Мой Темный айдол

      — Ты очень много знаешь о беспризорных попрошайках. – осторожно заметил Бенедикт, пока юноша и девушка шли к Западным воротам.       — В приюте, где я росла, было много детей-сирот из провинциальных миров. Почти всем им приходилось побираться на улицах, и они кое-что рассказывали. – пояснила Адарро.       Певец понимающе кивнул. Видя, как загрустила Ирма, он предпочел не продолжать расспросы.       Дедушку Вурму удалось разыскать довольно быстро. Сухонький загорелый старичок чистил обувь за медные монетки, рассказывал истории, щурился на солнце, кутался, вопреки теплой погоде, в теплый выцветший жилет. И был совершенно не тем, кем выглядел.       — Добрый день, дедушка Вурма. Мы от Гиффина. Он сказал, что у вас есть задание для нас. – заговорщицки произнес Бенедикт, садясь на стул для клиентов и отваливая за чистку обуви раз в десять больше положенного.       — Есть задание, да непростое. – усмехнулся старичок, орудуя щеткой.       — Мы готовы постараться! – заверила Ирма.       — Тогда слушайте. – Вурма перешел на шепот, — У трактирщика Буссы из «Червоной кружки» над стойкой висит изображение Лунного лотоса. Эту картину нарисовала моя ныне покойная дочь Лила. Незадолго до смерти она заложила ее Буссе. И не успела выкупить. Я мечтаю заполучить «Лунный лотос» обратно в память о любимой дочке. Но Бусса из вредности не продает картину. Принесите мне творение Лилы и я щедро вознагражу вас.       — Квест принят! – отозвалась Ирма.       Очень уж все происходящее напоминало компьютерную игру. И старичок у ворот выглядел как типичный персонажа-квестодатель.       Судя по тому, что дедушка-чистильщик обуви не переспросил, что такое «квест», а просто пожелал удачи, он тоже был служащим Храма Большой игры под маскировкой.       — А есть ли что-то, что любит Бусса? – уточнила Ирма перед уходом.       — Музыку и пение, лавандовый чай и фигурки из лавового камня. – перечислил Вурма.       — Спасибо! – девушка махнула на прощание рукой.       Увы – лавандовый чай и вышеозначенные фигурки оказались юноше и девушке не по карману. Вернее – их покупка потребовала бы лишиться всего запаса наличных. А ведь это была только первая локация. Решив полагаться на пение, Ирма и Бене отправились в «Червоную кружку».       Бусса выглядел высоким, дородным и лысеющим мужчиной старше средних лет с алыми щеками и носом, в засаленном фартуке. Кем он являлся на самом деле – оставалось только догадываться. Над стойкой и правда висела дивная картина с нежным акварельным изображением лотосов в лунном свете.              — Добрый вечер, милостивый господин. У вас прекрасное заведение. Особенно мне нравится вот эта картина. – вежливо начал Бенедикт, предварительно сделав заказ – говорить с трактирщиком, не потратив в его заведении деньги, Истхавен считал неверным подходом.       — И я в восторге от этой работы. Она согревает мое сердце. Картину нарисовала удивительная девушка. – признался Бусса. На широком лице проступила улыбка.       — Значит, продать картину вы не согласитесь? – с печалью уточнил Бенедикт.       — И думать забудь! – тон трактирщика сменился на суровый. – Допивай свое вино и проваливайте оба. Ишь что удумал – продать ему мое сокровище.       — Проваливать? – уточнил айдол. – А я так рассчитывал тут спеть и немного подзаработать.       — Спеть? – Бусса приподнял бровь. – А голос-то хороший?       — Лучший! – заверила бывшая специалистка по продвижению певцов. Вчера Голден принял певческое зелье Дариеля Тальи и теперь его исполнение стало поистине идеальным.       — Тогда попробуй. – разрешил вмиг смягчившийся хозяин заведения и указал Бенедикту на небольшую сцену в углу зала.       Певец отправился туда. Он и так привлек внимание яркой красивой внешностью, но стоило юноше начать исполнять арию – все смолкли. Чистый и прекрасный голос лился, словно вода. Он обволакивал и уносил прочь, как течение реки. Он погружал в глубины как океан и возносил ввысь, подобно гейзеру. Он журчал ручьем и грохотал водопадом.       Ирма видела, что огромный суровый Бусса – тонкий ценитель пения – плачет навзрыд от избытка впечатлений.       — Ты поразил меня в самое сердце, незнакомец. – произнес трактирщик, когда Бене вернулся за стойку под бурные аплодисменты слушателей, — У меня есть кристалл для записи звуков. Прошу – спой еще хоть одну песню, чтобы я мог записать ее и наслаждаться дивным голосом долгими вечерами.       Коварный юноша в ответ указал на «Лунный лотос». Бусса схватился за сердце, демонстрируя тяжесть выбора, но потом согласился: — Лотосами я уже налюбовался, а твое пение в новинку. По рукам.       На этот раз Бене старался и того больше, Он выбрал прекрасную арию из числа тех, что исполнялась им во время постановок в Вестроуде. Песня, подобно солнечному свету, озарила и заведение, и сердца слушателей.       Вскоре певец стал счастливым обладателем картины.       — А нет ли у вас для нас задания? – уточнила Ирма у Буссы, прежде, чем уйти из «Червоной кружки».       — Как же не быть? – удивился трактирщик. – Очень даже есть! Негодяй-наперсточник Абдулла выиграл у меня мою любимую лампу. Верните ее, и я вас щедро вознагражу.       — А это точно квест по игре? – тихо уточнил Бене у спутницы.       — Уверена. – отозвалась девушка и громче добавила, — Хорошо, мы вернем лампу.       Абдуллу удалось отыскать на рынке в шатре. Вокруг него собралась целая толпа. Все хотели испытать удачу и заполучить выигрыш. Сам наперсточник, облаченный в феску, жилетку на голый торс и штаны-шаровары, был худ и подвижен, словно обезьяна.       Когда очередь делать ставку дошла до Ирмы – она заявила: — Мои деньги против вон той милой лампы, что стоит на полке позади вас.       Судя по достаточно точному описанию Буссы – это была именно та самая вещица, что он желал вернуть.       — У девушки отличный вкус! – усмехнулся хитрец.       Он поместил горошину под одну из трех мелких чашек и принялся шустро перемещать их по столу, запутывая противницу.       — Так под какой чашкой горошина? – насмешливо спросил Абдулла, прекратив мелькание рук.       — Ни под одной. Ты прячешь горошину в ладони. – сообщила в ответ Ирма.       Толпа зароптала, начиная догадываться, почему выигрышей так мало. Наперсточник жульничал.       — Как так можно, красавица? Зачем обвиняешь честного человека?! – громко возмутился Абдулла. И намного тише добавил: — Не порти мне дело, девочка!       — Лампу! – мрачно потребовала Адарро. – Или я буду настаивать на своей версии.       — Вот же горошина. Она здесь. – для толпы нарочито вскричал Абдулла, демонстрируя горошину, вовремя незаметно перекинутую из ладони под вторую чашку. — Но ради такой милой девушки я немного нарушу правила. Возьми лампу, милая, раз она тебе так приглянулась.       — Уходи отсюда живо… — снова намного тише добавил пройдоха. – И больше здесь не появляйся.       Бене с удивлением наблюдал за спутницей. Ее таланты поражали. Лапму удалось обменять в «Червоной кружке» на мешочек игровых монет. Потом картина «Лунный лотос» была вручена дедушке Вурме. Вместе с питьем и угощением из трактира. Мисс Адарро решила, что изображать весь день чистильщика обуви непросто и бедный работник храма заслужил перекус. Вурма поблагодарил за гостинец. Он расплатился за выполненный квест игровыми монетками.       — Хорошо постарались. – одобрительно изрек лже-дедушка.       — Спасибо, уважаемый служитель Храма Игры. Мы рассчитываем на подсказку, как пройти на три локации вперед и к кому стоит обратиться дальше, чтобы заполучить много монет Игры на небоевых заданиях. – решительно объявил Бенедикт.       — Что же, заслужили. Отправляйтесь через Западные ворота, трижды сказав про себя «Саалим!». Окажетесь сразу четвертой локации. Там найдете лавку антиквара Эвара. Скажите, что от дедушки Вурмы. Он даст новое задание.       — Спасибо! – искренне поблагодарила Ирма.       Все ближайшие часы для Ирмы и Бенедикта были наполнены прогулками, ароматным чаем, беседами, логическими головоломками, заданиями на интеллект, находчивость и порядочность. Порой «связным» оказывался не тот, на кого указывал предыдущий квестодатель. Тут важно было замечать несчастных старушек, больных стариков, потерявшихся сироток, попавших в беду матерей с младенцами и одиноких калек. Порой квесты не формулировались напрямую или квестодатель просил не то, что принесет больше всего монет. Нужно было догадаться, что в действительности нужно тому или иному человеку. Кое-кто был частью Игры, но не служителем Храма, а не знающим об испытании простым хумансом. Похоже местное божество просто решило подобным методом оказать поддержку больным, сирым и неимущим. Такие «персонажи» игровых монет не выдавали. Как и подсказок. Но по итогу за помощь им начислялись неплохие суммы монет от встреченных в дальнейшем замаскированных служителей храма.       Пару раз на Бене и Ирму пытались напасть монстры или другие игроки. Клыкач вовремя пришел на помощь. В целом, юноша и девушка не выглядели как перспективные чемпионы и их мало кто трогал, считая не особо отягощенными монетами.       — Мы в основном едим, пьем, бродим, общаемся, тратим реальные деньги и копим игровые. Напоминает марафон квестов, который мы проходили во время выездного тимбилдинга в корпорации. Тогда мы всем отделом бродили по базе отдыха и выполняли простые задания, собирая значки. Потом значки обменивались на призы. – припомнила Ирма. Она и Бене разместились на ночлег на постоялом дворе.       — И правда есть сходство. Только тут в конце подарят не кофемашинку или миксер, а нечто более ценное. И я уверен, у вас во время тимбилдинга не было монстров и психов с мечами. – отозвался певец.       — Да, тогда были только психи из отдела договоров с их ужасной грохочущей музыкой. – улыбнулась Ирма, — Еще раз спасибо Клыкачу, что не дал нас сегодня зарубить или съесть.       — Клыкач лежит рядом. Он все слышал и доволен. – передал Бенедикт, — Кстати, едва ли нас бы убили. Это запрещено правилами. А вот покалечить могли.       — Тоже было бы крайне плохо. – вздохнула девушка.       — Как думаешь – у нас много монет? В сравнении с другими. – поинтересовалась Адарро.       — Сейчас проверим. Где-то тут можно вызвать командный рейтинг. Я опасался его смотреть на улице. – Бене извлек из сумки выданную перед стартом прозрачную табличку и нажал на нее.       Появился список – все имена активных участников, кроме имен самих Ирмы и Бенедикта, скрыты – любой имел право видеть лишь себя и свое место в рейтинге. Это правило позволяло обезопасить чемпионов от массовых нападений.       — У нас десять тысяч монет, и мы на первом месте. У второго места семь тысяч. У третьего, кто бы это ни был – пять. – ошарашенно сообщил певец.       — Быть не может!       — Сама посмотри.       Ошибки не было. Ирма и Бенедикт на данный момент являлись чемпионами игры. Юноша и девушка переглянулись.       — Хорошо, что никто из игроков не знает! – произнесли они синхронно.       — А то бы и Клыкач не помог отбиться. За нами бы охотились все без исключения. – добавил певец.       Список выбывших игроков был виден всем. Пролистав его. Ирма нашла имя Дариеля Тальи и огорчилась.       — Как-то очень быстро… Бедный Дар. – произнесла Адарро.       — Да. Как бы много монет мы ни заработали – если остальные будут в конце рейтинга, то победы нам не видать. – согласился Бенедикт.       — Я про то, что ему пришлось трижды погибнуть! – пояснила девушка. – Это огромный стресс.              Дариель сидел на полу в большом каменном зале. Он спрятался за массивную колонну, чтобы оказаться подальше от прочих выбывших игроков. Большинство из них было весьма раздосадовано и настроено агрессивно.       Для юного Тальи Игра началась крайне неудачно. Он оказался на стартовой локации вместе с Элиасом. На шумном восточном базаре его внимание привлек нищий старичок. Дариель помог несчастному, вручив немного еды и целебное зелье. Внезапно это действие привело к пополнению игрового счета на неплохую сумму.       А потом на Талью и бывшего гладиатора напали другие игроки. В первый раз удалось отбиться – у алхимика в «патронташе» имелись зелья, а верминг неплохо сражался. А потом запас эликсиров истощился, а воин устал. Все же Элиасу было куда привычнее биться внутри робота, а не в рукопашную.       Уже во второй локации Дара трижды убили в одном и том же сражении с монстрами. Первые два раза это сопровождалось несильной болью и предупреждением об игровой смерти. На третий раз алхимика просто перенесло сюда – в зал выбывших в Храме игры – большой, гулкий, с колоннами, упирающимися в высокий свод, и с мозаичными стенами. Оставалось лишь ждать финала и смотреть, не появится ли еще какое-нибудь знакомое имя в списке выбывших. Пока что из всей группы Румаи «умер» только Дариель.       Служащие храма принялись разносить чай для выбывших игроков. Затолкать всех на много часов в один зал и так было не особо хорошо. Так что похоже они старались хоть немного улучшить условия ожидания.       — Вам помочь? Кажется, людей для разноса очень не хватает. – предложил Дар хрупкому юноше в светло-зеленом одеянии храма. Парнишка с трудом тащил тяжело груженый поднос с чайниками и тарелками.       — Спасибо, но не положено. Нельзя привлекать игроков к работе. Это будет считаться эксплуатацией. – слегка испуганно отозвался востоканин.       — Ничего страшного. Я же сам вызвался. – отмахнулся зельевар.       — Ну хорошо. Помощь и правда не была бы лишней. Почти все мои коллеги сейчас с активными игроками и о выбывших остались заботиться лишь я и еще двое. – юноша оттаял и стал словоохотливее.       — Сейчас живо управимся! – пообещал Талья.       — Меня зовут Истэ. – представил служащий храма, — А ты Дариель. Нам положено знать всех участников.       — Приятно познакомиться, Истэ.       Вскоре Дар и его новый знакомый раздавали горячий напиток и нехитрую снедь. Игроки пару раз пытались проявить агрессию, но каждый раз духов храма защищало особое энергополе. Алхимик же вовремя прятался за спину Истэ, чтобы избежать неприятностей.       Один раз новому товарищу пришлось разнимать драку. Пару раз – защищать более слабых игроков от нападок более сильных. А еще – утешать перепуганных и плачущих.       — Все хорошо. Вы уже скоро окажетесь со своими. До конца Игры не так много времени. Вот, выпейте пока чаю. – вещал юноша в зеленом.       Обычно помогало.       — Как-то все это нехорошо – похищать людей и заставлять их участвовать в состязаниях, в ходе которых они могут и покалечится. – заметил Дар, когда он и Истэ шли на храмовую кухню – приготовить еще чай для тех, кому не досталось из первой партии.       — Все довольно сложно… — печально протянул служитель храма.       — В чем именно сложность? – Дар принялся готовить чай по принципу зелья – с исцеляющими и успокаивающими свойствами. Трав на кухне имелось в избытке. Предстояло наполнить еще дюжину чайников.       — Проведения Игры требует Совет небес. У Бога Большой игры Кирари не слишком-то высокое положение в общей иерархии. Я бы сказал – низкое. Он просто тот, кто четыре раза в год устраивает пышные празднества для прочих божеств – Большая игра, Фестиваль цветов, Ночь костров и Снежная забава. Одно событие на сезон. Плюс постоянно работающие увеселительные заведения. Прочие бессмертные смотрят на развлекателей свысока и не очень-то церемонятся.       — Звучит печально. Как же ваш господин умудрился стать Богом игры? – с интересом спросил Дариель.       — Ранее он был богом весны. Но проштрафился, потерял храм и в наказание был приставлен организовывать досуг небожителей. Игру придумал не он – ее сочинили прочие божества и назначили бывшего бога весны хранителем. – продолжил свой рассказ Истэ, не забывая наполнять подносы.       — Понимаю… — задумчиво кивнул алхимик.       Он и Дариель сделали еще один заход до общего зала, разнесли еще питье и провиант, следя за тем, чтобы никто не отбирал чужое.       — Ты точно не устал? Может отдохнешь? – обеспокоенно спросил дух храма у зельевара.       — Нет, мне тут гораздо комфортнее, чем в зале. И я люблю быть при деле. – заверил Дар, а потом внезапно добавил. – Истэ, вы и есть бог игры?       Юноша чуть не просыпал чай, который как раз распределял по чайникам.       — Вся ваша группа очень умная и внимательная. Ирма узнала в уличном попрошайке служителя храма, а ты в служителе храма – бога. Как тебе удалось?       — Ну, я заметил, как на вас смотрят прочие здешние работники. С некоей почтительностью. – пояснил Талья.       — Ой-ой! Надо будет их предупредить. – улыбнулся востоканин.       — А зачем вы участвуете в разносе чая?       — Люблю наблюдать за игроками вблизи. Обязательно на каждой Игре участвую в одном разносе пищи из четырех. И в паре игровых событий. – сообщил Кирари.       — Вы говорили про Ирму Адарро… — осторожно начал Дариель.       — Я не могу раскрывать подробности. Скажу только, что в «зону мертвых» из вашей группы пока попал ты один. У прочих все вполне благополучно.       — Тут довольно неплохо. Стало. – отозвался Дар, — Жаль только я подпортил статистику своим товарищам.       — Ты сделал все, что мог. А они и так справляются. – поспешил утешить зельевара бог игры.       «Истэ» и Дар сделали еще один рейс от кухни до зала с подносами. После Дариель собирался остаться в общем помещении, но Кирари тихо предложил: — Перебирайся во внутренние покои. Там будет поспокойнее и безопаснее.       Перспектива ночевки среди толпы зачастую агрессивных незнакомцев не воодушевляла Талью, и он поспешил согласиться. Кирари проводил юношу в комнату для персонала неподалеку от кухни и ушел по делам. У Бога игры в разгар состязаний было много обязанностей.       Дариель устроился на диване и задремал.