Мой Темный айдол

      Второй концерт Ликориса и Бьяру нельзя было назвать в полной мере обычным и отдельным. Мероприятие именовалось Башня музыки. И проводилось в торговом центре «Центральная башня». На каждом втором этаже высоченного строения имелась сцена для выступлений в большом зале с отличной акустикой – и на каждой в этот вечер выступал айдол, дуэт или целая группа. При входе в каждый зал – оплата посещения. Стоит выйти – билет аннулируется и для возвращения придется заплатить снова. Если конечно у тебя не ВИП-билет, позволяющий гулять между этажами совершенно свободно. Но ВИПы были дороги и большинство посетителей выбирало строго одного исполнителя и слушали его весь вечер. Чем популярнее айдол, тем ближе к крыше располагалась его сцена.       Самую верхотуру сегодня занял Бенедикт. Стелла Старлайт она же Стефани – немного ниже. Третьими сверху, обойдя Ледяную цитадель, оказались Ликорис и Бьяру.       «Выходцы из Вестроуда на вершине популярности. Мы здорово обогнали Галанию и Сильверрейн!» — отметил про себя шаман.              Все исполнители должны были стартовать одновременно. Само собой, верхние залы будут полны посетителей. В этот вечер за одну и ту же стоимость можно будет послушать и самых популярных, и самых посредственных исполнителей. Логичнее выбрать наиболее востребованных. В другое время побывать на их выступлении выйдет НАМНОГО дороже. А вот для середнячков и ниже среднего цена билета как-то «кусается». Так что их ждало почти гарантированное фиаско – большие траты, которые не окупятся. Но отказаться нельзя – уж если попал в рейтинг придется участвовать.              За пятнадцать минут до начала, когда в торговый центр как раз прибыло большинство слушателей, внезапно вышел из строя лифт. Он коварно доезжал только до этажа, где должны были выступать Ликорис и Бьяру, а также до всех нижерасположенных, но на более высокие ехать отказывался. Чтобы посетить залы Голдена и Стеллы потребовалось бы пройтись по лестницам пешком – два и четыре этажа. Не привыкшие много ходить жители Альзы к такому не были готовы – какая-то часть толпы отсеялась. Коварный потомок гремлинов торжествовал. Это именно Бьяру вывел лифт из строя. Конечно – временно – после начала выступления он планировал вернуть все как было. Но пока никакие специалисты не могли починить упрямую технику. Для хорошей диагностики потребовалось бы отключить лифт полностью, но тогда посетители не попали бы и на другие этажи.              Но на этом неприятности не закончились. В зале Стефани неожиданно сработала пожарная тревога – сцену, исполнительницу и зал со зрителями залило водой из распылителей. Под визги и крики все слушатели устремились к выходу. Распылители отключили, но вернуться пожелали далеко не все фанаты. Тем более, что певице потребовалось четверть часа, чтобы переодеться в сухое, подправить прическу и макияж.       — Что это такое?! Мы платили не за издевательства! – ругались люди.       Ответственный за происшествие рыжий айдол довольно улыбался. Все шло по плану.              Не повезло также Айрону Трурену – сыну известных фермеров, а ныне популярному исполнителю. В его зале вышли из строя туалеты. Когда угостившимся напитками посетителям потребовалось отойти по нужде, они вынуждены были покинуть зону Айрона и покупать билет в другой зал, где удобства работали.       — И кто-то думает, что после подобного мы вернемся? Останемся там, где всё исправно! – решительно говорили зрители.       Певец злился, видя, как редеет толпа в зале, но ничего не мог поделать.       К чести Бьяру следовало бы сказать, что эта проделка была не его рук делом. Это постарался коварный менеджер Ледяной цитадели – Хоран. Он нанял специального человека для совершения подлого саботажа.       Устраивать взаимные каверзы было вполне в духе данного мероприятия. Но страдали, кроме айдолов, еще и невинные люди.              Самому Ликорису и его товарищу тоже «досталось». Памятуя о невероятном электрическом шоу на первом концерте, специалист от Ульриха Оллдена выключил в зале все электричество. Конечно, Бьяру мог бы все исправить, но не стал. Даже эта диверсия была важной частью плана Румаи. Духи заранее предупредили его о планах врага и араки успел подготовиться.       Секунда темноты, испуганные вскрики в зале, а потом все вокруг озарилось разноцветным тусклым призрачным сиянием – бледно зеленым, фиолетовым, приглушенно алым. Светились фосфоресцирующей краской расставленные по периметру зала искусственные деревца, светились фальшивые камни, светились странные рунические символы на стенах. А еще – нарисованные звезды на потолке.       Испуганные крики сменились вздохами восхищения. Насыщенную маной колдовскую краску, сверкающую во тьме, изобрел Дариель. И его изобретение стало важной частью нынешнего действа.       Поразительнее всего в полутьме смотрелись Румаи и Бьяру. Темный эльф был полуобнажен, демонстрируя мощный торс в светящихся рунах. С головы на плечи и часть спины ниспадала волчья шкура — глаза волка, сделанные из полудрагоценных камней, сияли алым немного выше глаз аракаи. Верхняя челюсть хищника с длинными клыками перекрывала часть лба. Все это дополнялось широким кожаным поясом, штанами с бахромой, мягкими сапогами в стиле «индеец-охотник». Одетый шаманом Румаи держал в руках бубен и посох. Настоящие. Как настоящими были знаки на стенах. Весь зал оказался превращен в рунический чертог. Светящиеся деревья и камни имитировали мир духов. Вполне настоящие духи в зале закрывали территорию от сканирования. Никто не должен был ничего заподозрить…       В этот вечер шаман играл шамана и нагло проводил в зале подлинный ритуал, собирая у толпы изливающийся избыток энергии. Эта энергия должна была пригодиться ему в борьбе со следующим врагом – Ульрихом Оллденом.       Если Румаи изображал шамана-волка, то Бьяру – его верный бек-вокалист – облачился в духа-оленя. Ему очень шли пушистые оленьи ушки и небольшие аккуратные рожки, а также милые пятнышки на лице и руках. Помимо ушек и рогов – кожаная этническая жилетка с бахромой и орнаментом, наручи из светлой выделанной кожи с вязью рун, штаны с бахромой и сапожки до середины икры – очень аутентичные. Техномаг тоже светился в полутьме штрихами волшебной краски. Он помогал товарищу с ритуалом.       Румаи старался как мог. Необычное мрачноватое пение сопровождалось мерными ударами в бубен. Ритм ударов совпадал с ритмом сердца, вводя в состояние наподобие транса. Никто из слушателей и не думал уходить. Более того – зал Ликориса оказался самым наполненным из всех в тот день, даже несколько превзойдя посещаемость у Бенедикта.       «Отлично. Нужное количество энергии собрано!» — внутренне ликовал аракаи, завершая последнюю на сегодня песню. Он отлично потрудился и готов был отдохнуть. Сильных колдунов на его выступлении не было, а с большого количества слабых удалось получить много маны.              — Твоя краска – просто замечательная. – оценил шаман, — Без нее бы сегодня ничего не получилось.       — Мне и самому понравилось с ней работать! – улыбнулся Дариель. Он весь сиял от гордости. Румаи не часто хвалил его. Хотя было немного грустно изобретать так много и при этом делать это втайне.       Ни аракаи, ни зельевар не знали, что один присутствовавший на концерте зритель снимал на коммуникатор не для собственного удовольствия, а целенаправленно фотографировал руны.              — Ты – полное ничтожество. И позорище! – орал Ульрих Оллден на своего айдола. – Тебя обошел какой-то там Ликорис. А он вообще двухметровый зубастый темный эльф.       — Простите… — Бенедикт не смел поднять взгляд. Его трясло. Он мог бы сказать про то, что разница с Румаи была всего лишь десять человек. Что сильно помешал сломанный лифт. Но не посмел.       — Мне не нужны твои извинения. Мне нужен результат. – огрызнулся торговец, — Я не для того потратил на тебя столько денег, чтобы ты проигрывал еще большим посредственностям, чем ты сам.       Крупный аристократ тряс хрупкого золотоволосого певца за плечи. Бене весь сжался и даже зажмурился. В этот момент ожил коммуникатор менеджера. Оллден отпустил свою жертву и бросив на прощание: «Приведи себя в порядок и больше так не позорься! С завтрашнего дня будешь работать еще интенсивнее.», покинул комнату.       Бенедикт обессиленно осел на пол и расплакался. Раньше он бы принялся ненавидеть обогнавшего его аракаи. Но теперь понимал – Ульрих будет недоволен им в любом случае.              Хоран Роуз тоже был зол на свой дуэт.       — Столько денег на рекламу, Столько маны на лучшие в Башне декорации, а ваше слабое пение все испортило! Посещаемость зала была на двадцать процентов ниже запланированной! – ярился архитектор реальности.       — Мы старались как могли! – парировал Джош, заслоняя собой Лианну.       — Старались НЕДОСТАТОЧНО! – изрек Роуз. – Вам нужно больше строгости и дисциплины. Я научу вас, как правильно выступать. И не смей со мной спорить, дерзкая падаль!       На Ледяную цитадель орали еще полчаса, а потом заперли без ужина. Даже в худший период Оливия вела себя намного адекватнее.              — Ты совершенно безнадёжна. — вздыхал менеджер Стеллы, — Зря потраченные деньги...       — Я не виновата, что сработала система пожаротушения. Я делала всё возможное и старалась как могла. — насупилась Стефани.       Она и правда репетировала перед нынешним выступлением весьма тщательно и даже не пила алкоголь все эти дни. Хотя бы из-за этого стоило быть к ней снисходительнее.       — Знаю... Но твои мокрые фото теперь разлетелись по сети. Платье было в облипку и стало почти прозрачным, макияж потёк... — сообщил Оллден.       — Я и сама этому не рада. Убила бы того, кто устроил мне подобную гадость. — заверила девушка.       Бруно Оллден понимал, что за происшествием явно стоит какой-то недоброжелатель.       — Может ещё узнаем и отомстим. — отмахнулся менеджер, не особо надеясь на успех – раз не нашли сразу – по горячим следам, то потом шансы не велики.       Он осознавал, что Стелла не виновата в провале и сделала всё от неё зависящее. Но раздражение не уходило. Хотелось на ком-то сорвать злость из-за неудачи.       — Ладно, иди в комнату и приведи себя в порядок. Жду у себя через час. — бросил Оллден устало.       Певица послушно кивнула. Сегодня торговец почти не ругался, что уже было неплохо.              Фамия тихо радовалась. Концерт Времён года в Башне прошёл неплохо. Обычно те, чей зал располагается ниже середины здания, не набирали и трети зала, но сегодня её группа набрала половину. Это можно было считать успехом. Расходы полностью отбились и даже вышли в небольшой плюс, о чем сообщил Дарс – специалист по продвижению. Менеджер заказал еду из ресторана, и все исполнители сытно поужинали.       Товарищи по выступлению — выходцы из Галании — даже не особо допекали чужачку. Просто общались меж собой. Даже Брикс особо не вредничал.       Так что певица теперь мирно отдыхала в своей комнате, готовясь ко сну. День выдался неплохой.                     — Так и знал, что видел этого чернорожего! — хмыкнул Ульрих, — Значит тот недобитый эльфеныш из Данеона?       — Странно, что он уцелел там, где погибли все взрослые и чистокровные аракаи. Ещё в той битве с тёмными эльфами наблюдалась странность. Многие тела врагов аракаи исчезли. Кровь была, а трупов не было. Наблюдатели говорили, что у нападавших то и дело сбоила техника. Чаще, чем возможно по статистике. — тихим шелестящим голосом вещал собеседник, — В доме Дариеля Талья сейчас безопасно. Ничего странного и потустороннего нет. Здоровье юноши внезапно выправилось. Объяснения этому отсутствуют. Но дом очистился и здоровье выправилось после появления в доме айдола. Во время нападения на Дариеля в студии звукозаписи повторились события Данеона. Кровь была, а трупы исчезли. И там, и там присутствовал Румаи Тхарза. На концерте эманаций маны я не засек, но руны на стенах точно были рабочими – настоящими магическими. Вывод один — этот Ликорис — колдун необычной направленности.       — Так значит Румаи колдун?! – Ульрих был удивлен. А еще – несказанно рад, что разгадал столь важную тайну. Теперь все встало наконец на свои места. Все странности, связанные с Дариелем, обрели смысл.       — Жаль, что не добил мальчишку тогда в Данеоне. – продолжил Оллден и добавил, обращаясь к своему шпиону, — Ты отлично потрудился, Мигдарн, вот твои деньги.       — Рад стараться. – прошелестел тощий и невзрачный тип в достаточно дорогой серой одежде.       Он принял пачку купюр, спрятал их во внутренний карман элегантного пиджака и, поклонившись, покинул кабинет.       Ульрих налил себе бренди в хрустальный бокал и принялся думать.       Сообщить новость соратникам? Плохая мысль. Виктор погиб, потому что он, Ульрих, вовремя не подчистил за собой. За четыре года вполне можно было разыскать полукровку-эльфа и убить его. А он упустил из виду, не знал, не проконтролировал, забыл… Кто-то из помощников помнится упоминал тогда, что уцелел один подросток. Но Оллден не придал этому значения, посчитав мелочью. А зря. Теперь надо справиться самому. И ничего не говорить товарищам. Свой мусор принято убирать самостоятельно.       Но что предпринять? Бестолковые покушения ни к чему не приводят. Так можно и выдать себя. Как-никак Дариель сейчас глава Талья, хоть и номинальный, а не фактический.       Просто обвинить Румаи Тхарзу в колдовстве, незарегистрированном в корпорации? Серьезное преступление. Но если никто до сих пор не заметил, что аракаи – маг, значит он хорошо скрывает способности и обычным сканом их не определить. А выглядеть глупо, обвинив без доказательств, Оллден не желал. Он терпеть не мог выглядеть глупо.       Остается одно – подставить темнокожего эльфа и добиться его ареста. Когда Тхарза останется в заключении – без своего покровителя-Талья, с ним можно будет побеседовать с пристрастием и силой выбить правду.       Идея показалась Ульриху единственно верной. Он незамедлительно приступил к ее реализации.              Дариель злился. Он осознавал, что реальной властью в клане не обладает. Глава запретил токсичное зелье? На зелье сменили этикетку и совет клана одобрил его под новым названием, не ставя Дара в известность. Дариель сослал подлых негодяев в провинцию? Стараниями совета они отдыхают в санатории вне Альзы и уже подали прошение о досрочном возвращении. Через полгода снова будут здесь – посвежевшие и отдохнувшие. Глава снизил цены на товары для бедных? Совет в обход него оставил данную цену лишь для закупок большими партиями. Бедняки, берущие по одной штуке, по-прежнему в проигрыше.       Старшие Талья были тесно связаны – договорами из числа тех, что не подписывают на бумаге, а заключают магией и пожатием рук в полутемных кабинетах за неспешной беседой и бокалом бренди с сигарой. Дариель в этих неформальных беседах не участвовал. Он был для власть имущих всего лишь мальчишкой – ровесником младших сыновей тех самых зельеваров, которые и правда что-то решали.       Да, у Дара были дома, деньги, титул. Но дома, деньги и титулы были и у многих других Талья. Юноша не удивился бы, узнав, что у большей части членов совета денег больше, чем у него – дядя Виктор перед смертью сильно опустошил счета отца.       Да, Дариель стал завидным женихом и уже не беден. Да, у него право подписи на многих документах. Он может шпынять таких же юных зельеваров, не выдавая нужные разрешения. Может пытаться влиять на совет, предлагая свои идеи, но не более того. Реальной силы за юным главой не было. За ним не стоят сильные отец и дед – они уже в могиле. Нет иной мощной родни. Нет суровых боевых чар и должников, обязанных помогать ему по магическому договору. Нет тайных ниточек связей с прочими кланами и отрядов боевых магов из Младших аристократических кланов, преданных именно Дариелю. Нет, конечно, до самого имения Дара провожал огромный вооруженный эскорт. Но это были вассалы КЛАНА, а не юного правителя.       «Лет через сто я бы возможно обрел нужный авторитет. А пока нужен только для фото в газетах. Ну еще подписывать согласованные не мной документы и играть роль марионеточного правителя. Одно утешение – предстоящий побег.» — размышлял алхимик.       — Я фальшивый глава. Я-то думал, что что-то решаю, но меня водили за нос. – вздохнул Дар, обращаясь к заглянувшему в кабинет Эсте.       Он кратко изложил свои наблюдения.       Эстебаль задумчиво потер подбородок: — Неприятно. С одной стороны. А с другой – ты одареннее всех этих негодяев. Но чтобы править такой бешеной злобной сворой нужно быть самым бешенным и злобным. Хорошо, что ты не такой!       — Верно сказано, брат! Мне полегчало. – обрадовался юноша.       «Мы сбежим, а они тут пусть хоть глотки друг другу перегрызут!» — мстительно подумал Дар. – «Не буду больше ради них стараться.»