Мой Темный айдол

      Дариель приступил к исполнению своих обязанностей. Он ежедневно подписывал множество документов, издавал распоряжения, постепенно смягчая политику клана — насколько он мог и насколько позволяли полномочия.       Но были и те, к кому Дар не проявил снисхождения — Талья, которые пользовались "услугами" Эсте. Бывших клиентов кузена нынешний глава нещадно отправлял в провинцию — подальше с Альзы в заштатные миры. Насильников своего самого близкого родича Дариель терпеть подле себя не собирался. Слишком тяжело Эстебалю было бы видеть этих подлецов, говорить с ними, делать вид, что ничего такого не было. А значит важно устранить сволочей из общества.       Вслед за ними отправились приспешники ныне почившего дяди Виктора – в том числе Гитольд Талья. Завербовавший Бьяру тип тоже оказался сослан подальше. Все эти меры в полной мере продемонстрировали решительность и суровость нового правителя.       — Снизить цены на зелья первой необходимости, повысить цены на предметы роскоши. — распорядился глава, хотя и встретил сопротивление совета.       Кроме того, пришлось запретить ряд опасных и токсичных эликсиров. Но "Очаг" по-прежнему продавали — правами на него владел Оллден, а не Талья. К счастью, покупателей на артефакт обогрева было не особо много. Ведь существовал лучший и более дешевый аналог.              — Суровая и властолюбивая Булочка. — дразнился Румаи, пробравшись в кабинет алхимика, когда тот возился с документами. — Гроза клана зельеваров. Тиран и деспот.       — Я и правда суровый?! — запаниковал Дариель, припоминая все свои последние действия.       — Успокойся, ты самый милый правитель клана за всю его историю. — улыбнулся в ответ шаман.       Дар надулся: — С учётом того, кто правил Талья — не комплимент. Низкая планка.       — Согласен. Тогда ты — самая милая булочка среди всех булочек. — исправился аракаи.       — Это уже лучше! – согласился алхимик.              Теперь флакончики Эстебаля приобретали с большой охотой. Более того – он стал главным поставщиком магической тары для эликсиров. По крайней мере – для самых качественных и элитных.       «Осенний костер» продавался словно горячие пирожки. Дар получил в собственность финансовые активы отца. Теперь кузены Талья были весьма богаты и влиятельны. Даже приобрели новую транспортную платформу, которую неплохо водил Элиас. Впрочем, сильно привыкать к подобной жизни компания не стремилась – все помнили про предстоящий побег.       — Мы можем себе позволить любые ингредиенты. И устроить второй концерт! – радовались Румаи и Бьяру.       Огромные деньги приближали их к заветной цели – мести Ульриху Оллдену.              — Подписать? – уточнил Дариель Талья и выразительно приподнял бровь.       — Да, господин глава клана, сделайте милость. Прошу! – испуганно шептал, почтительно склонив голову, один из тех юных зельеваров, которые во время совместной работы в Уларно называл Дара «нищеброд-Талья».       Теперь он пришел к повелителю клана с просьбой. Как и многие из тех, кто смеялись ранее над кузенами – в лицо именовали Дара «толстяк», а Эсте — «шлюх».       Ныне бывшие обидчики старались делать вид, что ничего подобного никогда не было. Хотя и Дариель, и Эстебаль, и сами просители помнили – БЫЛО. Впрочем, Дар как новый глава клана старался особо не проявлять злопамятность.       — Да, я подпишу разрешение. На этот раз. – внимательный суровый взгляд, который Дариель хорошо натренировал за неделю правления, заставил посетителя побледнеть.       Росчерк дорогой ручки, магическая печать. Посетитель схватил свиток с разрешением на производство нужного ему зелья, прижал «добычу» к груди и, несколько раз поклонившись и витиевато поблагодарив, спешно покинул кабинет – пятясь и смущаясь.       Глава тяжело вздохнул. Он вел прием посетителей раз в неделю – в главной резиденции, оставляя любимый особняк для уютной семейной жизни и не пуская туда посторонних. Но и один день общения с подхалимами, интриганами, лизоблюдами и лицемерами очень утомлял. Раньше они гнобили Дара – теперь отводили взгляд, стыдливо кланялись, заискивающе просили.       А уж родители дочерей на выданье. Эти разве что не лезли в окна. Количество «случайно» поломавшихся подле его жилища дорогих платформ не поддавалось описанию. Дамы в беде не оставляли в покое, норовя попасться на глаза и привлечь внимание. Дар помнил, что это те же самые девушки, которые смеялись над ним и отказывали в танце во время его дебюта в свете полгода назад.       Нищий сирота никому не был нужен. А могущественный глава клана враз стал необходим всем. Даже если он несколько полный. От осознания этого становилось противно.       — Как ты сурово смотрел. Даже я испугался. – оценил Эсте, выглядывая из смежной комнаты.       — Вот и ты говоришь, что я посуровел. А я не хочу становиться злым! – огорчился Дариель.       Кузен потрепал его по волосам: — Ты все равно самый добрый человек из всех, кого я знаю. Хотя из нелюдей тоже.       — Спасибо! – искренне поблагодарил глава клана. – Мне было важно это услышать.       — Кстати, к тебе девушки пристают? – уточнил Дар деловито.       Эсте нехотя кивнул: — Не дают прохода. Знают, что мы с тобой близки. И спешат занять теплое место.       — Ты красивый. – напомнил Дариель, — А теперь еще и богатый!       — Но мне нужна только Ирма! – категорично заявил стеклодув и уточнил, — А тебе только один двухметровый клыкастый аракаи?       — ЧТО?! Глупости говоришь! И вовсе он мне не нравится. Держит меня на Связи и вообще негодяй. – насупился глава клана.       — Да-да, прости! – рассмеялся Эсте.       — Пока не признался мисс Адарро? – сменил тему Дариель.       Стеклодув посерьезнел: — Планирую. Это неловко – я ее клиент. Но и иначе нельзя. Я же с самыми серьезными намерениями. Вдруг она начнет с кем-то встречаться пока я смущаюсь?       — Поговори с ней. – согласился алхимик, — Уверен, что ты ей тоже нравишься.              Ирма была рада за кузенов Талья и за себя – теперь именно у мисс Адарро оказались самые влиятельные клиенты на весь отдел. Кроме того, ее считали то девушкой Дариеля, то Эстебаля, а то и обоих одновременно. Так что количество приставаний от менеджеров певцов резко снизилось. Зато возросла денежная отдача от Дариеля и Эстебаля – теперь они смогли платить за продвижение Румаи намного щедрее. Жизнь стала комфортнее и вольготнее. Несмотря на новый высокий статус, Эсте был все также внимателен и мил.       На этом плюсы заканчивались. Ирма понимала — влиятельный и богатый брат главы клана зельеваров наверняка женится на такой же как он сам — знатной и богатой. Вокруг него так и вьются кандидатки в невесты – юные и миловидные. Эстебаль был моложе Ирмы – ему исполнилось восемнадцать, а ей – двадцать два. Он красивее, к тому же аристократ… Пропасть между юношей и девушкой была огромна. Нечего и думать о взаимности.       Да и мечтать об отношениях с представителем высшей знати, будучи шпионкой Черного ворона – очень неправильно. Куратор попробовал вызнавать подробности жизней Дара и Эсте через Ирму. В итоге он получил отчет, что кузены – самые милые, вежливые, безобидные и добрые существа во всех мирах и лучшее, что могло случиться с кланом Талья. После этого на данную тему девушку не расспрашивали. Или решили, что она влюблена и не объективна, или же согласились с ее выводами и решили оставить кузенов в покое. В любом случае Адарро это устраивало. Рассказывать чужим про Эсте ей не хотелось.       «Нечего мечтать о недоступном. Эстебаль не для меня! Я отработаю как положено профессионалке и забуду про него.» — убеждала себя специалистка по продвижению. Но верилось с трудом. Эсте оказалось не так-то просто забыть. Особенно его блестящие локоны и ласковую улыбку! От этой улыбки становилось так тепло на сердце.       «Нет, Ирма! Ты должна быть стойкой и решительной. Подобным чувствам объявлен бой. Решительно нельзя влюбляться в Эстебаля. Со временем найдешь себе ровню. А пока успокойся!» — продолжала самовнушение девушка.              — Поужинать вместе? Эм, я согласна… — Ирма ощущала, что против воли начинает улыбаться, а в груди словно бы распустилось маленькое теплое солнце. И это вопреки всей решимости не поддаваться чарам стеклодува Талья.       — Прекрасно. Буду ждать встречи. – мягко произнес Эстебаль.              Ирма явилась в ресторан элегантной и нарядной. Аккуратная укладка, модное новое платье.       — Если вы хотели поговорить о завтрашнем концерте Ликориса, то можете не сомневаться – все готово. – заверила девушка, тайно надеясь, что не это причина встречи, — Все будет на высшем уровне. В сети очень многие говорят о готовности послушать именно Ликориса. Предпродаж билетов на данное мероприятие не предусмотрено, но зрителей ожидается много. После трех клипов и двух дюжин записанных треков Румаи Тхарза очень популярен.       — Не сомневаюсь, что с концертом все будет хорошо. Но я хотел поговорить не об этом. – немного смутился юноша.       — А о чем же? – сердце мисс Адарро бешено колотилось.       — Я… Ох, Ирма, я хотел сказать, что ощущаю к вам… Что вы мне нравитесь! – признался наконец Эсте и моментально смутился. – Но если мои чувства неуместны и неприятны вам, то забудьте. Сделаем вид, что этого разговора не было.       Щеки девушки вспыхнули румянцем.       — Прошу, не надо делать вид, что этого разговора не было! Меня вполне устраивает, что он был. – произнесла мисс Адарро.       — То есть и вы тоже… — Эстебаль снова не мог подобрать слова и говорил немного путанно.       — Да. – Ирма кивнула.       На миг оба замолкли, глядя друг к другу в глаза.       — И что нам теперь делать? – первой нарушила молчание девушка.       — Предлагаю поужинать за приятной беседой. И перейти на «ты». – предложил юноша.       Ирму это вполне устроило. Она была счастлива.       «А обо всех сложностях и препятствиях я подумаю позже. Сейчас мне хорошо и все происходящее кажется правильным.» — решила она.              В это время еще один юноша и одна девушка беседовали о своих чувствах. Но увы – не так успешно и мирно.       — Так что ты мне нравишься, Джошуа… Твои талант, красота, чарующий голос и холодная сдержанность привлекают меня. – призналась Оливия Роуз. Девушка и сама не верила в то, что признается в любви простолюдину. Более того – своему айдолу.       Джош был поражен. Это было несвоевременно и грозило большими неприятностями – по всем фронтам.       — Милостивая госпожа Оливия… — начал он осторожно. – Без сомнения – ваши чувства – большая честь для меня. Но вы – благородная аристократка. А я лишь простой певец.       «Она не может не знать, что я в отношениях с Лианной! Уже пять дней как!» — в панике думал юноша. – «Мы же все время у нее на виду, и она отлично сканирует. Ей все равно?»       Встречаться со знатной, будучи простолюдином – огромный скандал и тюремный срок. Отказать знатной даме, тем более своей менеджерке – не менее огромные неприятности. Верность любимой Лианне и страх тюрьмы заставляли придерживаться варианта «Отказать». Но постараться сделать это почтительно и максимально вежливо.       — Ох, я помню, что ты простолюдин, Джош. Но сердцу не прикажешь. Если никто не узнает, то неприятностей не будет. – заверила Роуз.       Она никогда не считала себя романтичной. Влюбиться в менестреля, будучи леди – это вполне в стиле любовных романов, которые Оливия полагала примитивными. Но серьезную, правильную и ответственную девушку не оставила равнодушной сияющая льдом красота айдола. Слишком много времени она наблюдала за его работой. А еще – безумно ревновала к Лианне, которой доставалось все тепло этого «айсберга».       «Я лучше этой певички! И Джошуа это увидит.» — решительно думала Оливия, напрочь забыв об осторожности.       Ей-то роман с простолюдином грозил максимум скандалом в обществе и поспешной выдачей замуж.       — Я обязан думать о вашей репутации! – предпринял очередную попытку защититься от настойчивости госпожи бедный Джош.       Красиво лицо Оливии исказилось гневом: — Я тебе не нравлюсь?! Это все из-за Лианны? Негодяй без признаков вкуса!       — Госпожа… — печально и растерянно протянул юноша.       — Поди прочь! – распорядилась Роуз, гневно сверкая глазами.       Джош вздохнул с облегчением. Он не знал, что его и Лианны неприятности на этом только начинаются.              — Ох, что же с нами будет? Госпожа сживет нас со свету. – паниковала Лианна, прижимаясь к возлюбленному в полутьме комнаты.       — Все обойдется, родная. Она поймет, что не может себе позволить роман с низкородным. – как мог успокаивал ее Джош. Хотя и сам не ощущал уверенности в том, что говорит.              Оливия принялась придираться к своему дуэту по мелочам. Ей не нравилось почти все, что они делали. Джош и Оливия никак не демонстрировали отношения в присутствии посторонних. Но леди Роуз хватало для ярости и того факта, что эти отношения наличествовали.              — Нет, это никуда не годится! Переписываем всё с самого начала! – злилась менеджерка.       — Госпожа, мы записывали этот фрагмент клипа уже семь раз. Тут очень холодно… Все устали. — попробовал урезонить ее Джош.       — Будем переписывать хоть две дюжины раз. Пока не получится как надо. – мрачно отозвалась Оливия, — Постарайтесь как следует. Не халтурить!       «И когда я успела стать такой вредной?» — поражалась сама себе Роуз. – «Просто так противно видеть, как он смотрит нежным влюбленным взглядом на эту никчемную Лианну. Принес ей горячее питье и плед – греться между дублями.»              — Ты призналась в любви простолюдину, дочь! Не отпирайся, мне донесли о твоем позоре. Слуги слышали. – родитель Оливии почти рычал от гнева.       — Нельзя было позволять молодой девице приобретать айдола-юношу! – добавил он яростно. – Скандал и бесчестье. Ладно хоть у певца хватило здравого смысла напомнить тебе о твоем положении.       — Отец, я… — начала было девушка.       — Молчать! Не желаю слушать оправдания. Дуэт заберет себе дядя Хоран. – категорично заявил старший.       — Пожалуйста, не делай этого! – взмолилась леди Роуз.       — Тебе вернут деньги, потраченные на покупку певца и певицы. – отрезал отец.       Оливии оставалось лишь смириться. Оказавшись одна в комнате, она долго плакала – уж теперь-то точно она больше не увидит Джоша. Он достанется Лианне. Вернее – оба айдола достанутся старшему родичу…       Уже к вечеру у Оливии забрали документы на Лианну и Джошуа и перевели на счет деньги.              — Неплохо-неплохо! – Хоран Роуз – высокий, худощавый и черноволосый мужчина на вид средних лет — обошел вокруг своего нового приобретения – дуэта из беловолосого юноши и черноволосой девушки, испуганно замерших подле друг друга.       Архитектор реальности придирчиво осмотрел обоих айдолов.       — У вас был откровенно слабоватый старт, но это еще можно наверстать. Теперь потребуется больше концертов, больше новых клипов и более агрессивная реклама. Повысим вашу популярность. О Ледяной цитадели должны говорить все. – сообщил новый хозяин.       — Конечно, господин Роуз. – поспешила согласиться Лианна.       — У меня на вас большие планы. – усмехнулся Хоран многозначительно.              — Может все не так плохо? Оливия в последнее время была совершенно невыносимой. – заметила Лианна, когда они с Джошем наконец остались одни.       — Надеюсь, что все к лучшему. – неуверенно кивнул Джошуа. Ему не понравился холодный и злой взгляд нового менеджера. От такого жди беды. Но стоит ли заранее пугать любимую?       Снежная сказка оказалась недолгой. Что-то ожидает впереди…              Ульрих Оллден мрачно мерил шагами кабинет. Один из их четверки единомышленников – Виктор Талья – мертв. Не справился с каким-то сопляком-племянником. Это было подозрительно. Этот Дариель сканировался и производил впечатление мямли и слабака. Но могучий Вик разбился об него в лепешку. В гибель от «неудачно проведенного ритуала» торговец не верил. Он знал, что за этим кроется нечто куда большее. Вовремя оборвав все ниточки, что могли бы привести от Виктора Тальи к нему, Ульрих решил действовать.       Оллдену показался смутно знакомым аракаи, что вечно ошивался подле Дариеля. Торговец словно где-то уже видел этот пристальный взгляд красных глаз. Вот только не мог вспомнить – где именно.       Ульрих взял в руки коммуникатор и набрал номер. На том конце ответили.       — Мне нужно, чтобы ты собрал всю возможную информацию на Дариеля Талья, Эстебаля Талья и этого новомодного айдола – Ликориса, – сообщил Ульрих. – Плачу двойную ставку.       — Сделаю, господин… — отозвались на той стороне.