нахмурилась она. — Нам здесь торчать до следующего вечера. И последние несколько часов будут самыми насыщенными, поэтому будь добра, — отчеканил он, — отдохни, пока есть возможность. — Отдохнуть нужно только мне? — А ты хочешь, чтобы и я отдохнул с тобой? Гермиона поджала губы. — Я разбужу тебя, мы сделаем все необходимое, а затем настанет черед твоего дежурства, довольна? Она вздохнула, но спорить не стала. Отодвинула отмеренную порцию сока мурлокомля и, шаркая ногами, двинулась в сторону кровати, прихватив с собой свою сумку. — Ты же взяла пижаму? — донесся вопрос, но Гермиона только фыркнула и залезла на постель, задернув балдахин. И лишь разместившись на гигантских подушках и завернувшись в одеяло, осознала, что шторки балдахина образовывали просвет, сквозь который было удобно наблюдать за продолжившим работу Малфоем. Он сосредоточенно занимался нарезкой, взвешиванием и распределением компонентов зелья, изредка поглядывая на развернутый свиток пергамента. Подрагивающее пламя свечей скользило по его скулам и профилю, отблесками отображалось в платиновых прядях волос. Взгляд Гермионы невольно перескочил на его руки, отметил то, как напрягаются его мышцы во время каждой манипуляции с ножом или весами. И не смогла не посмотреть на уродливую отметину на его левом предплечье. Череп со змеей казался тусклым, угольно-серым, как старая татуировка или небрежный рисунок чернилами, но все равно вызывал у нее чувство страха и неприязни. И напоминал, кем является Драко Малфой. Она гнала эти мысли прочь. Почему-то ей легче было поверить в его желание помочь с крестражами, чем предположить, что он преследует собственные цели. Мог ли Малфой предать своего хозяина, как это сделал Регулус Блэк? Гермиона никогда не замечала в Драко трепетного отношения к Темному Лорду, скорее, в его глазах при упоминании этого титула всегда мелькала затаенная злость. Он помогает ей, потому что хочет помочь? Или она зря доверилась ему? Он предаст ее, использует? Или их странные взаимоотношения изменили Малфоя? Она продолжала смотреть на слизеринца и все больше запутывалась в своих рассуждениях, не могла найти выход из сложившейся ситуации и не знала, как вести себя с этим нахальным, насмешливым парнем. Которому она призналась в том, что он неплохо целуется. Мерлин! Гермиона вспомнила, как довольно он ухмылялся, устроив допрос о ее поцелуях с Крамом, Гарри и Роном. И как потемнели глаза Малфоя, когда он сообщил об оценке «Превосходно», которую поставил бы ей, если бы инициатором поцелуя выступила она. Приложив ладони к горящим щекам, Гермиона зажмурилась и отвернулась, укрывшись одеялом с головой. Ей нужно постараться заснуть и перестать думать о Драко Малфое. Они просто помогают друг другу. Не более.

***

— Гермиона. Она сонно пробурчала что-то и обняла подушку. — Гермио-она. Теплое одеяло стало съезжать с ее тела, и Гермиона судорожно вцепилась пальцами в его край, чтобы удержать и вернуть ощущение комфорта. — Просыпайся. Прохладный воздух коснулся ее ног и заставил поежиться. — Грейнджер! Вставай, зелье ждет! — рявкнул над ухом Малфой, и Гермиона вскочила, распахнув глаза и уставившись на слизеринца. Тот поспешил отодвинуться, чтобы избежать столкновения с ее лбом. — Сколько времени? — Восьмой час, — невозмутимо ответил Драко, возвращаясь к котлу. — Во… Что? — поперхнулась она и торопливо встала с кровати. — Ты говорил, что разбудишь через три часа! — Три часа с четвертью, — поправил он ее, помешивая грязно-коричневое зелье. — Я смог сделать все сам, поэтому разбудил только сейчас. — Но… Это нечестно! — Завтрак там, каждые пятнадцать минут помешивай зелье против часовой стрелки, каждый час охлаждай до трех градусов, а после опять доводи до кипения. Малфой передал ей медную ложку с длинной ручкой и принялся расстегивать рубашку. — Что ты делаешь? — Я не собираюсь спать в одежде. — Он окинул ее взглядом с головы до ног и усмехнулся. — Предпочитаю свободу, знаешь ли. Гермиона поспешно отвернулась и подошла к небольшому подносу, на котором стояло блюдо с сэндвичами и кофейник с двумя чашками. Она старалась не обращать внимание на шорох одежды и тихий скрип кровати и нервно отщипывала от сэндвича маленькие кусочки и отправляла их в рот, тщательно прожевывая и запивая кофе. Ей потребовалось пару минут, чтобы окончательно проснуться. Когда Гермиона обернулась, Малфой уже спал. Он не стал задергивать балдахин и, несмотря на свою браваду, остался в брюках, избавившись только от рубашки. Гермиона невольно засмотрелась на его спину с почти прозрачными шрамами от Сектумсемпры, которые поблескивали в пламени свечей. Она пожалела, что Выручай-комната не имеет окон. Возможно, при дневном свете Драко Малфой не казался бы ей таким… красивым. Гермиона тряхнула головой и подошла к подносу с ингредиентами и свитком. На нем Драко отмечал каждый этап приготовления, и ей даже не пришло в голову проверять, все ли правильно он сделал. Сверившись с рецептом и убедившись, что зелье имеет нужный цвет и консистенцию, она села возле котла и стала выполнять монотонные действия с помешиванием и изменением температуры. Ей пришлось разбудить Малфоя только ближе к обеду. Он открыл глаза сразу же, не дожидаясь, когда она дотронется до его плеча или повторит его собственный трюк со стягиванием одеяла. — Все в порядке? — хриплым ото сна голосом спросил он, потирая ладонями лицо и свесив ноги с кровати. Гермиона лишь кивнула и вернулась к котлу, возле которого уже стояли подготовленные плошки с нужными компонентами. Драко, накинув рубашку и застегнув пуговицы, моментально включился в работу. Через час зелье было уже изумрудно-зеленым и пахло лекарственной настойкой с ярко выраженными ментоловыми нотами. Гермиона позволила себе отвлечься и запросить у Выручай-комнаты легкий обед, который тут же появился на подносе взамен пустого блюда из-под сэндвичей и остывшего кофе. Тыквенный суп не вызвал в ней никакого энтузиазма, но она съела всю тарелку. Малфой от супа отказался, а вот яблочный пирог с морсом заслужили его благосклонность и были уничтожены подчистую. Малфой отодвинул поднос и сел боком к котлу — зелью предстояло томиться еще около часа при заданной температуре. Расстегнув две верхние пуговицы на рубашке, он взглянул на Гермиону и неожиданно спросил: — Если у нас не получится найти все крестражи... уничтожить их, что ты будешь делать? — Я все равно буду их искать, что бы ни произошло и чего бы это ни стоило, — не задумываясь ответила она, тоже повернувшись к нему и вытянув затекшие ноги. — Зачем? — просто спросил он. Гермиона взглянула на него и будто впервые увидела Драко Малфоя. Простой, короткий вопрос выбил ее из колеи — она была уверена, что никогда не услышала бы такого от Гарри, Рона и кого-то еще из своего окружения. А если бы и услышала, то, пожалуй, засомневалась: действительно ли они смотрят с ней в одну сторону? Готовы ли идти до конца, невзирая на страх и возможные потери? Но от Драко этот вопрос был не просто уместным, а будто бы решающим, чрезвычайно важным именно для него. — Потому что есть вещи важнее жизни одного человека, — наконец произнесла она. Их глаза встретились. — Например, мир, который мы оставим после себя. — Если тебя не станет... Какая разница, каким будет этот мир? Между его бровей залегла глубокая складка. — Даже если я умру — останутся те, кто мне дорог. Именно им и достанется то будущее, о котором мы пока только мечтаем. Где-то глубоко внутри Гермиона чувствовала нарастающий ком боли — этот разговор заставлял ее думать о поражении, о том, в какой опасности могут оказаться ее близкие, если она не справится. — Знаешь, есть такое чувство, которое я всегда считал нормальным. Даже правильным. Здоровый эгоизм называется, — задумчиво произнес Драко, очерчивая пальцем золотой узор на подушке. — Когда ты не видишь смысла сражаться за мир во всем мире, а просто хочешь взять в охапку своих близких и сбежать от всего этого дерьма. Он замолчал на мгновение, как будто прислушиваясь к собственным словам, а потом продолжил: — Зачем подставляться под заклятия? Рисковать собой, жизнями тех, кого любишь... Если можно, особенно тебе… — он осекся. — Если можно просто свалить куда подальше, Грейнджер? Тугой узел, что всего минуту назад только начал наливаться свинцом, теперь будто ожил — задрожал и начал подниматься все выше, к самому горлу. Слова Малфоя вспыхнули вдруг болезненным осознанием: у Гермионы, в отличие от него, был выбор. Вместо того, чтобы заявляться в Хогвартс в поисках крестражей, она могла сбежать, затаиться в другой стране и начать жизнь заново с теми, кого любит. А Драко... порой казалось, что он лишен такого шанса. Связан Меткой, подчинен чужой воле, скован страхом. Или ей просто хотелось в это верить? Что все, что с ним произошло, это последствия не его выбора, а жестокое стечение обстоятельств, и на самом деле он хочет противостоять этому. Малфой по-прежнему оставался для нее загадкой, опасной и непредсказуемой, и оттого пугающе притягательной. Но самое страшное было в том, что от того, кем он в итоге решит быть, зависело все. Даже ее жизнь. — Ты поступил бы именно так? — наконец спросила Гермиона. — Я не знаю, — он оторвал взгляд от подушки, на несколько секунд задержал его на ней, а затем откинулся на спину. Теперь его голова оказалась всего в нескольких дюймах от ее коленей. — Не лучший разговор для такой обстановки, — сказал он после короткой паузы. — Здесь так спокойно... Мне давно не было так спокойно. Драко прикрыл глаза и, закинув руку за голову, случайно коснулся локтем ее ноги. Гермиона не отодвинулась, а напротив — тайком задержала взгляд на его лице, отмечая, каким спокойным, почти отрешенным оно было, его не искажала злоба и привычная усмешка. Драко выглядел как обычный парень, которому всего восемнадцать, и который, похоже, уже смертельно устал от этой жизни. Ей вдруг захотелось сказать что-то простое, ободряющее… но слова застряли. — Вечеринки на факультете Слизерина часто проходят вот так? — первой нарушила тишину Грейнджер. Драко открыл глаза и слегка улыбнулся одним уголком губ. — Как так? — Много игр, алкоголя, зачарованных угощений… — Ну, бывало и хуже. Например, когда старостой была Джемма Фарли. Ее уговорам и просьбам не поддавался ни один слизеринец, когда дело доходило до вечеринок. Тогда что только не происходило в нашей гостиной, — улыбнулся он своим мыслям. — Было что-то интересное? — невзначай спросила Гермиона, не сдержав любопытства. Малфой задрал подбородок и посмотрел на нее. В полумраке его глаза казались почти что прозрачными, в них можно было увидеть блики свечей. — Было. Но это не касается самой любопытной гриффиндорки за всю историю школы. — Он поднял руку и дернул за упавший на ее лицо локон, заставив тот отпружинить. Гермиона, как и прежде, смутилась от этого мальчишеского жеста. — А у вас в Гриффиндоре всегда все под контролем? На своих вечеринках вы пьете сливочное пиво, играете в плюй-камни и кутаетесь в плед у камина? — усмехнулся Малфой. — Нет, — поспешно ответила Грейнджер, внезапно оскорбившись. — Мы тоже часто играем в игры, и не только в волшебные, но и магловские. Драко снова взглянул на нее, задрав голову. В его глазах плескался нескрываемый интерес. — И что же это за игры? — Правда или действие — известная в моем мире игра, в которую мы играли еще детьми, — сказала Гермиона первое, что пришло ей в голову. — Какие у нее правила? — Я задаю вопрос: «Правда или действие?». Ты отвечаешь «Правда» — и тогда я могу спросить тебя о чем угодно, а ты обязан сказать правду. Если выберешь «действие» — должен выполнить задание. В Гриффиндоре мы усложняли правила магией: она следила, чтобы никто не врал и не увиливал от выполнения. Малфой перевел ленивый взгляд на свод высокого потолка и как-то самодовольно ухмыльнулся. — Давай сыграем. — Я никогда в твоем присутствии не выберу действие, — поспешно отмахнулась Гермиона, чувствуя подвох. — А я никогда в твоем присутствии не скажу правду, — парировал Драко. — Тогда какой в этом смысл? Он приподнялся на локте и небрежно откинул со лба сбившуюся челку. — Хочу посмотреть, что ты мне загадаешь и какую правду откроешь. — Он предупреждающе поднял палец. — Но учти, загадаешь чушь — я буду пить. — Ты придумываешь правила на ходу, — поморщилась Гермиона, не желая думать о том, к чему могут привести такие импровизации. — Нам же нужно как-то скоротать время, а лучше вариантов ты не подкинула, — пожал он плечами и потянулся за бутылкой огневиски, которая уже появилась на серебряном подносе. — Эй, а где стакан? — крикнул Малфой в пустоту и снова посмотрел на Гермиону. — Дай мне стакан, в котором был морс. — Комната уже забрала посуду, — недовольно буркнула гриффиндорка, понимая, что она опять остается наедине с Малфоем и алкоголем. — Значит буду пить из горла, — с энтузиазмом произнес Драко. — Давай, колдуй свою магию, чтобы ты на все отвечала честно, и начинаем. — Для начала я должна понять, какие загаданные мною действия ты можешь посчитать «чушью»? — начала рассуждать Гермиона вслух, а затем, спохватившись, возмущенно добавила: — Да и вообще, какой интерес играть с напившемся слизеринцем, который и двух слов связать не сможет? — Начнем — и все узнаешь, — сказал Драко и с хлопком откупорил бутылку. Гермиона фыркнула, а он добавил: — У тебя буквально нет выхода, Грейнджер. Я же знаю, что ты не бросишь свое драгоценное зелье. А значит, и меня. Он наклонился ближе, и в голосе его появилась насмешливая угроза. — Так что у тебя два варианта: сидеть в сторонке и смотреть, как я напиваюсь (а если я переберу — Салазар знает, что тут может случиться), или быть разумной девочкой и не дать мне этого сделать. Гермиона нахмурилась и хотела было уже высказать все, что она думает о его пристрастии к огневиски, но решила отделаться малой кровью. Он был прав, им никуда отсюда не деться, поэтому стоит просто вести себя осторожно и задавать самые невинные вопросы. — Дай мне руку. — Малфой незамедлительно протянул ладонь, после чего Грейнджер вложила в нее свою. — Я обещаю говорить только правду, — тихо произнесла она, поднеся палочку к их рукам. — Я обещаю выполнять любые загаданные действия, если не посчитаю их чушью, — вторил ей Малфой с легким прищуром, явно довольный своими привилегиями в этой игре. С кончика палочки сорвалась красная искра и быстро просочилась между их ладонями, оставив яркую вспышку. Гермионе показалось, что на миг ее грудь сковали обручи. Они заставили ее задержать дыхание, а затем сделать судорожный вдох, как перед прыжком в воду. Или в омут. — Надеюсь, это был не Непреложный обет. — Малфой выпустил ее руку. А Гермиона так и не смогла понять, приняла ли магия условия, озвученные слизеринцем. — Это было бы не в моих интересах, — съязвила девушка, почувствовав, как вспотели ее ладони от этого короткого прикосновения. — Кто начнет? — Уступлю даме. — Правда или действие? — Действие. — Расскажи, чего ты боялся в детстве, — проговорила она. Драко вскинул брови. — Серьезно, Грейнджер? — Он сделал глоток из бутылки. — Это действие! — Я же сказал, что не буду говорить правду. — Малфой поставил бутылку на пол и стер большим пальцем каплю огневиски с нижней губы. — Моя очередь. Правда или действие? — Правда. Желудок Гермионы скрутило от нехорошего предчувствия. Но первый вопрос слизеринца оказался вполне… в пределах ожидаемого. — Ты рассказала мне всю правду про крестражи? — Да. Малфой еще несколько секунд смотрел на нее, ожидая чего-то. — И это все? — спросил он, когда повисшее между ними молчание затянулось до неприличного. Гермиона развела руками, приподняв одну бровь. — Как я пойму, что ты лжешь? Что должно произойти? — возмутился Драко, словно желал, чтобы девушку поразила молния в случае обмана. — Магия не даст мне соврать. Хочу того или нет, но я скажу правду. Малфой поерзал на месте с уже более удовлетворенным лицом и повел рукой, передавая ей ход. — Правда или действие? — задала Гермиона обязательный вопрос, который в их случае стал бессмысленным. — Действие. — Ты сегодня не будешь пить огневиски, — после короткого раздумья загадала она. — Ты должна была меня остановить… Но так я напьюсь быстрее, чем если бы просто сидел в одиночестве. — Малфой как-то разочаровано покачал головой и снова опрокинул бутылку, сделав несколько глотков. — На что ты надеялась? — На твое благоразумие, — буркнула она и переменила позу, поджав ноги под себя. — Спрашивай. — Правда или действие? — Правда. Слизеринец театрально задумался. — Если в плен к Пожирателям попадут Уизел и Шрамоголовый, кого ты спасешь и почему? — спросил он и, вальяжно сев на подушки с бутылкой наперевес, добавил: — Кого-то одного. Гермиона изумленно уставилась на него, но ответ сорвался с губ раньше, чем она успела обдумать его: — Гарри. Только он сможет победить Темного Лорда. — Любопытно. То есть жизнь Поттера важнее жизни рыжего Уизли? — незамедлительно, с некоторой жадностью, задал вопрос Малфой. Гермиона могла не отвечать, но вскипевшее в груди возмущение подтолкнуло возразить. — Дело не в том, что Гарри важнее для меня. В масштабе всего магического мира его смерть стала бы самой большой потерей. Поражением для всех нас. — Твой ход, — бросил Малфой, уже поднимая бутылку. В Гермионе взыграла обида: он не относился к ней серьезно, но при этом задавал совсем не безобидные вопросы. Она снова пыталась обыграть его там, где он чувствовал себя максимально комфортно, и проигрывала. Прямолинейность Гриффиндора была не в силах побороть хитрость, свойственную ученикам змеиного факультета. — Правда или действие? — Действие, — лениво откликнулся он. — Назови первое слово, которое пришло тебе на ум, — особо не думая над заданием, проговорила девушка и даже не удивилась, когда Малфой начал подносить горлышко бутылки к губам. Но его рука неожиданно замерла на полпути, в серых глазах на миг вспыхнуло смятение, а затем парень выдохнул: — Юбка. Взгляд Малфоя метнулся вниз, к ее бедрам, и также быстро вернулся к лицу, с интересом ловя зарождающуюся на нем реакцию. Гермиона тут же взглянула на юбку и вспыхнула, осознав, что стало причиной ответа Драко: сев поудобнее, девушка не заметила, как подол юбки слегка задрался и оголил ее бедро. Разозлившись на себя и на слишком внимательного Малфоя, Гермиона поспешно одернула клетчатую ткань и сердито взглянула на Драко. — Продолжим, — невозмутимо произнес тот. — Правда или действие? — Правда, — отозвалась Гермиона почти автоматически. — Ты думала о наших поцелуях? — губы Малфоя растянулись в дьявольской улыбке. Гермиона почувствовала, как щеки заливает жар, но была не в силах сопротивляться собственной магии и ответила: — Да. Брови Драко изогнулись, улыбка стала ещё шире. — И что же ты думала? — Я ответила на твой вопрос. На этот отвечать не обязана. — Она не смогла сдержаться и усмехнулась. Драко же, осознав промах, наклонил голову набок с какой-то хищной плавностью — не сводя с нее взгляда, будто уже предвкушал, как будет действовать дальше. Гермиона внутренне похолодела от внезапно вспыхнувшей догадки: он не отстанет. В следующий ход Драко заставит ее рассказать правду. Малфой молчал и не спешил уступать ей очередь. Словно ждал, что Гермиона все же ответит на его последний вопрос. Согнув ногу, он облокотился на колено, раскачивая в пальцах бутылку и разглядывая, как янтарная жидкость переливается в свете, заставляя девушку нервничать еще сильнее. — Моя очередь, — тихо проговорила она. Драко прищурился и сделал жадный глоток из уже ополовиненной бутылки, не отводя взгляда от ее пылающего лица. Он обязательно спросит. Не упустит возможности поиграть с ней. Гермиона пыталась придумать задание для Малфоя, но в голове было пусто. Она уже жалела, что не отказалась от этой затеи. Можно было убить время более безобидно, не провоцируя его и не загоняя в ловушку себя. Гермиона знала, что магия не позволит обмануть. Ей придется рассказать о тех чувствах, что вызвали в ней оба поцелуя. Придется признаться в том, что ей… понравилось? Мысленно застонав, она вцепилась в подол юбки и посмотрела на хранившего молчание парня. Облизнула пересохшие губы и ощутила, как их начало покалывать от пристального взгляда серых глаз. Напряжение, повисшее между ней и Малфоем, ощущалось теперь на физическом уровне. Оно было осязаемым, причиняющим дискомфорт. — Ладно, — кивнула Гермиона. — Правда или действие? Впервые за всю игру Малфой задумался. Словно действительно засомневался в выборе и захотел изменить установленные им же правила. Или прервать игру вовсе. Секунда, вторая, третья… — Действие. Еще раз кивнув, она неуверенно произнесла: — Останови игру. Усмешка. Очередной жадный глоток из бутылки. Тяжелый взгляд исподлобья, от которого у Гермионы пробежался холодок по спине. — Правда или действие? — с издевкой спросил Малфой, напоминавший сейчас зверя, учуявшего добычу. Он медленно поднял свободную руку и вытер губы тыльной стороной ладони. Она проследила за этим движением и взволнованно перекинула волосы на одну сторону. И сразу же осознала свою ошибку: этим привычным жестом она еще больше приковала к себе его внимание. — Действие. Это был единственный способ избежать неудобного для нее вопроса. Серые глаза вспыхнули пониманием. Малфой разгадал ее уловку, Гермиона была уверена в этом. — Делай, что хочешь, Грейнджер, — растягивая слова, проговорил Драко, вновь отпивая из бутылки. Он облизнул губы и посмотрел ей в глаза, сдерживая ухмылку. Гермиона даже не успела осознать сказанное им. Приподнявшись на коленях, она перенесла вес тела на руки, приблизившись к слизеринцу. Ее губы замерли в дюйме от его лица и еле слышно прошептали: — Я не хочу этого. — Хочешь, — уверенно произнес Малфой. Подначивая, коснулся кончиком носа ее щеки. И прикрыв глаза, прислонился своим лбом к ее. Хочу. Коротко выдохнув, она коснулась его губ, ощутив терпкий привкус огневиски. И должна была отстраниться. Задание выполнено. Она должна. Но желание никуда не исчезло. Тело все еще не слушалось ее, каждую мышцу сковало напряжение, которое требовало выхода. И Гермиона, не в силах бороться с тем, что сейчас происходило, сильнее прижалась губами, забыв про должна и подчинившись совершенно иррациональному для нее хочу. Губы Малфоя были горячими, горькими от выпитого им огневиски и абсолютно неподвижными. Она провела кончиком языка по его губам, словно призывая к действию, хоть какой-то реакции, показывающей, что не она одна сейчас действует в угоду своим желаниям. Отстранившись, она придвинулась ближе, положив руки на его плечи. И почувствовала, насколько Драко напряжен. Сейчас он смотрел на нее потемневшими глазами, правая рука до побелевших костяшек сжимала бутылку, а левая рваным жестом оттянула ворот рубашки, словно тот душил его. Ладонь Гермионы легла на щеку Малфоя, заставив его поморщиться. — Я не могу поцеловать тебя, Грейнджер, — хрипло произнес парень, чуть повернув голову и нежно прикусив кончик ее большого пальца. — Я обещал. Она нахмурилась и отодвинулась, увеличив расстояние между ними. Такого больше не повторится. Обещание, данное ей в прошлые выходные, которое он твердо намеревался исполнить. Даже сейчас. — Правда или действие? — ее голос звучал так же хрипло, как и его. Драко сглотнул перед тем, как ответить. — Действие. Она потянулась к зажатой в его руке бутылке и, не встретив сопротивления, забрала ее, подняв перед собой. — Поцелуй меня. В следующее же мгновение его губы обожгли ее. Рваный выдох, вырвавшийся из груди Малфоя, был пропитан каким-то болезненным облегчением. Его ладони сжали ее талию и притянули к себе, моментально пробравшись под тонкую ткань школьной рубашки. Бутылка огневиски упала рядом с ними, но Гермиона этого даже не заметила, оглушенная напором губ Драко. Она заключила его лицо в свои ладони и прижалась ближе, чтобы через секунду оказаться уже у него на коленях. Неправильно. Все это неправильно. Они не должны. Они не могут. Но делали. Гермиона не знала, в какой момент все пошло не так. Стал ли решающим ее порыв? Или это ответ Драко сорвал все тормоза и заставил их потерять контроль? Почему она так стремилась прижаться к Малфою? Почему ее так остро цепляла его реакция? Почему сдавленный стон, вырвавшийся из груди Драко, стал словно сигналом для срыва с полосы старта, и Гермионе даже в голову не пришло остановиться, отстраниться… Прекратить все это? Вместо того, чтобы внять голосу разума, она послушно приоткрыла губы, позволив Драко углубить поцелуй. Обвила руками его шею, обхватила ногами его талию. Сократила расстояние между их телами до минимума и задрожала от скрытого напряжения, что то и дело прорывалось наружу в ответ на прикосновения Малфоя. Они снова балансировали на грани и наслаждались этим. Вырывали у времени секунды запретного удовольствия, от которого у обоих кипела кровь и кружилась голова. Жадно целовали друг друга и не менее жадно касались, запечатляя свои эмоции на кончиках пальцев. Тихим стоном. Жадным вдохом. Вибрацией их общего на двоих сердцебиения. Когда ладони Малфоя исчезли с ее поясницы? Когда они скользнули по бедрам, прикрытым юбкой, и очутились между их телами? Когда его пальцы начали быстро расстегивать пуговицы на ее рубашке, отвлекая Гермиону от этого проложенной дорожкой поцелуев по чувствительной, оголенной коже на шее? Вряд ли она смогла бы внятно ответить на эти вопросы. Отчасти из-за того, что не уследила. Отчасти из-за того, что и не пыталась уследить. Просто в какой-то момент вскрикнула от опалившего кожу груди дыхания. Вздрогнула от легкого укуса, наверняка оставившего след. Застонала от возбуждения, которое огненным цветком раскрывалось по ее телу в ответ на откровенные поцелуи наглых губ слизеринца. Она не заметила, как рубашка оказалась расстегнута и полетела в сторону, потому что все ее внимание было приковано к лицу Драко. Он смотрел на нее тяжелым взглядом, в котором плескались чистое желание и триумф. Дьявольский. Испорченный. Животный. Его пальцы поддели бретельки лифчика и спустили их. Ухмылка. Исчезнувшая в миг, когда Гермиона расстегнула несколько верхних пуговиц уже его рубашки. Малфой отстранился — сердце ухнуло вниз, — и, взявшись за ворот, стянул ее с себя. Гермиона закусила губу, стыдливо желая остановить мгновение и запечатлеть этот образ в памяти. Но еще больше она ощущала потребность избавиться от разделявшего их расстояния, пусть и в несколько дюймов. Поэтому она не протестовала, когда он сразу же прижал ее к себе одной рукой, а другой грубо откинул волосы с ее лица и, безошибочно отыскав горячие губы, впился в них новым поцелуем, от которого внизу живота сладко заныло. — Правда или действие, Грейнджер? — Ч-что? — Правда. Или действие. Отвечай. — Гермиона почувствовала, как ладонь Драко спустилась вниз по ее спине и смяла ткань юбки. У нее перехватило дыхание от требования, которое звучало не только в его голосе, но и сквозило в дерзком жесте. — Действие, — выдохнула в его губы, боясь предположить, что последует за ее ответом, и добавив еле слышно: — Твое действие. Она почувствовала его улыбку. Уперевшись свободной рукой в пол, Малфой уронил девушку на подушки, разместившись между ее ног. Последовавший за этим поцелуй уже не был жадным. Драко целовал ее нежно, чуть прихватывая губы девушки зубами и тут же проводя по ним языком. Доказывая свое чертово «Превосходно». Спустившись к ее шее, он несколькими смазанными движениями собрал с кожи Гермионы выступившие мурашки. Ногти впились в плечи Малфоя, слегка поцарапав их, а под пальцами прокатилась еле ощутимая вибрация мускулов. Он отстранился, глядя на нее затуманенным взглядом, и рывком придвинул ее бедра ближе к себе. Мерлин, какой же он был в этот момент. Драко Малфой красив — это не было откровением. Он всегда притягивал взгляды девушек. Но не ее. До определенного момента. Когда она впервые заметила, что его холодные, серые глаза не всегда были такими. Его взгляд теплел, когда он становился собой. И темнел, когда он находился рядом с ней. Ненавистная с первого курса ухмылка, оказывается, не всегда была такой надменной, стоило ему только уступить своим желаниям. А идеально убранные платиновые волосы перестали раздражать Гермиону ровно в тот момент, когда она впервые спутала их своими пальцами. Эта мысль была мимолетной, но не бесследной. Короткое осознание вызвало в ней необъяснимый порыв коснуться его. Совершить что-то интимное, что-то личное, доступное только ей, здесь и сейчас. Но почувствовав легкое касание пальцев Драко на линии живота, ребер, ее тело отреагировало иначе. Желание робкой близости было раздавлено хлынувшей волной вожделения. Гермиона скрестила ноги за его спиной, одновременно притянув Драко для нового поцелуя. Он моментально откликнулся, подхватив ее, но после тихо усмехнулся, когда Грейнджер ловко уложила его на лопатки, сев сверху. Склонилась над ним и едва не застонала, когда по телу прошелся ток. Он хотел ее. Гермиона ощущала это. Она готова была поклясться, что воздух между ними буквально трещал от вырывающегося наружу влечения, сгущался и пропитывался электричеством. И если бы они за все предыдущие годы так и не научились контролировать свою магию, все убранство этой комнаты — приборы, ингредиенты, мебель и десятки подушек, — потеряло бы гравитацию и вихрем закружилось вокруг их жаждущих друг друга тел. Их лица вновь оказались в опасной близости, и Гермиона чувствовала, как покалывает ее губы от потребности в новом поцелуе. — Хочешь покомандовать, Грейнджер? — усмехнулся Малфой, проведя пальцами по ее талию. Гермиона замерла, когда его ладони смяли юбку, пробрались под ткань и сжали ягодицы. Он рывком подтянул девушку к себе, заставив Гермиону упереться ладонями в подушки по обе стороны от его лица. — С самого начала командовала здесь я. Серые глаза полыхнули какой-то непонятной для нее эмоцией, а сильная ладонь надавила на ее шею и привлекла Гермиону ближе. — Лишь потому что я тебе позволил, — шепнул он ей на ухо и провел языком по мочке, отчего Гермиона дрогнула и прогнулась, вцепившись рукой в его плечо. Малфой лишь понимающе хмыкнул и, сжав в кулаке волосы, повернул ее лицо к себе, жестко углубляя поцелуй. А нарочито медленное движение его бедер только подхлестнуло их возбуждение. Чутко улавливая каждый отклик, Драко сильнее сжимал ее ягодицу, побуждая Гермиону делать движения в такт своим. Он отпустил ее волосы, провел пальцами по ее напряженной спине и щелкнул застежкой лифчика. Где-то на границе сознания Гермиона испытала смущение, которое тут же исчезло, стоило лишь почувствовать руки Драко на своей обнаженной груди. Она чуть приподнялась, встретившись с ним взглядом, и покраснела, когда он отвел глаза, сосредоточившись на том, что делали его руки. Малфой провел указательным пальцем по ложбинке. Теплые волны от этих прикосновений расходились по всему телу и концентрировались внизу живота. Она понимала, что все зашло слишком далеко, и они должны были остановиться, пока ситуация окончательно не вышла из-под контроля. Но прежде чем она озвучила свои мысли, Драко притянул ее к себе и перекатился, вновь оказавшись сверху. Гермиона громко застонала, когда наглые губы слизеринца накрыли один сосок, а пальцы сжали другой, превратив теплые волны удовольствия во что-то острое, лишающее рассудка. — Драко, — пробормотала она. — М? — откликнулся он и невесомо обвел языком сосок, слегка прикусив его. Гермиона вновь издала стон. — Мы пожалеем об этом, — прошептала она, зная, что он услышит. Он отстранился и заглянул ей в глаза. — Ты пожалеешь об этом? Это был прямой вопрос, и магия, все еще скрепляющая их дурацкий договор, мгновенно подбросила правдивый ответ: — Да. Он кивнул, аккуратно убирая с ее лица паутинку волос. — А хотела бы этого? Она закусила губу, изо всех сил сдерживая мучившую ее правду, которая пыталась сорваться с зацелованных Малфоем губ. — Я тебя понял, Грейнджер. — Он сел и, отвернувшись, протянул Гермионе ее рубашку. — Пора добавить кровь единорога в зелье. Гермиона неловко забрала свою рубашку и быстро надела ее, пытаясь наспех застегнуть пуговицы непослушными пальцами. Она чувствовала, как горело лицо, как дрожали руки и как отвратительно пусто стало внутри. Малфой, не глядя на нее, поднялся, также накинув рубашку, но не застегивая ее, направился к шкафчику с ингредиентами. В его руке появился стакан с водой, он сделал большой глоток и, запрокинув голову назад, протер пальцами глаза. Гермиона не могла понять, что он сейчас чувствует, и досадливо прижала к себе колени, обняв их. Ей хотелось быстрее покинуть это помещение, остаться одной и потратить несколько часов на самобичевание. Парень же поставил стакан на верх шкафа и направился в ее сторону, аккуратно застегивая пуговицы на своей рубашке. Сев напротив Гермионы, он откупорил флакон с кровью единорога и медленно влил ее в готовящееся зелье. — Скоро все закончится, Грейнджер. — Он не сводил глаз с перламутровой жидкости, лениво вытекающей из флакона. — И мы разойдемся каждый своей дорогой. — Малфой закрыл пузырек и впервые посмотрел на девушку. Прямо и просто, будто внушая ей веру в сказанные им слова. Гермиона поднялась с места и тихо проговорила: — Тебе нужна моя помощь? — Не сейчас. Гриффиндорка коротко кивнула и, подобрав с пола лифчик, направилась к кровати. Она с ногами забралась на постель и задернула балдахин. Стало чуть легче. Сдернув с себя рубашку, она закусила нижнюю губу, когда обнаружила на коже несколько красных отметин. И не могла не подумать о том, что похожие следы Малфой найдет и на себе. Гермиона привела себя в порядок и потянулась к сумке, которая лежала рядом. Достала из нее расческу и яростно принялась избавляться от хаоса на голове, жалея, что нельзя также поступить и с роем мыслей, не дававших ей покоя. Из-за балдахина не доносилось ни звука. Гермиона решила воспользоваться этой возможностью и упала на кровать, раскинув руки и немигающим взглядом уставившись в потолок. В том, что случилось в этой комнате несколько минут назад виновата она. Это была ее инициатива. Ее ответственность. Сначала она согласилась на сомнительную затею Малфоя, потом вовремя не остановила игру, а после даже не попыталась воспротивиться наложенной магии и позволила той управлять ее желаниями. Гермиона зло потерла покрасневшие щеки, когда вспомнила свою реакцию на фразу Драко. Делай, что хочешь. Думал ли Малфой о том, что в тот момент ей хотелось его поцеловать? Или рассчитывал на ее бегство? Посчитал, что она хотела прервать игру, остановить это головокружительное падение, которое нравилось им обоим? Перед глазами промелькнул образ: Драко с тенью усмешки на губах и она, наклонившись, приблизившись вплотную, касается его губ. А затем провоцирует Малфоя и заставляет его отказаться от данного им обещания. Она сорвалась со своего места мгновенно, даже не попытавшись проанализировать его слова. Позволив магии вывернуть, оголить ее секундные слабости в отношении Драко. Будь у нее возможность, Гермиона никогда бы не поцеловала Малфоя добровольно. Но возможность была. Эта мысль вихрем пронеслась внутри сознания девушки, разметав все на своем пути. Когда они заключали магический договор, в самом начале игры, обсудив условия, Гермиона обещала говорить правду. О действиях не было ни слова. Она могла не целовать его. Могла как угодно интерпретировать слова Малфоя. Например, прервать игру или вообще встать и уйти. Магия ее не подталкивала. Она захотела и сделала. И теперь Гермиону волновал очень важный вопрос: знал ли об этом Малфой?